Дарвина считают философом, мудрецом, открывшим важный закон. А между тем весь закон его состоит в том, что он вместо: для чего? сказал: почему? Говорили: у северного животного теплый мех для того, чтобы он мог жить на севере, а он говорит: у животного теплый мех потому, что оно живет на севере. (Все, у кого не было теплого меха, умерли.) Но ведь вопрос: для чего? если и переделан в одном случае в вопрос: почему? он не устранен. Для чего олень и собака живут на севере? Потому что все другие животные умерли? Но для чего эти пошли на север или явились там? Для чего вообще животные? Для чего именно такие существа, как животные?

1904 год, 1 сентября
76 лет

Написал для «ГЭС-2» о выставке Ольги Чернышевой (очень хорошая, идет до 16 ноября) и красоте сиюминутного

Популярный в соцсетях мем: если бы тот-то и тот-то писатель-классик вёл блог, то.
Как относился бы к общению в соцсетях Кафка, мы знаем точно, - из письма Милене Есенской, конец марта 1922 :
"«Я убеждён, что уже возможность писать письма принесла в мир ужасный душевный разброд. Это ведь общение с призраками, причём не только с призраком адресата, но и со своим собственным призраком, который разрастается у тебя под рукой, когда ты пишешь письмо, а уж тем более серию писем, где одно письмо подкрепляет другое и уже ссылается на него как на свидетеля.
И кому это пришла в голову мысль, что люди могут общаться друг с другом посредством писем! Можно думать о далёком человеке, можно коснуться близкого человека — всё остальное выше сил человеческих. А писать письмо — это значит обнажаться перед призраками, чего они с жадностью и ждут.
Написанные поцелуи не доходят по адресу — их выпивают призраки по дороге. Благодаря этой обильной пище они и размножаются в таком неслыханном количестве. Человечество это чувствует и пытается с этим бороться; чтобы по возможности исключить всякую призрачность меж людьми и достигнуть естественности общения, этого покоя души, оно придумало железную дорогу, автомобили, аэропланы, но ничто уже не помогает, открытия эти явно делались уже в момент крушения, а противник много сильней и уверенней, он вслед за почтой изобрел телеграф, телефон, радио. Призракам голодная смерть не грозит, но мы-то погибнем."

Музыка на ночь: невероятный мистериальный микс Наташи Ганелиной (@HATAIIIAFROMRUSSIA), записанный после (и под впечатлением от) путешествия к дому Дерека Джармена на мысе Дандженесс, случившегося в страшную бурю — что тоже символично. Пёрселл, Питер Кристоферссон, Диаманда Галас, Свиридов, Саймон Фишер Тернер — все течет и переливается, как удивительная река, как лунный след на реке. This is moon music in the light of the moon.

«В период, когда рождалась моя нынешняя музыка, я был всецело занят попытками внутренне поставить самого себя на ноги и решить свои собственные проблемы. Я должен был привести себя в состояние, позволяющее мне найти такой музыкальный язык, с которым мне хотелось бы жить. Я искал некий звуковой островок. Искал «место» в сокровенных глубинах своего Я, где мог бы — скажем так — состояться мой диалог с Богом. Я пытаюсь по сей день держаться этого пути в поисках «волшебного острова», где все люди, а для меня — и все звуки — живут в любви друг к другу. Двери туда открыты для любого человека. Но путь туда труден — труден вплоть до изнеможения. Только на этом уровне можно было бы себе представить действительно функционирующий мост мирного сосуществования, и только здесь можно было бы разрешить все наши проблемы, если бы они еще оставались»

Вчера исполнилось 90 лет Арво Пярту

Первые книги, изданные в Ad Marginem. 1992 год, а помню как сегодня, вплоть до головоломного термина «негация» и названия статьи Михаила Рыклина - «Нетки в зеркалах»

Троице-Сергиева лавра. 13.IX.2025

«Изучение литературы пришло в упадок или, вернее, вообще прекратилось. Нельзя найти никого, кто мог бы рассказать о событиях в прозе или стихах. Многие оплакивают это состояние и говорят: «Горе нам, потому что погибла русская литература!»

Григорий Турский, введение к «Истории франков». 560 год

Режиссер Борис Павлович завел интереснейший канал «Учебник невеликой режиссуры» — и нет, я не призываю подписаться и ставить лайки, но если вас тронет этот пост, вы знаете, что делать. Павлович пишет о театре и сне — и это неожиданно перекликается с эпизодом в 5 серии (понимаю, что не всякая птица долетела) «Путешествия на солнце и обратно» Романа Михайлова, как мне кажется, ключевым в сериале. Где театр становится — для совершенно не подготовленного к тому человека — буквально и телесно, дверью в пространство сна, где вместе живут бывшее и небывшее, живые, умершие, потерянные и забытые. И этот опыт трансформирует всё.

Умерла Татьяна Горичева, удивительный человек позднесоветского времени: переписывалась с Хайдеггером, посещала лекции Фуко, написала книгу вместе с Мамлеевым, выпускала в самиздате православный феминистский журнал, за что была преследуема и гонима, в последние годы писала и думала о том, что образ смирения и благости явлен нам в животных — и спастись человек может только вместе с котом.

