Почему стоит попробовать участвовать в группе поддержки?

Когда мы набираем участников в группу поддержки для переживающих утрату, мы сталкиваемся с тем, что некоторые люди боятся и не решаются, даже если хотят участвовать. После завершения каждого потока группы мы просим участников дать обратную связь и ответить на важный вопрос: «Что вы можете сказать тем, кто думает, участвовать или нет в группе поддержки?» Вот, что они пишут:

«Обязательно нужно попробовать. Если станет хуже или не понравится — всегда можно остановиться. Но если получится — это уникальный опыт поддержки, абсолютно незаменимый, даже если у вас поддерживающая семья и друзья. А если нет, то утрату с другими людьми вы сможете пережить только в группе поддержки».

«Не думать — идти. Между “вариться в своей беде самому” и “дать себе шанс получить помощь и поддержку” всегда стоит выбрать второе».

«Лично мне при первой встрече было очень нелегко, но со второй или с третьей то, что было тяжким, стало теплым, то, что печалило, стало опорой, то, что горчило и отталкивало, превратилось в опыт».

«Участвовать без сомнений. Горе не станет меньше, но группа помогает принять этот факт и научиться жить дальше. В обсуждениях, дискуссиях мы черпаем поддержку и уверенность, что жизнь продолжается».

«Если вы раздумываете, то, скорее всего, вам это нужно. Но, возможно, страшно соприкоснуться с этим переживанием. Это поддержка, которая нужна всем в процессе горевания — к сожалению, ее непросто получить даже от любящих близких; я уверена, что в индивидуальной терапии это проживается иначе и, наверное, не закрывается потребность обсуждения на равных, нормализация своих переживаний через наблюдение за другими».

«Рекомендую. Непросто! Но зная, что нахожусь в сопровождении бережных специалистов, следовала за ними».

«Если вам кажется, что даже встать с кровати и выйти из дома — невыполнимая задача, — пожалуйста, дойдите до группы поддержки. Если все смыслы разрушены, если нет повода открывать глаза с утра, и особенно — если кажется, что никто не понимает и никто не поможет, пожалуйста, дойдите до группы поддержки. И тогда начнут происходить вещи, которые могут стать спасительными. И они однозначно будут во благо и на пользу.
Главное — сделать первый шаг, заполнить анкету и обязательно дойти. Когда разделяешь свою боль с другими страдающими людьми, она действительно разделяется, а не приумножается».

Если вы хотите больше узнать о том, как проходит группа поддержки, рекомендуем послушать выпуск нашего подкаста «Эффективна ли групповая терапия при горе?». В нем ведущие группы Ольга и Мария рассказывают, в каких случаях такой формат терапии будет эффективен, чем он отличается от индивидуальной терапии и что делать, если станет хуже в процессе.

▫️Сейчас мы набираем новый поток группы поддержки для переживающих утрату близкого из-за болезни. Подробности — по ссылке.

20 февраля психолог Наташа Мурштейн приглашает тех, кто находится в Петербурге, на Death Café. Событие проводится в пользу паллиативной службы фонда AdVita❤️

Идея социальной франшизы Death Café — через разговоры о смерти помочь людям чувствовать вкус жизни. В этом формате нет роли «экспертов». До 15 человек разговаривают, а ведущая следит за тем, чтобы пространство было безопасным и все могли высказаться. Это не терапевтическая группа, но возможность поделиться своими мыслями, переживаниями и услышать других.

Встреча пройдет вечером, с 19:30 до 22:00 недалеко от станции метро «Василеостровская» или «Спортивная». Вход — за пожертвование в пользу паллиативной службы фонда AdVita.

▫️▫️▫️▫️▫️

Чтобы зарегистрироваться, напишите Наташе в Telegram: @murstein.

День особенных историй любви

В День святого Валентина консультанты паллиативной службы рассказывают о реальных историях любви. Любви, которая долготерпит и которая не перестает ❤️

▫️▫️▫️

Когда я слышу словосочетание «День влюбленных», в голове возникают образы охапок цветов, красивых ужинов, чего-то такого заметного и громкого. Но работа в паллиативной службе подсвечивает ту ежедневную, рутинную любовь, которая меня очень трогает. Поделюсь такими историями (имена изменены).

