Будь завтра все хорошо и открыто свободной инициативе, каким мог бы быть мир постиндустриального социализма?

Александр Шубин и неутомимая команда Голоса будущего собрали ответы на часто задаваемые вопросы к этой модели перемен. (Можно спорить о деталях, но общие контуры очень даже симпатичные.)

А всем тем, кому покажется этого мало, напоминаем, что в нашем издательстве выходила книжка Александра Владленовича Ритмы истории. Путеводитель по прошлому и будущему, в которой теория постиндустриального перехода обоснована исторически, экономически и даже метафизически.

Когда все коры уже освоены, приходит время становиться информалиатом.

Редакционный бот всегда ждёт ваших заказов: @egalite_book_bot

Также книгу можно раздобыть по этим адресам

Новости одной строкой:

Саша закончила переводить Боба Блэка.

Новости одной строкой:

Саша закончила верстать книгу Боба Блэка.

Среди анархистов всегда было много художников. Но оно и не удивительно, потому что анархизм и искусство говорят на одном языке — языке свободы, эксперимента и отказа от навязанных рамок.

Среди анархистов действительно всегда было много художников. Камилль Писсарро — один из основателей импрессионизма — открыто симпатизировал анархистам и поддерживал их прессу. Гюстав Курбе считал, что художник не должен служить государству и власти, и участвовал в Парижской Коммуне. В литературе анархистские идеи звучали у Оскара Уайльда, особенно в эссе «Душа человека при социализме», где он отстаивал радикальный индивидуализм. В XX веке к анархизму тяготели дадаисты и сюрреалисты — от Тристана Тцара до Андре Бретона, для которых разрушение иерархий было художественным методом. Позже эту линию подхватили панк-культура и уличное искусство: от Crass до Бэнкси. Там, где возникает желание говорить без разрешения, почти всегда появляется и анархия.

Самое сложное и увлекательное в истории взаимоотношений людей искусства и анархизма — это устанавливать связи. Нам нравится играть в это «политическое — это межличностное», как бы сказал Джейсон Ли Байас, на практике.

Сделали афишу для панк-ансамбля «слышно!» к особенной программе «Болевой порог» (да, это в том числе оммаж на один из выпусков журнала Эгалитé).

В программе даже Марен Маре!

Подробнее узнать о концерте «Болевой порог» и приобрести билеты на 28 февраля можно тут

В последние десятилетия трансформация труда стала одной из центральных тем социальной теории, политической философии и критики капитализма. Ускоренная автоматизация, цифровизация и развитие искусственного интеллекта поставили под вопрос устойчивость трудоцентрической модели общества, в которой оплачиваемая занятость выступает главным источником социальной ценности и гражданской легитимности.

В этом контексте особое внимание привлекают два концепта — postwork и zero-work, которые нередко используются как синонимы, однако отражают принципиально различные политические, философские и практические ориентации.

Концепция postwork (посттрудовое общество) формируется преимущественно в русле левой реформаторской и социал-демократической традиции. Её ключевой тезис заключается не в отрицании труда как такового, а в критике его институциональной гипертрофии в условиях позднего капитализма. Среди наиболее значимых представителей данного направления обычно выделяют Андре Горца, Кэти Уикс, а также Ника Срничека и Алекса Уильямса. Горц рассматривал кризис полной занятости как структурное следствие автоматизации и роста производительности, указывая на необходимость перераспределения социального времени через сокращение рабочего дня. Кэти Уикс анализирует труд как нормативный режим, поддерживаемый моральной идеологией «трудовой добродетели», и предлагает такие политические требования, как безусловный базовый доход и расширение социального обеспечения. Срничек и Уильямс связывают postwork с проектом институциональной трансформации государства и рынка труда, предполагая активную роль публичной политики и технологического планирования.

Таким образом, postwork можно охарактеризовать как социал-демократическую модель, ориентированную на реформирование существующих институтов труда, а не на их демонтаж. Труд в рамках данной парадигмы сохраняется как одна из форм социальной активности, однако утрачивает статус моральной обязанности и основного механизма распределения ресурсов. Центральным здесь является проект постепенного освобождения времени посредством институциональных гарантий, а не отказ от самой структуры социального порядка.

Концепция zero-work, напротив, укоренена в анархистской и автономистской традициях и носит характер радикальной философии и практики протеста против сложившихся институций труда. Её представители — в частности Боб Блэк, а также мыслители, связанные с автономистским марксизмом и постопераизмом, включая Франко «Бифо» Берарди, — рассматривают труд не как подлежащий реформированию институт, а как форму системного принуждения, дисциплины и отчуждения. В этой перспективе труд не может быть «освобождён» или «гуманизирован», поскольку сама его институциональная логика воспроизводит властные иерархии.

Zero-work не ориентирован на государственные реформы или социальную политику. Напротив, он предполагает отказ от трудовых институций через практики саботажа, отказа от работы, неформальной экономики, коллективного ухода и радикального пересмотра производственных целей общества. Автоматизация в данном контексте мыслится не как инструмент государственной политики, а как возможность подрыва самой необходимости человеческого труда. Человеческая активность здесь понимается как свободная игра, аффективное взаимодействие и самовыражение, не опосредованное экономической рациональностью.

Таким образом, различие между postwork и zero-work заключается не только в степени радикальности, но и в политической логике: postwork представляет собой социал-демократический проект институционального смягчения трудоцентризма, тогда как zero-work — анархистскую философию и практику радикального протеста против труда как социального института. Их сопоставление позволяет выявить фундаментальное напряжение между реформой и отказом, которое продолжает структурировать современные дискуссии о будущем труда и социальной организации.