Русский язык достаточно сложен для производства знания. Многие его слова и опоры изначально заряжены подрывной силой, импульсом к разоснованию. Язык опровергает себя, ищет способ растворить суждение, тезис или схолию. Творение стабильных эпистемологических конструктов в насыщенной дикой иронией среде — операция, требующая исключительной самоотверженности.
При этом русский язык исключительно хорош для укрощения стихий. Территории разума можно представить в виде карт меняющихся островов; наши острова громовые, слои языка в них остры и пением своим притягивают молнии. Раскалывающему слову нет преграды, нет запрета. Оно запрягает огонь, превращает кипящий шар плазмы в средство передвижения между высокими мирами.
Когда сокрытые академии языка формируют знание, мысленный конструкт становится молнией в бутылке. Положенный в старый шкаф мирового рассудка, среди измеренных и взвешенных лектонов этот сосуд только ждёт момента, когда философы откроют его и освободят сжатый символ. Гений буквы покинет тесный предел — знание вскипит, чтобы навсегда измениться в этом тигле смеха и огня.
Слово становится частью земного ума — пусть видят свет, пусть видят, что так нужно. Слово возносится вверх, чтобы лететь на крыльях небесных гиппогрифов: правильно и это. Холодный логос раскрывает себя и прорастает вратами невозможного. Совершается делание.
При этом русский язык исключительно хорош для укрощения стихий. Территории разума можно представить в виде карт меняющихся островов; наши острова громовые, слои языка в них остры и пением своим притягивают молнии. Раскалывающему слову нет преграды, нет запрета. Оно запрягает огонь, превращает кипящий шар плазмы в средство передвижения между высокими мирами.
Когда сокрытые академии языка формируют знание, мысленный конструкт становится молнией в бутылке. Положенный в старый шкаф мирового рассудка, среди измеренных и взвешенных лектонов этот сосуд только ждёт момента, когда философы откроют его и освободят сжатый символ. Гений буквы покинет тесный предел — знание вскипит, чтобы навсегда измениться в этом тигле смеха и огня.
Слово становится частью земного ума — пусть видят свет, пусть видят, что так нужно. Слово возносится вверх, чтобы лететь на крыльях небесных гиппогрифов: правильно и это. Холодный логос раскрывает себя и прорастает вратами невозможного. Совершается делание.
А ведь Ноам Хомски, получается, теперь в некотором смысле философский зомби. Славно: любые концепты необходимо воплощать самим своим существом.
В твиттере обитают порноангелы. С наивностью падших небожителей они делятся стыдными тайнами своей плоти, собирают ягоды с деревьев греха и превращают жуткий половой субстрат в бесчисленные треды. В других местах обитают инцелы. Эти недобровольные чёрные монахи грезят об утраченном горнем мире, взывают к духовным энергиям и проклинают ловушку уродливого тела.
Порноангелы и инцелы живут в одной реальности, но обитают в разных вселенных. Им никогда не понять друг друга. Как гилику не понять психика. Как николаиту — гностика. Их взаимосуществования разделены тысячью имён и десятью тысячами вещей. Их подходы к жизни основываются на разных принципах. Их сладости и горечи не одинаковы. И никогда один не сможет преодолеть барьер другого.
На одном конце спирали женщине в процессе соития плюют в рот, пока её парень руководит процессом через веб-камеру. На другом конце пробудившийся потомок Вильгельма Райха вещает об исправлении мира небесным коммунизмом и о духовных энергиях секса. По одну сторону женщина подхватывает воспаление от случайно забытого внутри себя контрацептива. По другую сторону новый валентинианец проклинает Чёрную железную тюрьму феминистского фашизма.
У нас был Золотой век. Был век Серебряный. Наше время назовут веком сырого мяса, медицинского латекса и бесконечного нытья. Но всё же. На одной чаше весов всегда будут неловкие половые ритуалы, жадная тактильность и кочевничество — от тела к телу. Там голод плоти, там мучительная самоненависть, сосущая душу изнутри. На другой чаше лежат анафемы тварному миру, рвущие сердце утерянные возможности и тоска об идеалах свободной любви. Там тоже самоненависть — но откуда-то в ней возникает росток удивительной веры: сексуальное таинство изменяет мир.
Обе чаши весов — половины расколотого целого. Два куска восхитительного безумия. Два магнита, отталкивающиеся друг от друга из-за схожести их мниморазличных полюсов. И вот я пою об этих несчастных: они моё поколение и жертвы одной всеобщей беды.
Эти половины сошлись бы между собой. Если бы только могли. Но им никогда не суметь этого — как звёздам не встретиться со своим отражением в поверхности пруда.
И это хорошо. Потому что слияние двух безумий уничтожает мир.
Порноангелы и инцелы живут в одной реальности, но обитают в разных вселенных. Им никогда не понять друг друга. Как гилику не понять психика. Как николаиту — гностика. Их взаимосуществования разделены тысячью имён и десятью тысячами вещей. Их подходы к жизни основываются на разных принципах. Их сладости и горечи не одинаковы. И никогда один не сможет преодолеть барьер другого.
На одном конце спирали женщине в процессе соития плюют в рот, пока её парень руководит процессом через веб-камеру. На другом конце пробудившийся потомок Вильгельма Райха вещает об исправлении мира небесным коммунизмом и о духовных энергиях секса. По одну сторону женщина подхватывает воспаление от случайно забытого внутри себя контрацептива. По другую сторону новый валентинианец проклинает Чёрную железную тюрьму феминистского фашизма.
У нас был Золотой век. Был век Серебряный. Наше время назовут веком сырого мяса, медицинского латекса и бесконечного нытья. Но всё же. На одной чаше весов всегда будут неловкие половые ритуалы, жадная тактильность и кочевничество — от тела к телу. Там голод плоти, там мучительная самоненависть, сосущая душу изнутри. На другой чаше лежат анафемы тварному миру, рвущие сердце утерянные возможности и тоска об идеалах свободной любви. Там тоже самоненависть — но откуда-то в ней возникает росток удивительной веры: сексуальное таинство изменяет мир.
Обе чаши весов — половины расколотого целого. Два куска восхитительного безумия. Два магнита, отталкивающиеся друг от друга из-за схожести их мниморазличных полюсов. И вот я пою об этих несчастных: они моё поколение и жертвы одной всеобщей беды.
