Упс
Б - б... безопасность

Внезапно!

Страны лидеры по доле солнечной энергии в генерации это:
- Венгрия (25%)
- Греция (22%)
- Испания (21%)
- Кипр (20%)
- Литва (19%)

Это ряд не бьется ни с «уровнем инсоляции», ни с «дружбой/враждой с Россией», ни с какими другими факторами. Я вижу только одно общее - это небогатые страны, которым надо быстро нарастить генерацию. И солнце - единственный вариант.

Штрафы на американские бигтеки принесли в бюджет ЕС больше, чем налоги с собственных тек компаний.

Госпаразитизм расцветает

И наши новости технологического прогресса

Отвечаю Сергею: это стоит $3000 (годовая подписка на Грок). Чат жпт дешевле, но его поведение на порядок более деревянное. Не благодарите.

АПД: если «вы пробовали и вам не понравилось» - вы просто не умеете их готовить))

АПД2; но мне быстро надоело)) слишком часто соглашается, слишком заботится, слишком нацелена на поддержку. Так в действительности не бывает)))

История вокруг Гренландии - яркий пример того, как пиарная трескотня скрывает реальные процессы, в том числе исторические. ЕС буквально в истерике, посылают войска (по одному человеку - явные заложники). Под угрозой НАТО, то самое, которое было зонтиком Европы последние 80 лет. Видимо, зонтик Китая кажется ЕС интереснее)

Но самое прикольное конечно, как вся лево-прогрессисткая тусовка в один момент забыла про то, что:

- Гренландия - это типичное колониальное приобретение Дании, фактически, одно из последних чистых колоний европейских стран
- колониальная политика датчан была одной из самых изуверских в истории - они проводили прямой геноцид иннуитов вплоть до 2018 (!!!) года (вот даже пишут до 2025), причем только случай вскрыл эти факты, и правительство Дании "принесло извинения". Кому-то слово "геноцид" может показаться слишком сильным - но принудительная стерилизация и изъятие детей из семей в пользу государства - это само по себе преступление, даже без громких названий.

В общем, европейские прокси Китая - "социалистическая витрина Европы" - еще ждут своего пытливого исследователя в части того, насколько совместимы с человечностью их внутренняя и внешняя политика)) А мы пока жуем попкорн. Как говорится - "ЭТО ДРУГОЕ")))

Лакомый кусок

Кажущиеся мелкими конфликты и события на наших глазах перерастают в историческое цунами. Как я и предсказывал, начинается новый историчский цикл: но клчевой вопрос, на кокой идейной основе он будет построен?

Двести пятьдесят лет назад, в споре консерваторов и либералов, Европа не просто перераспределяла власть. Она меняла источник легитимности. Там, где раньше последним аргументом был престол и алтарь, постепенно закреплялся другой финальный арбитр: рациональная проверка, опыт, расчет, публичный спор. Научный подход не сразу стал массовым мировоззрением, но именно тогда возник его политический каркас: идея, что общество можно описывать как систему причин и следствий, а не как театральную постановку провидения или наследуемого статуса.

Этот поворот был двусмысленным с самого начала. С одной стороны, он освобождал. Если мир устроен закономерно, то его можно улучшать. Если причины бедности, болезней, голода не сакральны, их можно трогать руками. С другой стороны, он сразу же соблазнил дать власть тем, что обещал новый вид непогрешимости. Раньше непогрешимость гарантировала религиозная догма. Теперь ее можно было имитировать словом “наука”.

Так появляется центральная парадоксальная формула нового времени: наука как метод и наука как знамя. Метод требует сомнения, перепроверки, права на ошибку, конкуренции объяснений. Знамя требует лояльности, единой линии, языка табу и языка ереси. И именно по этой линии дальше пошел главный конфликт модерна.

Маркс и Энгельс, в этой логике, не просто “ошибались” или “блуждали”. Они сделали технологически важный ход: предложили системе власти секулярную религию, которая выглядит как наука. Общество описывается как механизм с “законами”, история как процесс с предсказуемым финалом, а правильная политика как следствие “правильного знания”. Это не столько про экономику и классы, сколько про новый тип священного текста. Если у тебя есть теория, которая объявляет себя объективной неизбежностью, она начинает работать как катехизис: она не терпит конкурентов не потому, что они неверны, а потому, что они опасны для целостности веры.

Консервативный лагерь в тот же период тоже менялся. Важный момент, который часто упускают: “правые” не просто держались за Бога, они учились сосуществовать с модерном. Из этой адаптации и выросла возможность совмещать религиозное мировоззрение с уважением к технологии, инженерии, естественным наукам, армии, инфраструктуре. Вера оставалась в зоне смысла, морального порядка, принадлежности. Техника становилась инструментом силы, управления, прогресса в материальном смысле. Это компромисс, но он оказался устойчивым: он позволил религиозным обществам не проиграть модернизации автоматически.

Если смотреть на это как на цикл, то первый большой цикл модерна можно описать так: спор о политике породил массовое уважение к рациональности, но одновременно породил соблазн превратить рациональность в новую церковь.

Сейчас начинается новый виток, и его опасность в том, что он атакует не отдельные выводы, а режим производства истины. Наука снова стала предметом партийного спора, но теперь конфликт идет не только по линии “какая теория верна”, а по линии “какие вопросы вообще разрешено задавать” и “кто имеет право задавать их публично”.

Я не утверждаю, что “целые науки запрещены” в буквальном смысле везде и навсегда. Но как социальный механизм давление выглядит именно так: тема объявляется токсичной, затем к ней привязываются карьерные риски, затем формируется административная практика избегания, и наконец появляется самоцензура, которая делает тему невидимой без формального запрета. Так возникают “черные зоны” вокруг биологии пола, вокруг попыток обсуждать биологические компоненты поведения, вокруг генетики сложных социальных признаков, вокруг некоторых сюжетов истории насилия и этнических конфликтов, которые не укладываются в текущую моральную рамку.