Поручение президента для меня – повышение, рост от вопросов внутренней повестки, хотя и очень сложных, к более широкому кругу международных вопросов.

Вижу свою цель в том, чтобы объединять страны и выходить на международный диалог по вопросам устойчивого развития в целом, не замыкаясь на одних вопросах климата: всё-таки ЦУРов 17, и "Борьба с изменением климата" лишь одна из них.

Очень много проблем и барьеров: по последним данным, по части ЦУРов [17% задач в рамках целей устойчивого развития. - прим. @esgworld] не то что прогресс или стагнация, а регресс.

Поэтому в 2030 году, когда будут подведение итогов, боюсь, все будет не очень красиво и успешно выглядеть.

Моя задача – сконцентрироваться и проанализировать, что происходит и с точки зрения российского выполнения ЦУРов, и с точки зрения реального вклада в устойчивую повестку: что сделать в первую очередь, чтобы продвинуться не на словах, а на деле?

И вот на базе нашего понимания предложить эту программу близким, дружественным странам. Сейчас же разброс мнений большой: где-то тут на COP29 митинги идут, чтобы вообще отказаться от всего ископаемого топлива, где-то есть желание выйти из Парижского соглашения, где-то еще что.

Поэтому нам надо с друзьями обговорить ситуацию – а друзья у нас сконцентрированы в таких организациях, как ШОС, который сегодня уже половина мировой экономики, и БРИКС.

И вместе попробовать сконцентрироваться на определенных ЦУРах, выработать повестку дня и после этого начать реализацию и мониторинг, реальный мониторинг движения вперед.

Да, в Баку я не участвую в работе над общими документами, но встречаюсь с огромным количеством представителей различных стран.

Пока мы сконцентрированы на ШОС, потому что в ШОС следующий год объявлен годом устойчивого развития. На совете по устойчивому развитию ШОСа планируем эти проблемы обсудить и решить.

Да, я понимаю, что повестка достаточно "воздушная", неконкретная, и тут нужны более практические подходы.

Финансирование таких программ без бизнеса... Абсолютно нереальная задача. Государство не вытянет.

Поэтому государство должно создать условия для реализации проектов, а бизнес их должен реализовать. Для этого нужен единый, как нам кажется, трансграничный углеродный рынок, где можно покупать и продавать углеродные квоты и углеродные единицы.

Поэтому в рамках этого совета [ШОС] вторая тема – это попытка унифицировать требования в рамках объединения. То же самое с БРИКС – в дальнейшем. Создать единые правила углеродных единиц.

С 2015 года не могли этот вопрос решить, договориться из-за позиции западных стран с их CBAM, уже созданных добровольных углеродных рынков, которые работают каждый по-своему.

Причём по Киотскому протоколу все работали ещё до 2015 года, а после 2015-го международная кооперация в этом смысле практически встала. Поэтому то, что произошло в Азербайджане, большая заслуга Азербайджана.

Не совсем так.

На мой взгляд, Баку сделал такой протокольный, бюрократический, но умный шаг, который "приземлил" всю дискуссию.

Это умное решение, исключившее сценарий, при котором все эти мелочи типа "такой-то параграф надо там каким-то номером назвать, а тут заменить букву, а там заменить страну" - все они оказались нивелированы.

При том что делегации могут часами, месяцами, годами сидеть то в Бонне, то в других местах и тратить огромные деньги на обсуждение таких вещей с минимальными продвижениями.

В конце концов, на мой взгляд, критика [протокольного решения организаторов COP29] останется позади, а рынок реально заработает. Поэтому то, что сделал Баку, очень правильный административный шаг.

Все же в результате проголосовали "за". Просто оставили в стороне дискуссию и сказали, хотите вот в таком виде, голосуйте "за". Не хотите – не голосуйте, но никто не решился проголосовать против.

Пока сложно сказать, когда рынок будет запущен. Но суть в том, что на этих правилах можно создавать как глобальный, так и региональные рынки.

Поэтому наша задача на сегодня – сформировать углеродный рынок там, где можно. Начинать легче с региональных, поэтому мы хотим создать его, по крайней мере, как первый шаг в рамках ШОС. Будем обсуждать, как это можно сделать.

Справедливый переход, конечно, здесь в основном понимается как права развивающихся стран на какое-то специальное отношение.

Вопрос в исторической ответственности промышленно развитых стран: они сотнями лет выбрасывали парниковые газы, совершенно не беспокоясь об экологии и климате. А в результате сейчас требуют от развивающихся стран работать по их правилам.

Развивающиеся же будто говорят: дайте и нам почадить выбросами. Но это тоже неправильный подход, на мой взгляд: никто не должен чадить, но историческая ответственность должна быть, например, в утверждении квот на выбросы. Хорошо, значит, Евросоюз сегодня мало чадит, они снизили свои выбросы.

Но предлагается, скажем, ввести коэффициент исторической ответственности в 1,5-2 (50-100%) к ОНУВам и строить политику исходя из этого, а не из вашего баланса выбросов здесь и сейчас. Сможете закрыть этот гандикап за счёт покупки углеродных квот или единиц в других странах.

Такие дискуссии ведутся, хотя и довольно разрозненно. Мы считаем, что развивающиеся страны должны объединиться, чтобы предложить реальный механизм ответственного перехода.

Также мы полагаем, что ответственный, справедливый переход должен быть в другом – в смене текущей парадигмы, по которой любое углеродсодержащее сырье объявляется злом, поэтому нужны только ветряки, солнце и другие ВИЭ. Мы полагаем, что это совершенно неправильно.