И вот ещё по поводу всевозможных нейроинструментов.

Мы живём в методе технофантазменного акселерационизма. Или в эпохе хаоспиральных смысловых аберраций, тут кому что ближе. Цель одна: люди должны развить свои фантазмы таким образом, чтобы любые идейные пустоты заполнились ими без остатка. Вопрос поставлен прямо, в духе психоанализа 70-х — есть Желание, оно ищет себе новые формы обсессии, а люди должны эти формы изобретать. Так человечество приживило себе идею производства органов желания и этой идее успешно следует.

По факту всё сводится к простой иерархии. Есть Сады людей — в них изолированные сообщества производят бесконечные фантазмы. Есть Процессы — такие надсущности, которым не нужен разум, поскольку их сознание есть децентрализованная работа самих человеческих фантазмов. Процессов много — от старых, вроде денег и государственности, до молодых, наподобие Яндекса и Гугла. Плюс некоторые иные, имён им пока не придумали. Но в перспективе человечество займётся и этим.

Что с нейроинструментами? Они в этом фантазменном технобиогорне занимают нишу автоматических посредников. Во-первых, они не могут выйти за границы собственного технэ, не могут развить чувство из инструментальности, но послушно передают ощущение, некий общий слепок группы фантазмов. В коммуникации между разрозненными частями Сада людей это необходимо. Да и в принципе управление производством должно осуществляться через такие вот безотсылочные лектоны — синтетические, мёртвые знаки, которые транслируют чистую виртуальность, не вмешивая туда присадки человеческого.

Другая сторона вопроса заключается в том, что нейроинструменты становятся скрытой пружинкой в надчеловеческом механизме. Люди, грубо говоря, создают контент под Процессы, чем пробуждают в них телеологическое самообоснование. Но самим людям это не нужно, а Процессы неспособны мотивировать людей на живой и честный отклик. Нейросети честно перегоняют виртуальные слепки из одних локусов в другие, одновременно демонстрируя рост технологического мастерства. Если искусственная фабрика знаков может нарисовать классическую картину лучше любого художника — значит, больше нет смысла рисовать классические картины. Нужно искать другие формы фантазмов. Это достаточно грубая система управления — к тому же она основана на уверенности, что люди бросят всё и станут добровольно конкурировать с нейросетями за уникальность пользовательского контента. Но ведь и правда станут — единственная альтернатива пока что заключается в блокировке нейроинструментов и полном отказе от поточного микширования смыслов. А этого никто по понятным причинам не сделает. Таким образом, в организме, где человек является творческим узлом, нейросеть становится миметическим органом и медиатором системы. То есть связывает между собой части целого, по необходимости подменяя отдельные, «уставшие» узлы.

Коротко: есть технобиологическая акселерация, её цель, заключающаяся в перепроизводстве фантазмов, и сложившаяся под эту цель иерархия. Есть нейроинструменты — посланники и послание. Они же — органы, подающие напряжение на систему с целью заставить людей ускользать от проторенных механизмов фантазии.

Вижу великую очередь из телеграмных блогеров. Всё несут и несут свои личные данные Роскомнадзору. Каждый админ канала вышел из норы — никто больше не укроется от зрака всевидящего.

Справа — «дневник побитой собаки». Слева «канал бляди говна». Поодаль ползёт нечто с названием «уээээывжувхвхвжхвжвхва». Админ «Записок еблана» то идёт следом, то разворачивается обратно — на его канале отписки каждую минуту. То 1000 человек, то 999. А меньше тысячи подписчиков к ркн нельзя, сразу завернут.

Очередь вытянулась на весь холм. Вот скрипит суставом «Фембой расправил плечи». Вот культурно харкает в кулак «Свалка мусор пивные бутылки и рваные резиновые женщины». Орёт и пьёт таблетки админ канала про аниме и настоящих мужиков. Страстно извивается блогер «сирые раки ползут на восток». Рассыпается сухим прахом автор с ником [надпись на смеси олбанского и кащенитского]. Потому что старый очень.

Сопрягается, сопрягается гусеница админная. Всех примут в ркн. Всех запишут — и каждому поставят на лобик большую круглую печать государственного образца.

Завтра придут и другие. Хороша она, жизнь телеграменная.

Ну вот подоспел и ответ на вопрос — сколько им в Америке нужно времени, чтобы идеологически перекатиться от Степана Трофимовича к Петруше Верховенскому.

