Вчера был задержан петербургский бизнесмен Илья Трабер. Официально он проходит по делу об организации заказного убийства выборгского депутата Александра Петрова в 2020 году. Но медиа сообщают, что все не так просто, и арест по старой криминальной статье служит лишь аппаратным предлогом. Реальная цель – забрать у прежних элит контроль над портами Приморск и Усть-Луга. Через эти терминалы переваливают нефть на танкеры «теневого флота». Государство монополизирует экспортную маржу и выводит из игры частных посредников, невзирая на их статус.

Арест отменяет негласный иммунитет, который защищал авторитетных бизнесменов последние двадцать лет. Раньше давние связи с руководством страны гарантировали защиту от силовиков. Теперь эта броня снята. Стратегическая инфраструктура на Балтике переходит под прямое ручное управление федерального центра. Активы забирают, чтобы пресечь вывод капитала через неконтролируемую бункеровку иностранных судов и взять под тотальный контроль потоки валютной выручки.

Разговоры о том, что арестованный бизнесмен начнет публично сдавать участников схем девяностых годов, оторваны от реальности. Изоляция таких фигур всегда проходит по жесткому стандарту. Механизм давно откатан на Владимире Барсукове-Кумарине. Трабера ждет Москва, перевод в СИЗО, полная блокировка связей с внешним миром и закрытый суд. Следователи получат нужные показания без единой утечки.

Информационная тишина вокруг портовых активов создается искусственно. Одни медиа пишут исключительно про криминал и арест исполнителя убийства Алисултана Надирбегова, обходя тему передела собственности. Другие медиа генерируют версии, но не имеют доступа к реальным цифрам теневого экспорта. Системе выгодно менять владельцев инфраструктуры без лишнего шума, чтобы не провоцировать панику среди других держателей крупных активов.

Передел балтийской логистики показывает: время частных собственников на экспортных маршрутах подошло к концу. Прошлая лояльность больше не оплачивается правом управления границей и трубой. Власть продолжит забирать транспортные и энергетические узлы в свои руки, а значит уголовные дела против владельцев инфраструктуры станут рутиной ближайших месяцев.

Подпишись на Башни

Удаление приложений VK из App Store – не разовая акция и не политический жест в вакууме. Это логичное следствие многолетней асимметрии: одна сторона системно ограничивала чужие сервисы, искренне полагая, что инструмент давления работает только в одну сторону.

Apple убрала из российского App Store весь портфель VK Group: ВКонтакте, VK Музыку, Мессенджер, Видео, Одноклассники, Дзен и Mail.ru. Формальных объяснений – ноль. Минцифры не получило от компании аргументированной позиции о наличии санкционных требований, ФАС попросили рассмотреть «факты недобросовестной конкуренции», депутаты заговорили о нарушении Всеобщей декларации прав человека.

Здесь стоит зафиксировать очевидное противоречие. Те же акторы, которые годами вводили ограничения против зарубежных платформ без объяснений и апелляций – теперь апеллируют к международному праву и принципам добросовестной конкуренции. Логика «нам можно, потому что у нас суверенитет» перестает работать ровно в тот момент, когда другая сторона применяет зеркальный аргумент. Apple – частная компания, действующая в американской юрисдикции, где санкционный комплаенс не требует публичных обоснований.

Структурная проблема глубже. К февралю 2022 года Россия подошла без готовой альтернативной инфраструктуры распространения ПО. РуСтор запустили уже после начала СВО – как экстренную меру, а не как результат стратегического планирования. Сейчас его аудитория несопоставима с App Store: по данным самого магазина на начало 2025 года, активных пользователей – около 20 миллионов, тогда как только у ВКонтакте в России ежемесячная аудитория превышает 75 миллионов человек.

Это и есть реальная цена отложенного решения. Критическую цифровую инфраструктуру нельзя создать в режиме реакции на кризис – ее строят годами, параллельно с эксплуатацией чужой. Пока этот процесс не завершен, любые конфронтационные шаги с позиции слабого цифрового суверенитета автоматически создают уязвимость, которой воспользуется более сильный участник.

Риторика части думских депутатов о том, что действия Apple «доказали необходимость суверенного интернета», звучит как попытка переформатировать поражение в аргумент. Технически это верно. Но хронологически – это аргумент, который следовало использовать для принятия бюджетных решений еще лет десять назад, а не после того, как десятки миллионов пользователей уже оказались в ситуации ограниченного доступа к привычным сервисам.

Стратегическая дилемма, которая сейчас стоит перед российским регулятором, выглядит так: либо ускоренное создание независимой экосистемы с реальными инвестициями и горизонтом 5–7 лет, либо продолжение существования внутри чужой инфраструктуры с принятием ее правил. Третьего варианта – полного суверенитета при нулевых издержках для конечного пользователя – в обозримой перспективе не существует.

