Меня очень раздражает актёр Никита Ефремов. Не могу и минуты на него смотреть. И я чот подумала: а с чего? Если я за минуту не успеваю его актёрские способности оценить?

А сейчас как поняла! Он же внешне один в один мой двоюродный брат. А брательник мой — это такое быляцкое хамло, который всех использует или пытается, самовлюблённый, эгоистичный.

Ему как-то по работе нужен был Андрей. А я знаю, какой брат типок, и сказала Андрею, чтоб никогда с ним не связывался. И вот Саша начал бомбить меня звонками. Как он ценит семью, родство, как он хочет общаться (а это значит только бухать до смерти у нас дома и всех использовать).
Я была вежливой, врала, увиливала. А потом не выдержала и говорю: "Сань, мы не любим гостей. Хочешь пообщаться? Зови в ресторан. Мы тоже любим выпить и вкусно поесть. Но на отдыхе про работу не говорим. А вообще мы тоже за семью. Приятно будет увидеться".

Больше Саша не пытается нас захватить и не названивает. Общаюсь я с его классной женой.
И Никите Ефремову передайте своёму, если позвонит мне, я не постесняюсь ему всё высказать. Когда я вижу его на экране, у меня первая мысль: "Саня, как же ты заебал!"

Моя любимая Мария Юдакова возобновила рубрику.

Когда речь заходит об определении философии, обыкновенно говорится о том, что это тип мировоззрения, который ставит наиболее общие вопросы – о сущности бытия, происхождении мира, смысле жизни и так далее. Не то, чтобы такое определение совсем неверно. Скорее, оно неточно, поскольку работает с «последствиями» философского мышления, а не с ним самим.

Да, человек, вошедший в «режим философствования» рано или поздно доходит до таких, как их принято называть, предельных вопросов. Но специфика философии не в самом вопрошании, а в способе поиска ответов. Религиозное мышление тоже нередко интересуется трансцендентальными вопросами – но ищет ответы принципиально иначе.

Главное и уникальное в философии как способе мышления – это принципиальный отказ от каких-либо заранее определенных оснований. Это рефлексия разума, сознательно отбрасывающего любые опоры:

– Авторитеты и традиции? Кто сказал, что авторитеты правы, а традиции – истинны?
– Эмпирические факты? Верно ли мы интерпретируем факты?
– Законы логики? Не являются ли они игрой ума?
– Моральное чувство? Можем ли мы положиться на это трудноопределимое чувство, когда не доказана надежность даже обычных органов чувств?
– Внешний мир? А кто сказал, что он вообще есть? На чем основана наша уверенность в достоверности ощущений?
– Личный опыт? Кто сказал, что этот опыт не есть внушение / самовнушение / шутка (по выражению Декарта) «злокозненного гения»?
– Свобода мышления обо всем перечисленном? Можно ли быть уверенным в том, что рефлексия разума не детерминирована извне?

Суть философского мышления – это постоянное возвращение к этой исходной позиции – той, где нет никаких опор, никакой аксиоматики, никаких слепых пятен («ну, об этом нечего и думать – это самоочевидно» – нет ничего самоочевидного), никакой изначальной уверенности в чем-либо.

Сие не означают, что философское мышление вечно остается в этой точке тотального скепсиса – итогом философствования может быть построение масштабных, всеохватных, внутренне согласованных систем. Но начало философского поиска принципиально адогматично.

Все остальное – свобода и несвобода воли, наличие и отсутствие промысла, бог и природа, смысл и бессмысленность жизни, хаотичность и упорядоченность мира – это производные (притом опциональные – философствующий разум может и не ставить эти вопросы) от вышеописанной стартовой философской позиции, но не ее сущность.

Мы ограниченные существа с гносеологически ненадежными органами чувств и столь же ненадежным мышлением – никакая истина не дана нам ни в разуме, ни в опыте. И больше у нас ничего нет. Чем аккуратнее человек будет отталкиваться от этой «нулевой» позиции и чем чаще он будет возвращаться к ней, тем больше шансов на то, что он сможет внести вклад в философию.

P.S. Все сказанное также может (и должно) быть подвергнуто сомнению, поскольку содержит догматические положения.

Как же я люблю Велецкого! ☝️

У нас в универе был скудный курс по философии, никаких дискуссий. В этом даже и не преподы виноваты. Надо было хоть что-то успеть в нас внедрить.
А в школе у нас была очень крутая училка по обществознанию и истории.
Ох, как мы там все ругались!
Она сначала одобряла наши размышления, а потом резко опровергала. Это было весело и страшно.

Недавно Андрей спросил меня, как я отношусь к. Я говорю: "Я не могу тебе ответить на этот вопрос. Я православная, но недостаточно. Я, вроде, цинична и рациональна, но тоже недостаточно".