У нас справились за поколение. Там и десяти лет не прошло.

Поразительные технологии социальной инженерии.

ТОП-15 ЖУРНАЛИСТСКИХ ТРЮКОВ, БЛАГОДАРЯ КОТОРЫМ ВЫ ПРЕУСПЕЕТЕ И СОХРАНИТЕ ГРАНТОВОЕ ДОВОЛЬСТВИЕ:

- Раздались хлопки, чем-то напоминающие стрельбу;
- Целились в человека, подозрительно похожего на действующего кандидата;
- Стрелок умер. Вероятно, он ни в чём не был виноват;
- Жертву покушения затоптали свои же охранники;
- Ухо было муляжом из магазина приколов;
- Промахнулись грамотно, действие было срежиссировано на высшем уровне;
- Так называемый бывший президент, бывший человек...;
- Конечно, «покушение» записывалось на хромакее;
- Стрелял сумасшедший, скорее всего — фашист и республиканец;
- Кровь из уха — возможное следствие застарелого отита;
- Крепкие люди просто так на землю не падают;
- Очевидные внутрипартийные разборки;
- Глупо стрелять в человека, которого уже политически уничтожили на блистательных дебатах;
- Во всём виновата культура легального ношения оружия;
- Подумаешь, ухо порвали — а могли бы и ножичком полоснуть.

Готово, вы восхитительны! Грантовое довольствие на следующий месяц остаётся за вами.

Вообще девчонки со всякими бытовыми спокойными увлечениями — истинно соль земли. Так вижу.

Если вдруг вскипит горизонт, космический ветер начнёт выдувать города в занебесную тьму, башни порядка сложатся внутрь себя и мир сколлапсирует — эти девчонки так и будут заниматься своими бытовыми делами. Вязать, высаживать микрозелень, подбирать оттенок скатерти. Мыло варить, наконец.

И земля под их ногами не обвалится — поелику мир отчаянно цепляется за спокойствие и нормальность. Люди, которые предпочитают рассаду мыслям о катастрофе, всегда будут якорями вещной колыбели.

А рассыпающимся пространствам нужны якоря.

Заметил тенденцию: в привычных новостных сводках стиля «казённая голова опять сказала что-то бесстыжее и антинародное» наших классических органчиков начали менять на приятные глазу женские модели. Изменилось и качество монологов — если в органчика зашивали лишь несколько фраз уровня «разоррю-не потеррплю», то в современных гиноидов уже втискивают целую идеологическую программу. Пока что небольшую, в основном про кухонную нравственность, зато каков прогресс.

Больше напрягает другое — боевые технологии ведь тоже не стоят на месте. Наверняка эти гиноиды уже используют скрытые в ноготочках керамические лезвия, плюются ботулотоксином на большие расстояния и умеют залезать на стены и потолки. И зубы им сделали хорошие — такими рельс перекусить не грех.

Тревожно.

В связи с новыми приступами откровенности эмигрантов-порноангелов напомню про свой универсальный метакомментарий, каковой метакомментарий можно применять к любому сеансу исповеди желающих тел.

Когда он наконец выбрался из Тбилиси, он сел по другую сторону границы и горько заплакал.

Много лет его удерживали в секс-позитивной квир-коммуне. Проговаривали с ним его тревожность, бросали из одной поликулы в другую. Толчёные таблетки на завтрак — антидепрессанты пополам с эстрогеном. Постоянная открытость и вседозволенность. К нему обращались семью разными местоимениями — он знал, что даже спустя годы не сумеет забыть об этом.

Тбилиси — город удовольствий, — говорили они. Мы создаём собственное рейв-государство, — говорили они.

Где-то там позади остались многодневные оргии, на которых все тела сливались в огромную тревожную массу. Там остались оргонные установки Райха — в них коммуна производила сексуальную энергию, чтобы перерабатывать её в электричество. Просмотр сериала Эйфория в качестве руководства к действию. Жизнь по подшивкам Птюча. Казалось, этот кошмар будет длиться вечно.

И по ночам, среди хохочущих массажистов, выясняющих отношения гендермонгеров, секс-бизнесменов, ветеранов вебкам-волны, психонавтов и солеходов, в его снах появлялась сама Слаанеш. Она садилась на край кровати и гладила его ногу розовыми тентаклями. Падение в пучину греха казалось неминуемым.

