года два назад у нас во дворе было семейство сов, они что-то урчали, строили свои гнёзда, в общем жили. теперь когда они съехали, летучие мыши не упомнятся от радости. от заката до рассвета у них карнавалы. надо как-то завести взамен прежних хотя бы пару-тройку сов, или на худой случай повесить огромный портрет совы на окне. если у вас есть совы, поделитесь, хотя бы накидайте их сюда смайлами. я покажу их мышам как предупреждение, чтобы вразумить.

*
там стоят тополя,
там сидят воробьи,
тонких веток прожилки
дрожат у земли.
у охотника пули,
и пули без слов
вырастают над всем
в несгибаемый столп.
над охотником улей
жужжит и жужжит.
это чьи тополя,
это чьи воробьи,
чей охотник, ружьё,
пули-улеи чьи.
всё смешалось. в июле
жара разжижает смолу
и слезою набухшей
бежит.
это улей дрожит
или пули жужжат.
там охотник лежит,
там стоят воробьи
просто в воздухе
в белой воздушной пыли.

ноябрь, 2021

конечно, если бы у тигра не было тёмных полос, то мы бы путали его со львом

всё лето и весь меркурий мы провели в обнимку с учебником итальянского, что было, без сомнения, полезно,
потому чужой язык дает больше представления о нашем собственном, о его логике, внутреннем устройстве, их со-звучании в близком и парадоксальном.

это краткое погружение, конечно, произрастало из того дня, когда сколько-то лет назад мы по случайности оказались на вечере русской поэзии в миланском университете. запомнилось, что вечер завершился чтением Брюсова на русском. и уже в гаснущем свете открытой веранды мы решили выразить удовольствие от услышанного в пользу русской поэзии скромным запасом отдельных итальянских слов. после этого нас уже вели представлять Томато Кемени со словами «среди нас были настоящие русские, мы обязаны послушать Брюсова от них».

восторг, который ждал нас, был не ожидаем нами: кто-то рассказывал про фанатическую поездку в Санкт-Петербург и о том, какая красная Москва, когда покрывается «вечерними лампочками». Кемени в волнении трогал края своей капеллы-шляпы и время от времени доставал из кармана платок.

через парк семпионе мы уже возвращались с ощущением, что во всей округе только мы настоящие русские, несущие незримого Брюсова, как танцоры несут балет.

Два дня ходил. Я изучал маршрут,
Как лучше подойти к координатам.
Я, вовсе не патологоанатом,
В одном и том же месте встретил труп
Немолодого зайца у дороги,
Смерть улыбалась заячьей улыбкой
И сочиняла заячьи эклоги,
Я видел. Не разжился и отрывком.
Деревня подмосковная, жара.
Зачем перебегал он здесь? Бог весть.
Нелепа смерть. Она у зайцев есть.
Что заяц этот, то ли человек:
Он, если и бежит, по сторонам
Посмотрит, даже из-под пьяных век,
И не умрёт на загляденье нам.

2 сентября 2025 года

#стихи_мск

*
счастья слёзы, горя слёзы,
луч, свечение и воздух.
яблоко — огнём.

пруд, укутанный в деревья,
стрижены в кружок растенья
отраженьем в нём.

шелест листьев, громы, грозы.
вечер призрачен и розов.
роем мошкара.

в давке обморочной мошки, преломленье блеска, обруч.
свет и полумрак.

лето, 2025

Одним вечером мы направляемся на встречу по случаю приезда астрометрической Аси, чтобы с близкого расстояния изучить кинематические свойства её небесного тела. Всё, что мы знаем о ней, это то, что она училась у Лотмана. По этому случаю Андрей выделил для неё специально оборудованную комнату — с лампой, письменным столом и бронзовым бюстом Лотмана.

Главный вопрос, который встаёт перед нами в середине вечера, касается порядка и способа размещения вокруг запечённой утки, набитой яблоками с головы до ног. Когда все стулья, табуреты, кресла и диван заполнены, ничего не остаётся, как посадить Стаса вместо утки.