«На жизнь по Заповедям были способны только животные: блаженные кроткие, яко тии наследуют землю. Животные, ныне исчезающие с лица планеты (в первую очередь благодаря «антропоценному» фактору, вследствие «господства техники» и неукротимой человеческой жадности) искупают грехи человека. Иначе — пишет Леон Блуа — как можно вообще объяснить 60 тысячелетий непрерывного истязания человеком животного мира. Но звери остались верны Богу и «несут на себе отблеск райской красоты». Сегодня открывается эта иконность животного. И если мы еще колеблемся назвать их «святыми», то «блаженными», нищими духом их можно считать вполне»

Вот интереснейшее интервью с Горичевой Александра Чанцева — как раз о животных и спасении, а вот её разговор с Раисой Орловой о ленинградской «второй культуре»

К предыдущему:

Ален Бадью в книге об апостоле Павле пишет о Христе как о примере сингулярности, или События — чего-то. что не могут вместить ни разума, ни закон, что не вытекает из логических или исторических причин, что просто случается, является, заявляет о себе. Меняет все. Событие реализует собой некоторую истину — по Бадью, не обязательно религиозную, она может быть научной или политической, относиться к любви или искусству; так или иначе, она заново разворачивает возможности мира, заставляет иначе видеть. Оно не обязательно должно громыхать в новостях — и может быть тихим и совершаться где-то внутри. Но если оно происходит (неважно, в какой плоскости и масштабе), невозможно его игнорировать

Настасья Хрущева в книге «Метамодерн в музыке и вокруг неё» пишет о том, что в середине 1970-х несколько восточноевропейских композиторов совершают резкий разворот: Пярт, Сильвестров, Мартынов, Рабинович-Бараковский, Пелецис, Канчели — одновременно и не сговариваясь уходят от самого радикального авангарда к музыке простой, аскетичной и просветленной. Это не просто стилевой, но мировоззренческий поворот, некоторыми он переживается как эпифания; Мартынов напишет позже, что он увидел нечто невиданное — как герой гравюры «Монах, добравшийся до края света»

Как это работает? Что синхронно разворачивает в одну сторону очень разных авторов (и все из тогдашних союзных республик)? Почему именно 1974-75 год? Что такое Событие, после которого все становится иным и другим?

Был на спектакле Дмитрия Волкострелова «Русская смерть. Воспоминания о спектакле» в «Среде 21». Трудно сказать о нем что-либо без спойлеров — тем более, у Волкострелова спойлеры будут относиться не к сюжету, а к структуре, приемам, но попробуем хотя бы обозначить общую рамку. Первую «Русскую смерть» Волкострелов поставил в Центре Мейерхольда, премьера прошла 19 и 20 февраля 2022 года, и вот теперь — после всего, что случилось — Волкострелов собирает новый спектакль из элементов или, вернее даже, призрачных следов старого. Это сдержанное, математически выверенное, но от того даже более сильное высказывание об утрате. Оно действует по-разному: кто-то в зале ушел с середины, кто-то плакал весь спектакль. В какой-то момент со сцены начинает звучать песня «Perfect Day», сообщающая всему неожиданную для Волкострелова сентиментальность, он тут же комментирует: мол, эту песню я бы не вставил бы ни в этот, ни в любой другой спектакль, если бы не… (см. ниже).

Наверное, искусствоведы будущего (если такие останутся) сделают когда-нибудь исследование об искусстве переживания утраты в начале XXI века. В нем будет большая глава о поэтике предчувствий (от триеровской «Меланхолии» и далее). Спектакль Волкострелова — это скорее о после-чувствии.

В тот же день я смотрел на ютьюбе свежий, 2025 года, концерт Лори Андерсон, она много работала с этой темой. У нее есть альбом, посвященный авиаторке Амелии Эрхарт, что пропала без вести где-то над Тихим океаном, была программа в честь урагана «Сэнди», изрядно потрепавшего ее нью-йоркское жилье (странным образом, я даже побывал там однажды, от того времени — тоже утраченного — остался текст). Был фильм «Собачье сердце» в память об умершей собаке; в финале мы понимаем, что таким образом она говорила и о смерти Лу Рида, ставшего ее спутником в последние годы.

Волкострелов рассказывает, что в Британии есть специальный сервис по производству пластинок, содержащих в себе прах любимого человека. Перед тогдашним, первым спектаклем он предложил актерам выбрать песню для пластинки, в которой гипотетически могли бы содержаться их частицы. Одна из актрис выбрала Perfect Day.

На концерте в парижской базилике Сен Жанна-д’Арк Лори Андерсон тоже говорит об утрате — ее Нью-Йорка, её Америки, которой больше нет. Вообще, мира, каким мы его знаем. Концерт больше похож на мессу, в нем много тишины, зрители ведут себя соответственно.

В финале спектакля Волкострелова зрителям тоже не очень понятно, как реагировать, прямо слышно, как в зале вырабатывается молчаливое коллективное решение. Решились разойтись без аплодисментов.

