Монсон пишет, как в 1608 году король Яков лично посетил продовольственные флотские склады в Тилбери, зашел в один из бараков и через минуту просто выбежал с выпученными глазами. Оказалось, что свинина и говядина, лежавшие на этом складе, протухли напрочь.
Естественно король вызвал квартимейстеров складов, и спросил, не говоря, что уже посетил сие место - а не испорчено ли мясо у вас в магазинах? "Нет!" - бодро отвечали снабженцы. И тогда король приказал из этого склада вытащить две бочки протухшей солонины, сварить мясо и принудительно накормить им квартирмейстеров и баталеров Тилбери. Снабженцы, напуганные таким поворотом, пытались бежать, однако были загнаны обратно солдатами , и протухшее мясо под надзором короля ими было съедено лично.
После чего флегматичный Яков засек час, и приказал позвать трех врачей и двух священников. Количество отравленных и откачанных история умалчивает.

Танцы с конями.

Итак, мы с вами остановились на финансах и разведке.
и все-таки, почему движение филэллинов на начальном этапе в Англии не зашло?
Новости из Греции лились потоком, пропаганды было много, попыток создания обществ друзей Греции - тоже.
Одна из причин, заключалась в том, что защитники греческого дела в Англии были экстремистами и фанатиками, которые скорее отталкивали, чем привлекали общественную поддержку, и, судя по брошюрам, в этом объяснении наверное есть здравый смысл. 
Но я всё же главное - это позиция правительства. Когда лорд Каслри был во главе МИДа, никакая открытая поддержка повстанцев не могла быть приемлемой для Англии, и большинство умеренных политиков, даже если они и симпатизировали греческому делу, не были склонны выступать против своей официальной политики. 
В конце 1822 года, после того как Каслри в приступе отчаяния покончил жизнь самоубийством, министерство иностранных дел возглавил более хитрый человек. 
Джордж Каннинг был одним из самых успешных британских государственных деятелей. Несмотря на его последующее возвеличивание в Пантеоне современной Греции, было бы неправильно считать Каннинга филэллином. Во многом благодаря дальновидности, энергии и дипломатическому мастерству Каннинга в конечном итоге и был достигнут удовлетворительный для властей исход греческой революции.  Но никогда не возникало сомнений, что его главной заботой было продвижение британских интересов. Именно потому, что Каннинг считал - гибкая внешняя политика будет полезна для Великобритании, британскому филэллинизму и было позволено укорениться в туманах Лондона и Острова.
Лондонский греческий комитет был основан в марте 1823 года и в течение следующих двух лет был самой важной филэллинской организацией в мире. Лондонский комитет был центром греческого движения на всех Британских островах, а также какое-то время - в Европе и Соединенных Штатах. 
В отличие от немецкого, швейцарского и других обществ прежних лет, его деятельность оказала большое влияние на ход войны. 
Трудно связать вместе различные нити событий, которые привели к его созданию. Еще труднее оценить мотивы в сознании людей, вовлекавшихся в его деятельность. Простые идеи о возрождении Древней Греции и защите христиан от неверных, вдохновившие первые филэллинские усилия на континенте, теперь смешались с явно более изощренными соображениями.
В то время, когда граф Журден находился в Париже, ведя переговоры о заключении договора с мальтийскими рыцарями, еще один греческий агент находился в Испании. Греки ошибочно считали, что испанские конституционалисты, как последнее уцелевшее либерально-революционное правительство в Европе, помогут своим собратьям-революционерам в Греции, и дадут немного денежек-деньжат-мани-золотца. Но денег у испанцев не было. Наоборот, их собственное положение теперь было отчаянным. Континентальные державы, успешно подавив революции в Италии, обратили свое внимание на последний уцелевший нарыв либерализма на теле Европы и обдумывали, как лучше всего его вскрыть. На границе била копытом французская армия, готовая провести специальную военную операцию против Испании.  Французское правительство ждало только какое-то время, чтобы убедиться, что британцы не будут вмешиваться, прежде чем отправить свою армию через границу.
Именно в Мадриде, после того как ему не удалось заручиться помощью испанцев, греческий агент встретил молодого ирландца по имени Эдвард Блакьер, которому суждено было сыграть решающую роль в филэллинском движении в Британии. Блакьер убедил его, что, если он поедет в Лондон, деньги для греков найдутся и что у него самого достаточно влиятельных друзей, чтобы дать ему виртуальное обещание. Греческий агент почти сразу уехал в Лондон.
Эдуард Блакьер был человеком очень ярко выраженных убеждений. Во время войны он служил в британском флоте на Средиземном море и проявлял интерес к народам этого региона, но он видел сложные политические проблемы Европы в абсолютно черно-белых тонах, так любимых наивными и фанатичными людьми. 