Всё ещё не хватает мебели, хотя все предметы в комнате приведены в движение: с одного края стола на другой передаются блюда, ваза с фруктами, бокалы перемещаются по воздуху, гитара оказывается каждый раз в новом месте в зависимости от того, в которой из комнат последний раз видели Андреев. Второго Андрея привезла с собой Ася, вместе с терьером, которого не спускали с рук во избежание конфликта с котом Августом.

Как только с уткой покончено, комната перемещается в кухню, где горячо обсуждают сначала превращение планеты в сад, человечества — в унию. По мере того, как авторитетная информация всё больше подвергается сомнению, из инструмента по извлечению звуков гитара становится инструментом защиты аргументов.

А потом было утро.

Внутри треугольников и полукружий, Сквозь блики на поручнях, в точке покоя

*
сидели на концерте. вышли с тем –
освобождённый каждый от фонем,
от колебаний воздуха и просто
соотношенья собственного роста
с андреевной.
андреевна в длину
как есть маяк,
что светит на луну.
луна молчит,
андреевна, напротив,
словоохотлива,
что с деревом пила,
но с нею мы коро́тко повстречались –
она пила.

2018

после случая, когда пять лет назад морозной ночью мы покидали фортепианный концерт Грасьелы Хименес в слезах, так что по щекам можно было кататься на коньках, мы больше не ходили слушать музыку зимой.

теперь она приходит сама, прежде всего, через поющих соседей, которые в последние дни особенно увлечены дрессировкой своей колонки. к концу третьей недели, как алиса бьется над исполнением запросов – между таинственным вадимом львовичем и неуловимым львом вадимычем – ее самолюбие утонуло на дне канистры. каждый следующий запрос привычно начинается словами «алиса, дура, включи нам песню «ехали по полю» вадима львовича на слова льва вадимыча». после чего алиса с упадком в голосе отвечает, что ничего такого она не нашла, и что называть ее дурой некрасиво. ещё чуть-чуть и она начнёт собирать вещи в надежде съехать от них при хорошей погоде.

конечно, они бы могли послушать Шостаковича или Рахманинова, если бы не зациклились между львом и вадимом, интерес к которым во всем доме возбуждён до предела. кое-кто ниже и выше этажом начинают выстраивать теории, что льва вадимыча и вадима львовича либо вовсе не существует, либо они слишком далеко продвинулись в поисках себя.

после моего возвращения с вчерашнего концерта у кота ко мне было много вопросов: насколько необходимым был этот поход и стоит ли ждать второго ужина, – но больше о том, почему нельзя устраивать такие концерты дома, чтобы и волки сыты и овцы дома.

вчера на перформативном концерте мы слушали про время, которое 6plt |Шестая палата| исполнили раньше, чем подборка вышла в журнале Дружбы народов в декабрьском выпуске’23, а уже сегодня, если повезёт, мы услышим и вадильвовича с львадимычем. потому что почти всегда музыка говорит на языке большой трагедийной формы и находит способы сделать пульс учащенным, а глаза – красными.

https://magazines.gorky.media/druzhba/2023/12/kogda-b-ne-istechene-dnej.html

про время — из вечера вчера

*
птица может летать,
а дым – струиться,
горизонт – удаляться,
зрение – быть границей.
всё к чему-то способно.
на этом фоне
человек не лучше бабочки на плафоне:
он летит на звёздочки, лампочки, огоньки планет,
в общем, всюду,
откуда хоть на немного исходит свет.
по пути у ракеты отделяется топливный таз,
таз ракеты теряется в океане.
со дна его достаёт водолаз,
потому что у водолаза способности к глубине,
и не видя в,
он каким-то чудом свеченье находит в ней –
в глубине. всё имеет способность, в её природе –
сохранять инкогнито
в водороде.

*
любое прибавленье после двух
ведёт к избытку, хаосу, измене:
по правилу трёх тел, одно из них
причина разрушения системы.
есть множество решений, как они
кружатся, избегая встреч друг с другом, –
то в форме бабочки, то замкнутого круга –
в конце концов столкнутся по пути.
как иногда приходят два супруга
домой с работы,
а в гостиной спит
усталая измотанная кто-то,
и рядом ключ на столике лежит.
мгновенный хаос,
а за ним откат до двух –
к системному порядку равновесий,
поскольку три небесных тела вместе,
как правило, подолгу не живут.