Велецкий, мне кажется, знает кто он таков, но очень бережно относится к не таковым. От этого рождается благодарность и любопытство.

Я буду смотреть на это яблоко сорта "Философия", восхищаться, обожать, интересоваться, изучать. Но я его, блять, не откушу. И это просто выбор.

Лет 20 назад пыталась использовать автозагар, получалось оранжево и пятнисто. Начиталась про автозагары нового поколения. Купила — кайф. Так что, если у вас была психотравма в молодости, попробуйте снова.

После свадьбы племянницы у меня остался хайлайтер для тела (на свадьбе я сияла), а куда его деть? Никуда я не хожу. Да и автозагар мне примерно как хайлайтер — никто меня не видит.

Поэтому в сад (полить, прополоть, удобрить, обрезать) я теперь хожу бронзовая и блестящая.
Разбирала коробки с говном, нашла переводки на тело в виде цветов и бабочек.
Выбрасывать жалко. Обклеилась. Лишь бы никто к нам в гости не пришёл. Думаю приобрести для огорода накладные ресницы.

Посмотрела у Василия Шурова выпуск с проктологом. Проктолог оперирует такими терминами как "говно" и "жопа". В комментариях полный восторг: ах какой хороший и простой, для народа объясняет.

А если гинеколог будет говорить на приёме: "Что у вас с пиздою?"
А косметолог: "Вы ебало своё видели?"

Это щас такое новое медицинское блогерство?

Врачи сейчас будут ходить по каналам и говорить: "Пришёл ко мне один уёбок с какой-то хуйнёй в пузе, с ебаниной на башке?"

Андрей утром говорит: "Поехали отдохнём куда-нибудь сегодня?" Я говорю: "А куда? В Томской писанице народа тьма". Он: "В Пещёрке комары“. Я:"Въёбывать? " Андрей:" Лучший отдых — это въёбывать".

Я мою дом, Андрей пилит и рубит дрова. Приходит домой. Пылесос работает плохо. Жалуюсь. Разобрал пылесос. Пылесос перестал работать.
Я подметаю пол щёткой. Андрей: "Да нафиг пол мыть, и так чисто".

Я мою пол, маленький кусочек, говорю, иди вылей в унитаз. Мы склоняемся вдвоём над унитазом и хором восщихаемся мощной концентрации грязи.
Охренеть, говорит Андрей, ты где это взяла?
Андрей включает музыку, я со шваброй. Говорит: "Девушка, можно с вами потанцевать?"
Господи, говорю, как хорошо, что мы сегодня никуда не поехали! Как дома хорошо!

Мы снова выливаем ведро воды, смотрим друг на друга и говорим что-то типа "невероятно".

Есть серьёзная херня, ребят.
Моя одноклассница, которая живет очень далеко, её изнасиловали в 14 лет. И у меня есть тому письменные доказательства

Она пишет письма подругам, а подруги её лет 10 назад отдали мне эти письма. И тут я как прочитала!

И я стала озванивать подруг из писем, знали ли они это тогда. Знали.

И подруги мне говорят: "Не тереби, не тревожь". Не пиши ей, не звони, не говори, что знаешь.

Я говорю: она же посадить их может. Отца и друга семьи.
А подруги: "У неё всё хорошо. Не дёргай".

Суть в том, что её в 14 лет насиловал друг семьи, и, возможно, отец.

Я прочитала эти письма, там всё описано про друга семьи. Но это было, когда нам было 14

Все её друзья говорят: Не дергай ее, ты ее сама плохо знаешь. она была ой.
Я говорю: а надо девочку знать в 14 лет, чтоб её растлевать отцу и насиловать соседу?

Господи Иисусе Хресте, помилуй мя, грешнаго.

Говорю с одноклассницей про Д, нашу девочку, она: "Тань, ты понимаешь, что она сама? Ты эту тему не суети. Она сама в 14 лет всех ебала".

Сама ебала в 14. Штош
Такие у меня подруги, да? Что говорят о детях такое

Эй, говорю я детям, всегда звоните, приходите, кричите о своей боли, мы прям найдём как с этим справиться.

Разбираю коробки с фигнёй. Нашла ещё один дневник девочки, она моя соседка.
Звоню ей:
Слушай, ты не помнишь, как твоя днява оказалась у меня?
Она: А не помню. Помню, что тебе все отдавали типа как хранителю.
Я: Свет, заберёшь же? Только ты можешь мне пообещать, что там нет убийств, изнасилований и подобного?
Ржёт.
А че ржать? Я боюсь дальше коробки разгребать.
У меня там ещё чьи-то днявы