Сегодня умер мой знакомый Рафаэль Амброзиус Кусто от передозировки героином. Он мог бы выжить если бы он не поддался влиянию эмоции "Электрохимия".

Мой друг Ким Катцураги, который был другом Кусто, пытался спасти его, но Кусто лишь перед смертью станцевал диско под песню Estatic, Vibrations, Totally Transcendent.

Сегодня умер мой знакомый босмер Фаргот от застревания в пне на болоте. Он мог бы выжить, если бы ему принесли его кольцо.

Мой друг Имперский стражник, другом которого был Фаргот, пишет у себя в официальном извещении, что при вызове имперской канцелярии Сейда Нин просили принести кольцо Фаргота. Однако Фаргот въебал скумы, съел фуражира квама в честь Зелёного пакта и испустил дух.

Умер мой знакомый Макс Пейн от передозировки Валькирином. Этот перекачанный наркотиками подонок был способен запросто выдержать три раунда с аллигатором-мутантом. Он мог бы засмеяться, если бы помнил, как это делается.

Рано или поздно обнаруживаешь, что леди удача — обыкновенная шлюха, а у тебя закончились наличные. Мой друг Алекс Болдер, другом которого был Макс Болезный, пишет в полицейской сводке «дождь поливал свинцовые семена, посеянные в мёртвых телах».

Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Он снял палец с курка — всё было кончено.

И вот ещё по поводу всевозможных нейроинструментов.

Мы живём в методе технофантазменного акселерационизма. Или в эпохе хаоспиральных смысловых аберраций, тут кому что ближе. Цель одна: люди должны развить свои фантазмы таким образом, чтобы любые идейные пустоты заполнились ими без остатка. Вопрос поставлен прямо, в духе психоанализа 70-х — есть Желание, оно ищет себе новые формы обсессии, а люди должны эти формы изобретать. Так человечество приживило себе идею производства органов желания и этой идее успешно следует.

По факту всё сводится к простой иерархии. Есть Сады людей — в них изолированные сообщества производят бесконечные фантазмы. Есть Процессы — такие надсущности, которым не нужен разум, поскольку их сознание есть децентрализованная работа самих человеческих фантазмов. Процессов много — от старых, вроде денег и государственности, до молодых, наподобие Яндекса и Гугла. Плюс некоторые иные, имён им пока не придумали. Но в перспективе человечество займётся и этим.

Что с нейроинструментами? Они в этом фантазменном технобиогорне занимают нишу автоматических посредников. Во-первых, они не могут выйти за границы собственного технэ, не могут развить чувство из инструментальности, но послушно передают ощущение, некий общий слепок группы фантазмов. В коммуникации между разрозненными частями Сада людей это необходимо. Да и в принципе управление производством должно осуществляться через такие вот безотсылочные лектоны — синтетические, мёртвые знаки, которые транслируют чистую виртуальность, не вмешивая туда присадки человеческого.

Другая сторона вопроса заключается в том, что нейроинструменты становятся скрытой пружинкой в надчеловеческом механизме. Люди, грубо говоря, создают контент под Процессы, чем пробуждают в них телеологическое самообоснование. Но самим людям это не нужно, а Процессы неспособны мотивировать людей на живой и честный отклик. Нейросети честно перегоняют виртуальные слепки из одних локусов в другие, одновременно демонстрируя рост технологического мастерства. Если искусственная фабрика знаков может нарисовать классическую картину лучше любого художника — значит, больше нет смысла рисовать классические картины. Нужно искать другие формы фантазмов. Это достаточно грубая система управления — к тому же она основана на уверенности, что люди бросят всё и станут добровольно конкурировать с нейросетями за уникальность пользовательского контента. Но ведь и правда станут — единственная альтернатива пока что заключается в блокировке нейроинструментов и полном отказе от поточного микширования смыслов. А этого никто по понятным причинам не сделает. Таким образом, в организме, где человек является творческим узлом, нейросеть становится миметическим органом и медиатором системы. То есть связывает между собой части целого, по необходимости подменяя отдельные, «уставшие» узлы.

Коротко: есть технобиологическая акселерация, её цель, заключающаяся в перепроизводстве фантазмов, и сложившаяся под эту цель иерархия. Есть нейроинструменты — посланники и послание. Они же — органы, подающие напряжение на систему с целью заставить людей ускользать от проторенных механизмов фантазии.