Даже сейчас он ожидал, что к нему вот-вот обратятся из ближайшей подворотни. На том самом языке, который на письме никогда не включал в себя больше пятидесяти слов и хотя бы одну запятую. На языке, щедро сдобренном англицизмами и неверными речевыми конструкциями — до состояния мерзкой каши.

«Не обесценивай наши усилия уважай нашу боль и возбудимость твоё нормативное прошлое возвращает тебя назад в травму сопротивляйся».

Но эти слова никто не произнёс. Он был свободен — впервые после стольких лет.

Вообще, честно говоря, я искренне заворожен всеми этими заграничными откровениями плоти. Никакого ханжества — исключительно оторопь и ужас, какие бывают от прикосновения к чему-то во всех смыслах запредельному.

Вопрос здесь даже не в многочисленных рассказах о совокуплениях, абортах, вазэктомии, странных половых ритуалах и прочих хюлеических дневничках — взрослых людей там сложно чем-то удивить. Волна ужаса и истерического хохота подкатывает в тот момент, когда кровавый нерв серьёзных вопросов сплетается с цифровым эксгибиционизмом и исчезает за пеленой зловещего новояза.

Это уже не «Цветы зла», не Рембо, не «Песни Мальдорора». Это даже не Масодов с Гийотой, Огюстеном Берроузом и прочей хуетой в оранжевых обложках. Это выворачивание порноангела наизнанку, жуткий сеанс оборотничества в прямом эфире, когда на потеху публике человек добровольно изламывается в какую-то новую форму жизни.

А самое страшное — язык, который превращает это демоническое действо во что-то виртуальное, призрачное и при этом омерзительно-обыденное. Я ещё не подобрал точных слов, но такая практика точно должна быть противоположностью катарсиса — как нагой, разодранный кошмар, который никогда не разрешается душевным напряжением и воспринимается участниками, как что-то вполне естественное.

Истинно проклятая часть.

Друзья, особенно те, которые глубоко интересуются Александром Гельевичем Дугиным и считают его оригинальным философом — можете скинуть мне в бота хотя бы штук пять его концепций? Личных, придуманных с нуля — не евразийство Савицкого, не головинского пьяного пророка, не шмиттианские номосы, не талассию и теллурию, не катехон, не шпенглеровские логосы народов. Можно кидать рофельные, из вот этих его видео в духе «ты никому не нужен». Имеет значение глубина концепции, а не академическая представленность.

Это, если что, не троллинг (хотя там, безусловно, есть чем потроллить). Правда интересно, как в массовом сознании сейчас представлен Дугин-оригинальный мыслитель. Собственные мысли на этот счёт у меня есть, но озвучивать их я пока что не буду.

АПД.: Несколько суток, полёт нормальный: скинули радикального субъекта, логос Кибелы, субъекта позднего капитализма и всякое по мелочи. Ни одна из концепций не является в полной мере оригинальной. Интерес усиливается.

Через много лет старый андроид Буратино вспоминает — всё это время он хотел стать настоящим мальчиком. Вспоминает, как ему надоела эта Страна дураков, Карабас в раскрашенной длинной шляпе, безумная Мальвина и весь прочий паноптикум с нарисованной на картоне печкой.

Буратино вспоминает доброго Папу Карло, следящего с небес, проливает слезинку машинного масла и наконец открывает золотым ключиком заветную дверцу. Туда, прямиком в царство обетованное.

Но за дверью нет смеющихся кукол, нет добрых отцовских рук, нет аплодисментов и приза зрительских симпатий. Есть только подёрнутая паутиной винтовая лестница, уходящая вниз.

Старый андроид спускается по этой лестнице, вспоминая фрагменты из жизни — своей и чужих. Буратино ощупывает латаное деревянное тело и вздыхает. Он устал. Он жаждет покоя.

Открывается дверь в конце лестницы. За ней нет механического автоклава и обслуживающего персонала с адренохромовой помпой. Нет даже обыкновенной человеческой кровати.

Есть вешалка. На вешалке висит костюм, напоминающий тело кокаинового Пьеро. Костюм печального клоуна с неясной половой принадлежностью.

Нагая душа старого политикума, наконец-таки сбросившая деревянную кожу андроида, подходит к вешалке и примеряет на себя костюм.

Голос с небес безучастен и безрадостен. Он провозглашает существо в костюме новым zoon politikon.

Играй, Пальяччи. Продолжай играть свою роль. Не зная отдыха, не зная усталости.

Шоу должно продолжаться.