Эти половины сошлись бы между собой. Если бы только могли. Но им никогда не суметь этого — как звёздам не встретиться со своим отражением в поверхности пруда.
И это хорошо. Потому что слияние двух безумий уничтожает мир.
Тезисы о карго-культах
После @kargokult и @cyberpositiw и я решил потыкать палкой в этот термин, чтобы вывести для себя некоторые неочевидные смыслы. Не буду выступать с позиции отказа от карго в массовых дискуссиях — хотя очевидно, что ряд людей, оперирующих понятием, использует его в качестве агитки и красивой аналогии. Это нормально: благодаря Пелевину бодрийяровский симулякр утерял прежнее значение, «дискурсы» и «нарративы» стали частью обычного языка, а за вольное употребление слова «паттерн» моего одногруппника некогда чуть живьём не съел известный социолог Филиппов. Тем не менее, проблем у применения карго-культа хватает, и надо бы это поворошить.
Что мы понимаем под карго-культами в обычном, массовом поле? Изначально это антропологический термин, который обозначает группу меланезийских движений, связанных с осмыслением прихода белых людей на их территории. В период ВМВ грузовые самолёты сбрасывали ящики с вещами и тушёнкой на островных базах. Солдаты давали вещи коренным обитателям, те удивлялись. Когда всё кончилось и базы опустели, островитяне пришли к симпатической магии — подобно солдатам, они расчищали посадки, строили деревянные модели самолётов и говорили в наушники из кокосов слова заклинаний. В итоге люди забрасывали изнурительное земледелие и организовывались вокруг ритуалов в надежде, что имитация создаст им ящики с едой. Это только один из примеров, карго-культов было куда больше.
Современное переложение термина используется в циничном и ироническом ключе, для обличения людей, некритически перенимающих чужую культурную модель в надежде получить символический и реальный капитал. Циничное осмысление карго-культов породило своеобразный ответ от европоцентристов — понятие обратного КК обозначает создание плохо работающих проектов и госинституций (как бы соломенных самолётов), где тезис эффективности подменяется тезисом «так устроено у всех». Поскольку термин был выведен в широкое пользование людьми, читающими Фукуяму без тени иронии, обратный карго-культ долгое время применялся ко всему российскому и служил определённым маркером. Смежное понятие — вотэбаутизм.
Что обычно упускается при работе с термином:
1. Многие меланезийцы, столкнувшиеся с грузоперевозками и логистикой, уже имели опыт работы на европейских плантациях. Американца, раздававшего товары за простые услуги, островитяне противопоставляли европейцам — тоже белые люди, но уже принуждают к тяжёлому труду. Карго-культ — часть стратегии бунта, линия разлома между рабом и господином.
2. Карго-культы принято считать неразвитыми и незрелыми, но в научной среде такой взгляд давно критикуется. Карго-культ в полном смысле не является плясками вокруг соломенных самолётов: это коренные островные верования, в которых одни группы магических фетишей сменились другими, более современными. Если сегодня классический СЕО имеет право считать, что реорганизация команды по новому принципу тимбилдинга увеличивает её эффективность — значит, и островитяне имели моральное право на свои карго-культы.
3. Сущность ряда карго-культов эсхатологична. В них есть свои пророки, мессии (Джон Фрум) и варианты конца света. Опять же, отсылки к незрелости идеи карго-культа вполне могут встретить аналогичные вопросы о том, какую глобальную религию исповедует оппонент и есть ли в этой религии свой вариант апокалипсиса.
4. Вместе с тем карго-культ является достаточно сильным аналогом современных политических инструментов. Отказ от земледелия в пользу ритуалов с неизвестной эффективностью, а также использование карго-культа в качестве вызова (старейшине или плантатору) может работать на отделение части общества, имеющей волю к власти.
5. При необходимости карго-культ становится инструментом для создания теократии. Вокруг ритуалов может возникнуть религиозная полиция и главный жрец, определяющий круг посвящённых и их привилегии.
6. Пророки карго-культа могут относиться к нему с цинизмом. Идеолог движения Яли много общался с европейцами — даже усвоил идею раскола между христианством и дарвинизмом. Это не помешало ему основать карго-культ ради славы и женщин.
После @kargokult и @cyberpositiw и я решил потыкать палкой в этот термин, чтобы вывести для себя некоторые неочевидные смыслы. Не буду выступать с позиции отказа от карго в массовых дискуссиях — хотя очевидно, что ряд людей, оперирующих понятием, использует его в качестве агитки и красивой аналогии. Это нормально: благодаря Пелевину бодрийяровский симулякр утерял прежнее значение, «дискурсы» и «нарративы» стали частью обычного языка, а за вольное употребление слова «паттерн» моего одногруппника некогда чуть живьём не съел известный социолог Филиппов. Тем не менее, проблем у применения карго-культа хватает, и надо бы это поворошить.
Что мы понимаем под карго-культами в обычном, массовом поле? Изначально это антропологический термин, который обозначает группу меланезийских движений, связанных с осмыслением прихода белых людей на их территории. В период ВМВ грузовые самолёты сбрасывали ящики с вещами и тушёнкой на островных базах. Солдаты давали вещи коренным обитателям, те удивлялись. Когда всё кончилось и базы опустели, островитяне пришли к симпатической магии — подобно солдатам, они расчищали посадки, строили деревянные модели самолётов и говорили в наушники из кокосов слова заклинаний. В итоге люди забрасывали изнурительное земледелие и организовывались вокруг ритуалов в надежде, что имитация создаст им ящики с едой. Это только один из примеров, карго-культов было куда больше.
Современное переложение термина используется в циничном и ироническом ключе, для обличения людей, некритически перенимающих чужую культурную модель в надежде получить символический и реальный капитал. Циничное осмысление карго-культов породило своеобразный ответ от европоцентристов — понятие обратного КК обозначает создание плохо работающих проектов и госинституций (как бы соломенных самолётов), где тезис эффективности подменяется тезисом «так устроено у всех». Поскольку термин был выведен в широкое пользование людьми, читающими Фукуяму без тени иронии, обратный карго-культ долгое время применялся ко всему российскому и служил определённым маркером. Смежное понятие — вотэбаутизм.
