Ностальгия по семидесятым все больше проникает в массовые медиа и повседневность. В политике это было время, когда все те, кто скептически, а то и вовсе отрицательно относились к централизованному государственному контролю и корпоративной власти индустрий, наконец-то сошлись во мнении по одному ключевому вопросу.
Собственность рабочих на средства производства, самоуправление сообществ на уровне районов и радикальный отказ от разрушающих экологию технологий в пользу простых в ремонте и небольших машин казались многим отличным способом преодолеть кризис политической модели регулируемого капитализма в стиле «Нового курса» и бюрократическую тотальность советских систем.
Экономика и социально-политическая жизнь должна была снова обрести «человеческий масштаб». Императив бесконечного повышения производительности, накопления и прибыли остаться в прошлом. Модель производства, когда потребительная ценность создается и используется рабочими и их сообществами для самих себя стала бы новой мерой рациональности. В то же время доходность предприятий начала бы непосредственно отражаться в заработной плате кооперирующихся, а не в сбережениях корпоративных касс. Прямая демократия перестала бы казаться столь радикальной на фоне обычных электоральных циклов, поскольку бы касалась множества повседневных решений, меняющих жизнь обычных людей напрямую, без откладывания в долгий институциональный ящик.
Любимый нами и вами Кевин Карсон предлагает начать этот год с хорошей литературы, написанной в то время больших надежд. И это хороший список для тех, кто не верит, что «тренд на локальность» просто придумали люди, живущие в лентах соцсетей.
Готовьтесь собирать мощные аргументы в пользу малого, мобильного, устойчивого и прекрасного!
Собственность рабочих на средства производства, самоуправление сообществ на уровне районов и радикальный отказ от разрушающих экологию технологий в пользу простых в ремонте и небольших машин казались многим отличным способом преодолеть кризис политической модели регулируемого капитализма в стиле «Нового курса» и бюрократическую тотальность советских систем.
Экономика и социально-политическая жизнь должна была снова обрести «человеческий масштаб». Императив бесконечного повышения производительности, накопления и прибыли остаться в прошлом. Модель производства, когда потребительная ценность создается и используется рабочими и их сообществами для самих себя стала бы новой мерой рациональности. В то же время доходность предприятий начала бы непосредственно отражаться в заработной плате кооперирующихся, а не в сбережениях корпоративных касс. Прямая демократия перестала бы казаться столь радикальной на фоне обычных электоральных циклов, поскольку бы касалась множества повседневных решений, меняющих жизнь обычных людей напрямую, без откладывания в долгий институциональный ящик.
Любимый нами и вами Кевин Карсон предлагает начать этот год с хорошей литературы, написанной в то время больших надежд. И это хороший список для тех, кто не верит, что «тренд на локальность» просто придумали люди, живущие в лентах соцсетей.
Готовьтесь собирать мощные аргументы в пользу малого, мобильного, устойчивого и прекрасного!
Во вторник скончался венгерский режиссер Бела Тарр. Ему было 70 лет.
Основоположник медленного кино, экзистенциальный аналитик распада коммунистической системы, художник, стремившейся вернуть угнетенным чувство собственного достоинства. С поразительной глубиной и настойчивостью он старался понять, как работает групповое сознание, открывающее дорогу популизму и авторитарным режимам.
Его фильмы поражают хронометражем (найдите 7 часов 40 минут на сложнейшую картину «Сатанинское танго»), суровой сдержанностью в режиссуре, органическим стилем движения камеры и поиском редких радостей, раскрывающих чистоту борющихся с апокалиптическими невзгодами человеческих душ. Хотя многие воспринимают его фильмы, как трагедии, сам он утверждал, что снимает черные комедии, помогающие люди становится сильнее. На обвинения в пессимизме отвечал критикам, что настоящему пессимисту ничего не остается, кроме самоубийства.
Бела Тарр начал снимать в Будапеште, еще будучи шестнадцатилетним подростком, параллельно работал на заводе, но мечтал изучать философию. С юности ярко заявлял о своих анархических убеждениях, за что был наказан венгерскими властями и не получил формального школьного образования. Благодаря покровительству знаменитого венгерского теоретика кино Белы Балаша нашел деньги на свой дебютный фильм «Семейное гнездо» (1979). После выхода фильма получил право пройти обучение в Академии театра и кино. В 1982 году основал независимую студию Társulás (Ассоциация), которая в 1985 году по решению правительства была закрыта.
Не останавливайте себя и посмотрите как можно больше его фильмов. Это уникальный опыт распадающегося времени, эмпатической силы и отказа от легких идеологических ответов.