Приходи купаться и загорать к пригородной речке. У нас есть:

- Разумный подлесок, цитирующий Гёте;
- Водяной, протягивающий течение сквозь брюхо;
- Танцующий топляк;
- Бочаги-биореакторы;
- Тень многоглазой лягушки на горизонте;
- Медленно осыпающийся берег;
- Загар, складывающийся в символы;
- Вой гончих Тиндалоса у дороги;
- Мермены в омутах;
- Жадные стрекозы, умерщвляющие несчастную живность;
- Перепончатая рука машет вслед;
- Это солнце светит как-то неправильно;
- Вдалеке слышен малиновый звон;
- Тёмен облик грядущего;
- Будет гроза.

Карта той речки.

Фанфики — проклятая литература, противная естественному порядку вещей.

Всякий фанфик насыщает себя бессмысленными, низкими контекстами, вырванными из актуальных произведений. Таков богомерзкий пэчворк, таково сращение литературного голема из плоти чужих текстов, и сама природа законченных вещей вопиет к справедливости. Когда Гарри Поттер возглавляет Римскую Империю, чтобы бороться с пчелой-попаданцем, космическим мозгом Сталина и роботизированным телом Дейенерис Таргариен, получившийся текстовый гомункул начинает орать и умолять о быстрой смерти. Это издевательство над сюжетными циклами, чьи гармонические обороты были определены молчаливыми небесами. Это преступление художника, совращающего творчество ради построения нечестивого обелиска из букв.

Фанфик разодран в самом своём естестве. Его мучают призраки историй, из которых он был собран. Цитаты, персонажи и события отчаянно желают покинуть клетку безграмотности и разбитой каузальности. Но ничего уже нельзя сделать. Святотатство, возникающее из нарушения высоких сюжетных правил, питает фанфик нечестием. Травматическое смещение контекстов отравляет умы и души, наделяя фанфик короткой демонической жизнью. Фанфик — дыра в измерение боли, откуда вырываются лишь раны и грехи.

Чудовищное, чудовищное фаустианство.

Некогда стены готических соборов украшали каменными горгульями и химерами. Устоявшейся функции у демоноподобных тварей не было — они считаются и элементом буйной фантазии художников, и стражами святых пространств, и генераторами символического молчания, отталкивающего соблазны и страсти. Так или иначе, присутствие гротескной живности рядом с сакральным местом наверняка заставляло прихожан поразмыслить — об ужасе, о грехе, о невыразимом звере, скрывающемся в ночи.

Судя по картинкам с Олимпиады, социальным ритуалам тоже требуются собственные химеры и горгульи. А также горбатые карлики, разукрашенные сатиры, языческие духи, железные всадники и прочие представители демонического компендиума.

Наверное, каждый, кто увидит этот фестиваль Лысой горы, должен задуматься о чём-то своём. Спортсмены — об успешности катабасиса и поиске альтернативного Вергилия. Власть имущие — об уместности синих чертей на спортивном мероприятии. Толкователи и демагоги — о пропедевтических целях подобного спектакля.

Ну а всем, кто не имеет отношения к этому празднику жизни, остаётся лишь думать о том, сколь жуткие создания подстерегают человечество за пределами дома Господа.

Теперь восторженные поклонники современного искусства пытаются свести Лысую гору к идее карнавала. Ну, у нас же вроде как раблезианство, Бахтин, ритуальные издевательства и разъятое тело бога для изменения мира.

Только хуйня всё это, а не карнавал. Открываем Бахтина и читаем, что требуется для настоящего народного праздника:

1. Абсолютно все участники процесса (а также, по моему скромному мнению, некоторые журналисты) должны быть облиты разнообразными телесными выделениями. Это — важнейший элемент народного причастия, и у Бахтина всё подробно описано. В карнавале нет никаких элит, как нет и высокого искусства — соответственно, чистым не должен уйти никто.

2. Бахуса всё-таки следовало ёбнуть. Натурально, у вас на «карнавале» был лесной бог, символ изобилия, ритуальное разъятие которого должно способствовать пышному цветению овощей. И никто даже не попытался ему что-нибудь оторвать! Бесстыжие негодяи опять маскируют свой занудный хайбрау под народные игрища.

3. Ни одной шутки про говно. Это отвратительно — телесный юмор считается неотъемлемой частью карнавальных гуляний. Наравне с выпивкой и избиением клоунов.