Подпишись на Башни

Сегодня скончался бывший министр обороны, экс-глава Администрации президента и спецпредставитель президента по вопросам природоохранной деятельности Сергей Иванов. Ему было 73 года.

Иванов представлял ту часть системы, которая строилась на силовом опыте, аппаратной дисциплине и логике безопасности. В середине 2000-х его фамилия стояла рядом с Медведевым как один из двух сценариев транзита – более гражданского, модернизационного, и более жесткого, государственнического. Транзит не состоялся ни по одному из них. Но показательно, что после 2014 года, когда позиции Медведева начали слабеть, Иванов нарастил влияние в ближайшем окружении президента. Ставка на силовой сценарий сделала его снова центральной фигурой – через семь лет после формального проигрыша.

Армейская реформа при нем, ГЛОНАСС, «Восточный» – все это в момент реализации выглядело либо политически рискованно, либо избыточно дорого. Иванов стал первым в истории страны министром обороны не из военных – разведчик во главе армии. Те, кто мыслил категориями суверенитета, а не операционной экономии, оказались правы. Просто горизонт их правоты был длиннее, чем один электоральный цикл.

В феврале 2026 года, за четыре месяца до смерти, он покинул последнюю должность по собственному желанию. Не был уволен, не был задвинут – сам определил момент. Для системы, где выход чаще происходит по чужому решению, это отдельная характеристика. Уходит поколение, которое строило нынешнюю вертикаль – ленинградско-силовое, пришедшее в федеральную политику в конце 1990-х. И с каждым таким уходом вопрос о следующей версии российской государственности становится чуть менее абстрактным.

Подпишись на Башни

Лукашенко за последние несколько дней выстроил маршрут, который сам по себе читается как политический документ: два дня закрытых переговоров с Путиным на Валдае, и немедленный вылет в Пекин без остановки в Минске, прямо на трехчасовую аудиенцию к Си Цзиньпину.

Чтобы понять логику этого маршрута, нужно восстановить хронологию последних недель. В мае Киев резко ужесточил риторику в отношении Беларуси. В июне Зеленский выдвинул ультиматум по ретрансляторам и, по имеющимся данным, добился его исполнения. Параллельно в Минск приехали Борис Грызлов (посол России в Беларуси) и Андрей Воробьев (губернатор Московской области) с очевидным содержанием миссии. Лукашенко ответил публично: потребовал от российского посла прекратить втягивать страну в войну. После этого последовал вызов на Валдай.

Из Валдая не утекло ничего существенного. Путин ограничился интервью Зарубину, где подтвердил факт передачи украинских предложений через Минск и обозначил, что Лукашенко «не паникует» из-за давления Киева. Содержание украинских предложений он при этом раскрыл достаточно детально: прекращение ударов вглубь территорий и ограничение боевых действий четырьмя регионами (ДНР, ЛНР, Запорожье и Херсонщина). Расчет Киева очевиден: в условиях хронического дефицита личного состава такая конфигурация позволила бы высвободить силы с Харьковского, Сумского, Николаевского и Днепропетровского направлений. Москва отклонила оба предложения публично и без сигналов о возможном пересмотре.

Что именно Москва хочет получить от Минска, не требует расшифровки. Территория Беларуси критически расширяет зону поражения российской баллистики: «Искандер» из района Клинцов достает максимум до линии Ровно–Винница, а запуск с белорусской территории открывает всю глубину Украины. Транзит БПЛА через белорусское воздушное пространство повышает эффективность ударов по северо-западным регионам. Это военная ценность Беларуси для Москвы на данном этапе войны.

Лукашенко этого не даст. Тридцать лет он строил суверенную диктатуру именно для того, чтобы ею управлять, а не растворить в чужой войне. Его инструментарий (затягивание, переговоры, неожиданные развороты) отработан десятилетиями. Валдайские переговоры с высокой вероятностью завершились для Путина тем же, чем и миссия Грызлова: формальным согласием продолжать диалог без каких-либо конкретных обязательств.

Пекинская остановка – страховка от следующего раунда давления. Лукашенко летит к Си не как союзник, а как актор, которому нужны гарантии за пределами московского периметра. У Китая в Беларуси конкретные активы: индустриальный парк «Великий камень», калийный трафик (Беларусь остается одним из крупнейших поставщиков калийных удобрений в КНР), часть логистики из Китая в Европу. Любая горячая война на территории Беларуси обнуляет эти инвестиции. Внеплановая аудиенция продолжительностью три часа сигнализирует о том, что Пекин воспринимает ситуацию серьезно.

Для Китая геометрия неудобная: поддерживать Россию как стратегического партнера и одновременно сдерживать российское давление на Беларусь, чтобы защитить собственные инвестиции и не допустить ядерной эскалации в регионе, которую Пекин последовательно считает красной линией. Теперь Лукашенко эту дилемму публично обозначил – и ждет, во что она конвертируется.