Что обычно упускается при работе с термином:
1. Многие меланезийцы, столкнувшиеся с грузоперевозками и логистикой, уже имели опыт работы на европейских плантациях. Американца, раздававшего товары за простые услуги, островитяне противопоставляли европейцам — тоже белые люди, но уже принуждают к тяжёлому труду. Карго-культ — часть стратегии бунта, линия разлома между рабом и господином.
2. Карго-культы принято считать неразвитыми и незрелыми, но в научной среде такой взгляд давно критикуется. Карго-культ в полном смысле не является плясками вокруг соломенных самолётов: это коренные островные верования, в которых одни группы магических фетишей сменились другими, более современными. Если сегодня классический СЕО имеет право считать, что реорганизация команды по новому принципу тимбилдинга увеличивает её эффективность — значит, и островитяне имели моральное право на свои карго-культы.
3. Сущность ряда карго-культов эсхатологична. В них есть свои пророки, мессии (Джон Фрум) и варианты конца света. Опять же, отсылки к незрелости идеи карго-культа вполне могут встретить аналогичные вопросы о том, какую глобальную религию исповедует оппонент и есть ли в этой религии свой вариант апокалипсиса.
4. Вместе с тем карго-культ является достаточно сильным аналогом современных политических инструментов. Отказ от земледелия в пользу ритуалов с неизвестной эффективностью, а также использование карго-культа в качестве вызова (старейшине или плантатору) может работать на отделение части общества, имеющей волю к власти.
5. При необходимости карго-культ становится инструментом для создания теократии. Вокруг ритуалов может возникнуть религиозная полиция и главный жрец, определяющий круг посвящённых и их привилегии.
6. Пророки карго-культа могут относиться к нему с цинизмом. Идеолог движения Яли много общался с европейцами — даже усвоил идею раскола между христианством и дарвинизмом. Это не помешало ему основать карго-культ ради славы и женщин.
7. В карго-культе необязателен даже современный компонент — товары, ящики, самолёты. Культ таро (это такая тропическая картошка) является карго-движением, но в нём нет следа белого человека. Просто в меланезийца вселился дух тропической картошки, после чего тот решил разработать новую систему посевов, гимнов и правил хранения урожая. Параллельно появились пляски с припадками и одержимостью духами, угощение умерших клубнями и марши под барабан. Этот карго-культ не только не был культом, но даже отказывался от разграничения — его участники проповедовали бесконфликтность в отношении европейцев.
8. Ну да: карго-культ — европоцентристское понятие, и в нём как бы уже зашита идея превосходства европейской культуры над прочими. Тут вырисовывается неловкая цепь, в которой податель термина должен чекнуть свой еврокультурный генезис, иначе его использование карго-культа становится карго-культом. Собственно, создатели обратного карго-культа сделали именно это — задним числом причислили себя к Цивилизации(тм), чтобы иметь право предъявлять остальным за соломенные госорганы.
9. Понимание карго-культа вообще сильно отсылает к «подлинной картине мира». Меланезийцы поклоняются ящику, а не международной логистике, делают ритуал расчистки посадок, а не организуют грузовую компанию. Даже молятся при этом они своим богам, а не корпорации, делающей одеяла и тушёнку. Карго-культ, как идеологически заряженная штука, всегда будет склонять к опасному соблазну утверждения, что оппонент не знает всех фактов.
10. Постколониальные администрации использовали концепцию карго-культов, чтобы дискредитировать таковые в реальности. Довольно интересное дополнение, раскрывающее уже данный выше парадокс: попытка деколонизироваться через карго-культ может обернуться продвинутой формой колонизации. Вероятно, что и оборачивается.
11. «Культами» называть уже некрасиво, лучше «движениями». Но это мелочь.
То есть понятие само по себе довольно разнородное и проблематичное. Это усугубляется тем, что критика карго-культа производится по символическому признаку — в духе «перерабатывай чужое лучше, и это перестанет быть карго». Но КК, как уже было сказано — политический инструмент, и в таком разрезе он перестаёт быть бездумным копированием, становясь средством демаркации. Карго-культ не перенимает чужое: он бросает этим вызов своему, чтобы переопределить границы внутри уже существующих. Это жест разделения, в котором культура вторична. Что обессмысливает великое множество критических выпадов — глупо обвинять в карго-культе каких-нибудь арми, пока в их действиях нет чёткой политической линии.
При этом в философии термина уже заложен определённый смысловой разрыв. Европеец смеётся над аборигеном, потому что тот не знает особенностей грузоперевозок. Но ведь аборигену плевать и на европейца, и на его ящики. Он общается со своими богами, чтобы ящики от европейца перераспределились к нему. То есть черпает из своей традиции, а не воспроизводит чужую через неумелую теургию, как это утверждается. Из описания ряда культов понятно, что все эти соломенные чучела, расчистка посадок и кокосовые наушники изначально вторичны, первична коммуникация, в которой абориген получает внимание богов. Если помножить эту специфику доступа к сакральному на подтекст зоон политикон — получается, что карго-культ из пренебрежительной идиомы перерастает в похвалу, что ли.
Впрочем, сторонников и критиков карго-культов будут всегда отличать схожие черты. Стремление провести линию разделения (отделяя себя и культ от остальных — либо отделяя культ от «просвещенного» социума), апелляция к собственному превосходству, циничное восприятие мира — это свойственно как элитам внутри карго-культов, так и тем, кто использует этот термин в срачах. Вторым шагом является создание зон полноты и неполноты фактов вкупе с предписыванием оппоненту имитаторского мышления. Причём это можно делать вообще по любому поводу и из любого лагеря — обратный карго-культ доказал, что термин вращается в любую сторону, а его использование всегда формирует карго-культ более высокого порядка. В котором можешь оказаться уже ты.
8. Ну да: карго-культ — европоцентристское понятие, и в нём как бы уже зашита идея превосходства европейской культуры над прочими. Тут вырисовывается неловкая цепь, в которой податель термина должен чекнуть свой еврокультурный генезис, иначе его использование карго-культа становится карго-культом. Собственно, создатели обратного карго-культа сделали именно это — задним числом причислили себя к Цивилизации(тм), чтобы иметь право предъявлять остальным за соломенные госорганы.
