Регулярно вижу, как конструкцию из комментариев к вопросам «[что-то] — это плохо» воспринимают то ли как ироничную, то ли как (чаще) очень серьёзную твердолобо-морализаторскую фразу, которая ещё и взялась из воздуха.

На самом деле у этой формулировки есть конкретное происхождение — вот этот Наташин вопрос из нашего тура для студЧРа-2016.

А появилась она так. Мы написали комментарий к вопросу, а потом обсуждение было примерно такое:
— Надо, наверное, ещё, как-то так сформулировать комментарий, чтобы считывалась мысль в духе «расизм — это плохо».
— Да... Может, просто в конце так и добавим: «Расизм — это плохо»?

Так они и сделали.

То есть это, с одной стороны, серьёзная фраза: мы действительно так думаем. Но при этом обычно такая оценочность передаётся в тексте имплицитно: через выбор синонима (например, «узник», а не «заключённый»), добавление эпитета («чудовищная история», а не просто «история») или ещё менее явными средствами. А оценочность напрашивается, когда речь заходит о каких-то вещах, о которых не хочется или не представляется возможным говорить нейтрально и отстранённо.

(Кроме того, вопросникам странно не пользоваться опцией, которой нет, например, у комиков: объяснить свою интенцию и позицию. А это может быть актуально, потому что, как вы могли заметить в последние годы, многие очевидные вещи очевидны, мягко говоря, далеко не всем.)

Но, с другой стороны, во фразе, конечно, есть иронический слом: сообщение, которое обычно передаётся неявными языковыми средствами, грубо вытащено на поверхность; никакой имплицитности — сплошная эксплицитность. (Плюс, как ни странно, получается, что категоричность формулировки смягчает сам жест выражения категоричной моральной оценки.)

И судя по тому, что за последние почти десять (😱) лет такую конструкцию использовали более 30 раз (из них только 6 раз мы с Наташей), кому-то она тоже показалась удачным способом экономно решить ту же задачу.

В любом случае приятно, что наше изобретение органично вошло в редакторскую практику. «Это плохо» — это хорошо.

К разговору о безусловно плохих и хороших вещах: сексуализированное насилие против женщин — это плохо; занятия по самообороне для женщин — это хорошо.

25 ноября — международный день борьбы за ликвидацию насилия в отношении женщин. Каждый год студия безопасности My Mafia, где работает Наташа, примерно в эти даты проводит благотворительные семинары и мастер-классы для женщин — обычно бесплатные. В этом году тренировка платная (1900 рублей), но почти все сборы пойдут на очень важное дело — поддержку великого центра «Сёстры».

(Плюс в этом году ещё есть информационный партнёр — трукрайм-подкаст «Тут такое дело»; его ведущие Дарья и Мария тоже будут тренироваться.)

Я иногда бываю на таких занятиях (как приглашённый маньяк) и каждый раз вижу, что участницы от тренировок в полном восторге: и от полезного содержания, и от грамотной подачи, и в целом от комфортного вайба.

Так что если вы в Москве — приходите сами и зовите подруг!

23 ноября / 13:00 / м. Пражская / подробнее тут или тут / регистрация тут.

В процессе фактчека узнал, что австралийские власти придумали отдельный протокол на тот случай, если вы случайно завезли в страну чернорубцовую жабу; так высоко оценивается опасность этого ядовитого, но главное неэндемичного вида для экологии Австралии.

Отдельно советуют проверять обувь перед тем, как складывать её в чемодан: эти жабы любят почиллить в течение дня, забравшись в чей-нибудь ботинок. (Если вы обнаружили привезённую жабу уже в Австралии — в таком случае тоже прописан алгоритм действий.)

В аудио — тот самый любимый вопрос, которым я не мог поделиться, когда выкладывал подборку лучшего. (Мне его разрешили использовать и публиковать, потому что я в прошлый раз засветил его, забыв удалить из опубликованного дока 🤦‍♂️🤦‍♂️🤦‍♂️)

Ответ можно посмотреть в доке с лучшим. Я его обновил, потому что завтра последний день, когда принимают номинации на конкурс «Вопрос года 2024/2025». В доке сейчас три вкладки: дополненная подборка моих вопросов; вопросы Наташи; вопросы не от нашей семьи, которые мне запомнились.

На «Самариуме» очень милые ребята, ведущие канал «Два СНОБа», взяли у меня приятное и удивительное интервью. Удивило оно меня несколькими вещами:

1. я для кого-то не просто любимый редактор, а редактор, интервью с которым — важная штука;
2. эти кто-то — люди из Екатеринбурга 😂😂 Илья с Леной из екатеринбургской команды «Мантисса», а местные чгкшники мои пакеты традиционно не очень любили (хоть я и свой, уральский!);
3. никогда бы не подумал, что музыкальный свояк входит в моё бинго! Но, видимо, тут барабаны влияют на восприятие;
4. флэшбек к моему первому чгкшному выезду (Нижний Тагил, 2004 год). Это было реально неожиданно! Но я записал («Зелёная марка», 1 шт.), при случае обязательно верну.

