Объявляются победители конкурса!

Всем огромное спасибо за участие🙏. Выбрать было очень сложно, все примеры мне очень понравились. Но выбрать все-таки нужно, ибо таков конкурс.

Я решил выбрать трех победителей.

1. Елена Гутарева. Роберт Шекли. «Чем выше поднимаешься…». О спирали роста обязательств.

2. Степанькова Светлана. Фильм «Республика ШКИД». Об использовании банкротства как средства давления на должника.

3. Артем (@tyoma_tyoma). «Смерть Тарелкина». О попытке освобождения от долга через фиктивную смерть.

P.s. Если не затруднит, победителей прошу написать в личные сообщения канала. Обсудим как и куда доставить книжки.

О методике преподавания в высшей школе по праву

По итогам курса «Банкротство» в магистратуре получил от студентов отзывы, что им не хватает разделения занятий на лекции и семинары. Давайте попробуем разобраться в чем здесь проблема.

У нас обычно подразумевается, что лекция - это монолог преподавателя (студенты обычно скучают, занимаются своими делами и т.п.), а семинар наоборот - пересказ усвоенного материала студентами за баллы по курсу. Но эта систематика, на мой взгляд, в современных условиях безнадежно устарела. Она и раньше была не сильно эффективной.

Монолог преподавателя, каким бы он не был блестящим оратором, через какое-то время перестает восприниматься. Если студент не вовлекается в какую-то дискуссию, то, к сожалению, ему тяжело удерживать внимание на новом и достаточно непростом материале. Отвлекающих факторов и источников легкого дофамина сейчас достаточно. Тем более, что преподаватель уже давно не является единственным уникальным источником знания. Равно как традиционный пересказ усвоенного материала студентами на семинаре не имеет смысла, ибо это трата ограниченного времени понапрасну. Суть обучения в вузе ведь не в том, чтобы запомнить какие-то факты и нормы, а обсуждать идеи с преподавателем и учиться решать проблемы. Довольно давно уже основные знания студенты вуза получают дома или в библиотеке (в том числе виртуальной), а с преподавателем тестируют (или как шутят в узких кругах «качают») свои идеи, обсуждают то, что осталось непонятно. Занятие, в рамках которого я заслушиваю то, что я сам рассказал студентам, - это все что угодно, но не обучение студентов вуза. В условиях, когда любая нейронка на любую тему выдает сейчас огроменный материал за 2 минуты, тут даже напрягаться не придется (ИИ конечно сделает ошибки, но это уже детали).

Например, я стараюсь проводить занятия в формате общения со студентами, я задаю тему для обсуждения путем постановки проблемы, возможных вариантов решения и рассказываю как она решается сейчас. По идее студент должен подумать, а как бы он решил эту проблему, а какие были в целом альтернативы. Не боги горшки обжигают все-таки, может решили неправильно. И я разумеется учитываю то, как человек участвует в дискуссии, читал ли он что-то на эту тему. Это сразу видно. Это мой подход и я его менять пока не собираюсь.

А теперь представьте, что преподаватель последовательно рассказывает на лекциях в формате монолога все основные нормы закона и Пленумы в сухой форме, что, мол, вот такое разъяснение есть, в таком-то пункте. Затем на семинаре просит пересказать студентов и ставит за это баллы. Я на такие занятия точно не хотел бы ходить. Неясно, для чего аудиторные занятия нужны, если всю ту же информацию можно получить в пару кликов на компьютере.

Но я могу понять семинары в форме индивидуальных занятий и туториалов. Когда малая группа студентов разбирает и решает какую-то узкую проблему под контролем преподавателя на основании базовых знаний, полученных в рамках аудиторного общения. Например, анализирует сложное дело. Пишет эссе на узкую проблему.

Поэтому разделение лекций и семинаров в традиционном для нас понимании безнадежно устарело и не должно быть между ними строгой грани.

Как в старые добрые времена соберемся очно обсудить субординацию. Можно еще вспомнить как шесть лет назад (в 2020 г.) также собрались (запись конференции тут).