Подпишись на Башни

Премьер-министр Михаил Мишустин и спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко договорились провести ревизию государственных форумов. Матвиенко предложила отказаться от мероприятий, которые не дают реальной отдачи, – Мишустин поддержал. ПМЭФ и ВЭФ вывели за скобки: на них приезжает президент, а каждое его выступление воспринимается элитами как сигнал. Но тем острее вопрос ко всему остальному форумному массиву.

А вопрос накопился серьезный. В 2024 году Росмолодежь проводила патриотические форумы по три штуки в неделю. Почти каждое министерство, госкорпорация и крупный регион обзавелись собственным «главным ежегодным форумом» – со стендами, пленарками, пресс-пулом и командировочными расходами тысяч госслужащих.

Содержательный диагноз недавно поставил Александр Бастрыкин. Его слова о Росмолодежи стоит процитировать точно: «Получают гранты, проводят конференции – больше ничего не делают». Аплодисменты зала говорят о том, что эта характеристика была воспринята не как эпатаж, а как давно накопившееся согласие. Досталось и «Движению первых», и Минпросвещения: по мнению главы СКР, «никакого толка нет» от структур, которые формально несут ответственность за работу с молодежью.

Претензии Бастрыкина – не просто риторика. За «грантовой конференц-индустрией» тянется длинный уголовный хвост. В 2016 году суд рассматривал дело о хищении при финансировании Всероссийского молодежного форума «Машук» – из выделенных средств до участников не дошло ничего. Полпред президента в СКФО Александр Хлопонин констатировал: из 110 млн рублей, потраченных на форум, половина получателей просто взяла деньги и исчезла. В 2022 году ФСБ вскрыла схему внутри ФГАУ «Ресурсный молодежный центр» Росмолодежи: фиктивные получатели в четырех регионах, заявки под них, обналичивание. Ущерб – более 273 млн рублей. В Крыму бывший завотделом Госкоммолодежи получил 5,5 года колонии за аналогичную аферу на 10,5 млн рублей.

Масштаб денег объясняет, почему реформа назрела. Только на «патриотическое воспитание» – статью, которая включает молодежные форумы, лагеря и грантовые конкурсы, – в 2025 году из федерального бюджета направили 66,6 млрд рублей. В 2026 году цифра выросла до 70 млрд – в 20 раз больше, чем в доконфликтный 2021 год. Ежегодный грантовый фонд одной только Росмолодежи – 2,4 млрд рублей.

Государство нарастило форумную индустрию в логике «больше мероприятий – больше видимой активности». Теперь, когда бюджетный ресурс сжимается, эта логика начинает давать сбои. Разговор Мишустина и Матвиенко – первый публичный сигнал о том, что правила игры меняются. Сигнал Бастрыкина – более жесткий: речь идет не только об эффективности, но и о том, кто реально контролирует потоки внутри этой экосистемы.

Стратегическая развилка для правительства выглядит так: либо провести реальный аудит с конкретными критериями отдачи – что потребует политической воли и конфликта с бенефициарами, – либо ограничиться декларативным сокращением числа мероприятий, после которого та же экосистема просто переупакуется в новые форматы. Прецеденты второго сценария в российской бюджетной практике встречаются значительно чаще первого.

Подпишись на Башни

На мировом рынке алюминия рекордный за 18 лет обвал цен за месяц. Как пишет Bloomberg, по итогам июня котировки упали на 15,4%. Хуже результат был только в октябре 2008 года. Сейчас алюминий стоит примерно 3100 долларов за тонну. Это уже меньше, чем перед началом войны Ирака и США и перекрытием Ормузского пролива.

В России, тем временем, некоторые потребители добиваются нового инструмента по ценообразованию алюминия, который Русал поставляет на внутренний рынок. Старая формула их не устраивает, требуют цены дешевле. Но снижение мировых котировок на алюминий делает этот запрос неактуальным, поскольку и внутренние цены на алюминий падают вслед за мировыми. Соответственно, и аргумент о якобы завышенных ценах теряет актуальность.

Более того, think tank борьбы за пересмотр формулы ценообразования – Центр стратегических разработок – признает: доля алюминия в конечной цене продукции крайне мала. Наибольший показатель у кабельной отрасли с 8,6%, в строительстве и упаковке – 5,4%. Говорить о критической важности цены металла в этих условиях, значит вводить аудиторию в заблуждение.

При этом административное введение на внутреннем рынке существенных дисконтов к мировым ценам создает двойные риски. Во-первых, может быть утрачен принцип недискриминационного доступа клиентов к алюминию. Во-вторых, создается лазейка для арбитража. Часть покупателей захотят продать алюминий на экспорт, что никак не стимулирует увеличение переработки алюминия внутри страны.

Подпишись на Башни

Трамп приехал в Анкару в паршивом настроении и с порога заявил, что проверял союзников по НАТО «на вшивость» – и они эту проверку провалили. Хорошее начало саммита.

