«Свинцовые доспехи. Люди похожи на пришельцев из других миров, одетых в фантастические костюмы....
На плечи давит груз в 40-50 кг. Движения скованы, а времени в обрез. Всего полторы минуты.
Последний рубеж. Последний инструктаж. На мониторе обломки графита. Фотография крыши с пунктиром маршрута. Все вперед. Пожарная лестница, люк, пробитый в бетонном перекрытии, ветер. Сорвало маску. Зажал зубами и туда по крыше к трубе. Ничего не вижу, кроме куска графита, который должен сбросить в зияющее жерло реактора. Потерял ощущения высоты, хотя площадка маленькая и никаких ограждений. В голове только время. Скорее, скорее. Успеть сбросить. Хватаю первый попавшийся под руки обломок графита и лихорадочно швыряю в пропасть, хотя предупреждали — к железу не прикасаться. Вспомнил об этом уже потом....
Сирена. Все. Назад скорее. В люк спустился последним. Тяжело. Задыхаюсь. Самое большое желание — сбросить с себя ненавистный свинцовый панцирь. Еще минута и упаду. Наконец, зал с ребятами, которые бросаются ко мне и начинают снимать с меня доспехи. Подскочили дозиметристы, вынули из-за пазухи дозиметр и вставили его в считывающее устройство. 19. До меня у ребят было 15, максимум 17. Потом у многих будет за 20. На самом деле, никто точной цифры не знает. Говорят, мы хапнули аж за 40. На крыше 1200....
Страх и ощущение жути пришло позже. А пока как в тумане. В висках стучит и состояние какой-то очумелости. Вокруг любопытные глаза и немой вопрос: «ну, что там наверху». Ведь я был в первой восьмерке.
Потом пришло временное успокоение. Баня. Дозиметристы до и после бани. Снова переодевание и долгое ожидание остальных ребят....
Мы еще 6 часов находились на станции. К вечеру двинулись в полк. По дороге стало плохо. Началась рвота, причем у всех сразу. Начальство забеспокоилось....

Сегодня, 5 октября, а сознание все время возвращает меня к тому памятному событию 29 сентября и не только потому, что физическое состояние оставляет быть лучшим (все время тупая тошнота), а потому, что только сейчас начинаешь сознавать, что ты был в шаге от смерти. Я не ищу ничего героического в своем поступке, хотя генерал сказал, что наш десант можно смело сравнивать со штурмом Рейхстага. Дело в том,. Что такие события могут произойти с человеком один раз в жизни, когда можно проверить себя в экстремальных условиях на волю, мужество, стойкость и еще черт знает на что. Короче все то, что потом можно было бы назвать — ты настоящий мужик. Я был там и горжусь тем. Неизвестно чем все это закончится, но сознание того, что мой сын всякому кто обо мне плохо скажет — сможет достойно ответить, меня радует.»
/продолжение в след.посте/

«Поражаясь грандиозности сооружения АЭС, не перестаю думать о гениальности человеческой мысли. Когда бежал по коридорам и залам станции, невольно обращал внимание на механизмы и приборы, которыми были начинены все помещения. И все это работало , вертелось, гудело, сверкало разноцветными огнями. И сам невидимый атом! Это же надо, что бы люди создали такое уникальное явление как то, что атом работает на человека и, как становится страшно при мысли, что станет с тем же человечеством если эта невидимая частица выйдет из повиновения.
Сейчас я стал свидетелем мертвой земли в тридцатикилометровой зоне. Мертвой земли в результате аварии на одной станции. А если это будет ядерная война?
Возле нашего лагеря есть небольшое озерцо, на берегу которого живут пять домашних гусей. Когда люди были эвакуированы из этого района, покинутые птицы прибились к солдатскому лагерю. Пять огромных гусей. Солдаты их кормят. Построили им навес и все бы ничего, если не знать, что несчастные эти птицы заражены радиоактивными веществами и в конце концов погибнут.
Страшно представить. Если авария на Чернобыльской АЭС вызвала к себе внимание сотен тысяч людей, то где их можно будет взять, когда разразится ядерная катастрофа.
Несколько дней не брал в руки авторучку. Служба, лень, какая-то апатия не позволяют заставить себя сесть за тетрадь. Думаю, что это пройдет. Сейчас живем ожиданием обещанной демобилизации. Нам сказали, что все кто был на крыше, все сто человек представлены к премии в 100 рублей и грамоте министерства обороны и, что все сто человек уедут в первую очередь. Вот это главное.
Начали врачебное обследование. Первых 15 человек, которые получили большую дозу облучения, положили в стационар на обследование. У нас будут брать кровь на анализ через каждые два дня, а вообще все мы подлежим деспансеризации по месту жительства. Погода портится. Становится холодно и дождливо. У меня от холода сводит шейную мышцу. Боль страшная. То ли я ее надорвал, то ли застудил.
Опять заложило ухо. Надо им серьезно заняться.»

