6. Если вы работаете с сочинениями живущих авторов, вы предпочитаете вступить с ними в контакт (чтобы получить совет или уточнить трактовку), или действовать самостоятельно?
В.Х.: «С сочинениями ныне живущих композиторов сталкивался довольно редко, скорее играл их на конкурсах, где они были обязательными к исполнению. Там я действовал самостоятельно.»
К.Х.: «Я пока не часто играл современную музыку, пока она в основном находится вне сферы моих интересов. Единственный мой опыт игры произведения ныне живущего композитора случился полтора года назад. Я принимал участие в премьере «Рондо для скрипки и фортепиано» моего друга, великолепного скрипача и композитора Ивана Наборщикова. Поскольку партию скрипки исполнял сам автор, я получал советы и уточнял трактовку в ходе репетиций. Надеюсь я неплохо справился со своей миссией, по крайней мере премьера имела оглушительный успех».
К.Е.: «Опыта работы непосредственно с автором у меня, к сожалению, пока не было, но если появится такая возможность, то я обязательно ей воспользуюсь»
А.М.: «Если играю музыку кого-то из современников, то стараюсь вступить в контакт, всегда интересно от первого лица узнать что задумывал автор и при каких обстоятельствах было сочинено произведение».
7. Если бы не музыка, чем бы вы могли и хотели бы заниматься?
В.Х.: «Я любил в детстве играть в футбол, шахматы. Может, этими видами спорта»
К.Х.: «В детстве я всегда хотел стать спортсменом — футболистом или теннисистом. В принципе спорт и по сей день играет важную роль в моей жизни, но я не уверен, что мог бы быть профессиональным спортсменом. Ведь это только со стороны кажется, что спортсмены - это люди, которым повезло родиться успешными, богатыми, с тысячами фанатов, а на самом деле за каждым успехом скрываются такие же многочасовые, ежедневные тренировки, как и у нас, а то и больше. В этом смысле музыка и спорт чем-то похожи — зритель видит только верхушку айсберга, конечный продукт, а кропотливая работа остаётся за кадром».
К.Е.: «Если бы не музыка, то медицина. Всегда увлекала биология»
А.М.: «Мог бы заниматься многими вещами, предполагающие творческий подход. Сложно назвать что-то конкретное».
В.Х.: «С сочинениями ныне живущих композиторов сталкивался довольно редко, скорее играл их на конкурсах, где они были обязательными к исполнению. Там я действовал самостоятельно.»
К.Х.: «Я пока не часто играл современную музыку, пока она в основном находится вне сферы моих интересов. Единственный мой опыт игры произведения ныне живущего композитора случился полтора года назад. Я принимал участие в премьере «Рондо для скрипки и фортепиано» моего друга, великолепного скрипача и композитора Ивана Наборщикова. Поскольку партию скрипки исполнял сам автор, я получал советы и уточнял трактовку в ходе репетиций. Надеюсь я неплохо справился со своей миссией, по крайней мере премьера имела оглушительный успех».
К.Е.: «Опыта работы непосредственно с автором у меня, к сожалению, пока не было, но если появится такая возможность, то я обязательно ей воспользуюсь»
А.М.: «Если играю музыку кого-то из современников, то стараюсь вступить в контакт, всегда интересно от первого лица узнать что задумывал автор и при каких обстоятельствах было сочинено произведение».
7. Если бы не музыка, чем бы вы могли и хотели бы заниматься?
В.Х.: «Я любил в детстве играть в футбол, шахматы. Может, этими видами спорта»
К.Х.: «В детстве я всегда хотел стать спортсменом — футболистом или теннисистом. В принципе спорт и по сей день играет важную роль в моей жизни, но я не уверен, что мог бы быть профессиональным спортсменом. Ведь это только со стороны кажется, что спортсмены - это люди, которым повезло родиться успешными, богатыми, с тысячами фанатов, а на самом деле за каждым успехом скрываются такие же многочасовые, ежедневные тренировки, как и у нас, а то и больше. В этом смысле музыка и спорт чем-то похожи — зритель видит только верхушку айсберга, конечный продукт, а кропотливая работа остаётся за кадром».
К.Е.: «Если бы не музыка, то медицина. Всегда увлекала биология»
А.М.: «Мог бы заниматься многими вещами, предполагающие творческий подход. Сложно назвать что-то конкретное».