Эта фраза показывает истинное место украинского вопроса в голове американского президента. Он третьестепенный, где-то между иммиграцией в Европе и редкоземами Китая – накануне переговоров с Зеленским Трамп успел поговорить о Гренландии и возможном выводе всех войск из Европы, а до Украины дело так толком и не дошло.

Формальная тема саммита – 70 млрд евро помощи Киеву и системы ПВО. Зеленский называет соглашения по Patriot ключевым результатом встречи, а дефицит противоракетной обороны – последним серьезным преимуществом России. Других рычагов давления на союзников у Киева не осталось. Чешский премьер Бабиш уже вышел из игры, отказавшись финансировать транш из бюджета с дырой в 80 млрд крон, при этом подчеркнуто не мешая остальным. Такую модель поведения скопируют другие страны – формальная лояльность альянсу при фактическом саботаже конкретных статей расходов.

Настоящая повестка Трампа лежит в другой плоскости. Экономическая безопасность становится равноправным треком НАТО наряду с обороной – экспортный контроль, логистика, цепочки поставок редкоземельных металлов. Альянс формально согласовал 5% ВВП на оборону, но европейские компании продолжают переносить производство в Китай, а поставки магнитов и редкоземов для ВПК до сих пор идут оттуда же. Трамп хочет замкнуть этот контур внутри альянса – заставить Европу покупать сырье и технологии у США, а не у Пекина. Украинский конфликт в этой конструкции удобный повод держать Европу в состоянии постоянной мобилизации, но не самоцель – права на украинские редкоземы уже закреплены за США на десятилетия вперед, хотя реальной добычи там пока нет.

Прямое финансирование Украины Вашингтон прекратил еще в ноябре, оставив только продажу оружия странам НАТО для дальнейшей переадресации Киеву. Так Вашингтон зарабатывает на конфликте, не беря на себя политических рисков эскалации. На саммите также обсуждают, нападет ли Россия на Европу. Трамп говорит – нет, ограничится Украиной. Европейцы отвечают – да, готовьтесь к 2030 году, и в этом прогнозе больше желания оправдать военные бюджеты перед избирателями, чем расчета реальных возможностей российской армии.

Европа впервые всерьез обсуждает НАТО без Америки. Доктрина альянса застряла где-то в 1991 году, и речь уже идет не о наращивании бюджетов, а о смене философии обороны – от тотального превосходства к тактике «дикобраза», когда противника не подавляют мощью, а ставят перед сложными дилеммами.

Стоит следить не за красивыми формулировками итоговых документов, а за тем, попадут ли туда пункты об экспортном контроле на редкоземы и локализации оборонных цепочек внутри НАТО. Если попадут, украинский трек окончательно превратится в инструмент экономического принуждения Европы, а не останется самостоятельной целью американской политики.

Подпишись на Башни

Так как устами самого Харичева ещё в мае было сказано, что в следующую Думу пройдут все присутствующие в ней сейчас партии (и больше никто), а также учитывая на глазах меняющиеся общественные настроения, предсказать которые к сентябрю не возьмётся уже никто, анализа в равной степени заслуживают перспективы каждой из «оппозиционной» четвёрки. ЕР своё-таки возьмёт, но и остальные из лукошка не выпадут – а вот распределиться между собой они могут очень даже неожиданно. 

Потому что распрямляющаяся сейчас протестная пружина не имеет выраженной национальной подоплёки (минус ЛДПР) и явно не ограничивается запросом на «нормализацию», на который так робко отвечают «Новые люди». Множащийся «несогласный» избиратель в этом сезоне – это левый избиратель, и власти совсем не безразлично, кто – коммунисты ли или эсеры – его эффективнее освоят.  

Именно поэтому прошедший на днях съезд «Справедливой России» требует бóльшего внимания, чем ему было уделено. Без привычных (и неработающих) штампов про «полупроходной статус» и «отсутствие идей» – отсутствие комментаторских идей это как раз обмусоливание по сотому разу несчастного С. Арбузова.

Перепробовав за 20 лет многое, Миронов своё УТП, кажется, нашёл. Его соц-дем долгое время шёл с оппозиционными перехлёстами, а левая антивластная партия у нас всё-таки одна – КПРФ. И потеснить её в сердцах голосующих можно только ценой лояльности режиму – важнейшего капитала старожила «питерских». Дефицит оного – даже при отличном результате, как в 2011 г., – каждый раз возвращал лидера справороссов на стартовые позиции. Не работала и направленная на «рассерженного горожанина» «теория малых дел» – данный контингент педалируемый СР социализм отпугивает, и он проголосует за «Новых людей». Для маргинально-шовинистического же избирателя ЛДПР Миронов, наоборот, слишком интеллигентен, как бы он ни пытался прислоняться к брутальному имиджу покойного Пригожина. 