9. Понимание карго-культа вообще сильно отсылает к «подлинной картине мира». Меланезийцы поклоняются ящику, а не международной логистике, делают ритуал расчистки посадок, а не организуют грузовую компанию. Даже молятся при этом они своим богам, а не корпорации, делающей одеяла и тушёнку. Карго-культ, как идеологически заряженная штука, всегда будет склонять к опасному соблазну утверждения, что оппонент не знает всех фактов.
10. Постколониальные администрации использовали концепцию карго-культов, чтобы дискредитировать таковые в реальности. Довольно интересное дополнение, раскрывающее уже данный выше парадокс: попытка деколонизироваться через карго-культ может обернуться продвинутой формой колонизации. Вероятно, что и оборачивается.
11. «Культами» называть уже некрасиво, лучше «движениями». Но это мелочь.
То есть понятие само по себе довольно разнородное и проблематичное. Это усугубляется тем, что критика карго-культа производится по символическому признаку — в духе «перерабатывай чужое лучше, и это перестанет быть карго». Но КК, как уже было сказано — политический инструмент, и в таком разрезе он перестаёт быть бездумным копированием, становясь средством демаркации. Карго-культ не перенимает чужое: он бросает этим вызов своему, чтобы переопределить границы внутри уже существующих. Это жест разделения, в котором культура вторична. Что обессмысливает великое множество критических выпадов — глупо обвинять в карго-культе каких-нибудь арми, пока в их действиях нет чёткой политической линии.
При этом в философии термина уже заложен определённый смысловой разрыв. Европеец смеётся над аборигеном, потому что тот не знает особенностей грузоперевозок. Но ведь аборигену плевать и на европейца, и на его ящики. Он общается со своими богами, чтобы ящики от европейца перераспределились к нему. То есть черпает из своей традиции, а не воспроизводит чужую через неумелую теургию, как это утверждается. Из описания ряда культов понятно, что все эти соломенные чучела, расчистка посадок и кокосовые наушники изначально вторичны, первична коммуникация, в которой абориген получает внимание богов. Если помножить эту специфику доступа к сакральному на подтекст зоон политикон — получается, что карго-культ из пренебрежительной идиомы перерастает в похвалу, что ли.
Впрочем, сторонников и критиков карго-культов будут всегда отличать схожие черты. Стремление провести линию разделения (отделяя себя и культ от остальных — либо отделяя культ от «просвещенного» социума), апелляция к собственному превосходству, циничное восприятие мира — это свойственно как элитам внутри карго-культов, так и тем, кто использует этот термин в срачах. Вторым шагом является создание зон полноты и неполноты фактов вкупе с предписыванием оппоненту имитаторского мышления. Причём это можно делать вообще по любому поводу и из любого лагеря — обратный карго-культ доказал, что термин вращается в любую сторону, а его использование всегда формирует карго-культ более высокого порядка. В котором можешь оказаться уже ты.
И да, «обратный» карго-культ никакой оборачиваемости в себе не несёт. Это просто примоднённый вариант того же термина, надстройка, которая говорит больше о применяющих её, чем о тех, кого клеймят обратным карго-культом. Настоящий обратный карго-культ является скорее жестом покаяния. Или стратегией укрепления пошатнувшейся власти. Если университетские профессора прибывают к меланезийцам и строят им соломенные грузовики, молятся с ними и в награду осыпают их же ящиками — это действительно обратный карго-культ. Если европоцентричный человек отказывается от своего европейского сознания, едет на острова, много лет учится у аборигенов и потом просит у богов племени грузы белых людей — это обратный карго-культ. Обратным карго-культом можно счесть даже действия колониальных администраций, которые подрывали политические протесты карго-культов их осмеянием в современном духе — это разрушительный, разгромный жест, но он уравнивает противников и сторонников карго-культа, потому что первые невольно признают опасность политических претензий вторых.
Что же в сухом остатке? Карго-культ можно снять только политически, политической операцией — но для этого нужно признать его работающим и эффективным. Даже опасным — внутри себя настоящий карго-культ именно что опасен, он взрывает сообщества и железно отделяет малые группы с неверифицируемым «правом ритуала» от более крупных. Культ отсылает к традиции, пока его критики толпятся внутри рамки модерна, а вера культа позволяет неограниченно оперировать широкими возможностями сакральности — из разряда «мы не работаем, мы производим молитвы и соломенные артефакты, бустим наших членов на повышение боевого духа и двигаем перфоманс в реальность». Да, это работает кратковременно — до того момента, пока члены культа не захотят есть. Но политическая борьба всё ещё остаётся, и примерно на этой линии карго-культ может спозиционировать себя в культ обычный.
Впрочем, всё это относится к подлинным, работающим карго-культам. Циническим, но не ироническим. В современности возможны и они, но в публицистике и разговорах за таковые всё чаще выдают какие-то модные течения или общества обыкновенных ряженых. Зато у карго-культа есть потенциал в современном теори-фикшне — договор с туземными богами на имитацию аэропорта в бедном пригороде уже звучит, как затравка хорошего сюжета.
Ту лонг диднт рид: концепция достаточно сильная, несмотря на современное прочтение и осмеяние в рамке «некритического заимствования практик». Имеет смысл либо обращаться с ней аккуратно, либо хотя бы не натягивать любое явление до карго-культа — так вы наделяете его неожиданно позитивными характеристиками. Но все и так будут применять, как применяли, поэтому пусть останется заметками на полях.
Что же в сухом остатке? Карго-культ можно снять только политически, политической операцией — но для этого нужно признать его работающим и эффективным. Даже опасным — внутри себя настоящий карго-культ именно что опасен, он взрывает сообщества и железно отделяет малые группы с неверифицируемым «правом ритуала» от более крупных. Культ отсылает к традиции, пока его критики толпятся внутри рамки модерна, а вера культа позволяет неограниченно оперировать широкими возможностями сакральности — из разряда «мы не работаем, мы производим молитвы и соломенные артефакты, бустим наших членов на повышение боевого духа и двигаем перфоманс в реальность». Да, это работает кратковременно — до того момента, пока члены культа не захотят есть. Но политическая борьба всё ещё остаётся, и примерно на этой линии карго-культ может спозиционировать себя в культ обычный.
Впрочем, всё это относится к подлинным, работающим карго-культам. Циническим, но не ироническим. В современности возможны и они, но в публицистике и разговорах за таковые всё чаще выдают какие-то модные течения или общества обыкновенных ряженых. Зато у карго-культа есть потенциал в современном теори-фикшне — договор с туземными богами на имитацию аэропорта в бедном пригороде уже звучит, как затравка хорошего сюжета.