Сила Блакьера заключалась в его энергии и очевидной искренности. Он стал политическим пропагандистом, быстро написав серию книг о политических проблемах различных средиземноморских стран. В целом его чувства теперь сочли бы безупречными, но его книги представляют собой непривлекательную смесь сиюминутной истории, общепринятых на тот момент настроений и заезженной риторики. 
Он был примером человека, который так благонамерен и так занят, что у него никогда не остается времени, чтобы узнать что-то новое. 
Пропагандист, чей ум действительно не мог воспринимать информацию или выносить суждения, противоречащие его личным убеждениям. Энергия стала ему заменой мысли. На протяжении всей своей короткой жизни Блакьер продолжал верить, что все средиземноморские народы одинаковы и что поверхностные знания, приобретенные им, когда он был гардемарином на Мальте, могут быть непосредственно применены к Испании, Италии или Греции. В 1823 году он только что закончил пропагандистскую работу об испанской революции, когда французские войска уже переходили границу.  Отказавшись от проигранного, как он считал дела, теперь он бросил всю энергию, чтобы посвятить себя делу греков. 

Авантюристы.

Еще один человек, который стал движущей силой Лондонского греческого комитета, был гораздо более интересным персонажем. Джон (впоследствии сэр Джон) Боуринг, если бы его таланты не были такими широкими, мог бы быть одним из самых великих викторианцев. 
Его филэллинизм был всего лишь эпизодом в начале его долгой карьеры финансиста, журналиста, ученого, лингвиста, политика, экономиста, путешественника с Востока, дипломата и колониального администратора, эпизодом, которым он не особо гордился в своей дальнейшей жизни.
Тем не менее даже в 1823 году, когда ему был всего тридцать один год, Боуринг уже был известной фигурой в политических кругах Лондона и далеко за его пределами. У него было необыкновенная тяга к языкам, и мальчиком он быстро выучил французский, итальянский, испанский, португальский, немецкий и голландский языки и нашел хорошее применение своему таланту, присоединившись к лондонской компании по экспорту. 
В молодости он много путешествовал по Европе, попутно изучая датский, шведский, русский, сербско-хорватский, польский, чешский и мадьярский языки. Позже он выучил арабский и китайский языки. 
Но он был не только успешный торговец и ученый. Повсюду в своих путешествиях Боуринг знакомился с видными деятелями литературных и политических кругов и, однажды заведя знакомство, кажется, уже никогда не отпускал его. В частности, он познакомился с либералами по всей Европе. 
Должно быть, он был приветливым и интересным молодым человеком, а его успех в салонах порождал интерес к нему и лавинообразное увеличение его связей. Постоянно переходя из одной либеральной гостиной в другую, он производил впечатление человека, очень хорошо осведомленного о внутренней политике ряда европейских стран. Он также был глубоко вовлечен в сложные финансовые операции. 
В 1821 году Боуринг находился в Мадриде, пытаясь урегулировать претензии к испанскому правительству, которые восходили к тому времени, когда он был подрядчиком в армии Веллингтона в 1813 году. Когда новости о греческой революции достигли Мадрида, Боуринг, как говорят, основал Испанский филэллинский комитет, непонятную организацию, о деятельности которой, если таковая и имеется, ничего не известно. Похоже, это была организация не столько испанцев, сколько неудачливых революционеров из Италии и других мест.
Своими постоянными метаниями среди либеральных обществ Европы Боуринг как бы придавал правдоподобие вере в то, что революции в Испании, Италии и Греции были результатом международного заговора. Другим казалось, что Боуринг - шпион британского правительства.
В 1822 году французская полиция арестовала его в Кале, когда он собирался вернуться в Англию. Из-за его известной переписки с противниками режима французская полиция тайно следила за ним, обыскивала его квартиру и читала его документы. Из других источников считалось, что он был замешан в заговоре с целью вызволить из тюрьмы четырех солдат, приговоренных к смертной казни за исполнение республиканских песен, известное дело четырех сержантов Ла-Рошели. Чтобы усилить ауру интриг и шпионажа, которая всегда окружала Боуринга, когда он был арестован, было обнаружено, что он вез депеши от португальского посланника в Париже, предупреждающие о неминуемом французском вторжении в Испанию. Боурингу посчастливилось, его не расстреляли, даже не посадили, а просто выдворили из Франции.
Именно эти два человека, журналист и всезнающий торговец, были ответственны за создание Греческого комитета в Лондоне. 
Блакьер и Боуринг не были шпионами. Просто их политическая деятельность привела их в сумеречную область дипломатии. Они собрали много полезной разведывательной информации и были готовы передать ее британскому правительству, но сотрудничество или молчаливое согласие правительства, хотя и полезное, не имело для них существенного значения. 