Вижу великую очередь из телеграмных блогеров. Всё несут и несут свои личные данные Роскомнадзору. Каждый админ канала вышел из норы — никто больше не укроется от зрака всевидящего.

Справа — «дневник побитой собаки». Слева «канал бляди говна». Поодаль ползёт нечто с названием «уээээывжувхвхвжхвжвхва». Админ «Записок еблана» то идёт следом, то разворачивается обратно — на его канале отписки каждую минуту. То 1000 человек, то 999. А меньше тысячи подписчиков к ркн нельзя, сразу завернут.

Очередь вытянулась на весь холм. Вот скрипит суставом «Фембой расправил плечи». Вот культурно харкает в кулак «Свалка мусор пивные бутылки и рваные резиновые женщины». Орёт и пьёт таблетки админ канала про аниме и настоящих мужиков. Страстно извивается блогер «сирые раки ползут на восток». Рассыпается сухим прахом автор с ником [надпись на смеси олбанского и кащенитского]. Потому что старый очень.

Сопрягается, сопрягается гусеница админная. Всех примут в ркн. Всех запишут — и каждому поставят на лобик большую круглую печать государственного образца.

Завтра придут и другие. Хороша она, жизнь телеграменная.

Ну вот подоспел и ответ на вопрос — сколько им в Америке нужно времени, чтобы идеологически перекатиться от Степана Трофимовича к Петруше Верховенскому.

У нас справились за поколение. Там и десяти лет не прошло.

Поразительные технологии социальной инженерии.

ТОП-15 ЖУРНАЛИСТСКИХ ТРЮКОВ, БЛАГОДАРЯ КОТОРЫМ ВЫ ПРЕУСПЕЕТЕ И СОХРАНИТЕ ГРАНТОВОЕ ДОВОЛЬСТВИЕ:

- Раздались хлопки, чем-то напоминающие стрельбу;
- Целились в человека, подозрительно похожего на действующего кандидата;
- Стрелок умер. Вероятно, он ни в чём не был виноват;
- Жертву покушения затоптали свои же охранники;
- Ухо было муляжом из магазина приколов;
- Промахнулись грамотно, действие было срежиссировано на высшем уровне;
- Так называемый бывший президент, бывший человек...;
- Конечно, «покушение» записывалось на хромакее;
- Стрелял сумасшедший, скорее всего — фашист и республиканец;
- Кровь из уха — возможное следствие застарелого отита;
- Крепкие люди просто так на землю не падают;
- Очевидные внутрипартийные разборки;
- Глупо стрелять в человека, которого уже политически уничтожили на блистательных дебатах;
- Во всём виновата культура легального ношения оружия;
- Подумаешь, ухо порвали — а могли бы и ножичком полоснуть.

Готово, вы восхитительны! Грантовое довольствие на следующий месяц остаётся за вами.

Вообще девчонки со всякими бытовыми спокойными увлечениями — истинно соль земли. Так вижу.

Если вдруг вскипит горизонт, космический ветер начнёт выдувать города в занебесную тьму, башни порядка сложатся внутрь себя и мир сколлапсирует — эти девчонки так и будут заниматься своими бытовыми делами. Вязать, высаживать микрозелень, подбирать оттенок скатерти. Мыло варить, наконец.

И земля под их ногами не обвалится — поелику мир отчаянно цепляется за спокойствие и нормальность. Люди, которые предпочитают рассаду мыслям о катастрофе, всегда будут якорями вещной колыбели.

А рассыпающимся пространствам нужны якоря.

Заметил тенденцию: в привычных новостных сводках стиля «казённая голова опять сказала что-то бесстыжее и антинародное» наших классических органчиков начали менять на приятные глазу женские модели. Изменилось и качество монологов — если в органчика зашивали лишь несколько фраз уровня «разоррю-не потеррплю», то в современных гиноидов уже втискивают целую идеологическую программу. Пока что небольшую, в основном про кухонную нравственность, зато каков прогресс.

Больше напрягает другое — боевые технологии ведь тоже не стоят на месте. Наверняка эти гиноиды уже используют скрытые в ноготочках керамические лезвия, плюются ботулотоксином на большие расстояния и умеют залезать на стены и потолки. И зубы им сделали хорошие — такими рельс перекусить не грех.

Тревожно.