Александр Михайлович переживает, что его жене Ольге Валентиновне все сложнее есть. Он знает — она любит, когда еда хрустит. Подрезает ей то яблочко, то огурчик — чтобы понравилось. Он переживает, что у Ольги Валентиновны дефицит белка. Узнал ее суточную норму, теперь ежедневно записывает в тетрадочке: «Завтрак: кусочек сыра — 17гр, половинка яйца...». У него везде порядок: после гигиенических процедур здесь помазать таким лосьоном, а здесь — таким кремом.

Ирина Аркадьевна ухаживает за мужем Андреем Константиновичем. Он плохо себя чувствует. Они вместе со школы, вспоминают в особо тяжелые моменты детство, его дом в родной деревне, поют старые песни. Что еще остается, как еще поддержать?

Елена Сергеевна рассказывает их с Владимиром Ивановичем историю. Три дня общались, а на четвертый поженились. Так потом и не расставались. Они живут за городом, он почти не выходит из дома, слабость. Недавно после долгих сборов вышел во двор, решил почистить снег.

— Вот это да, почистил? — спросила я.
— Ну, как почистил, с лопатой постоял. Устал быстро. Жалеет меня, переживает, что он без сил, что всю эту зиму снег — это моя забота.

Что это, если не любовь?

Тоня Белова, координатор помощи семьям в паллиативной службе фонда AdVita

▫️▫️▫️

У меня случился опыт сопровождения пары: им обоим было меньше 50 лет, Рита и Федор. Он тяжело болел, она обратилась за помощью по телефону фонда AdVita.

Рита рассказала, что Федор умирает. Ему нужна помощь: кислородный концентратор, сиделки, средства ухода. Рита выбирала разговоры «по делу», мы обговаривали ее конкретные запросы, формулировали решения поставленных ею задач. О любимом человеке она говорила уважительно. Ее голос звучал очень строго, решительно, но слышны были тревога и страх: «Я понимаю, что он старается быть сильным, но куда уж сейчас совершать подвиги? Ему тяжело спускаться по лестнице, а он все равно идет. Надо как-то аккуратнее с ним о помощи говорить, понимаете?».

Через несколько недель мне посчастливилось познакомиться по телефону с самим Федором. В противовес возлюбленной, он произвел впечатление страстного, экспрессивного, громкого человека. Я хотела побольше узнать о его самочувствии и потребностях. Он хотел как можно больше рассказать о своей любимой, Рите, он ею безостановочно восторгался. Федор описывал их многочисленные путешествия, пересказывал момент, когда «милая» впервые увидела океан, как рядом с ее красотой меркли фрески в храмах, как они пробовали разные блюда и «она была очень счастлива». Все это сопровождалось шутками, ведь у Федора было прекрасное чувство юмора.

К своей болезни, плохому состоянию и потере самостоятельности он относился с упрямством и сопротивлением. Однажды он попросил меня не рассказывать Рите, что выпроводил сиделок, которых она наняла: «Пусть не переживает. Мне помощницы не нужны, а ей на сердце спокойнее будет, если будет думать, что со мной рядом есть кто-то».

Она волновалась за него, он оберегал ее покой.

Однако было кое-что необычное в их союзе. Федор и Рита были разведены много лет назад. Они жили в разных городах. Для близости, любви и уважения эти условности, судя по всему, не имеют никакого смысла, чувства просто есть в сердцах дорогих друг другу людей, связывая их невидимыми нитями.

Катя Лысогорова, координатор помощи семьям в паллиативной службе фонда AdVita

Реактивная депрессия (ситуационная депрессия) возникает как сильная эмоциональная реакция на какое-либо стрессовое событие, например, потерю близкого человека. Такое состояние развивается в течение трех месяцев после провоцирующего события. Люди замечают улучшения через некоторое время, как правило, в течение шести месяцев после окончания стрессора. Но если симптомы не уходят, со временем реактивная депрессия может перерасти в клиническую депрессию.