Ту лонг диднт рид: концепция достаточно сильная, несмотря на современное прочтение и осмеяние в рамке «некритического заимствования практик». Имеет смысл либо обращаться с ней аккуратно, либо хотя бы не натягивать любое явление до карго-культа — так вы наделяете его неожиданно позитивными характеристиками. Но все и так будут применять, как применяли, поэтому пусть останется заметками на полях.
Самые тёплые российские поп-хиты 90-х — песни призраков из сердца скорби.
«Люди украсят вами свой праздник [...] и оставляют вас умирать на белом, холодном окне» — о чём эта строчка, как не о гибели несчастных душ, аллегорически спрятанных за метафорой белой розы? «Ты не верь слезам» — мотивирующая песня, положенная на один из самых пронзительных мотивов; каждая её строчка кричит об истекающих кровью ранах жизненных уроков. «Глупые люди солнце на блюде едят» — вообще ацтекский сюжет, пожирание богами искр света, на фоне которого герой, несчастный призрак, прячет осколки, оставшиеся от его любимой.
Те песни российской эстрады 90-х, которые не скатываются в монотонные заклятья, быстро расцветают тоской и печалью. Лирический герой Губина ждёт весны, но весна его текста так никогда и не наступит. Холодная луна Шуры больше не подарит утро простому человеку. Под нехитрые синтезаторные мотивы отчаяние, отчуждение и переживание любовной неудачи разрастаются до своего предела. Целые персонажи эстрады тех лет точно сходят со страниц готических романов о боли и увядании. Татьяна Буланова — лишь самый яркий пример.
Музыку 90-х клеймили за примитивные аранжировки, глупые тексты и порой неуместный восторг. Но в те годы мало кто понял, куда вёл этот портал. Возможно, проклятых червоточин хватало и без очередного модного шлягера. Тем не менее, сейчас эти песни сложно воспринимать вне ореола утраты чего-то важного. Для новой готической традиции нам не нужен был Bauhaus — хватало Hi-Fi, Иванушек и Лики Стар.
(К слову о готической традиции — понятно, что в поп-музыке 90-х был свой «Монах». Но ведь был же и «Ватек». Только вот кто конкретно? Кай Метов? Насыров? На-На? Все перечисленные? Загадка).
«Люди украсят вами свой праздник [...] и оставляют вас умирать на белом, холодном окне» — о чём эта строчка, как не о гибели несчастных душ, аллегорически спрятанных за метафорой белой розы? «Ты не верь слезам» — мотивирующая песня, положенная на один из самых пронзительных мотивов; каждая её строчка кричит об истекающих кровью ранах жизненных уроков. «Глупые люди солнце на блюде едят» — вообще ацтекский сюжет, пожирание богами искр света, на фоне которого герой, несчастный призрак, прячет осколки, оставшиеся от его любимой.
Те песни российской эстрады 90-х, которые не скатываются в монотонные заклятья, быстро расцветают тоской и печалью. Лирический герой Губина ждёт весны, но весна его текста так никогда и не наступит. Холодная луна Шуры больше не подарит утро простому человеку. Под нехитрые синтезаторные мотивы отчаяние, отчуждение и переживание любовной неудачи разрастаются до своего предела. Целые персонажи эстрады тех лет точно сходят со страниц готических романов о боли и увядании. Татьяна Буланова — лишь самый яркий пример.
Музыку 90-х клеймили за примитивные аранжировки, глупые тексты и порой неуместный восторг. Но в те годы мало кто понял, куда вёл этот портал. Возможно, проклятых червоточин хватало и без очередного модного шлягера. Тем не менее, сейчас эти песни сложно воспринимать вне ореола утраты чего-то важного. Для новой готической традиции нам не нужен был Bauhaus — хватало Hi-Fi, Иванушек и Лики Стар.
(К слову о готической традиции — понятно, что в поп-музыке 90-х был свой «Монах». Но ведь был же и «Ватек». Только вот кто конкретно? Кай Метов? Насыров? На-На? Все перечисленные? Загадка).
Американские дебаты напомнили мне о культуре малых разговоров, с которой я порой сталкиваюсь в самых разных местах. Ближе всего к ней диалоги НПС из Обливиона — две заводные куклы останавливаются друг напротив друга и восторженными голосами начинают излагать готовые шаблоны, совершенно не попадая в тональность реплик оппонента. Один говорит о погоде — другой о ценах на гречу. Ну или человек рассказывает о современном искусстве, а его собеседник обсуждает актуальные проблемы урбанизма. По итогу органчики выкладывают всю ценную информацию и расходятся, страшно довольные собой и друг другом.
Я никогда не мог понять этого феномена. Но по итогам таких вот бессвязных разговоров порой закручиваются гигантские сюжеты. Сплетаются интриги, заключаются союзы, лоббируются договора на многие тысячи зелёных. Видимо, кодификаторы бессознательного работают независимо от реплик, озвученных на публике.
Поэтому я не слишком бы беспокоился о посланиях сломанного Вояджер-1, которого они там зачем-то называют президентом. Он может ошибиться пятьдесят раз, перепутать все возможные президентские программы, назвать себя мальчиком Бушем и рассказать о детстве в иракской деревне. Это не изменит вообще ничего. Бессвязные предложения с вплетёнными в них хэштегами — развлечение для плебса, пусть они себе ломают голову над поисками смысла и адекватности. Ветхие мамонты на адренохроме мелочами вроде «человеческого языка» интересуются не очень. Государственная машина поедет и так.
Я никогда не мог понять этого феномена. Но по итогам таких вот бессвязных разговоров порой закручиваются гигантские сюжеты. Сплетаются интриги, заключаются союзы, лоббируются договора на многие тысячи зелёных. Видимо, кодификаторы бессознательного работают независимо от реплик, озвученных на публике.
Поэтому я не слишком бы беспокоился о посланиях сломанного Вояджер-1, которого они там зачем-то называют президентом. Он может ошибиться пятьдесят раз, перепутать все возможные президентские программы, назвать себя мальчиком Бушем и рассказать о детстве в иракской деревне. Это не изменит вообще ничего. Бессвязные предложения с вплетёнными в них хэштегами — развлечение для плебса, пусть они себе ломают голову над поисками смысла и адекватности. Ветхие мамонты на адренохроме мелочами вроде «человеческого языка» интересуются не очень. Государственная машина поедет и так.