В связи с новыми приступами откровенности эмигрантов-порноангелов напомню про свой универсальный метакомментарий, каковой метакомментарий можно применять к любому сеансу исповеди желающих тел.

Когда он наконец выбрался из Тбилиси, он сел по другую сторону границы и горько заплакал.

Много лет его удерживали в секс-позитивной квир-коммуне. Проговаривали с ним его тревожность, бросали из одной поликулы в другую. Толчёные таблетки на завтрак — антидепрессанты пополам с эстрогеном. Постоянная открытость и вседозволенность. К нему обращались семью разными местоимениями — он знал, что даже спустя годы не сумеет забыть об этом.

Тбилиси — город удовольствий, — говорили они. Мы создаём собственное рейв-государство, — говорили они.

Где-то там позади остались многодневные оргии, на которых все тела сливались в огромную тревожную массу. Там остались оргонные установки Райха — в них коммуна производила сексуальную энергию, чтобы перерабатывать её в электричество. Просмотр сериала Эйфория в качестве руководства к действию. Жизнь по подшивкам Птюча. Казалось, этот кошмар будет длиться вечно.

И по ночам, среди хохочущих массажистов, выясняющих отношения гендермонгеров, секс-бизнесменов, ветеранов вебкам-волны, психонавтов и солеходов, в его снах появлялась сама Слаанеш. Она садилась на край кровати и гладила его ногу розовыми тентаклями. Падение в пучину греха казалось неминуемым.

Даже сейчас он ожидал, что к нему вот-вот обратятся из ближайшей подворотни. На том самом языке, который на письме никогда не включал в себя больше пятидесяти слов и хотя бы одну запятую. На языке, щедро сдобренном англицизмами и неверными речевыми конструкциями — до состояния мерзкой каши.

«Не обесценивай наши усилия уважай нашу боль и возбудимость твоё нормативное прошлое возвращает тебя назад в травму сопротивляйся».

Но эти слова никто не произнёс. Он был свободен — впервые после стольких лет.

Вообще, честно говоря, я искренне заворожен всеми этими заграничными откровениями плоти. Никакого ханжества — исключительно оторопь и ужас, какие бывают от прикосновения к чему-то во всех смыслах запредельному.

Вопрос здесь даже не в многочисленных рассказах о совокуплениях, абортах, вазэктомии, странных половых ритуалах и прочих хюлеических дневничках — взрослых людей там сложно чем-то удивить. Волна ужаса и истерического хохота подкатывает в тот момент, когда кровавый нерв серьёзных вопросов сплетается с цифровым эксгибиционизмом и исчезает за пеленой зловещего новояза.

Это уже не «Цветы зла», не Рембо, не «Песни Мальдорора». Это даже не Масодов с Гийотой, Огюстеном Берроузом и прочей хуетой в оранжевых обложках. Это выворачивание порноангела наизнанку, жуткий сеанс оборотничества в прямом эфире, когда на потеху публике человек добровольно изламывается в какую-то новую форму жизни.

А самое страшное — язык, который превращает это демоническое действо во что-то виртуальное, призрачное и при этом омерзительно-обыденное. Я ещё не подобрал точных слов, но такая практика точно должна быть противоположностью катарсиса — как нагой, разодранный кошмар, который никогда не разрешается душевным напряжением и воспринимается участниками, как что-то вполне естественное.

Истинно проклятая часть.

Друзья, особенно те, которые глубоко интересуются Александром Гельевичем Дугиным и считают его оригинальным философом — можете скинуть мне в бота хотя бы штук пять его концепций? Личных, придуманных с нуля — не евразийство Савицкого, не головинского пьяного пророка, не шмиттианские номосы, не талассию и теллурию, не катехон, не шпенглеровские логосы народов. Можно кидать рофельные, из вот этих его видео в духе «ты никому не нужен». Имеет значение глубина концепции, а не академическая представленность.

Это, если что, не троллинг (хотя там, безусловно, есть чем потроллить). Правда интересно, как в массовом сознании сейчас представлен Дугин-оригинальный мыслитель. Собственные мысли на этот счёт у меня есть, но озвучивать их я пока что не буду.

АПД.: Несколько суток, полёт нормальный: скинули радикального субъекта, логос Кибелы, субъекта позднего капитализма и всякое по мелочи. Ни одна из концепций не является в полной мере оригинальной. Интерес усиливается.