(И ставит балет на музыку Сильвестрова)
https://www.nytimes.com/2022/08/30/arts/alexei-ratmansky-ukrainian-ballet-dancers.html
https://www.nytimes.com/2022/08/30/arts/alexei-ratmansky-ukrainian-ballet-dancers.html
NY Times
A Leading Choreographer Joins the War Effort, With Classical Ballet
Alexei Ratmansky, one of the most important figures in ballet, is supporting Ukraine by staging “Giselle” with a company made up of Ukrainian refugees.
Джону Адамсу - 75
https://www.nytimes.com/2022/08/31/arts/music/john-adams-antony-and-cleopatra-opera.html
https://www.nytimes.com/2022/08/31/arts/music/john-adams-antony-and-cleopatra-opera.html
NY Times
John Adams, an American Master at 75 (Published 2022)
Adams, arguably our greatest living composer, has done operas inspired by recent history. In “Antony and Cleopatra,” he turns to Shakespeare.
Смс-ка от гения гению
"Today is World Letter Writing Day! In the early 20th century, postal correspondence often served practical purposes and is comparable to today's e-mail, especially for short messages. Here, the painter Egon Schiele arranges to meet Arnold Schönberg by postcard instead of an expensive phone call".
via Arnold Schönberg Center
"Today is World Letter Writing Day! In the early 20th century, postal correspondence often served practical purposes and is comparable to today's e-mail, especially for short messages. Here, the painter Egon Schiele arranges to meet Arnold Schönberg by postcard instead of an expensive phone call".
via Arnold Schönberg Center
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
К достопочтенной Элизе-ханум, да будет ее имя прославлено в веках. Доброе утро.
Forwarded from Союз композиторов России
Инструменты, которые композиторы создавали сами или просили сделать на заказ #мастерская_композиторов
Тут есть турецкий акустический инструмент, который звучит как цифровой синтезатор, есть куб из ДСП Галины Уствольской, электромагнитная арфа, которая больше похожа на музыкальный инструмент инопланетян, чем на настоящую арфу, и еще несколько необычных изобретений.
Видео с инструментами:
Четвертитоновое пианино
Тыквенное дерево
Куб из ДСП
Яйбахар
Орамика
Электромагнитная арфа
Шозыг
Инструменты Гарри Парча
1 • 2
Тут есть турецкий акустический инструмент, который звучит как цифровой синтезатор, есть куб из ДСП Галины Уствольской, электромагнитная арфа, которая больше похожа на музыкальный инструмент инопланетян, чем на настоящую арфу, и еще несколько необычных изобретений.
Видео с инструментами:
Четвертитоновое пианино
Тыквенное дерево
Куб из ДСП
Яйбахар
Орамика
Электромагнитная арфа
Шозыг
Инструменты Гарри Парча
1 • 2
Forwarded from SOUND UP festival
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
15 сентября фестиваль SOUND UP представит инструментальный аттракцион Piano Theatre с шестью роялями, препарированными и игрушечными фортепиано.
Событие состоится в день открытия ярмарки современного искусства Cosmoscow и познакомит слушателей с новаторскими партитурами XX и XXI века, изменившими представление о звучании фортепиано.
В исполнении экстраординарного 528-клавишного ансамбля, прозвучит «Six pianos» титана американской современной музыки Стива Райха, «Evil nigger» афроамериканского панка Джулиуса Истмана, «Face so Pale» основателя Bang on a Can Дэвида Лэнга, «Lemniscaat» нидерландского минималиста Симеона тен Хольта и «Ripalmania» его преданного последователя Йеруна ван Веена.
Другая часть программы продемонстрирует, как фортепиано способно обернуться миниатюрной детской игрушкой или с помощью нескольких монеток и гвоздей перевоплотиться в целый ударный оркестр.
SOUND UP Piano Theatre для 6 роялей
15 сентября | 21:00
Гостиный Двор, Ильинка 4, вход 4
Билеты (билет вкл. посещение Cosmoscow)
Событие состоится в день открытия ярмарки современного искусства Cosmoscow и познакомит слушателей с новаторскими партитурами XX и XXI века, изменившими представление о звучании фортепиано.
В исполнении экстраординарного 528-клавишного ансамбля, прозвучит «Six pianos» титана американской современной музыки Стива Райха, «Evil nigger» афроамериканского панка Джулиуса Истмана, «Face so Pale» основателя Bang on a Can Дэвида Лэнга, «Lemniscaat» нидерландского минималиста Симеона тен Хольта и «Ripalmania» его преданного последователя Йеруна ван Веена.