Вылавливаю какое-то тонкое чувство угара, которое теперь и передать толком не получится. Знаменитый педиковатый команч, некромант и главный жирный лошадник всея медийного паноптикума, ныне обслуживающий каких-то совсем уж гнойных шакалов со дна бездны, постоянно говорил о своей невероятной чуйке на поживу. Годами корчил из себя прожжённого пирата, наёмника на поводке золотого дублона, гениального адвоката дьявола, способного за длинную валюту предать и обелить что угодно. В итоге педиковатого команча тихо разинвольтировали, и теперь получается, что в России он потерял абсолютно всё. До последнего носка.
Великолепные профиты. Впрячься в авантюру, на которой проебёшь больше, чем заработаешь — вот многошагайка настоящего ландскнехта. Ход гения, не больше и не меньше.
Но вообще всем детям жизненный урок: заиграешься в Мефистофеля, огибающего земные порядки на кожаных крылышках — потом придётся дружить со всякими чертями. А в конце ещё и рогатиной по хребтине пизданут. Чтобы сюжет прочнее закольцевался.
Великолепные профиты. Впрячься в авантюру, на которой проебёшь больше, чем заработаешь — вот многошагайка настоящего ландскнехта. Ход гения, не больше и не меньше.
Но вообще всем детям жизненный урок: заиграешься в Мефистофеля, огибающего земные порядки на кожаных крылышках — потом придётся дружить со всякими чертями. А в конце ещё и рогатиной по хребтине пизданут. Чтобы сюжет прочнее закольцевался.
Согласно опросу, проведённому редакцией, лайф-коучи считают метастазы самыми успешными единицами организма. Ведущие эксперты выделяют эту группу клеток за их позитивную активность, витальную стойкость и готовность к изменениям. Метастазы не жалуются на своё положение, много путешествуют и всегда находят время на самообразование. Также они с готовностью перенимают новый опыт и часто кооперируются для запуска проектов. Специалисты, знакомые с их деятельностью, нередко отмечают грамотное использование продвинутых методик целеполагания — SMART, GROW, SCORE и многих других.
Источник, пожелавший остаться анонимным, отметил, что подобная поведенческая линия «должна служить примером всем остальным клеткам организма». Если когда-нибудь метастазы смогут получать зарплату, их годовой доход наверняка превысит 150 тысяч долларов. «Мы слишком долго слушали неэффективных наставников — время брать уроки у настоящих мастеров своего дела», — добавил источник.
Источник, пожелавший остаться анонимным, отметил, что подобная поведенческая линия «должна служить примером всем остальным клеткам организма». Если когда-нибудь метастазы смогут получать зарплату, их годовой доход наверняка превысит 150 тысяч долларов. «Мы слишком долго слушали неэффективных наставников — время брать уроки у настоящих мастеров своего дела», — добавил источник.
Forwarded from into the void because i'm annoyed
Сегодня умер мой знакомый Рафаэль Амброзиус Кусто от передозировки героином. Он мог бы выжить если бы он не поддался влиянию эмоции "Электрохимия".
Мой друг Ким Катцураги, который был другом Кусто, пытался спасти его, но Кусто лишь перед смертью станцевал диско под песню Estatic, Vibrations, Totally Transcendent.
Мой друг Ким Катцураги, который был другом Кусто, пытался спасти его, но Кусто лишь перед смертью станцевал диско под песню Estatic, Vibrations, Totally Transcendent.
into the void because i'm annoyed
Сегодня умер мой знакомый Рафаэль Амброзиус Кусто от передозировки героином. Он мог бы выжить если бы он не поддался влиянию эмоции "Электрохимия". Мой друг Ким Катцураги, который был другом Кусто, пытался спасти его, но Кусто лишь перед смертью станцевал…
Сегодня умер мой знакомый босмер Фаргот от застревания в пне на болоте. Он мог бы выжить, если бы ему принесли его кольцо.
Мой друг Имперский стражник, другом которого был Фаргот, пишет у себя в официальном извещении, что при вызове имперской канцелярии Сейда Нин просили принести кольцо Фаргота. Однако Фаргот въебал скумы, съел фуражира квама в честь Зелёного пакта и испустил дух.
Мой друг Имперский стражник, другом которого был Фаргот, пишет у себя в официальном извещении, что при вызове имперской канцелярии Сейда Нин просили принести кольцо Фаргота. Однако Фаргот въебал скумы, съел фуражира квама в честь Зелёного пакта и испустил дух.
Умер мой знакомый Макс Пейн от передозировки Валькирином. Этот перекачанный наркотиками подонок был способен запросто выдержать три раунда с аллигатором-мутантом. Он мог бы засмеяться, если бы помнил, как это делается.
Рано или поздно обнаруживаешь, что леди удача — обыкновенная шлюха, а у тебя закончились наличные. Мой друг Алекс Болдер, другом которого был Макс Болезный, пишет в полицейской сводке «дождь поливал свинцовые семена, посеянные в мёртвых телах».
Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Он снял палец с курка — всё было кончено.
Рано или поздно обнаруживаешь, что леди удача — обыкновенная шлюха, а у тебя закончились наличные. Мой друг Алекс Болдер, другом которого был Макс Болезный, пишет в полицейской сводке «дождь поливал свинцовые семена, посеянные в мёртвых телах».
Все они были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Он снял палец с курка — всё было кончено.
И вот ещё по поводу всевозможных нейроинструментов.
Мы живём в методе технофантазменного акселерационизма. Или в эпохе хаоспиральных смысловых аберраций, тут кому что ближе. Цель одна: люди должны развить свои фантазмы таким образом, чтобы любые идейные пустоты заполнились ими без остатка. Вопрос поставлен прямо, в духе психоанализа 70-х — есть Желание, оно ищет себе новые формы обсессии, а люди должны эти формы изобретать. Так человечество приживило себе идею производства органов желания и этой идее успешно следует.