Бела Тарр всегда рассказывал о создании свои картин, используя местоимение «мы», тем самым отказываясь от полного авторства в пользу своей команды.
С 2012 года полностью ушел в преподавание и занялся продюсированием независимого кино. «Мой лозунг очень, очень прост: никакого образования — только освобождение!» Ему так и не удалось найти общего языка с государственными институтами. Многие его высказывания против Орбана, Трампа и других современных тиранов, а также заявления в поддержку пострадавших от империалистических войн расходятся на цитаты.
Мы собрали для вас самые яркие мысли последнего киномодерниста, которые могут помочь вам научиться ориентироваться во мраке нынешних дней, перестать бояться самих себя и своей творческой энергии.
Основоположник медленного кино, экзистенциальный аналитик распада коммунистической системы, художник, стремившейся вернуть угнетенным чувство собственного достоинства. С поразительной глубиной и настойчивостью он старался понять, как работает групповое сознание, открывающее дорогу популизму и авторитарным режимам.
Его фильмы поражают хронометражем (найдите 7 часов 40 минут на сложнейшую картину «Сатанинское танго»), суровой сдержанностью в режиссуре, органическим стилем движения камеры и поиском редких радостей, раскрывающих чистоту борющихся с апокалиптическими невзгодами человеческих душ. Хотя многие воспринимают его фильмы, как трагедии, сам он утверждал, что снимает черные комедии, помогающие люди становится сильнее. На обвинения в пессимизме отвечал критикам, что настоящему пессимисту ничего не остается, кроме самоубийства.
Бела Тарр начал снимать в Будапеште, еще будучи шестнадцатилетним подростком, параллельно работал на заводе, но мечтал изучать философию. С юности ярко заявлял о своих анархических убеждениях, за что был наказан венгерскими властями и не получил формального школьного образования. Благодаря покровительству знаменитого венгерского теоретика кино Белы Балаша нашел деньги на свой дебютный фильм «Семейное гнездо» (1979). После выхода фильма получил право пройти обучение в Академии театра и кино. В 1982 году основал независимую студию Társulás (Ассоциация), которая в 1985 году по решению правительства была закрыта.
Не останавливайте себя и посмотрите как можно больше его фильмов. Это уникальный опыт распадающегося времени, эмпатической силы и отказа от легких идеологических ответов.
Бела Тарр всегда рассказывал о создании свои картин, используя местоимение «мы», тем самым отказываясь от полного авторства в пользу своей команды.
С 2012 года полностью ушел в преподавание и занялся продюсированием независимого кино. «Мой лозунг очень, очень прост: никакого образования — только освобождение!» Ему так и не удалось найти общего языка с государственными институтами. Многие его высказывания против Орбана, Трампа и других современных тиранов, а также заявления в поддержку пострадавших от империалистических войн расходятся на цитаты.
Мы собрали для вас самые яркие мысли последнего киномодерниста, которые могут помочь вам научиться ориентироваться во мраке нынешних дней, перестать бояться самих себя и своей творческой энергии.
БЕЛА ТАРР
правила жизни
1. Я работаю над развитием новых кинематографистов — молодых людей, которые пытаются найти новый путь вне системы. Я хочу, чтобы вы были смелыми. Ни к чему не прислушивайтесь. Больше никаких ожиданий. Вы должны нарушать правила. Потому что в XXI веке у нас больше нет правил. Вы можете снять фильм на свой телефон. Вы свободны.
2. Ненавижу линейное повествование. Логика таких фильмов, как правило, следующая: действие, монтаж, действие, монтаж. И для меня это нелепо. Мне нравится вслушиваться в детали — в лица, реакции и все эти мелочи. Для меня кусок стены сам по себе может быть историей.
3. У вас есть ответственность перед людьми, и вы не имеете права их обманывать. Когда вы просыпаетесь в четыре утра и должны быть на площадке в 5:15, вы думаете лишь о том, как сделать всё наилучшим образом, потому что зритель умен и чувствителен. Я их уважаю. Это вопрос морали. Я должен отдаться этому полностью и сделать всё возможное ради них. Они — мои партнёры. Когда я работаю, моё эго исчезает.
4. Вопрос в том, что вы чувствуете, выходя из кинотеатра? Вы стали сильнее или слабее? Мне кажется, что люди становятся сильнее. Если вы видите что-то тёмное или печальное и встречаетесь с этим лицом к лицу, понимая это, вы становитесь сильнее. В этом и состоит моя логика.