Реактивная депрессия может проявляться по-разному, но типичные симптомы включают:

▫️чувство грусти и безнадежности;
▫️постоянный страх или беспокойство;
▫️потерю интереса к обычным занятиям;
▫️проблемы с концентрацией внимания или сном;
▫️гнев или раздражительность;
▫️чувство подавленности;
▫️частый плач;
▫️трудности с выполнением обычных задач;
▫️импульсивное поведение;
▫️изменение аппетита;
▫️физические ощущения в теле, такие как частые или сильные головные боли, мышечное напряжение или нерегулярное сердцебиение (подробнее об этом здесь и здесь).

Реактивная депрессия может завершиться самостоятельной адаптацией к новой реальности: острота переживаний со временем снижается, и человек возвращается к привычной жизни. Однако если симптомы нарастают или приводят к полной социальной изоляции — внутренних ресурсов перестает хватать, и требуется профессиональная помощь.

источник: Understanding Situational Depression
фото: unsplash

#словарь

Кино и книги. Как после утраты вернуться к историям и найти в них опору

Потеря рушит привычный мир. Понятный прежде досуг — чтение книг, просмотр кино может потерять смысл и стать невозможным. В период горя люди замечают, что разум «блуждает», и концентрация на сложных сюжетах дается с трудом. Возвращение к книгам и фильмам может проходить через разные этапы, от поиска утешения в знакомых сюжетах до готовности встретиться с историями о боли, созвучной вашей.

Как начать?

▫️Позвольте себе простые и «легкие» форматы. Не осуждайте себя, если не можете осилить серьезный и тяжелый сюжет. Начните с маленьких рассказов, журнальных статей, поэзии или даже комиксов, а также с коротких видео, выпусков шоу или сериалов. Формат аудиокниг или подкастов тоже может стать хорошей альтернативой, когда сложно фокусироваться на тексте.

▫️Вернитесь к знакомому и безопасному. Особенно ценными могут оказаться старые, любимые книги и фильмы. В них нет неожиданных потрясений и сюжетных поворотов, они дают ощущение стабильности и комфорта.

▫️Ищите новые истории исходя из ваших потребностей. Если хочется почитать или посмотреть что-то новое, обращайте внимание на жанр и аннотации. На первое время могут подойти истории, где тема утраты не является центральной. А если хочется сюжет про утрату, лучше ознакомиться с описанием фильма заранее.

▫️Не бойтесь отложить книгу или выключить фильм. Ваше эмоциональное состояние — это главный ориентир. Если выдержать сюжет оказалось сложнее, чем вы были готовы, сделайте паузу.

▫️Попробуйте читать или смотреть с кем-то «в компании». Договоритесь читать одну книгу или смотреть сериал с близким другом, с которым потом можно обсудить впечатления. Это разделит эмоциональную нагрузку и даст возможность получить необходимую поддержку.

Если хочется почитать книги на тему утраты и горевания, предлагаем ознакомиться с подборками книг:

▫️Взгляд на смерть и горевание с необычного ракурса
▫️Личный опыт столкновения с болезнью или утратой близкого человека
▫️Детская литература
▫️Книги для подростков и молодых взрослых
▫️Книга о страхе старения и смерти

А рекомендации фильмов о смерти, горевании и утрате можно найти в нашем канале по хэштегу #киношкатулка ❤️

фото: unsplash

Техника «Взгляд со стороны»

«Взгляд со стороны» (self-distancing) — это способность анализировать свои переживания со стороны, как «наблюдатель», а не погружаться в них. Ученые провели три связанных исследования, чтобы выяснить влияние этого подхода.

1️⃣Анализ данных 207 взрослых, потерявших близких, показал, что такое переключение перспективы связано с более низким уровнем симптомов горя и руминаций (навязчивых мыслей об утрате).

2️⃣Всего одна сессия, на которой участников просили взглянуть на свою потерю со стороны, снижала интенсивность негативных эмоций при воспоминаниях. И наоборот, взгляд на случившееся от первого лица усиливал негатив и снижал позитивные эмоции.