Через много лет старый андроид Буратино вспоминает — всё это время он хотел стать настоящим мальчиком. Вспоминает, как ему надоела эта Страна дураков, Карабас в раскрашенной длинной шляпе, безумная Мальвина и весь прочий паноптикум с нарисованной на картоне печкой.

Буратино вспоминает доброго Папу Карло, следящего с небес, проливает слезинку машинного масла и наконец открывает золотым ключиком заветную дверцу. Туда, прямиком в царство обетованное.

Но за дверью нет смеющихся кукол, нет добрых отцовских рук, нет аплодисментов и приза зрительских симпатий. Есть только подёрнутая паутиной винтовая лестница, уходящая вниз.

Старый андроид спускается по этой лестнице, вспоминая фрагменты из жизни — своей и чужих. Буратино ощупывает латаное деревянное тело и вздыхает. Он устал. Он жаждет покоя.

Открывается дверь в конце лестницы. За ней нет механического автоклава и обслуживающего персонала с адренохромовой помпой. Нет даже обыкновенной человеческой кровати.

Есть вешалка. На вешалке висит костюм, напоминающий тело кокаинового Пьеро. Костюм печального клоуна с неясной половой принадлежностью.

Нагая душа старого политикума, наконец-таки сбросившая деревянную кожу андроида, подходит к вешалке и примеряет на себя костюм.

Голос с небес безучастен и безрадостен. Он провозглашает существо в костюме новым zoon politikon.

Играй, Пальяччи. Продолжай играть свою роль. Не зная отдыха, не зная усталости.

Шоу должно продолжаться.

Приходи купаться и загорать к пригородной речке. У нас есть:

- Разумный подлесок, цитирующий Гёте;
- Водяной, протягивающий течение сквозь брюхо;
- Танцующий топляк;
- Бочаги-биореакторы;
- Тень многоглазой лягушки на горизонте;
- Медленно осыпающийся берег;
- Загар, складывающийся в символы;
- Вой гончих Тиндалоса у дороги;
- Мермены в омутах;
- Жадные стрекозы, умерщвляющие несчастную живность;
- Перепончатая рука машет вслед;
- Это солнце светит как-то неправильно;
- Вдалеке слышен малиновый звон;
- Тёмен облик грядущего;
- Будет гроза.

Карта той речки.

Фанфики — проклятая литература, противная естественному порядку вещей.

Всякий фанфик насыщает себя бессмысленными, низкими контекстами, вырванными из актуальных произведений. Таков богомерзкий пэчворк, таково сращение литературного голема из плоти чужих текстов, и сама природа законченных вещей вопиет к справедливости. Когда Гарри Поттер возглавляет Римскую Империю, чтобы бороться с пчелой-попаданцем, космическим мозгом Сталина и роботизированным телом Дейенерис Таргариен, получившийся текстовый гомункул начинает орать и умолять о быстрой смерти. Это издевательство над сюжетными циклами, чьи гармонические обороты были определены молчаливыми небесами. Это преступление художника, совращающего творчество ради построения нечестивого обелиска из букв.

Фанфик разодран в самом своём естестве. Его мучают призраки историй, из которых он был собран. Цитаты, персонажи и события отчаянно желают покинуть клетку безграмотности и разбитой каузальности. Но ничего уже нельзя сделать. Святотатство, возникающее из нарушения высоких сюжетных правил, питает фанфик нечестием. Травматическое смещение контекстов отравляет умы и души, наделяя фанфик короткой демонической жизнью. Фанфик — дыра в измерение боли, откуда вырываются лишь раны и грехи.

Чудовищное, чудовищное фаустианство.

Некогда стены готических соборов украшали каменными горгульями и химерами. Устоявшейся функции у демоноподобных тварей не было — они считаются и элементом буйной фантазии художников, и стражами святых пространств, и генераторами символического молчания, отталкивающего соблазны и страсти. Так или иначе, присутствие гротескной живности рядом с сакральным местом наверняка заставляло прихожан поразмыслить — об ужасе, о грехе, о невыразимом звере, скрывающемся в ночи.

Судя по картинкам с Олимпиады, социальным ритуалам тоже требуются собственные химеры и горгульи. А также горбатые карлики, разукрашенные сатиры, языческие духи, железные всадники и прочие представители демонического компендиума.

