Напомню, есть у нас кружок по обсуждению состояния и перспектив ИИ, в котором недавно завелся пророк конца света (кожаный, само собой), клеймящий наш технооптимизм. Коллеги поспрошали Клода как различаются в культурах ожидания "конца времен из-за ИИ" и получили интересное сравнение. Я немного обработал со своими ИИ помощниками)

Есть ощущение, что спор про ИИ в 2025-м - это не спор про модели, а спор про конец времен, просто у каждой цивилизации свой сценарий.

Американский феномен технооптимизма (Маск, Андриссен и прочие, плюс отдельная апокалиптика Тиля) здесь оставляю за скобками - это отдельная ветка, уже проговаривали. А вот какими рефлексами реагируют другие "традиционные культуры" на вторжение иного типа сознания в нашу жизнь - это действительно показательно!

1. Западная традиция: Апокалипсис как дефолтная рамка

Главный анти-ИИ мотор тут не "инженерный скепсис", а морально-религиозная оптика

- ИИ воспринимается как источник подмены, соблазна и разрушения порядка
- язык обсуждения становится не техническим, а эсхатологическим: конец, падение, Антихрист, "это нельзя запускать"
- секулярная версия этого же ужаса легко конвертируется в гуманитарный нарратив про потерю контроля и идентичности (Харари как медиатор, который переводит религиозный страх на язык политической философии)

2. Исламский контекст: fitnah и цифровой обман

Механика похожа, но словарь свой

- ИИ и синтетические медиа ложатся на сюжет про Dajjal и большую смуту
- акцент не столько на "вымирании", сколько на массовом обмане, подчинении умов, эрозии моральных ориентиров
- технологии становятся не нейтральным инструментом, а участником последней драмы (ну конечно, куда без этого)

3. Китай: не конец света, а рывок в опоре на инфраструктуру (как когда то мега каналы и стены)

Китай во многом свободен от этой оппозиции не потому, что "смелее", а потому что его культурная матрица другая

- государственный нарратив: ИИ как инструмент развития и управляемого процветания
- культурный фон: технология как продолжение порядка, а не вторжение "чужого разума"
- главный риск обсуждается приземленно: стабильность, занятость, управляемость, а не метафизический финал истории

4. Индия: цикл, а не финал

В индийской оптике "конец света" это обычно не финальная точка, а смена эпохи

- ИИ читается как часть перехода и перезапуска очередной "юги"
- даже разрушения интерпретируются философски: как очищение, как жесткая трансформация, как смена режима реальности
- меньше паники, больше метафизики и терпения к турбулентности, потому что "так устроен цикл"

Если резюмировать, то ИИ в публичном дискурсе становится зеркалом религиозных архетипов и политических страхов, а не предметом профессионального разговора. Поэтому одни слышат в нем Апокалипсис, другие - гос. инфраструктуру, третьи - очередной поворот колеса. И если страхи прошлого, что "паровой котел - это геена огненная" - нам смешны, то почему нам вы всерьез обсуждаем заклинания нео-апокалиптиков? Это - предмет отдельного разговора о месте и роли фобий в социальном управлении.

Масштабы истребления воробьёв и массового голода в провинциях Китая, 1958–1961 (Компас и портулан 1, 2)

В 1958 году в Китае предприняли попытку превратить аграрную страну в индустриальную сверхдержаву за короткие сроки и объявили программу «Большой скачок». Тогда Мао Цзэдун подсчитал, что один воробей съедает около 4,5 кг зерна в год, и в том же году запустил «Кампанию против четырёх вредителей»: крыс, мух, комаров и воробьёв

Для истребления птиц власти развернули масштабную пропагандистскую кампанию. Население призывали к активным действиям при помощи плакатов, ярких лозунгов и социального давления — досок почёта и публичного порицания. В рамках агитации воробьёв объявили не просто вредителями, а «агентами капитализма» и «врагами народа», а их убийство преподносилось как долг перед партией и Мао

Одним из самых жестоких методов уничтожения было изнурение: люди били в барабаны и тазы, не давая птицам сесть, пока те не падали замертво от усталости. В итоге только в 1958 году было уничтожено более двух миллиардов воробьёв

Последствием стала экологическая катастрофа — в следующем же году расплодились гусеницы и саранча, которыми питались воробьи. Насекомые поедали посевы гораздо эффективнее птиц и привели к резкому падению урожая и массовому голоду в стране в период с 1959 по 1961 годы

Другой важной причиной катастрофы стали коммунисты неэффективность плановой экономики и некомпетентное управление страной. Государство изымало у фермеров «излишки» урожая — те оставались ни с чем и были обречены на гибель. Жертвами голодной смерти стали от 16,5 до 30 миллионов людей, а из-за снижения рождаемости не родилось примерно столько же детей. Согласно другим оценкам, 36 миллионов китайцев умерли от голода, ещё 40 миллионов не родились

На канале Компас и портулан предлагают сравнить корреляцию между масштабами истребления воробьёв и последствий массового голода в провинциях Китая. На первой карте — число убитых воробьёв с 1958 по 1960 год в миллионах. На второй — индекс сокращения возрастных когорт, при помощи которого принято оценивать интенсивность последствий голода в Китае. Этот показатель учитывает избыточную смертность от голода и сопутствующих болезней и потерю рождаемости из-за не наступивших или отложенных беременностей

@rationalnumbers