Другая часть программы продемонстрирует, как фортепиано способно обернуться миниатюрной детской игрушкой или с помощью нескольких монеток и гвоздей перевоплотиться в целый ударный оркестр.
SOUND UP Piano Theatre для 6 роялей
15 сентября | 21:00
Гостиный Двор, Ильинка 4, вход 4
Билеты (билет вкл. посещение Cosmoscow)
Еще немного вопросов пианистам — участникам фестиваля Pianissimo, мастерам «осознанной вовлечённости запястий, рук и плеч».
Нельзя не отметить, конечно, культ Метнера среди молодых пианистов. Всякий, кто читал его письма, помнит, как невероятно он был уязвлен равнодушием мира к своей музыке, как проклинал всех и вся, и умер таким же уязвленным, несчастным и непонятым. И вот прошло сто лет.
Отвечают Илья Папоян, Энджел Вонг, Лоренцо Баньяти.
1. Когда и как вы почувствовали, что игра на фортепиано - это ваше призвание, профессия и, возможно, занятие на всю оставшуюся жизнь?
И.П.: «Я начал заниматься музыкой в 7 лет и сразу полюбил фортепиано, но не задумывался о дальнейшем. С годами я начал понимать, что музыка - это самое главное дело в моей жизни. Не все можно высказать словами, а музыкой можно. Она - образ моей жизни».
Э.В.: «Я родился в семье музыкантов. Мои родители много играли на фортепиано, а их ученики постоянно приходили к нам домой на занятия. В общем, в доме постоянно звучала музыка. Однажды, на Новый год папа подарил мне синтезатор, на котором можно было включать множество коротких демоверсий известных произведений (мне было 4 года). Я помню, что меня зацепило одно произведение с потрясающей мелодией. Я потом спросил: «Мама, а что это за музыка?» Это была тема из вступления к балету «Лебединое озеро» П. И. Чайковского. Я попросил папу купить мне видеозапись балета. Когда я ее смотрел, то пытался повторить движения и мимику танцоров, а потом потихонечку стал подходить к инструменту, подбирал музыку на слух, пел, и с того момента родители начали серьёзно заниматься со мной .
Л.Б.: «Так как я вырос в музыкальной семье и музыка сопровождала меня с самого детства, я и представить себе не мог, что в жизни буду заниматься чем-то другим. Такие события, как дебют с оркестром La Fenice в 14 лет, укрепляли и питали мои намерения».
2. Чувствуете ли вы принадлежность к какой-то определенной фортепианной школе, и если да, в чем это выражается?
И.П. «Безусловно! Я чувствую принадлежность к русской и, в частности, к Санкт-Петербургской фортепианной школе. Без преувеличения могу сказать, что русская фортепианная школа - это знак качества и, думаю, что никто в мире не будет со мной спорить. Русская фортепианная школа, а в особенности, Санкт-Петербургская, - это душа, это музыкальность, это бережное и глубокое отношение к тексту, это техника, это искренность».
Л.Б.: «Я считаю, что на сегодняшний день границы между разными школами стираются и происходит взаимопроникновение фортепианных техник. Что касается меня, я очень благодарен своим русским педагогам, которые во время моей учебы в магистратуре в Москве развили во мне понятие об осознанной вовлечённости запястий, рук и плеч во время игры».
3. Согласны ли вы с тем, что фортепианный мир сегодня крайне перенаселен, и конкуренция между пианистами сильнее, чем когда-либо? Если да, то как это влияет на вашу жизнь и карьерные перспективы?
И.П.: «Действительно, пианистов сегодня очень много. Но пианистов уровня Горовица, Рахманинова мало, хватит, пожалуй, пальцев одной руки, чтобы их пересчитать. Но, наверное, так и должно быть. Ведь гении встречаются крайне редко, и музыка - не исключение. Конкуренция между пианистами сегодня высока. Но это и хорошо. Это стимулирует к качественным ежедневным занятиям».