4. Я не фэтшеймер, если что, но полных людей на карнавалах бьют особенно сильно. Полный человек обильным телом своим подобен миру. А мир должно менять через радикальное волеизъявление. Если избиение полных людей кажется вам недостаточно толерантным — не стоит прибивать к Олимпиаде гвоздями идею карнавала.

Словом, одни позёры побоялись довести шутовство до логического конца, а другие позёры сделали вид, что Рабле именно это и имел в виду. Настоящий позор, привилегированные холёные скоты паразитируют на тонком народном искусстве.

(Обидно, что это мероприятие даже через батаевский экстаз толком не читается. В экстазе самое важное — готовность растратить себя без остатка, выйти за любые рамки и принести последнюю жертву, чтобы сгореть в сладостном пламени неизрекаемого внутреннего опыта. А они извиняются за оскорбление и трут видео).

Молодые спортсмены на открытии Олимпиады, год 20ХХ.

Культура Средних веков — культура подростков. Жестоких и алчных подростков, обожающих показную драму искупления, комедию телесности, культ насилия и его оправдывание высокими целями. Современная культура — культура стариков. В целом как бы стёршихся, утративших целостность и остроту присутствия. Уже было всё, были все вещи и события, были эмоции и впечатления — впереди только доживание. Цинизм опытности, декларируемая доброта «для всех и ни для кого», да и вообще бесконечные обмены сигналами с молчащей пустотой — деятельные черты культуры современной.

И вот вопрос — а входила ли вообще культура в свой рациональный возраст? Понятно, что были краткие проблески. Возрождение — самая ранняя молодость, эпоха великих открытий и всеобщего упоения созиданием. Как первая любовь, которая не повторится. Дальше — краткий приступ нововременной серьёзности с негоциантским оттенком, который быстро сменился мировым пожаром. Все последующие итерации, от ядовитых потерянных поколений до сексуальных революций, игр в большие деньги, советов безопасности и гонок вооружений — чистая история травмареализма, затянувшаяся попытка осмыслить дыру в реальности и как-то встать на ноги.

Возможно, эта травматическая дыра, вызванная ужасом мира, и вытянула в беззвёздную пустоту один из возрастов истории. Вероятно, самый деятельный, сознательный и осмысленный. Уставших стариков вновь сменят жестокие подростки, змеиные кольца развернутся в немыслимых направлениях, но призрачная пустота в центре мутировавшего исторического процесса ещё долго будет донимать всех кошмарами. Травма, да — но одновременно и свидетельство небудущности. Потому что утопии не создают идеального времени, вместо этого лишь предлагая способы отказа от него. А «мир, в котором не случилось ужасов ХХ века» — именно что утопия.

Откуда же в культуре стариков такое изобилие потребительских возможностей, цифровых забав и пластикового гедонизма с зелёным лимонадом и разнообразными фанкопопами?

Старики любят внучков. Не потому, что любят каких-то конкретных внучков — по крайней мере, в связке с историческим процессом не прокатит, исторический процесс вообще никого не любит. Любви заслуживает сама идея внучности, такое видение обустроенного уголка, в котором вечный ребёнок играет со всеми игрушками мира.

При этом «дедушка» далеко не идиот. Он ещё помнит времена, когда детские игрушки приводили к революциям, потрясениям и (не дай Господь) культурному прорыву. Поэтому уголок изобилия огорожен розовым барьером с выдвигаемыми по необходимости решётками. Поэтому на каждой игрушке установлен духовный и социальный предохранитель. Ну а цифровые развлечения, в принципе неотделимые от концепта «безопасности», модифицировать и того проще. Щелчок — и брендированный маскот растягивается фрактальной цепью, утягивая ребёнка во тьму бесконечной развлекательности. Такой бассейн с шариками, только вместо шариков перетекающие друг в друга поп-культурные формы, воздух заканчивается, а дна под ногами нет.

Поэтому даже с учётом всех знаков, кокетливо спускаемых свыше, оборот колеса сейчас маловероятен. Что-то другое на место стариков придёт нескоро. «Дедушки» подготовились.

⚡️Группировка админов полунижнего Телеграма, известная как «Дети Павла Дурова», отказалась передавать свои данные в Роскомнадзор.

«Мы и так достаточно наказаны», — сообщил изданию один из членов группировки.

В честь обмена заключёнными считаю необходимостью в законном порядке обменять свободный вечерок на пару пивчары, здоровье и хорошее настроение.

Указ уже подписан.