В общем, смотрите интервью, потом весь выпуск, потом подписывайтесь в ютубе и телеграме.

Сделано в СССР: материализация нового мира / Под ред. А. Фокина. — М.: Новое литературное обозрение, 2026.

Два года мы с коллегами работали над книгой — и вот хорошая новость: издательство «Новое литературное обозрение» открыло официальный предзаказ на нашу коллективную монографию. (сейчас еще и хорошая скидка)

О чём книга? Мы делаем ещё один шаг в разговоре о «материальном повороте» применительно к советской истории: показываем, как вещи, инфраструктуры, предметные среды и практики обращения с ними становились не приложением к «большой политике» и не фоном к идеологии, а полноценными участниками производства нового мира. Не только слова создавали Советский Союз — его создавали и вполне осязаемые режимы материальности: от форм, фактур и стандартов до распределения, ремонта и повседневной изобретательности.

Важно: эта книга — не «итог» и не «точка». Скорее, попытка расширить поле зрения и подтолкнуть дискуссию о советской материальности: что мы вообще считаем «вещью», где проходит граница между предметом и институтом, как материальное дисциплинирует, обещает, сопротивляется и переживает эпохи.

Отдельно отмечу обложку — она мне кажется очень удачной. Мы сознательно опёрлись на советский минимализм 1960-х и выбрали фигуру «Девушка с книгой» (автор: А. А. Киселёв, Ленинградский завод фарфоровых изделий, ЛЗФИ; собрание Музея повседневной культуры Ленинграда 1945–1965 гг.). В ней хорошо считывается то, что нам было важно: советская «новизна» как проект, который воплощали не только в лозунгах, но и в предметных формах.

Если хотите поддержать выход книги и помочь ей добраться до большего числа читателей, репостните этот анонс в свой канал — а я в ответ расскажу своим читателям о вашем канале

Этот факт про книжку 1995 года Silicon Snake Oil («Кремниевый фуфломицин»?), которая, как оказалось, довольно знаменита своими скептическими предсказаниями насчет развития технологий. Автор — сисадмин и астроном Клиффорд Столл — не верил, что электронная почта победит факс, а электронные книги — бумагу (Try reading electronic books. They're awful); что цифровая слежка станет тотальной (Our privacy will be protected, as it always has been); и что телефон станет чем-то большим (nor do I think that my telephone will merge with my computer, to become some sort of information appliance).

При этом что-то он предсказал верно: например атомизацию (Discount the fawning techno-burble about virtual communities. Computers and networks isolate us from one another) и проблему с достоверностью информации.

Но в целом он, кстати, свою неправоту спокойно признаёт. В 2010 году он, например, писал: Now, whenever I think I know what's happening, I temper my thoughts: Might be wrong, Cliff.

Всем бы такое смирение

На самом деле история не очень забавная: Ректор так сказал не из-за особого чувства юмора, а из-за тяжелых поражений мозга (полученных после неудачной попытки самоубийства). И решение признать его вменяемым и казнить его уже тогда вызывало большие споры.

Это вообще, как выяснилось, известный эпизод в американской политике конца 20 века вообще и в карьере Билла Клинтона в частности. Он в начале 1990-х ещё был губернатором Арканзаса (где сидел Ректор) и специально прервал президентскую кампанию, чтобы полететь в родной штат и подписать разрешение на казнь — чтобы не думали, что он какой-то мягкотелый демократ, который недостаточно tough on crime

(Как вы поняли, я сам хотел написать вопрос про Ректора, но нашел свечку в базе и поэтому решил просто тут побухтеть.)

Проблемы с доверием

На каникулах прочитала статью BBC про то, как нонфикшн-книги для крупнейшего в России книжного издательства АСТ пишут черт-те кто, а их потом маскируют под экспертов. Скандал начался с разоблачения япониста, которому показались сомнительными книжки «Ямато. Японский императорский дом», «Япония. Полная история» и пара других. В аннотациях обещали, что их писали японцы для иностранцев. Но выяснилось, что автором как минимум одной был гострайтер Андрей Шляхов. Под его именем в АСТ опубликовано больше 90 книг на разные темы. Сколько под псевдонимами — мы не знаем. Моя первая мысль: ОХУЕТЬ ЧЕЛ НАПИСАЛ 90 КНИГ ВОТ ЭТО ПРОДУКТИВНОСТЬ

Дальше журналисты выяснили, что такую тактику в АСТ используют не только для страноведческих книг, но и для разного другого нонфика. WTF?!

Казалось бы, как человек, который тоже пишет большие тексты про пересадку органов или там болезнь Альцгеймера, не имея медицинского образования и базовых химико-биологических знаний, может такому удивляться и возмущаться? Но я удивлена и возмущена)) Я, по крайней мере, никого не обманываю, представляюсь журналистом и обкладываюсь экспертами и фактчекерами. А еще не пытаюсь писать по книге в месяц (условия работы гострайтеров, описанные в статье ББС, меня отдельно поразили). Помогает ли это? Ну..)