Вчера очно обсуждали субординацию. Действительно, под пулеметными очередями, особенно из-за того что я опоздал и не разогрелся вместе с остальными, было сложно системно все рассказать)
АВЕ мне приписал, что якобы я за мнимость любых отношений между юр.лицом и его акционером. Я говорил ровно о том, о чем я писал еще в диссертации (процитирую):

«В то же время следует признать, что в некоторых случаях специфика формы обязательства в отношениях контролирующего лица и хозяйственного общества в известной степени может существовать, учитывая фиктивный характер юридического лица, и то, что любая фикция имеет свои пределы. Если взять самую простую ситуацию, когда единственный участник является также директором общества, то фактически распоряжаться предоставленными взаймы средствами будет ровно тот же человек, который заем выдал, поскольку вопреки формальному переходу права собственности все возможности по распоряжению деньгами останутся у займодавца. У заемщика фактически нет никакой воли ни в вопросе получения займа и определения условий, ни в вопросе его возврата. Таким образом, необходимость в создании правовой связи отсутствует, поскольку у участника и компании уже есть правовая связь в корпоративной форме (causa societatis), которая обеспечивает намного бóльшее доверие и которую обязательство в этом
случае неспособно усилить. Иначе говоря, договор займа не может отменить и игнорировать предшествующие ему корпоративные отношения, которые неизбежно искажают его чистую обязательственную природу. Более того, тезис об удобстве финансирования посредством займа имеет в данной ситуации ограниченное значение, поскольку единственному участнику не требуется
согласования своей воли с иными участниками хозяйственного общества. На наш взгляд, данный аргумент может иметь убедительную силу только в ситуации, когда контролирующее лицо – это единственный участник хозяйственного общества. В ситуации, когда имеется несколько участников
(контролирующих лиц) и только один из них дает заем хозяйственному обществу, такую обязательственную связь следует признавать хотя бы для того, чтобы закрепить право одного из участников на фиксированный размер прибыли до ее разделения по правилам корпоративного права о распределении дивидендов и на гарантию возврата суммы его займа. Иначе контролирующее лицо,
предоставившее финансирование своему обществу, ставится в худшее положение по сравнению с участником, не предоставившим ничего, вопреки своей воле».

Когда в очередной раз сказали, что в делах о банкротстве граждан должны применяться правила об истинной субординации требований контролирующих лиц 😁

Нужен ли период надлежащего поведения для списания долга?

Весь прошлый год я писал (здесь и здесь) и выступал на тему: нужен ли какой-то период «надлежащего поведения» для целей освобождения от долгов для нашего банкротного права? Или надо ли нам воспринимать идею «заслуженного освобождения»?

Последняя статистика говорит о том, что в 2025 году банкротами в судебном порядке признаны 568 тыс. человек, что на 31,5% больше показателей предыдущего года (здесь). Примерно 99% дел в итоге заканчиваются освобождением от обязательств.

В стране, в которой период «надлежащего поведения» является обязательным (Германия) для сравнения в 2024 году было 71 207 банкротств (за 2025 пока нет статистики), это более чем в 4 раза меньше в пересчете на душу населения чем в России (ссылка). Причем в Германии это еще не списание, а общее количество дел. Списанием в среднем через 3 года заканчивается 85,9% случаев.

В стране, в которой период «надлежащего поведения» является опциональным (США) для сравнения в год всего 533 337 дел (данные 2025 г.), это более чем в 2 раза меньше в пересчете на душу населения чем в России. С учетом means test списанием заканчивается около 80% дел из всех поданных (ссылка).

Иными словами, у нас наблюдается стремительный рост списаний долгов, условия которых чрезвычайно простые и не требуют погашения задолженности за счет будущих доходов как в иных странах. Мы уже выбились в лидеры по количеству дел по банкротству граждан среди развитых стран.

С одной стороны, списание долгов добросовестным должникам это, безусловно, благо. Но с другой стороны, «бибилейское освобождение» от долгов почти всем приводит к тому, что банки перекладывают потери на других потребителей финансовых услуг. И это не голословное утверждение. В США проводили подобные исследования после реформы BAPCPA когда как раз вводили необходимость идеи «заслуженного освобождения». Несмотря на то, что у нас таковых не было, думаю законы экономики в целом работают одинаково. Каждый, кто получает кредиты, сталкивается со сложностями скоринга, пользуется кредитными картами и т.п., начинает ощущать впоследствии часть этого бремени.

На этом фоне, как верно подмечено, нужно искать баланс интересов сторон. И Верховный Суд РФ этим очевидно занялся. Рецепт в целом уже дан в Обзоре по гражданам в пункте 13 (здесь), необходимо двигаться к опциональной модели навязывания периода надлежащего поведения через план реструктризации. Никакая свобода труда в этом случае не нарушается (см. подробнее мою статью в сборнике).

По неподтвержденной информации (из моего беглого анализа) получается, что Россия сейчас в целом абсолютный лидер по количеству дел о банкротстве граждан в мире в пересчете на душу населения (например, в Индии и Китае вообще нет массового потребительского банкротства, судя по всему). Канада стоит рядом, но все же меньше тоже примерно на 10-15 %. По остальным странам в разы меньше.

