Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии...
(Жизнь взаймы)
(Жизнь взаймы)
Вот, выпейте еще. Помочь не поможет, но согреет наверняка. И что бы там с вами не стряслось - не переживайте. На свете не так уж много вещей, из-за которых стоит переживать. Это правда так, особенно ночью. Ночь - она все преувеличивает.
(Триумфальная арка)
(Триумфальная арка)
Слава богу, что завтра воскресенье. Никакого нового курса на доллар не будет. Единственный день недели, когда инфляция приостанавливается. Конечно, господь бог не это имел в виду, создавая воскресенье.
(Чёрный обелиск)
(Чёрный обелиск)
Надо бы провести мимо этой койки всех, кто живет на белом свете, и сказать: это Франц Кеммерих, ему девятнадцать с половиной лет, он не хочет умирать. Не дайте ему умереть!
(На Западном фронте без перемен)
(На Западном фронте без перемен)
Шахматы - мир в себе, не знающий ни суеты, ни... смерти. Они помогают. А ведь большего мы и не хотим, правда? Нам надо одно: продержаться до следующего утра...
(Жизнь взаймы)
(Жизнь взаймы)
Да и какой человек знает, что ему предстоит? Разве хоть кто-нибудь может знать, не покажется ли ему со временем счастливым тот, кого он сегодня жалеет.
(Три товарища)
(Три товарища)
Ненависть делает человека неосторожным. (Время жить и время умирать)
Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить нельзя. А сейчас наш идеал-бесчувственность статуи. Это совсем ни к чему. Грусти, давай выход чувствам, и тогда ты скорее от них избавишься.
(Возлюби ближнего своего)
(Возлюби ближнего своего)
Нет ничего утомительнее чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет. (Тени в раю)
— Ты любишь меня? — спросил я.
Она отрицательно покачала головой.
— А ты меня?
— Нет. Вот счастье, правда?
— Большое счастье.
— Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли?
— Решительно ничего, — ответила она и взяла мою руку.
(Три товарища)
Она отрицательно покачала головой.
— А ты меня?
— Нет. Вот счастье, правда?
— Большое счастье.
— Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли?
— Решительно ничего, — ответила она и взяла мою руку.
(Три товарища)
Свобода-это не безответственность и не жизнь без цели. Легче понять, какой она не бывает, чем какая она есть. (Жизнь взаймы)
На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимание на время, и когда его не подгоняет страх.
(Жизнь взаймы)
(Жизнь взаймы)
- Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь - осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, - и это очень много. (Триумфальная арка)
– А когда можно считать себя взрослым?
Лиза думает.
– Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других, – хрипит она и с дребезгом захлопывает окно. (Черный обелиск)
Лиза думает.
– Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других, – хрипит она и с дребезгом захлопывает окно. (Черный обелиск)
Когда ты кого-нибудь любишь, обязательно думаешь: "Кто-то из нас умрёт раньше другого, и тот останется один". Если человек так не думает, он не любит по-настоящему. В этих мыслях находит своё выражение великий первобытный страх, правда, в несколько изменённом виде. Благодаря любви примитивный страх перед собственной смертью превращается в тревогу за другого. И как раз эта сублимация страха делает любовь ещё большей мукой, чем смерть, ибо страх полностью переходит на того, кто пережил смерть партнёра. (Тени в раю)
Она ненавидела болезнь. Она пыталась игнорировать ее. Она ощущала ее как нечто нечистое, словно в ней копошились черви. Ей казалось, что болезнь – это животное, которое живет в ней, грызет ее и растет. Она думала, что я буду испытывать к ней отвращение, если я это узнаю. Быть может, она, кроме того, еще надеялась задушить болезнь тем, что не хотела ничего о ней знать. (Ночь в Лиссабоне)
За окном кружатся листья каштана; изредка одинокий листок прошуршит о стекло, ветер приплюснет его, и тогда кажется, что эти пять зеленых зубцов на одном стебельке грозят в окно, как растопыренные пальцы хватающей руки - темной, мертвой руки осени.
(Возвращение)
(Возвращение)
Глупость - ценнейший дар. Но тот, кто ее утратил, никогда не приобретет вновь. Она спасает, как шапка-невидимка. Опасностей, перед которыми бессилен интеллект, глупость просто не замечает.
(Тени в раю)
(Тени в раю)
Как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух? (Ночь в Лиссабоне)