Они не нуждались в руководстве для защиты британских интересов. Напротив, одним из главных соображений в их планах было предотвращение попыток других стран использовать ситуацию в Греции. 
Именно они предупредили правительство, о плане возрождения мальтийских рыцарей был прикрытием для французского вмешательства в Грецию, и таким образом убедили правительство не допустить, чтобы рыцари заключили ссуду на лондонском денежном рынке. Именно они сорвали различные планы генерала де Винца, убедив правительство вмешаться. 
Каннинг, который уже знал, насколько полезным может быть Боуринг, попустительствовал созданию филэллинского движения в Великобритании. 
Таким образом, Британское правительство, оставаясь нейтральным в греко-турецком конфликте, имело инструмент для утверждения своего влияния. Это был косвенный инструмент, никоим образом не находившийся под контролем правительства, но, тем не менее, им можно было управлять, на него можно было влиять и внимательно за ним следить. В обмен на это  Правительство закрывало глаза на деятельность Лондонского комитета, легитимность которого была сомнительной, несмотря на неоднократные протесты османского правительства. 
Слишком много говорили о том, что Лондонский греческий комитет состоял в союзе с правительством, но, с другой стороны, он не был независимым благотворительным учреждением, каким он мог бы являться.

Читаю тут про отмену Зундских пошлин. Может быть потом статью на эту тему напишу. И опять - Крымская наше всё.
Короче, в 1847 году Дания стояла на пороге войны. И атаковать её собирались...  Только не смейтесь...  Швеция и США. В Конгрессе вообще сравнили Данию с грабителем с большой дороги. Потому что, понимаешь, пошлины собирает за проход кораблей. Остановила войну Россия. Николай Первый сообщил обеим странам, что Россия является гарантом независимости Дании, и во внутреннюю Балтику никаким кораблям США и Швеции вторгнуться не даст. А те, кто не хотят платить пошлину, могут просто на Балтике не торговать.
России с Зундской пошлины был прямой интерес - Дания платила России ежегодно 10 тысяч далеров как гаранту.
После Крымской вопрос о пошлинах опять подняла Швеция. Дания обратилась к России, но Горчаков  решил промолчать. Швеция обратилась к Англии, англичане провели сложные переговоры и нашли в 1857 году (после окончания Крымской прошел ровно год) соломоново решение - Дания отказывается от пошлины за проход за 3 миллиона фунтов. Эти 3 миллиона платит не Англия, вернее не только Англия, а они делятся между всеми странами, которые ведут бизнес на Балтике и ходят через Зунды. Ими оказались Англия, Нидерланды, Швеция, Пруссия, Франция, Россия и США. Но США платить отказались. Поэтому сумму поделили на шестерых.
Как-то так.