Мне вот что интересно еще в свете дискуссии по освобождению от долгов.

Что более гуманно по отношению к должнику, который скрывает свои реальные доходы (на основании косвенных свидетельств это доказано, например, те же постоянные поездки и т.п.) - отказать ему в освобождении полностью или навязать ему план реструктуризации, предложив раскрыть источники дохода и частично погасить долг кредиторов с последующим освобождением от долгов?

Вчера еще в ходе дискуссии ссылались на исследование социологов («Жизнь в долг»), основанной на опросе граждан, в котором я так понимаю они пришли к выводу, что основной причиной роста кредитования служит стремление людей к самостоятельности и независимости от кого-либо. Люди стараются избегать долгов среди родственников и близких не потому, что не никто не готов помочь, а потому, что человек не хочет чувствовать себя зависимым от такого лица и обязанным. Иными словами, кредит зачастую берется из стремления “не быть никому должным” и не зависеть от близких (родственников, друзей). Банк без души, перед ним нет морального долга какого-то. В целом это подтверждает и мои ощущения тоже, я об этом упоминал даже когда говорил о субординации в делах о банкротстве граждан, в норме люди таких долгов избегают в современных условиях.

И еще очень остро не хватает социологического исследования по вопросу о том, существует ли стигматизация банкротства сегодня в России в массовом сознании среди обычных граждан. Если есть знакомые социологи, передайте, пожалуйста.

📌А вот и программа предстоящей конференции о групповых исках!

5 февраля, Аврора Сафмар, ждём!

#анонс

Мой хороший товарищ Виктор Домшенко проводит конференцию (программа выше), в рамках которой в том числе презентует новую книгу ГРУППОВЫЕ ИСКИ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА В ДИНАМИКЕ.

Я тоже написал статью в этот сборник на тему: Возбуждение дела о банкротстве как коллективное (групповое) производство. С любезного согласия редактора и изд.Статут выкладываю здесь в открытом доступе. Приходите на конференцию и покупайте книгу!

Книга отличная, вот один из материалов – Айнура Шайдуллина, прекрасного специалиста в банкротстве, который убедительно показал тесную связь банкротства и группового производства.

‼️И еще – давайте разыграем 3 экземпляра новой книги

Условие такое – написать в комментариях под этим постом или мне в лс 3 категории споров, по которым, с вашей т.зр, должен произойти рост групповых исков в России в ближайшие пару лет и почему.

За наиболее полные и интересные варианты (на мой субъективный взгляд) 3 человека получат по новой книге в подарок.

Поскольку многие авторы этой книги будут выступать на конференции 5 февраля, можно книгу и с несколькими автографами организовать. И даже вручить лично победителям, если они придут на конференцию.

#анонс

Главный вывод из статьи такой: российское банкротное право через пробы и ошибки имеет все основания на сегодняшний день прийти к правильному пониманию сути производства по заявлению кредитора о возбуждении дела о банкротстве – как коллективному (групповому) производству по установлению факта неплатежеспособности должника и уйти от ложного представления, что это обычный спор между заявителем и должником. Производство по рассмотрению заявления кредитора о возбуждении дела о банкротстве нельзя рассматривать как ординарный способ принудительного исполнения решения суда конкретного кредитора

Начался прием работ на открытый конкурс «Частное право XXI века», который с целью поддержки молодых ученых, занимающихся изучением вопросов частного права, учредили Исследовательский центр частного права и Газпромбанк.

На конкурс принимаются законченные творческие работы в формате научной статьи по частному праву объемом до 1-го авторского листа без учета библиографии (один авторский лист состоит из 40 000 знаков с пробелами, следовательно, вам необходимо предварительно оценить объем текста своей работы за вычетом библиографического списка, открыв дополнительные свойства файла и проверив в статистических данных файла число знаков с пробелами). Обязательное требование – статья должна быть написана не в соавторстве (статья должна быть написана только участником конкурса).

Ранее написанные и опубликованные работы на конкурс не принимаются. В статье должны быть представлены правовые идеи, основанные на серьезной и всесторонней догматической проработке и опирающиеся на концепты справедливости и порядка.

Направляйте научные статьи вместе с заявкой на конкурс до 15 февраля 2026 года включительно по адресу электронной почты: educational_department@privlaw.ru.

Для победителей конкурса предусмотрен призовой фонд:


· 1-е место – до 300 000 рублей;


· 2-е место – до 200 000 рублей;


· 3-е место – до 100 000 рублей.