5. Я по-прежнему являюсь анархистом. Хотя есть старая фраза, как вы знаете: «Если вы не были коммунистом до тридцать, у вас нет сердца, а если вы остались коммунистом после тридцати, у вас нет мозгов». Эта короткая старая максима, с которой я не всегда согласен, потому что я думаю, что социальная чувствительность действительно является важной составляющей. Ты не можешь быть циничным, ты не можешь быть бессердечным. Ты не можешь делать что-либо без эмпатии. И кажется очевидным, что нужно встать на сторону бедных, несогласных и измученных. Это моральный долг, а не вопрос профессии или вашего социального статуса. Это просто вопрос чести.
6. Я прожил сорок лет при фальшивом коммунизме или фальшивом социализме, потому что это не были ни настоящие коммунисты, ни настоящие социалисты. Они просто обманывали людей — это было феодальное дерьмо. Я помню, как действовала эта цензура. Но сейчас ситуация каким-то образом повторяется: приходят эти буржуазные типы и смотрят твои работы лишь затем, чтобы защищать систему, которая направлена против человека. Я не могу выбирать между этими двумя видами дерьма.
7. Когда вы молоды, вы думаете, что существуют только социальные проблемы. «Однажды мы должны решить это, жизнь будет блаженством и воцарится рай на земле». Но позже вы понимаете, что они не являются онтологическими проблемами. Все не так просто. И тогда начинается новая фаза, когда вы понимаете: по сути, это что-то космическое. И от фильма к фильму вы созерцаете все это. Потому что, когда вы делаете фильмы, комплексы новых вопросов приходят вам на ум. И эти новые вопросы требуют новых ответов. Раз уж ты мыслишь, а не просто испытываешь чувства, ты исследуешь эти вещи все глубже и глубже.
правила жизни
1. Я работаю над развитием новых кинематографистов — молодых людей, которые пытаются найти новый путь вне системы. Я хочу, чтобы вы были смелыми. Ни к чему не прислушивайтесь. Больше никаких ожиданий. Вы должны нарушать правила. Потому что в XXI веке у нас больше нет правил. Вы можете снять фильм на свой телефон. Вы свободны.
2. Ненавижу линейное повествование. Логика таких фильмов, как правило, следующая: действие, монтаж, действие, монтаж. И для меня это нелепо. Мне нравится вслушиваться в детали — в лица, реакции и все эти мелочи. Для меня кусок стены сам по себе может быть историей.
3. У вас есть ответственность перед людьми, и вы не имеете права их обманывать. Когда вы просыпаетесь в четыре утра и должны быть на площадке в 5:15, вы думаете лишь о том, как сделать всё наилучшим образом, потому что зритель умен и чувствителен. Я их уважаю. Это вопрос морали. Я должен отдаться этому полностью и сделать всё возможное ради них. Они — мои партнёры. Когда я работаю, моё эго исчезает.
4. Вопрос в том, что вы чувствуете, выходя из кинотеатра? Вы стали сильнее или слабее? Мне кажется, что люди становятся сильнее. Если вы видите что-то тёмное или печальное и встречаетесь с этим лицом к лицу, понимая это, вы становитесь сильнее. В этом и состоит моя логика.
5. Я по-прежнему являюсь анархистом. Хотя есть старая фраза, как вы знаете: «Если вы не были коммунистом до тридцать, у вас нет сердца, а если вы остались коммунистом после тридцати, у вас нет мозгов». Эта короткая старая максима, с которой я не всегда согласен, потому что я думаю, что социальная чувствительность действительно является важной составляющей. Ты не можешь быть циничным, ты не можешь быть бессердечным. Ты не можешь делать что-либо без эмпатии. И кажется очевидным, что нужно встать на сторону бедных, несогласных и измученных. Это моральный долг, а не вопрос профессии или вашего социального статуса. Это просто вопрос чести.
6. Я прожил сорок лет при фальшивом коммунизме или фальшивом социализме, потому что это не были ни настоящие коммунисты, ни настоящие социалисты. Они просто обманывали людей — это было феодальное дерьмо. Я помню, как действовала эта цензура. Но сейчас ситуация каким-то образом повторяется: приходят эти буржуазные типы и смотрят твои работы лишь затем, чтобы защищать систему, которая направлена против человека. Я не могу выбирать между этими двумя видами дерьма.
7. Когда вы молоды, вы думаете, что существуют только социальные проблемы. «Однажды мы должны решить это, жизнь будет блаженством и воцарится рай на земле». Но позже вы понимаете, что они не являются онтологическими проблемами. Все не так просто. И тогда начинается новая фаза, когда вы понимаете: по сути, это что-то космическое. И от фильма к фильму вы созерцаете все это. Потому что, когда вы делаете фильмы, комплексы новых вопросов приходят вам на ум. И эти новые вопросы требуют новых ответов. Раз уж ты мыслишь, а не просто испытываешь чувства, ты исследуешь эти вещи все глубже и глубже.