По факту всё сводится к простой иерархии. Есть Сады людей — в них изолированные сообщества производят бесконечные фантазмы. Есть Процессы — такие надсущности, которым не нужен разум, поскольку их сознание есть децентрализованная работа самих человеческих фантазмов. Процессов много — от старых, вроде денег и государственности, до молодых, наподобие Яндекса и Гугла. Плюс некоторые иные, имён им пока не придумали. Но в перспективе человечество займётся и этим.
Что с нейроинструментами? Они в этом фантазменном технобиогорне занимают нишу автоматических посредников. Во-первых, они не могут выйти за границы собственного технэ, не могут развить чувство из инструментальности, но послушно передают ощущение, некий общий слепок группы фантазмов. В коммуникации между разрозненными частями Сада людей это необходимо. Да и в принципе управление производством должно осуществляться через такие вот безотсылочные лектоны — синтетические, мёртвые знаки, которые транслируют чистую виртуальность, не вмешивая туда присадки человеческого.
Другая сторона вопроса заключается в том, что нейроинструменты становятся скрытой пружинкой в надчеловеческом механизме. Люди, грубо говоря, создают контент под Процессы, чем пробуждают в них телеологическое самообоснование. Но самим людям это не нужно, а Процессы неспособны мотивировать людей на живой и честный отклик. Нейросети честно перегоняют виртуальные слепки из одних локусов в другие, одновременно демонстрируя рост технологического мастерства. Если искусственная фабрика знаков может нарисовать классическую картину лучше любого художника — значит, больше нет смысла рисовать классические картины. Нужно искать другие формы фантазмов. Это достаточно грубая система управления — к тому же она основана на уверенности, что люди бросят всё и станут добровольно конкурировать с нейросетями за уникальность пользовательского контента. Но ведь и правда станут — единственная альтернатива пока что заключается в блокировке нейроинструментов и полном отказе от поточного микширования смыслов. А этого никто по понятным причинам не сделает. Таким образом, в организме, где человек является творческим узлом, нейросеть становится миметическим органом и медиатором системы. То есть связывает между собой части целого, по необходимости подменяя отдельные, «уставшие» узлы.
Коротко: есть технобиологическая акселерация, её цель, заключающаяся в перепроизводстве фантазмов, и сложившаяся под эту цель иерархия. Есть нейроинструменты — посланники и послание. Они же — органы, подающие напряжение на систему с целью заставить людей ускользать от проторенных механизмов фантазии.
Мы живём в методе технофантазменного акселерационизма. Или в эпохе хаоспиральных смысловых аберраций, тут кому что ближе. Цель одна: люди должны развить свои фантазмы таким образом, чтобы любые идейные пустоты заполнились ими без остатка. Вопрос поставлен прямо, в духе психоанализа 70-х — есть Желание, оно ищет себе новые формы обсессии, а люди должны эти формы изобретать. Так человечество приживило себе идею производства органов желания и этой идее успешно следует.
По факту всё сводится к простой иерархии. Есть Сады людей — в них изолированные сообщества производят бесконечные фантазмы. Есть Процессы — такие надсущности, которым не нужен разум, поскольку их сознание есть децентрализованная работа самих человеческих фантазмов. Процессов много — от старых, вроде денег и государственности, до молодых, наподобие Яндекса и Гугла. Плюс некоторые иные, имён им пока не придумали. Но в перспективе человечество займётся и этим.
Что с нейроинструментами? Они в этом фантазменном технобиогорне занимают нишу автоматических посредников. Во-первых, они не могут выйти за границы собственного технэ, не могут развить чувство из инструментальности, но послушно передают ощущение, некий общий слепок группы фантазмов. В коммуникации между разрозненными частями Сада людей это необходимо. Да и в принципе управление производством должно осуществляться через такие вот безотсылочные лектоны — синтетические, мёртвые знаки, которые транслируют чистую виртуальность, не вмешивая туда присадки человеческого.
Другая сторона вопроса заключается в том, что нейроинструменты становятся скрытой пружинкой в надчеловеческом механизме. Люди, грубо говоря, создают контент под Процессы, чем пробуждают в них телеологическое самообоснование. Но самим людям это не нужно, а Процессы неспособны мотивировать людей на живой и честный отклик. Нейросети честно перегоняют виртуальные слепки из одних локусов в другие, одновременно демонстрируя рост технологического мастерства. Если искусственная фабрика знаков может нарисовать классическую картину лучше любого художника — значит, больше нет смысла рисовать классические картины. Нужно искать другие формы фантазмов. Это достаточно грубая система управления — к тому же она основана на уверенности, что люди бросят всё и станут добровольно конкурировать с нейросетями за уникальность пользовательского контента. Но ведь и правда станут — единственная альтернатива пока что заключается в блокировке нейроинструментов и полном отказе от поточного микширования смыслов. А этого никто по понятным причинам не сделает. Таким образом, в организме, где человек является творческим узлом, нейросеть становится миметическим органом и медиатором системы. То есть связывает между собой части целого, по необходимости подменяя отдельные, «уставшие» узлы.
Коротко: есть технобиологическая акселерация, её цель, заключающаяся в перепроизводстве фантазмов, и сложившаяся под эту цель иерархия. Есть нейроинструменты — посланники и послание. Они же — органы, подающие напряжение на систему с целью заставить людей ускользать от проторенных механизмов фантазии.
Вижу великую очередь из телеграмных блогеров. Всё несут и несут свои личные данные Роскомнадзору. Каждый админ канала вышел из норы — никто больше не укроется от зрака всевидящего.
Справа — «дневник побитой собаки». Слева «канал бляди говна». Поодаль ползёт нечто с названием «уээээывжувхвхвжхвжвхва». Админ «Записок еблана» то идёт следом, то разворачивается обратно — на его канале отписки каждую минуту. То 1000 человек, то 999. А меньше тысячи подписчиков к ркн нельзя, сразу завернут.
Очередь вытянулась на весь холм. Вот скрипит суставом «Фембой расправил плечи». Вот культурно харкает в кулак «Свалка мусор пивные бутылки и рваные резиновые женщины». Орёт и пьёт таблетки админ канала про аниме и настоящих мужиков. Страстно извивается блогер «сирые раки ползут на восток». Рассыпается сухим прахом автор с ником [надпись на смеси олбанского и кащенитского]. Потому что старый очень.
Сопрягается, сопрягается гусеница админная. Всех примут в ркн. Всех запишут — и каждому поставят на лобик большую круглую печать государственного образца.