Но как только патриотическое большинство стало беднеть и – не отрекаясь, в целом, от государства – искать в этом виноватых на промежуточных между собой и Президентом ярусах (ЕР, чиновничество), у долго ждавшего Миронова появилась возможность, которую он, судя по тональности субботнего съезда, намерен не упустить. 

Отдав уже не такую однозначную, спустя четыре года, тему Победы «Единой России», Миронов сфокусировался на социальной реабилитации возвращающихся с фронта – подошёл к важному сюжету с посильной для себя и имиджево безотказной стороны. Плюс назвал своими именами – вполне риторически заострённо – все наши болевые точки: бедность, ЕГЭ, пенсионная реформа, рост цен. А главное, нашёл под них таких же посильных – т.е. внутривидовых, не противопоставляющих его путинскому наследию – оппонентов: ЦБ, финансовый блок правительства, абстрактная бюрократия.

До войны эти антигерои так своей некомпетентностью не отсвечивали, не злили народ, паразитируя на всепримиряющем рейтинге Путина. Но сейчас, когда внимание Президента на внешнеполитическом треке, ширящийся зазор между «добрым царём» и «боярами» зазиял антигосударственными рисками (закусившая удила КПРФ призывает «валить» обоих). В этом зазоре – шанс Миронова, чьё задание в удержании протестного электората внутри системы (выражаясь более пафосно, в предотвращении смуты). Шанс не только на непоследнее место в общем думском зачёте, но и на монополизацию, по итогам ЕДГ-2026, всего левого фланга и его избавление от советско-сталинских обременений. Это главная миссия Миронова, выполнение которой превратит его из политического деятеля в исторического.

Подпишись на Башни

Вчера МОК рекомендовал международным федерациям больше не применять прежние ограничения к российским спортсменам и восстановил статус ОКР. Формулировка содержит оговорку о временном характере меры – это не техническая деталь, а фиксация сохраняющегося недоверия. Исполком МОК прямо указал: организация продолжит следить за деятельностью ОКР на спорных территориях и оставляет за собой право вернуть ограничения.

ОКР вывел из своей юрисдикции спортивные организации ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей и тем самым де-факто признал их подчинение Национальному олимпийскому комитету Украины – именно это стало платой за снятие санкций. Формально повод для дисквалификации был именно в приеме этих регионов в состав ОКР, теперь повод снят обратным ходом.

Здесь возникает вопрос к министру спорта Михаилу Дегтярёву, который представил это как достижение. Уступка противоречит статье 65 Конституции РФ, где перечисленные регионы закреплены как субъекты федерации. Международный сигнал считывается однозначно: Москва готова к торгу по территориальному вопросу в обмен на процедурные преференции в непринципиальной сфере.

Практический выход из сделки близок к нулю. Решение МОК носит рекомендательный характер, допуск к конкретным турнирам остается в компетенции отдельных федераций. Большинство из них до окончания военных действий сохранят собственные ограничения – прецеденты с гимнастикой и водными видами спорта показывают, что федерации и ранее принимали такие решения независимо от статуса ОКР. Восстановление статуса не гарантирует ни допуска под флагом, ни участия в Олимпиаде-2028: этот вопрос будет решаться отдельно и ближе к самим Играм.

Есть и более широкая рамка. История с МОК укладывается в вероятный сценарий заморозки конфликта: Запад не готов признавать российский контроль над новыми регионами даже в спортивной бюрократии, не говоря о линии соприкосновения. Показательна аналогия с бизнесом – крупные российские структуры начали официально работать в Крыму только после начала СВО, до этого статус территории не мешал избегать любых обязательств. Восстановление регионов без международного признания и при сохраняющемся риске возобновления боевых действий превращается в затратную историю с неочевидной отдачей; ресурсы логичнее концентрировать на нескольких крупных агломерациях в глубоком тылу, а не на всей территории новых субъектов.

Сигнал для внутренней аудитории показательнее, чем спортивный эффект. Госструктура официально отступает от территориального принципа там, где частное лицо за аналогичную позицию получает статью. Индикаторы для дальнейшего мониторинга: позиция РУСАДА по антидопинговому статусу (от нее зависит окончательное восстановление членства), реакция федераций фигурного катания и легкой атлетики на рекомендацию МОК, и то, появится ли аналогичная «временная» логика в других переговорных треках с западными институтами.

Подпишись на Башни

Российский топливный рынок держался без сбоев все четыре года СВО. За одну неделю июля он получил удар сразу по двум параметрам: бензин подорожал на 2,1%, дизель на 3,4%, а на заправках в десятках регионов физически не хватает топлива. Оба сбоя, ценовой и физический, это следствие одной причины: ударов по перерабатывающим мощностям.

Из эксплуатации выведено от 20 до 40% НПЗ, июньская переработка упала до 4,1 млн баррелей в сутки, на 28% ниже среднего за пять лет. Уязвимость заложена в самой модели рынка: Россия производила бензина примерно столько же, сколько потребляла, без резервных складских мощностей, а большинство заводов сосредоточено там же, где живет основная масса населения и куда способны долетать беспилотники. ПВО перехватывает 90–95% целей, но оставшихся один-два дрона из массированной атаки достаточно, чтобы вывести завод из строя, а плотность ударов растет быстрее, чем восстанавливается защита.