Как выяснилось, Пол Гудман — всё!
На руках у нас остается только одна копия, а дальше со сборником программных текстов центральной фигуры анархического высокого модернизма можно будет встретиться только в магазинах (да и там книжек все меньше).
Но не стоит расстраиваться и оплакивать тираж, прямо на глазах становящийся букинистической редкостью. Пол Гудман — наш вдохновитель последних лет, и мы усердно работаем над тем, чтобы и другие его работы увидели свет на этом языке.
Кто, как не он, может помочь нам сделать прагматическую решительность и беспечную изобретательность повседневного сопротивления регулирующим системам лейтмотивом начавшегося года?
А пока ждем вас в боте для заказа одной из наших самых красивых и кинематографичных книг
@egalite_book_bot
upd: обладатель последнего экземпляра Гудмана найден
На руках у нас остается только одна копия, а дальше со сборником программных текстов центральной фигуры анархического высокого модернизма можно будет встретиться только в магазинах (да и там книжек все меньше).
Но не стоит расстраиваться и оплакивать тираж, прямо на глазах становящийся букинистической редкостью. Пол Гудман — наш вдохновитель последних лет, и мы усердно работаем над тем, чтобы и другие его работы увидели свет на этом языке.
Кто, как не он, может помочь нам сделать прагматическую решительность и беспечную изобретательность повседневного сопротивления регулирующим системам лейтмотивом начавшегося года?
А пока ждем вас в боте для заказа одной из наших самых красивых и кинематографичных книг
@egalite_book_bot
upd: обладатель последнего экземпляра Гудмана найден
В 1910 году Эмма Гольдман в эссе Anarchism: What It Really Stands For пишет:
А мы начинаем рабочую неделю в 2026 году со списка книжных, повышающих наши с вами шансы на преодоление невежества:
Москва:
Фаланстер,
Ходасевич,
Библиотека им. Чиполлино
Книжный в клубе
Санкт-Петербург:
Все свободны,
Порядок слов,
Подписные издания
мико:тека
Ижевск:
Кузебай
Архангельск:
Все свои
Самара:
Зелёная дама
Тбилиси:
Itakabooks,
Auditoria booksbar,
ODRADEK,
Bookvica
Kēnethekem
Сан-Франциско:
Globus Books
Европа:
Sabotage distro
MottoBooks
😽 Заказать книги напрямую у нас, всегда можно, написав сюда — @egalite_book_bot
Кто-то сказал, что осуждение требует меньше умственных усилий, чем размышление. Широко распространенная в обществе умственная инертность доказывает, что это как нельзя лучше соответствует действительности. Вместо того чтобы докопаться до сути любой идеи, исследовать ее происхождение и смысл, большинство людей либо осуждают ее вовсе, либо полагаются на поверхностное или предвзятое определение несущественных вещей.
А мы начинаем рабочую неделю в 2026 году со списка книжных, повышающих наши с вами шансы на преодоление невежества:
Москва:
Фаланстер,
Ходасевич,
Библиотека им. Чиполлино
Книжный в клубе
Санкт-Петербург:
Все свободны,
Порядок слов,
Подписные издания
мико:тека
Ижевск:
Кузебай
Архангельск:
Все свои
Самара:
Зелёная дама
Тбилиси:
Itakabooks,
Auditoria booksbar,
ODRADEK,
Bookvica
Kēnethekem
Сан-Франциско:
Globus Books
Европа:
Sabotage distro
MottoBooks
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
À nous la liberté! Фильмы любви и анархии в книжном Odradek в Тбилиси
История кино, как и любая история, наполнена огромным количеством эпистемологических разрывов, споров о методах и альтернативных поэтиках, которые трудно уместить под одним общим ярлыком.
Анархизм не боялся мейнстрима кинопроизводства, как и работы на его периферии. В моменты революционных волнений и в качестве партизанского сопротивления в условиях диктатур, анархия придавала новую силу кинематографической экспрессии и участвовала в формировании целых жанров, впоследствии ставших общим достоянием.
Знакомство с анархическим кинематографом начнем с Рене Клера — французского авангардиста, вдохнувшего идеи «интеллектуального анархизма» сюрреалистической богемы в только-только зарождавшийся мюзикл.
«Свободу нам!» (1931) — фильм, напоминающий о том, что мертвая зона технологической экспансии не может до конца подавить мятежный дух, питаемый дружбой и взаимной нежностью.
Цикл показов ведет редактор Эгалитé Александр Мигурский.