Прекраснодушные и хитрожопые.

Мы с вами остановились на либерализме и его продвижении греческим комитетом Лондона.
Какими бы странными ни казались идеи Лондонского Комитета, греки решили подыграть им, потому что очень хотели получить деньги. Нечасто представители якобы незалежной страны писали такие подло-подхалимские благодарственные письма, какие греческие агенты адресовали членам Лондонского греческого комитета. Каждому, кто мог оказать услугу, вручали богато написанное пространное письмо, тщательно составленное, чтобы апеллировать к его идеалам. Большая часть переписки греческого правительства и его агентов за границей в этот период представляет собой просто филэллинскую болтовню, предназначенную для выискивания возможных друзей в деле независимости.

В частности, греки вступили в длительную переписку с Джереми Бентамом о точных параметрах идеальной конституции страны. Они - конечно же только ради удобства - игнорировали тот факт, что написанная для них и столь почитаемая ими конституция была сразу же полностью отброшена, да и предлагаемый тонкий баланс между различными конституционными инструментами вряд ли мог удовлетворительно функционировать в отсталой, неграмотной стране, где главным источником политической власти была возможность содержать банды вооруженных людей за счет личных средств путем грабежа и вымогательства.

Официальное письмо от греческого правительства благодарило Бентама, «наставника всего девятнадцатого века в уроках законодательства», за то, что он приостановил свои труды, «которые были связаны с общим счастьем Европы», чтобы посвятить себя исключительно Греции. С помощью совета Бентама греческое правительство заявило, что Греция «продвинется вперед с большей скоростью и большей удачей в великом деле морального возрождения, на котором зиждется ее нынешняя и самая непреходящая слава».

Греческие агенты называли Бентама в своих письмах «отцом и защитником Греции», «другом и отцом нашей страны», «нашим верным другом и возлюбленным отцом». Бентам конечно же был рад дать свой ответ «Моим дорогим детям» и передать свои подробные предложения по сложным юридическим вопросам «моему сыну» Маврокордатосу.  
Бентам стал почетным членом (по большей части мифического) Ученого общества в Навплии (Нафплиона), существовавшего главным образом для того, чтобы производить и иметь почетных членов. Чем более экстравагантной была лесть, тем больше в нее верил Греческий комитет. 

Просто цитата.

"После катастрофы Великой Армады Филипп II не остался в стороне от участи своих солдат и моряков, которые возвратились из этого несчастного похода. Он сделал все, что было в его силах, чтобы облегчить их страдания и несчастья, и выделил большие средства на них. Вместо того, чтобы списать поражение на неудачные действия Медины-Сидонии, он принял всю вину за провал похода на себя, приказал герцогу вернуться в Кадис и приступить там к своим прежним обязанностям без понижения в должности.
В отличие от Филиппа, хотя испанского короля нельзя похвалить за особую рыцарственность или щедрость, Елизавета поступила гораздо хуже. В своих трудах профессор Лоутон пытается оправдать скупость и черствость Елизаветы, но нет сомнений, что душой будучи женщиной, разумом она была хуже любого еврея. После того, как она одержала такую победу, она оставила своих моряков голодными и больными на произвол судьбы. Государственный секретарь Англии Уильям Сессил пишет: "Болезни и смерть сеяли хаос среди нас; больно видеть, как здесь, в Маргейте, нет места для этих несчастных, которые умирают прямо на улицах."
Вот его запись от 30 августа: "Горько наблюдать, как эти люди, оказавшие королевству такую услугу, умирают на улицах. Было бы лучше, если бы Ее Величество сделала хоть что-то для облегчения их участи, потратив на это хотя бы пару монет. Я не позволю им достичь полной крайности, потому что нам, возможно, предстоит не раз воспользоваться их услугами. Неужели мы не позаботимся о своих людях, и позволим им умереть от голода и страданий?"
J. F. C. Fuller. "Decisive Battles", 1940.