С премьерой! Спасибо всем, кто помогал!

Наш прекрасный оператор Геннадий Разбегаев рассказывает о том, как проходили съёмки «Куклы»

Уникальная встреча с потрясающим человеком! Спасибо всем тем, кто это организовал! И долгих лет жизни Николаю Спиридоновичу!

С днём Великой Победы! Низкий поклон всем павшим в этой страшной войне. Вечная память!

Наш фильм "Кукла" (2025) теперь можно смотреть онлайн на любом удобном ресурсе:

Wink,
Okko,
Кинопоиск,
Ivi

Рождение фильма было долгим. В 2011 году я познакомился с православным приютом, где жили восемь девочек-сирот, рожденных в тюрьмах матерями, осужденными по разным статьям. Я знал этих девочек, с ними общалась моя дочь. Это были истории бесконечных потерь. В какой-то момент я понял, что вижу мир глазами этих девочек. Их судьбы я сублимировал в судьбу главной героини.

Задача искусства — вызвать у зрителя сопереживание к чужой проблеме. Хотелось передать стержень этой девушки, ее силу духа, показать, что даже оступившийся человек может вернуться к нормальной жизни. Чтобы зритель посмотрел и понял: в каждом из нас есть силы выжить и остаться человеком! Это история нескончаемой веры и любви к жизни, которых всем нам сегодня так не хватает.

МАРИК 2026: Егор Бероев снял фильм, от которого пахнет южной травой, блестящим морем и искореженной «Азовсталью». Пока 99 процентов местных кинематографистов делают вид, что живут в стране, где ничего не происходит, Бероев снял сериал «Марик», где все происходит так, как оно уже есть и никуда не девается. Внезапно на зрителя выпадает вся повседневная жизнь русского Юга – с прилетами на блокпостах, но без линии фронта. С ПТСР, но без драматических эффектов.
Просто все думали, что военный медик Марк погиб, а он – нет. Он бодро идет пешком в сторону родного города Мариуполя (возможно тот самый «Марик» из титула) и его никто не ждет дома. Ни мертвые родители, ни вполне живая жена. Сцена без слов с Марком, женой и ее новым мужем – самая сильная в первой серии. Становится понятно, что актер Бероев, ставший режиссером, использует свои знания по обе стороны камеры для мощнейшей работы с исполнителями ролей – Василием Копейкиным (Марк), Екатериной Смирновой (жена обоих мужей), Никита Тезин и прочие свежие лица. После того, как на просмотрах программы ПИЛОТ, я увидел уже в третьем проекте фамилию актера Мерзликина, я понял, что продюсеру Сапронова впору ставить бюст на родине героя за вереницу новых великолепных актеров начиная с Ники Здорик, вплоть до В. Копейкина и К. Смирновой.
Наша киноиндустрия, быстренько нашившая на свое белое пальто множество карманов и в каждом – по два кукиша, не простит ему и этого, и того, что он опять обращается к теме, которая сегодня людей волнует гораздо больше всего. Ибо всё остальное – не актуально. Тут в Иваново, где люди считывают и анализируют каждое слово, сказанное с экрана, честно и напрямую, аудиторию не заманить обрыдлым кино-фуфлом.
В «Марике» пахнет Балканами и балканизацией конфликта. И каждый кто был хотя бы в Белграде понимает, как долго длится эхо такой войны.
И вдруг становится выпуклой мысль о том, что мы уже живем одновременно и в военное, и послевоенное время. Бероев – младший, совершенно неузнаваемый в роли бывшего ВСУшника, напрочь разрушенного соседа главного героя по дому – тому иллюстрация. Да – они здесь. И мы – здесь. И надо как-то вообще-то учиться жить в одном пространстве.
Люди опять плачут на фильме про СВО (хотя он как бы не совсем про это). Кого-то накрывает на сцене встречи героя с дочкой (олды помнят детский крик из «Судьбы человека» Бондарчука 1959 года), кого-то на разрушенном отчем доме. Каждого накроет на чем-то своем. На том, чего он внутри боится больше всего.
В «Марике» нет ни минуты холодного расчета – всё по-честному и прямо. Поэтому главный герой имеет право всю первую серию молчать (практически) с ошарашенным лицом – на него свалилось слишком много испытаний и ему надо как-то все это преодолеть внутри, чтобы уже далее начать отдавать внешнему миру свои поступки, свои слова и свои реакции.
И то, что Василий Копейкин станет для миллионов молодых зрителей образцом русского молодого мужчины это факт. Даже если охреневшие от вседозволенности кастинг-директора будут его вставлять в черные списки тех, кто посмел сняться в фильме на тему, которая рвет сердце русскому зрителю. (Игорь Мальцев)

Коллеги рассказывают о бойкоте нашими «прогрессивными» кинокритиками сериала «Марик» на фестивале «Пилот».