Вот, например. Для эпизода про судебную медицину подкаста «Почему мы еще живы» я, в числе десятка прочих книжных источников, использовала работу некоего Кирилла Галанкина — «Судмедэкспертиза. Увлекательная история самой скандальной науки». Честно говоря, книжка вызвала подозрения еще на этапе рисерча. Там была пара удививших меня фактов, которые я уточняла в интервью у экспертки эпизода Ольги Фатеевой. Она сказала, что никогда про такое не слышала. А когда узнала, из какой я это книги взяла, сказала, что никогда не слышала про такого судмедэксперта. Я стала искать Кирилла Галанкина и выяснила, что он написал еще пару книг про историю самых разных областей медицины. Подумала — странно, но ладно. Историк медицины, наверное, не из клиники.

В сценарий из той книжки в итоге пошло совсем мало. Одна деталь мне полюбилась, и в других источниках я ее не нашла. В главе про седую древность автор писал, что когда не было ни институционализированной медицины, ни развернутой системы правосудия, экспертами в раскрытии преступлений выступали самые разные люди. Цитата: «Например, торговец пряностями, хорошо разбиравшийся в свойствах различных растений, мог дать консультацию в случае отравления».

Факт показался сомнительным нашей фактчекерке и медицинской редакторке Даше Гельфман. Первоисточника, где бы описывались такие процедуры, у Галанкина не было. В других исторических работах тоже при беглом поиске ничего не нашлось. Но я подумала, что гипотетически такое могло быть — в других книжках были указания на то, что в более поздние периоды экспертами по трупам тоже выступали всякие разные специалисты, не врачи. Ну и плюс формулировка в сценарии подразумевала, что мы предполагаем, что такое могло быть, но не утверждаем точно.

Когда подкаст вышел, факт про пряности очень понравился одному нашему слушателю. Он пишет вопросы для спортивного «Что? Где? Когда?» и, видимо, захотел загадать игрокам этого торговца. Но для вопросов в ЧГК тоже нужна источниковедческая проверка. Слушатель не нашел источник сам, написал нам в телеграме «Либо/Либо» и попросил ссылку.

Я с ним связалась и объяснила, как все было. Мол, вот такая книжка, первоисточника нет, есть такие-то косвенные подтверждения. Факт проходной, решили оставить. Ну и забыла. А на каникулах вот прочла статью, чекнула, и, да: книга Галанкина тоже вышла в АСТ.

(Это мог бы быть я. Но это был не я!)

По-моему, хороший разговор получился:

Язык вопроса. Естественный vs специальный
Второй сезон, второй выпуск

Нужны ли нам АЛЬФЫ? Можно ли обойтись без пропусков? На сколько одинаковых букв начинается Септимий Север?

Так ли хорош естественный язык, как считают некоторые?
В гостях: Юлия Дидбаридзе, Руслан Алиев, Алексей Бороненко

Apple
Yandex
Spotify
Телеграм — послушать (без присоединения к чатам и каналам)
Сайт подкаста со всеми ссылками на платформы
Телеграм-канал подкаста — узнать новости, обсудить

Пока читал про эту деталь биографии Умберто Эко, наткнулся ещё на один факт, о котором вы все наверняка давно в курсе.

Оказывается, многие еврейские фамилии нередко были образованы как акронимы: Кац (коэн цедек, коэн праведности), Сегал (сеган левия, представитель левитов), Бараш (бен рабби Шимон, сын рабби Шимона). Маршак, Шац, Шуб, Зак(с) — тоже. Вот тут есть список, он норм, но лучше проверять по трудам Александра Бейдера, главного специалиста по теме.

(Важная оговорка: эти фамилии могут быть и не акронимами; то есть Кац может восходить как к фразе на иврите, так и к названию немецкого замка.)

Ещё прочитал смешную шутку на смежную тему. Еврею, который уплывает в Америку, советуют представиться на таможне не своим именем. Он придумывает имя, повторяет его сто раз, но на таможне волнуется и говорит:
— Oy, kh’hob shoyn fargesn! [Я уже забыл!]

На что таможенник протягивает ему бумаги:
— Welcome to America, Sean Ferguson!

Так же и я нахожу материал для вопросов, фактов и постов сюда...

(украл фотографию из поста коллеги по Арзамасу)

Митрофанушка в некоторых постановках «Недоросля» играл с йо-йо — по просьбе Екатерины Второй, которая хотела высмеять модную игрушку (а это реально йо-йо, Даль, подтверди)

Интересно, что ещё такого я узнаю про русскую литературу. Онегин вейпил? Недотыкомками называли дореволюционные попиты? Набоков хотел назвать свою героиню «Лабуба» (язык совершает три шажка...)?

Кто знает

Вообще я планировал в этом факте рассказать о связи больницы не только с Роальдом Далем, но и с другим детским писателем, но мне сказали, что в Англии это довольно известно.

Так вот. Эта больница владеет полным копирайтом на «Питера Пена» Барри: то есть они получают роялти от любых постановок, книг, мерча и т.д., связанных с персонажем. Более того, в 1988 году в британский закон о копирайте внесли специальную поправку, согласно которой права на «Питера Пена» остаются у больницы навсегда

Мы всё ближе к моменту, когда чат-боты просто уже друг у друга будут списывать