Завтра придут и другие. Хороша она, жизнь телеграменная.
Справа — «дневник побитой собаки». Слева «канал бляди говна». Поодаль ползёт нечто с названием «уээээывжувхвхвжхвжвхва». Админ «Записок еблана» то идёт следом, то разворачивается обратно — на его канале отписки каждую минуту. То 1000 человек, то 999. А меньше тысячи подписчиков к ркн нельзя, сразу завернут.
Очередь вытянулась на весь холм. Вот скрипит суставом «Фембой расправил плечи». Вот культурно харкает в кулак «Свалка мусор пивные бутылки и рваные резиновые женщины». Орёт и пьёт таблетки админ канала про аниме и настоящих мужиков. Страстно извивается блогер «сирые раки ползут на восток». Рассыпается сухим прахом автор с ником [надпись на смеси олбанского и кащенитского]. Потому что старый очень.
Сопрягается, сопрягается гусеница админная. Всех примут в ркн. Всех запишут — и каждому поставят на лобик большую круглую печать государственного образца.
Завтра придут и другие. Хороша она, жизнь телеграменная.
Ну вот подоспел и ответ на вопрос — сколько им в Америке нужно времени, чтобы идеологически перекатиться от Степана Трофимовича к Петруше Верховенскому.
У нас справились за поколение. Там и десяти лет не прошло.
Поразительные технологии социальной инженерии.
У нас справились за поколение. Там и десяти лет не прошло.
Поразительные технологии социальной инженерии.
ТОП-15 ЖУРНАЛИСТСКИХ ТРЮКОВ, БЛАГОДАРЯ КОТОРЫМ ВЫ ПРЕУСПЕЕТЕ И СОХРАНИТЕ ГРАНТОВОЕ ДОВОЛЬСТВИЕ:
- Раздались хлопки, чем-то напоминающие стрельбу;
- Целились в человека, подозрительно похожего на действующего кандидата;
- Стрелок умер. Вероятно, он ни в чём не был виноват;
- Жертву покушения затоптали свои же охранники;
- Ухо было муляжом из магазина приколов;
- Промахнулись грамотно, действие было срежиссировано на высшем уровне;
- Так называемый бывший президент, бывший человек...;
- Конечно, «покушение» записывалось на хромакее;
- Стрелял сумасшедший, скорее всего — фашист и республиканец;
- Кровь из уха — возможное следствие застарелого отита;
- Крепкие люди просто так на землю не падают;
- Очевидные внутрипартийные разборки;
- Глупо стрелять в человека, которого уже политически уничтожили на блистательных дебатах;
- Во всём виновата культура легального ношения оружия;
- Подумаешь, ухо порвали — а могли бы и ножичком полоснуть.
Готово, вы восхитительны! Грантовое довольствие на следующий месяц остаётся за вами.
- Раздались хлопки, чем-то напоминающие стрельбу;
- Целились в человека, подозрительно похожего на действующего кандидата;
- Стрелок умер. Вероятно, он ни в чём не был виноват;
- Жертву покушения затоптали свои же охранники;
- Ухо было муляжом из магазина приколов;
- Промахнулись грамотно, действие было срежиссировано на высшем уровне;
- Так называемый бывший президент, бывший человек...;
- Конечно, «покушение» записывалось на хромакее;
- Стрелял сумасшедший, скорее всего — фашист и республиканец;
- Кровь из уха — возможное следствие застарелого отита;
- Крепкие люди просто так на землю не падают;
- Очевидные внутрипартийные разборки;
- Глупо стрелять в человека, которого уже политически уничтожили на блистательных дебатах;
- Во всём виновата культура легального ношения оружия;
- Подумаешь, ухо порвали — а могли бы и ножичком полоснуть.
Готово, вы восхитительны! Грантовое довольствие на следующий месяц остаётся за вами.
Вообще девчонки со всякими бытовыми спокойными увлечениями — истинно соль земли. Так вижу.
Если вдруг вскипит горизонт, космический ветер начнёт выдувать города в занебесную тьму, башни порядка сложатся внутрь себя и мир сколлапсирует — эти девчонки так и будут заниматься своими бытовыми делами. Вязать, высаживать микрозелень, подбирать оттенок скатерти. Мыло варить, наконец.
И земля под их ногами не обвалится — поелику мир отчаянно цепляется за спокойствие и нормальность. Люди, которые предпочитают рассаду мыслям о катастрофе, всегда будут якорями вещной колыбели.
А рассыпающимся пространствам нужны якоря.
Если вдруг вскипит горизонт, космический ветер начнёт выдувать города в занебесную тьму, башни порядка сложатся внутрь себя и мир сколлапсирует — эти девчонки так и будут заниматься своими бытовыми делами. Вязать, высаживать микрозелень, подбирать оттенок скатерти. Мыло варить, наконец.
И земля под их ногами не обвалится — поелику мир отчаянно цепляется за спокойствие и нормальность. Люди, которые предпочитают рассаду мыслям о катастрофе, всегда будут якорями вещной колыбели.
А рассыпающимся пространствам нужны якоря.
Заметил тенденцию: в привычных новостных сводках стиля «казённая голова опять сказала что-то бесстыжее и антинародное» наших классических органчиков начали менять на приятные глазу женские модели. Изменилось и качество монологов — если в органчика зашивали лишь несколько фраз уровня «разоррю-не потеррплю», то в современных гиноидов уже втискивают целую идеологическую программу. Пока что небольшую, в основном про кухонную нравственность, зато каков прогресс.
Больше напрягает другое — боевые технологии ведь тоже не стоят на месте. Наверняка эти гиноиды уже используют скрытые в ноготочках керамические лезвия, плюются ботулотоксином на большие расстояния и умеют залезать на стены и потолки. И зубы им сделали хорошие — такими рельс перекусить не грех.
Тревожно.
Больше напрягает другое — боевые технологии ведь тоже не стоят на месте. Наверняка эти гиноиды уже используют скрытые в ноготочках керамические лезвия, плюются ботулотоксином на большие расстояния и умеют залезать на стены и потолки. И зубы им сделали хорошие — такими рельс перекусить не грех.
Тревожно.
В связи с новыми приступами откровенности эмигрантов-порноангелов напомню про свой универсальный метакомментарий, каковой метакомментарий можно применять к любому сеансу исповеди желающих тел.