История столь же возмутительная, сколь и ожидаемая.

Так работала и - увы - до сих пор работает культура либеральной отмены. Эти люди не станут оценивать вашу работу - хороша она или плоха, точна или фальшива, умна или примитивна, талантлива или бездарна. Они ее не заметят, прокатят, поставят на ней крест.
В прямом и переносном смысле.

Это отказ в праве иметь другую систему ценностей, взглядов, болей, убеждений, симпатий, любовей. Реальность должна быть только одна - «наша». В этой реальности нет никаких трагедий Донбасса, нет выбора Крыма, нет русской судьбы, нет героизма русского солдата, нет столкновения двух сил, нет войны с русскими на протяжении десятилетий, нет людей, которые хотят быть русскими и им не дают - всего этого нет. Есть только западно-одобренный типовой суповой наборчик, спросите BBC и Нью Йорк Таймс.

Много лет назад можно было спорить - а вы, а вы, а вы допустите, что есть вторая точка зрения.
Какая вторая?! - смеялись вам в лицо. У вас нет точки зрения, вы или идиоты или пропагандисты на зарплате.

Так мы и дожили до нынешних времен, когда на пятый год битв, когда все уже предельно ясно, вторая точка зрения не просто не учтена, она отменена. Нету вас, есть мы - там и тут.

Но я бы не обвиняла во всем критиков, которые суть - порождение определенной среды и условий: медиа, киноиндустрия, образование, связи, тусовки, традиции - в этой атмосфере невозможно вырасти профессионально и карьерно не будучи упоротым либералом-космополитом, который все русское подвергает как минимум скепсису, как максимум - ненавидит и банит. Лифты не едут на фестиваль, если ты не ироничный современный критик, который делал жизнь с Антона Долина (иноагент), вздыхал по уехавшей Чулпан Хаматовой, восторгался работами Звягинцева и лайкал русофобское фиговкарманство Роднянского. Ну что вы хотите от этих людей? Они не уехали, чтобы тут сохранять огонь, на который потом вернутся все их кумиры. Они делают, что могут в своей концепции «Крым - не наш, Россия - агрессор, Мариуполь - преступление, «Марик» и «Ландыши» - пропаганда и оправдание агрессии и войны, покаемся перед Украинушкой, вернитесь, любимые релоканты».

Вопрос в другом: а почему до сих пор невозможно сформировать киножюри так, чтобы в нем не доминировало либер-лобби? Почему в медиа в сфере культуры политику определяют люди, чья позиция - фиги в кармане и упорный сопротивлянс целям и смыслам русской жизни и борьбы? Почему за эти годы не выросли во влиятельных экспертов люди других взглядов? Почему культурная, образовательная и медийная среда по-прежнему прошиты заукраинством?
Почему, наконец, многие профессионалы боятся участвовать в проектах, которые говорят о России хорошо - поскольку после этого их не возьмут в хорошие места и на хорошие должности (отбором управляют те самые отменяльщики и их союзники) «в культурку», кинопроизводство, в медиа? Это ведь огромная проблема. Профи боятся быть собой, потому что нужно быть тем, кто одобрен либер-обкомом.

Это все нужно строить, растить, делать - культурную среду, лояльную России, звезд-экспертов, продюсеров, критиков, актеров, которые поддерживают Россию. И не скажу, что это просто, но и не так сложно - надо давать дорогу талантливым и смелым, которые не зависят от мнения тухлой среды. А уж о том, как несвободны либералы я могу романы писать и диссертации. Их сектантство - ментальная тюрьма. Но это их дело - пусть лайкают своих звягинцевых до умопомрачения.

Задача в том, чтобы сектантская отмена кинопроизведений «за политику» не влияла на процессы в культуре. Крестики вместо оценок - это отмена и это бан на сериал, на его оценку и выход к зрителю. Вот этого нельзя позволять.

Думаю, что изменения в регламенты фестивалей могут тут кое-что поправить. Дабы не допускать впредь подобных манипуляций.

И, да, на все вопросы про пропаганду ответ простой: да, государство должно строить свой нарратив, давать свои объяснения происходящему, называть события и явления, писать историю - это неотъемлемое право России.
👇