Дефицит запустил три параллельные реакции, разные ответы на один вопрос: как удержать объем на рынке, когда переработка не справляется.

Первая реакция административная: разрешение выпускать топливо со стандартом «Евро-3» без маркировки на колонке. Самый быстрый инструмент и одновременно национализация убытков: риск поломки инжектора перекладывается на владельца машины, а АЗС юридически неуязвимы, поскольку действуют по распоряжению правительства.

Вторая реакция институциональная и медленная: идея сети малых НПЗ. Распределенную сеть сложнее вывести из строя точечными ударами, но малотоннажная переработка требует своей логистики и контроля качества, которые вокруг крупных заводов складывались десятилетиями. При текущей ключевой ставке частные инвестиции в такие мощности не работают, значит инициатива скорее останется единичным проектом.

Третья реакция развивается сама, это стихийный рынок перепродажи. В Крыму при официальной цене АИ-95 около 88–90 рублей на заправках счет идет на 185–200 рублей, а у перекупщиков 250–400 рублей, для приезжих иногда до 1000. В Новороссийске очереди растягиваются на десять часов, а перекупщики с крымскими номерами выкупают полный бак плюс двести литров сверху и торгуют топливом вдоль трассы на Анапу, даже не довозя его до полуострова. Официальные отчеты о контролируемой ситуации расходятся с тем, что происходит на конкретной колонке.

Три сценария конкурируют за один ресурс, но по разной логике. Снижение стандартов дает быстрый эффект и копит отложенный счет у населения. Сеть мини-НПЗ снимает структурную уязвимость, но требует времени, которого нет. Черный рынок объема не решает вообще, он просто перераспределяет дефицит в пользу тех, кто готов платить кратно больше.

Формально у власти выбор между двумя официальными путями. Фактически третий, неформальный сценарий уже реализуется быстрее обоих, и именно скорость его роста определит, как долго дефицит останется управляемым явлением, а не рыночным вне контроля государства.

Подпишись на Башни

Корпус стражей исламской революции взял под контроль бывшего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада. По данным высокопоставленных иранских и американских чиновников, его поместили под домашний арест после того, как в Тегеране вскрыли многолетние контакты экс-президента с «Моссадом».

Вербовка шла не спонтанно, а растянулась на несколько лет. Контакт установили еще в 2023 году в Гватемале, а в 2024-м продолжили в Будапеште, формально на климатической конференции Университета Людовика, а фактически на переговорах с тогдашним главой «Моссада» Давидом Барнеа. Все это время Израиль оплачивал экс-президенту жилье и поездки. Операция дошла до критической точки 28 февраля 2026 года. После удара по резиденции Ахмадинежада забрал черный Peugeot с агентами «Моссада» за рулем и увез на конспиративную квартиру, но дальше план сломался. Сам объект вербовки не согласился с условиями своего же спасения и покинул убежище, после чего до 6 июля не появлялся публично, кроме короткого выхода на похоронах аятоллы Хаменеи.

Бывший советник Ахмадинежада Абдолреза Давари считает, что дело не в деньгах. У экс-президента и без того хватает средств и связей, а двигала им жажда вернуться к власти. Эта версия совпадает с более ранним предупреждением экс-главы иранской разведки Али Юнеси, который предупреждал, что «Моссад» проник в иранские структуры настолько глубоко, что тревожиться стоит любому представителю руководства страны. Речь идет далеко не о единичном случае. Сам Ахмадинежад еще в 2024 году публично признал, что глава подразделения по борьбе с «Моссадом» в иранской разведке сам оказался израильским агентом, а значит, контрразведка страны была скомпрометирована задолго до текущего кризиса.

Для Ирана арест экс-президента – не эпизод с одним политиком, а симптом более широкой болезни. Контрразведывательный контур режима слабеет на фоне уже идущего структурного кризиса, и все классические условия для успешной революции – делегитимизация элит, раскол внутри силовых структур, утрата монополии на насилие – сходятся в стране одновременно. Сам арест бьет по двум целям сразу. Он показывает силовикам, что чистка идет вверх по иерархии без исключений для бывших первых лиц, и заодно поднимает перед элитами неудобный вопрос: кому вообще можно доверять внутри самого КСИР, если предыдущий контрразведывательный аппарат уже был инфильтрирован.

Дилемма для Тегерана теперь звучит иначе, чем «поймали или не поймали». Вопрос в том, готов ли режим публично разбирать масштаб проникновения и рисковать легитимностью, или предпочтет закрытый формат, что само по себе будет сигналом о степени паники в верхушке.