Надо сказать, что позаботились в итоге все - даже скупой дядька Говард. Даже Дрейк и Хокинс, который тоже в особой щедрости не были замечены. Кроме Елизаветы. Та не выделила победителям Армады ни фунта.

Ах да, еще одна цитата, на этот раз из Ричарда Холмса: «Кампания 1588 года была крупной английской пропагандистской победой, но в стратегическом плане она была по существу нерешительной».

Керченская экспедиция, милорд, блистательно исполнила свое дело, даже видела издали что-то похожее на Керчь, и возвратилась благополучно, не потеряв ни одного человека ... Снаряжая экспедиционный отряд, я нарочно включил в него побольше горных шотландцев, в уверенности, что их костюм наведет страх на русских, что черкесы, завидя этот костюм со своего берега, почувствуют особенное влечение к союзникам...Генерал сэр Дж. Браун, достоинства и заслуги которого я высоко ценю, отзывается с величайшей похвалой о воинственном духе экспедиционного отряда, особенно о ловкости, с какой наши храбрые солдаты носят свои кивера ...
Передовица в "Морнинг Геральд", выдавшая её за письмо лорда Раглана по поводу неудавшейся экспедиции к Керчи. Ржач тогда стоял по Европе просто знатный.)

Кому война, а кому мать родна

В письме Талейрану временный министр иностранных дел д'Отрив в бешенстве сообщает, что информацию об итоге сражения при Трафальгаре из Кадиса задержали на шесть дней.
Устроили это представители французских банков в Испании.
Дабы продать государственные облигации Франции до тех пор, пока цена на них не понизилась.

Красота же))))

В 1801 году один из гарнизонов восточного побережья Китая пишет императору просьбу совсем отменить артиллерийскую практику, поскольку «шум от стреляющих пушек плохо сказывается на увеличении популяции тутового шелкопряда на местной фабрике».

Это пять, я считаю))))

Как появляются колонии.

Некто Питер Минуит изначально был сотрудником голландской Вест-Индской компании, и в 1625 году стал третьим губернатором колонии Новые Нидерланды. В частности, именно он приобрел голландцам остров Манхеттен за товары стоимостью 60 гульденов (кстати, там не было никаких бус, или стекляшек, были лопаты, мотыги, и так далее, из экзотики были только "еврейские арфы". при этом из-за разницы менталитетов стороны не поняли друг друга - индейцы не знали, что такое частная собственность на землю, и пользоваться европейскими товарами не умели - фильм "Наверное боги сошли с ума" в помощь). Однако в 1632 году рассорился с руководством, которое сняло его с поста губернатора.
Минуит уехал в Швецию, и... Вскоре стал губернатором вновь образуемой колонии Новая Швеция. Причем шведы отлично знали где селиться, ибо Минуит прихватил с собой карты поселений и отлично знал, где располагаются голландцы, а где англичане, а где места неосвоенные, но пустые. В результате голландцы бодались со шведской колонией почти 20 лет, за исключением двух лет перемирия, когда обе нации объединились, чтобы выкинуть с реки Делавэр англичан.

Просто цитата.

Одна хорошая военная подготовка ни в коей мере не может служить основанием для производства в офицеры… офицер — это джентльмен, получивший хорошее гуманитарное образование, с аристократическими манерами и непоколебимым чувством собственного достоинства… Мне кажется, я достаточно ясно дал понять, какая огромная ответственность на вас возлагается… Мы обязаны добиться победы теми средствами, которые имеются у нас в распоряжении.

Джон Пол Джонс, 14 сентября 1775 года. Из послания командованию флота повстанцев Северной Америки

«Компании по страхованию жизни отлично работают в течение года или двух после своего создания, но ... гораздо сложнее сделать их прибыльными, когда застрахованные начинают умирать».

Мистер Броу, глава страховой компании Diddlesex, лопнувшей в 1826 году. Сам мистер Броу успел сбежать во Францию с 1 млн фунтов, правда это его не спасло - французские Ротшильды, к которым он положил деньги, ободрали его как липку.

Классика))