3️⃣Люди с выраженными симптомами горя в течение трех дней вели записи о своей утрате. Те, кто делал это с позиции «наблюдателя», показали снижение симптомов горя и значительное уменьшение уровня руминаций. Группа, писавшая от первого лица, тоже почувствовала облегчение симптомов, но навязчивые мысли у нее не снизились.

Данная техника может стать дополнением к существующим методам терапии. Например, 15-минутное описание своих переживаний об утрате от третьего лица («он / она») в течение нескольких дней может помочь облегчить остроту горя.

В паллиативной помощи используется такой термин — жизненный прогноз. Это примерное время, которое, как мы предполагаем, проживет человек. Все ли хотят знать о своем жизненном прогнозе? Откуда берутся эти данные? Для чего они нужны? Часто ли случаются ошибки в прогнозе?

В нашей практике не все подопечные задаются вопросом о предполагаемом сроке своей жизни, но многие так или иначе хотят знать, сколько у них есть времени. В ситуации высокой неопределенности, когда невозможно сказать, как ты будешь чувствовать себя завтра, сможешь ли делать то, что способен делать сегодня, знание прогноза жизни возвращает ощущение контроля. Эта информация также служит ориентиром для планирования. Некоторые люди желают успеть до конца жизни сделать важные распоряжения, разобраться с бумажными делами, уделить особое внимание отношениям с близкими. Важно, что планирование конца жизни — это добровольный процесс. Если человек не задает вопросов на эту тему, не хочет знать эту информацию, его выбор стоит уважать.

Случается, что близкие болеющего стремятся скрыть от него реальность его состояния и предполагаемые сроки жизни. Конечно, это всегда из лучших побуждений. Однако не осознанными остаются страхи, которые на самом деле движут людьми. В действительности скрывающий защищает себя, т. к. он не готов встретиться с ответной реакцией на информацию о прогнозе жизни.

Прогнозирование предполагаемых сроков жизни — это часть работы паллиативного специалиста. В книге «Основы паллиативной помощи» под редакцией Роберта Твайкросса и Эндрю Уилкока говорится: «Если ответ на вопрос "Буду ли я удивлен, если этот пациент умрет в течение следующих 12 месяцев?" отрицательный, необходимо начать планирование помощи в конце жизни».

Как вы могли заметить, инструменты прогнозирования неточны. Приведенный выше пример основан на опыте интуиции и представлениях специалиста. Есть и другие методы. Например, шкала PPS (Palliative Performance Scale) оценивает активность, самообслуживание и мобильность (100–0%). Шкала PPI (Palliative Prognostic Index) прогнозирует выживаемость (в баллах) на основе PPS.

Брюс Клеминсон в своей книге «Введение в паллиативную помощь» делится тем, чему его научил все тот же Роберт Твайкросс. Когда мы заботимся о людях, имеющих онкологическое заболевание, в конце их жизни, то можно опираться на следующие ориентиры:

▫️если мы видим плавные изменения в состоянии от месяца к месяцу, это значит, что счет идет на месяцы жизни;
▫️если состояние и функциональный статус меняются от недели к неделе, то предполагаем, что продолжительность жизни будет измеряться в неделях;
▫️если ухудшения происходят ежедневно, то можно ожидать, что человек умрет в течение нескольких дней;
▫️если перемены происходят каждый час, то речь может идти об одном или двух днях жизни.

Случаются ли ошибки в прогнозах? Конечно. Прежде всего, потому что они не претендуют на безоговорочную точность, это лишь ориентиры. А во-вторых, очень часто болеющий человек сам задает себе важные события, до которых ему непременно стоит дожить. И люди доживают, несмотря на то, что прогнозы давали меньший срок жизни.

В паллиативной службе AdVita была подопечная, которая приложила все силы, чтобы выглядеть достойно на свадьбе дочери — так и случилось, как она рассказывала потом о церемонии: «Я даже постояла немножко». Однако после произошел резкий спад и завершение ее жизни. Кому-то было важно дожить до назначения пенсии. Люди хотят дожить до Нового года, до весны, до открытия дачного сезона, чтобы оказаться в любимом загородном доме в последний раз. Такие волевые личные решения загадочным образом дают людям силы для жизни.

фото: unsplash

#словарь