Подпишись на Башни

На Украине за одну неделю сменили премьера, министра обороны и главу СБУ. Ротация силового блока прошла в те же дни, когда в Киеве с визитом находились Урсула фон дер Ляйен и другие лидеры ЕС по случаю Дня украинской государственности. Президент США Дональд Трамп в своем обращении к нации в тот же день украинские перестановки вообще не упомянул.

Формальный повод известен: министр обороны Федоров конфликтовал с главкомом Сырским, публично обвинил военное руководство в саботаже реформ, а Зеленский признал разлад между сторонами и предложил Федорову пост советника. Тот отказался. И.о. министра обороны стал глава СБУ Хмара, а саму спецслужбу возглавил его первый заместитель. Премьером вместо Свириденко, которую источники прогнозируют на пост посла Украины в США, стал экс-глава «Нафтогаза» Корецкий.

Совпадение по времени с визитом европейских лидеров не случайно. Решение о перестановке кабинета Зеленский анонсировал 12 июля, накануне парижской встречи «коалиции желающих» со Стармером, фон дер Ляйен и Костой, где обсуждались поставки Patriot и совместная система ПВО. Весь цикл кадровых решений проходил под присутствием и, судя по всему, санкцией европейских кураторов, а не Вашингтона.

Молчание Трампа здесь показательнее любого заявления. Если бы управление эскалацией конфликта реально находилось в руках американской администрации, чистка в Киеве стала бы темой хотя бы для дежурной фразы про доверие союзнику. Вместо этого полный игнор, при том что западная пресса от Financial Times до Guardian разбирает тему подробно и жестко, вплоть до заголовков про «саморазрушительную перестановку». А раз обсуждают и, судя по всему, санкционируют украинские кадровые решения именно европейские столицы, логично предположить, что и принимаются они там же, а не в Вашингтоне.

Повестку украинскому руководству диктует не американская администрация, а процессы в Киеве синхронизированы с Лондоном и Брюсселем, и Трампу остается роль постороннего наблюдателя, которому по факту не докладывают о внутренней архитектуре украинской власти. Персональный состав правительства при этом вторичен, важен сам факт смещения контроля над украинской эскалацией в сторону европейских акторов.

Подпишись на Башни

Совет Федерации одобрил поправки в Федеральный закон «О почтовой связи»

Обновленный закон создаст условия для активного развития компании, подчеркнул генеральный директор Почты России Михаил Волков. Выход на новый этап, по его словам, происходит на фоне уверенных результатов: глубокий кризис, в котором предприятие находилось несколько лет назад, в целом остался позади. Среди ключевых достижений глава Почты отметил трёхлетнюю работу с операционной прибылью и рекордный рост производительности труда. С 2022 года заработная плата сотрудников основного производства выросла на 49% – на эти цели направлено более 30 млрд рублей. Кроме того, компания последовательно реализует принцип географического равенства, обеспечивая доступ к услугам во всех населённых пунктах страны, а цифровые сервисы уже охватывают свыше 30 млн граждан, при этом активное внедрение новых решений продолжается.

Одобренный сенаторами закон, как ожидается, даст импульс новому этапу развития почтово-логистического оператора. Почта России восстановила финансовую устойчивость за счёт антикризисных мер, проводимых с 2023 года: сокращены убыток и долг, а операционная прибыль фиксируется три года подряд. Производительность труда за этот период увеличилась на 50%, а индекс удовлетворённости клиентов – на 25%. При этом плановые показатели эффективности, определённые Федеральным Казначейством, превышены более чем вдвое.

Важнейшим направлением трансформации стала цифровизация бизнес-процессов. Выручка от цифровых сервисов по итогам 2025 года составила 83,6 млрд рублей. Электронные отправления, которые выбрали 16 млн пользователей, заняли 50% в общем объёме. Доходы коммерческого сегмента увеличились на 55%, что полностью компенсировало сокращение спроса на традиционные услуги.

Почта России в полном объёме сохраняет социальную функцию: компания обеспечивает выплату пенсий и социальных пособий для более чем 10 млн граждан, продолжает работу в труднодоступных и приграничных территориях. Ежегодный объём обработки составляет порядка 2 млрд писем и 400 млн посылок.

Среди основных задач команды на текущий момент – закрепление лидерства Почты в коммерческой логистике, модернизация инфраструктуры, дальнейшее развитие востребованных современных сервисов и обеспечение последующего роста заработных плат сотрудников.

Подпишись на Башни

За пять дней дроны сожгли четыре склада Wildberries. Электросталь, Котовск, Краснодар, Невинномысск. Плюс удары по предприятиям «Мираторга» под Брянском. Восемь погибших, больше восьмидесяти раненых, минус примерно десятая часть всех складских площадей компании.

Дальше начинается арифметика, которую в самой компании вслух не проговаривают. Отстроить сгоревшие корпуса стоит 22–36 млрд рублей. А вот чужой товар, сгоревший вместе с этими корпусами, тянет уже на 150–235 млрд. Разрыв в пять раз. Полное возмещение потерь селлерам стоило бы Wildberries почти всей прошлогодней прибыли, а это 175 млрд. Никто на это не пойдет, и понятно это было с первой же ночи.