Э.В.: «Конкуренция между пианистами сейчас очень сильная, и это хорошо, она мотивирует меня заниматься в другом качестве и есть желание выучить много произведений. Я не думаю, что это влияет на мои карьерные перспективы. Главное- продолжать трудиться и верить в лучшее. Я очень люблю музыку и моё дело - делиться этой любовью с людьми. А что касается фортепианной школы, то она у меня русская, чем я очень горжусь. Она считается одной из лучших в мире. Я люблю русскую культуру, русских людей, и для меня большая честь и удача иметь возможность учиться в Москве уже десятый год».
Нельзя не отметить, конечно, культ Метнера среди молодых пианистов. Всякий, кто читал его письма, помнит, как невероятно он был уязвлен равнодушием мира к своей музыке, как проклинал всех и вся, и умер таким же уязвленным, несчастным и непонятым. И вот прошло сто лет.
Отвечают Илья Папоян, Энджел Вонг, Лоренцо Баньяти.
1. Когда и как вы почувствовали, что игра на фортепиано - это ваше призвание, профессия и, возможно, занятие на всю оставшуюся жизнь?
И.П.: «Я начал заниматься музыкой в 7 лет и сразу полюбил фортепиано, но не задумывался о дальнейшем. С годами я начал понимать, что музыка - это самое главное дело в моей жизни. Не все можно высказать словами, а музыкой можно. Она - образ моей жизни».
Э.В.: «Я родился в семье музыкантов. Мои родители много играли на фортепиано, а их ученики постоянно приходили к нам домой на занятия. В общем, в доме постоянно звучала музыка. Однажды, на Новый год папа подарил мне синтезатор, на котором можно было включать множество коротких демоверсий известных произведений (мне было 4 года). Я помню, что меня зацепило одно произведение с потрясающей мелодией. Я потом спросил: «Мама, а что это за музыка?» Это была тема из вступления к балету «Лебединое озеро» П. И. Чайковского. Я попросил папу купить мне видеозапись балета. Когда я ее смотрел, то пытался повторить движения и мимику танцоров, а потом потихонечку стал подходить к инструменту, подбирал музыку на слух, пел, и с того момента родители начали серьёзно заниматься со мной .
Л.Б.: «Так как я вырос в музыкальной семье и музыка сопровождала меня с самого детства, я и представить себе не мог, что в жизни буду заниматься чем-то другим. Такие события, как дебют с оркестром La Fenice в 14 лет, укрепляли и питали мои намерения».
2. Чувствуете ли вы принадлежность к какой-то определенной фортепианной школе, и если да, в чем это выражается?
И.П. «Безусловно! Я чувствую принадлежность к русской и, в частности, к Санкт-Петербургской фортепианной школе. Без преувеличения могу сказать, что русская фортепианная школа - это знак качества и, думаю, что никто в мире не будет со мной спорить. Русская фортепианная школа, а в особенности, Санкт-Петербургская, - это душа, это музыкальность, это бережное и глубокое отношение к тексту, это техника, это искренность».
Л.Б.: «Я считаю, что на сегодняшний день границы между разными школами стираются и происходит взаимопроникновение фортепианных техник. Что касается меня, я очень благодарен своим русским педагогам, которые во время моей учебы в магистратуре в Москве развили во мне понятие об осознанной вовлечённости запястий, рук и плеч во время игры».
3. Согласны ли вы с тем, что фортепианный мир сегодня крайне перенаселен, и конкуренция между пианистами сильнее, чем когда-либо? Если да, то как это влияет на вашу жизнь и карьерные перспективы?
И.П.: «Действительно, пианистов сегодня очень много. Но пианистов уровня Горовица, Рахманинова мало, хватит, пожалуй, пальцев одной руки, чтобы их пересчитать. Но, наверное, так и должно быть. Ведь гении встречаются крайне редко, и музыка - не исключение. Конкуренция между пианистами сегодня высока. Но это и хорошо. Это стимулирует к качественным ежедневным занятиям».
Э.В.: «Конкуренция между пианистами сейчас очень сильная, и это хорошо, она мотивирует меня заниматься в другом качестве и есть желание выучить много произведений. Я не думаю, что это влияет на мои карьерные перспективы. Главное- продолжать трудиться и верить в лучшее. Я очень люблю музыку и моё дело - делиться этой любовью с людьми. А что касается фортепианной школы, то она у меня русская, чем я очень горжусь. Она считается одной из лучших в мире. Я люблю русскую культуру, русских людей, и для меня большая честь и удача иметь возможность учиться в Москве уже десятый год».
🤣1