В какой-то момент Лори неожиданно цитирует Василия Розанова, «Апокалипсис наших дней»: «Представление окончилось. Публика встала. Пора одевать шубы и возвращаться домой. Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось»

В издательстве «Альпина Нон Фикшн» выходит еще одна книжка, к которой я приложил руку как редактор — новая книга Льва Данилкина «Палаццо Мадамы». Это биография Ирины Антоновой, на протяжении десятилетий — бессменного директора Пушкинского музея… Я заметил уже, что на этом месте мои собеседники, и особенно фанаты прежних биографий Данилкина (Ленин, Гагарин, А.Проханов), как-то теряют интерес — но вы, и особенно дорогие фанаты, это зря. Книга Льва меньше всего похожа на канонический ЖЗЛ о «выдающемся деятеле культуры» — это книга яркая, странная, вызывающая (достаточно того, что события жизни Антоновой смонтированы тут в нелинейной тарантиновской логике) и при этом полная такого понимания своей героини — только позавидовать. Через ее судьбу Лев рассказал и про удивительное поколение, к которому она принадлежала, и про то, чем был для советского времени музей, который она практически из ничего создала, и про отношения советского государства в разных его фазах с культурой, и про её, Антоновой, жизненный смысл, невысказанную миссию — которая кажется сейчас совершенно невероятной. Рад и горд, что удалось поучаствовать в судьбе этой книги, с завтрашнего дня — ищите в магазинах и на маркетплейсах, не смущайтесь, если на первой же странице вас встретит длиннющее описание вермееровской картины (а оно встретит), вперед, вперед, дорогой читатель.

Дмитрий Данилов
 
Пророку Илии
Было сказано
Не в ветре Господь
Не в землетрясении Господь
Не в огне Господь
Но после огня
Веяние тихого ветра
И там Господь
 
Там, где тихое, маленькое
Там Господь
 
В маленьких городках
И посёлках
Где никогда
Ничего не происходит
Среди серых унылых домов
И пустых, бесполезных
Учреждений
Там Господь
 
На маленьких
Железнодорожных станциях
Мимо которых проходят
Два или три поезда
В сутки
Где тихо живут и дышат
Рельсы и стрелки
Где на дальнем пути
Ржавеют два товарных вагона
Приржавевших к рельсам
Там Господь
 
На полузаброшенных
Автобусных остановках
Где автобусы останавливаются
Раз в неделю
Да и не останавливаются
А просто притормаживают
Видят, что никого нет
И дальше едут
На полузаброшенных
Пустых
Автобусных остановках
Там Господь
 
В смрадных, тесных столовых
В которых можно купить
Салат витаминный
Щи, суп овощной
Биточки (биточки, да)
Зразы
Что там ещё
Гарнир: греча
Пюре картофельное
Компот, сухофрукты
Хлеб чёрный и белый
В смрадных, тесных столовых
Прикреплённых
К унылым, изнурительным
Промышленным предприятиям
Там Господь
 
В маленьких магазинах
С одной продавщицей
И двумя или тремя
Прилавками
С лапшой доширак
И роллтон
С нарезками колбасы
С рыбными и мясными консервами
С бутылками страшных напитков
С этим вот всем
И продавщица говорит
Что вам, мужчина
Там Господь
 
На маленьких, унылых стадионах
Которые не ремонтировались
С 60-х годов
На стадионах
Где играют команды
Областных и районных
Первенств
Где на матчах
Сидят кузьмичи
Тихо пьют водку
И пиво
Грызут семечки
И вяло орут
Ну кто так бьёт
И прочие безумные глаголы
На этих маленьких
Унылых стадионах
Для убогого
Не нужного никому
Футбола
Там Господь
 
Господи, Ты
Вместе с тихим ветром
С тихим дыханием пустоты
Ты в самых унылых местах
В тихих местах
В тишине
 
Не посреди грохота
Сияния и побед
Не среди великолепия
И могущества
А вот тут
 
Ты веяние
Тихого ветра
Ты глас
Хлада тонка
Так написано
В нашей славянской Библии
 
Господи, благослови это всё
Всё это убожество
В котором мы мучимся
Которое мы ненавидим
Благослови
Всю эту зону мучений
Весь этот ужас кромешный
Который мы любим
Да, а что делать
Который мы любим
Который мы любим
 
Благослови, Господи
Это всё
 
Да, веяние тихого ветра
Да, глас хлада тонка
И тамо Господь.

Если вам сейчас нужен пример надежды на лучшее, на спасение в безвыходной ситуации - почитайте небольшое интервью с дайвером Еленой Дорофеевой. Она в 62 занялась дайвингом, погрузилась в море у берегов Сахалина - а потом течение унесло ее далеко-далеко. И женщина на целые сутки оказалась одна в холодном море. Пережила ночной шторм, встречу с акулами - но не сдалась. И дождалась своего чуда спасения - молодого матроса, который заметил ее в бинокль.

https://www.kommersant.ru/doc/8081178