В связи со сложившейся календарной ситуацией, съездили с инспекцией в Питер.

По результатам имею доложить: подсветка ошеломительная, но красиво сфоткать ее не представляется возможности — по причине невероятного количества толп туристов, которых тоже посетила светлая мысль сгонять в Северную Пальмиру.

Музей Обороны и Блокады Ленинграда хороший, но нужно доработать. Спросите меня, как — я расскажу.

Выскажу крамольную мысль: В СПб зимой намного красивее, чем в Москве. Да и летом тоже.

Щас будет возмущенное чириканье.

Повезли мы как-то с подругой двух корелл на обследование. Если вы не знали, кореллы — это такие очень красивые и умные попугаи, которые могут жить до 20 лет, скрашивая ваш быт ором и заверениями, что Кеша — хороший. Но только если за ними ухаживать. Если у вас когда-нибудь были новорожденные дети, ухаживание за кореллой — это максимум, который вас подготовит к материнству и отцовству. Как жрет, как орет, — или не орет, — какой цвет кала, какая консистенция, летает-не летает. В общем, ребенок требует меньше внимания, чем попугай.

Итак, повезли мы парочку корелл на чекап. Там, разумеется, был ор, гнев, рентген, засовывание неприятных штук в зоб — и приговор. Одна, значит, имеет внутри месиво вместо внутренних органов, и яйцо, которое никак не снесет. Второй, конечно, бодр и вообще шельмец, несмотря на вопли про то, что он хороший. Но оба — практически в коматозном состоянии, и надо срочно надрывно лечить, вот вам список медикаментов, с вас почти 60 тыщ.

Затем нам было рассказано про птичий чат, в котром обсуждаются птичьи дела. Ламповый — это было главное определение чата.

Ламповость чата заморгала и стала искриться, когда в этом же чате выяснилось, что один из пациентов лампового орнитолога является носителем mycobacterium intracellulare. Орнитолог от Бога тут же захлопала крыльями, сказала, что это возбудитель туберкулеза, и надо срочно птицу усыпить. А заодно — и семью с тремя детьми, которая с этой птицей прожила полгода.

В общем, птицу мы забрали, потому что сначала сами погуглили, а потом еще экспертное мнение спросили — оно на скринах.

И примерно 400 раз убедились, что орнитолог была неправа. Но зато продержала попугая в клетке в стационаре почти три недели (по 2,5 тыщ в сутки), прежде, чем предложить ее хозяйке эту самую птицу убить. Заодно, из одного крыла все маховые перья ее сподручные выдрали. И теперь птица не может летать. Очень хочет, но не может. Если вы когда-нибудь видели, как рожденное летать существо пытается это сделать, а потом врезается в стол — вы примерно знаете, как это паршиво.

Поэтому, крайне не рекомендую врача Любовь Воронину из московской клиники «Созвездие».

Бабло сдерут, в диагнозе ошибутся, рентген понять не смогут — но зато ламповый чат вам обеспечен.