Наверное, каждый, кто увидит этот фестиваль Лысой горы, должен задуматься о чём-то своём. Спортсмены — об успешности катабасиса и поиске альтернативного Вергилия. Власть имущие — об уместности синих чертей на спортивном мероприятии. Толкователи и демагоги — о пропедевтических целях подобного спектакля.

Ну а всем, кто не имеет отношения к этому празднику жизни, остаётся лишь думать о том, сколь жуткие создания подстерегают человечество за пределами дома Господа.

Теперь восторженные поклонники современного искусства пытаются свести Лысую гору к идее карнавала. Ну, у нас же вроде как раблезианство, Бахтин, ритуальные издевательства и разъятое тело бога для изменения мира.

Только хуйня всё это, а не карнавал. Открываем Бахтина и читаем, что требуется для настоящего народного праздника:

1. Абсолютно все участники процесса (а также, по моему скромному мнению, некоторые журналисты) должны быть облиты разнообразными телесными выделениями. Это — важнейший элемент народного причастия, и у Бахтина всё подробно описано. В карнавале нет никаких элит, как нет и высокого искусства — соответственно, чистым не должен уйти никто.

2. Бахуса всё-таки следовало ёбнуть. Натурально, у вас на «карнавале» был лесной бог, символ изобилия, ритуальное разъятие которого должно способствовать пышному цветению овощей. И никто даже не попытался ему что-нибудь оторвать! Бесстыжие негодяи опять маскируют свой занудный хайбрау под народные игрища.

3. Ни одной шутки про говно. Это отвратительно — телесный юмор считается неотъемлемой частью карнавальных гуляний. Наравне с выпивкой и избиением клоунов.

4. Я не фэтшеймер, если что, но полных людей на карнавалах бьют особенно сильно. Полный человек обильным телом своим подобен миру. А мир должно менять через радикальное волеизъявление. Если избиение полных людей кажется вам недостаточно толерантным — не стоит прибивать к Олимпиаде гвоздями идею карнавала.

Словом, одни позёры побоялись довести шутовство до логического конца, а другие позёры сделали вид, что Рабле именно это и имел в виду. Настоящий позор, привилегированные холёные скоты паразитируют на тонком народном искусстве.

(Обидно, что это мероприятие даже через батаевский экстаз толком не читается. В экстазе самое важное — готовность растратить себя без остатка, выйти за любые рамки и принести последнюю жертву, чтобы сгореть в сладостном пламени неизрекаемого внутреннего опыта. А они извиняются за оскорбление и трут видео).

Молодые спортсмены на открытии Олимпиады, год 20ХХ.

Культура Средних веков — культура подростков. Жестоких и алчных подростков, обожающих показную драму искупления, комедию телесности, культ насилия и его оправдывание высокими целями. Современная культура — культура стариков. В целом как бы стёршихся, утративших целостность и остроту присутствия. Уже было всё, были все вещи и события, были эмоции и впечатления — впереди только доживание. Цинизм опытности, декларируемая доброта «для всех и ни для кого», да и вообще бесконечные обмены сигналами с молчащей пустотой — деятельные черты культуры современной.

И вот вопрос — а входила ли вообще культура в свой рациональный возраст? Понятно, что были краткие проблески. Возрождение — самая ранняя молодость, эпоха великих открытий и всеобщего упоения созиданием. Как первая любовь, которая не повторится. Дальше — краткий приступ нововременной серьёзности с негоциантским оттенком, который быстро сменился мировым пожаром. Все последующие итерации, от ядовитых потерянных поколений до сексуальных революций, игр в большие деньги, советов безопасности и гонок вооружений — чистая история травмареализма, затянувшаяся попытка осмыслить дыру в реальности и как-то встать на ноги.

Возможно, эта травматическая дыра, вызванная ужасом мира, и вытянула в беззвёздную пустоту один из возрастов истории. Вероятно, самый деятельный, сознательный и осмысленный. Уставших стариков вновь сменят жестокие подростки, змеиные кольца развернутся в немыслимых направлениях, но призрачная пустота в центре мутировавшего исторического процесса ещё долго будет донимать всех кошмарами. Травма, да — но одновременно и свидетельство небудущности. Потому что утопии не создают идеального времени, вместо этого лишь предлагая способы отказа от него. А «мир, в котором не случилось ужасов ХХ века» — именно что утопия.