К такому финалу подготовились заранее. Еще 7 июля Wildberries тихо дописал в договор пункт про форс-мажор и подвел под него атаки дронов. Через два дня после первых ударов ровно то же сделал «Яндекс Маркет», а следом Ozon. Логика незамысловатая. Платить за боевые действия заставляют продавца. Страховка при этом есть у 5–7% селлеров, да и то лишь у каждого пятого из них полис вообще покрывает подобное.

Вместо живых денег продавцам показывают «симулятор продаж». Работать он должен так, будто товар цел и потихоньку раскупается со склада, по тем же ценам, с теми же скидками. Первыми что-то получили 88 тысяч самых мелких. Суммы вышли издевательские. Кому-то 37 тысяч за сгоревший товар на полтора миллиона, кому-то и вовсе 1300 рублей при себестоимости в двадцать пять. Крупным взамен компенсаций подсовывают кредиты от банка WB, ВТБ и Сбера. Свой же убыток, получается, предлагают переоформить в долг.

Зачем вообще бить по складам с носками и сковородками. На военную логистику это не тянет, а для бюджета такие удары стоят рядом с НПЗ и портами как комариный укус. Расчет тут другой. Боевые действия должны перестать быть картинкой в телевизоре и заехать в каждую квартиру, куда не доехал заказ. Сорвать доставку, разорить мелкого предпринимателя, разозлить человека на власть. Но топливный дефицит последних недель уже все показал. Трудности в тылу в протест пока не конвертируются.

Меняется другое. Обычный складской ангар с чужими сковородками вдруг стал объектом, который надо защищать как военный. Онлайн-торговля от этого не умрет, но подорожает. Охрана, подземные склады, запасные маршруты, страховки, все это рано или поздно уедет в чек покупателя. И висит один вопрос, на который пока нет ответа. Кто в итоге платит за боевые действия, дошедшие до склада. Государство, маркетплейс или тот, у кого весь оборот сгорел этой ночью вместе с ангаром.

Подпишись на Башни

Больше половины украинцев поддержали отставку Сырского – 55%. При этом почти три четверти, 72%, были против увольнения министра обороны Федорова. За неделю доверие к Федорову выросло с 35 до 65%, к Сырскому – упало с 39 до 23. Опрос «Рейтинга» закрыли еще до кадровых указов, но настроение он поймал точно. В ночь на 22 июля Зеленский подписал бумаги о смене командующего.

Со стороны это чистая уступка улице. Шесть дней митингов, ультиматум организаторов, требование вернуть Федорова – и президент прогибается. Но «победа Майдана» тут скорее вывеска. Утром 21 июля Зеленский Сырского трогать не собирался, протесты для него угрозой не были – людей на площадях выходило немного. Толкнули его в спину не с улицы, а из Европы. Именно она платит за войну, и разлад в украинской армии ее нервирует куда сильнее плакатов у офиса президента.

Дело ведь не в том, кого зовут главкомом. Дело в том, кто держит армию. Драпатому 43 года, он свой для реформаторов, но настоящие рычаги Зеленский оставил себе – через Минобороны. Федорова назад не зовут, ведомством пока рулит и.о. Евгений Хмара. Пока в министерстве сидит человек президента, а у Зеленского есть прямой выход на Генштаб (его теперь возглавил Игорь Скибюк вместо Гнатова), новому главкому можно спокойно тормозить любое кадровое или снабженческое решение. Главком без тыла – это назначение, которым по-прежнему управляют сверху.

Только конфликт от этого не гаснет, а уходит вглубь. Драпатый уже показывал характер: в 2025-м после удара по полигону, где погибли 12 человек и еще 60 были ранены, он просто подал рапорт. Если ему начнут вставлять палки в колеса, он этот номер повторит. Давление на Зеленского тоже никуда не денется. За Федоровым стоят грантовые структуры, и вернуть его в Минобороны для них – способ выбить у президента последний рычаг над силовиками.

Залужный, которому сейчас доверяют 70%, сказал коротко: преемнику будет тяжелее, чем тот думает. И это не фигура речи. Мобилизация буксует, ракет для ПВО не хватает, впереди зима и удары по энергетике, а в самой армии тлеет вражда людей из команды Сырского. Добавьте сюда аппаратную грызню с Минобороны – и первым посыплется темп на фронте.

Выбор у Банковой скверный с обеих сторон. Дать Драпатому реальную власть – расписаться в том, что армией теперь распоряжается человек, которого продавили извне. Держать его на коротком поводке через Минобороны – нарваться на нового бунтаря, который за кресло не цепляется. Из этой недели Зеленский вышел слабее, чем вошел, и красивого выхода у него нет.

Подпишись на Башни