⚪ 16 января, пт
⚪ 19:30
⚪ Odradek, Dzmebi Zubalashvili Street, 40
⚪ 20 gel
афиша — Александра Полякова
История кино, как и любая история, наполнена огромным количеством эпистемологических разрывов, споров о методах и альтернативных поэтиках, которые трудно уместить под одним общим ярлыком.
Анархизм не боялся мейнстрима кинопроизводства, как и работы на его периферии. В моменты революционных волнений и в качестве партизанского сопротивления в условиях диктатур, анархия придавала новую силу кинематографической экспрессии и участвовала в формировании целых жанров, впоследствии ставших общим достоянием.
Знакомство с анархическим кинематографом начнем с Рене Клера — французского авангардиста, вдохнувшего идеи «интеллектуального анархизма» сюрреалистической богемы в только-только зарождавшийся мюзикл.
«Свободу нам!» (1931) — фильм, напоминающий о том, что мертвая зона технологической экспансии не может до конца подавить мятежный дух, питаемый дружбой и взаимной нежностью.
Цикл показов ведет редактор Эгалитé Александр Мигурский.
афиша — Александра Полякова
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Сегодня — годовщина убийства Анастасии Бабуровой и Станислава Маркелова.
Их убили фашисты. Не «радикалы», не «заблудшие», не «маргиналы». Фашисты — потому что считали допустимым убивать за убеждения, за профессию, за солидарность с теми, кого они объявили «врагами».
Маркелов защищал тех, кого система предпочитала не видеть. Бабурова была рядом — как журналистка, как человек, как свидетель. Их убили за отказ молчать и за отказ соглашаться.
Фашизм всегда начинается с языка ненависти и заканчивается выстрелом. Он питается равнодушием, оправданиями и попытками «всмотреться в психологию зла». Но есть насилие и есть сопротивление ему.
Память о Бабуровой и Маркелове — это не ритуал и не дата в календаре. Это вопрос: что мы делаем сегодня, чтобы фашизм снова не чувствовал себя безнаказанным? Говорим ли мы вслух, когда видим ненависть? Поддерживаем ли тех, кого преследуют? Отказываемся ли принимать насилие как «норму времени»?
Фашизм не уходит сам. Ему противостоят — словом, делом и солидарностью.
Мы находимся, к сожалению, в той точке, где уже одной памятью не отделаемся.
Их убили фашисты. Не «радикалы», не «заблудшие», не «маргиналы». Фашисты — потому что считали допустимым убивать за убеждения, за профессию, за солидарность с теми, кого они объявили «врагами».
Маркелов защищал тех, кого система предпочитала не видеть. Бабурова была рядом — как журналистка, как человек, как свидетель. Их убили за отказ молчать и за отказ соглашаться.
Фашизм всегда начинается с языка ненависти и заканчивается выстрелом. Он питается равнодушием, оправданиями и попытками «всмотреться в психологию зла». Но есть насилие и есть сопротивление ему.
Память о Бабуровой и Маркелове — это не ритуал и не дата в календаре. Это вопрос: что мы делаем сегодня, чтобы фашизм снова не чувствовал себя безнаказанным? Говорим ли мы вслух, когда видим ненависть? Поддерживаем ли тех, кого преследуют? Отказываемся ли принимать насилие как «норму времени»?
Фашизм не уходит сам. Ему противостоят — словом, делом и солидарностью.
Мы находимся, к сожалению, в той точке, где уже одной памятью не отделаемся.
Какие новинки вас ждут в этом году?
⚪ На днях нам пришла счастливая весточка: наша подруга закончила перевод основных политических эссе Вольтарины де Клер! Поэтическая тонкость и страсть, лежащая в основе плюралистического анархизма де Клер, думаем, вдохновит многих из вас быть более чуткими к миру, лежащему по ту сторону политики. Книга многими из вас любимой феминистской мыслительницы станет продолжением серии классики американского анархизма, начатой с публикации «Не измены» Лисандра Спунера. В ней же выйдет сборник полемических эссе о социально-экономических перспективах рыночной анархии «Индивидуальная свобода» Бенджамина Такера — сокращенная версия «Вместо книги», одобренная автором и дополненная статьями, которых не найти в 600-страничном оригинале. Рекомендуется всем тем, кто любит формат Q&A, приправленный тремя слоями остроумной иронии.
⚪ Стремясь сделать все красивым, как в XIV веке, мы принялись за подготовку книг по анархистской истории искусств. «Ведение мира. Анархистский культурный авангардизм в Париже начала XX века» канадской исследовательницы Патриции Лейтен редактируется и верстается, претендуя на то, чтобы стать нашей самой изысканной книгой. В ней Пикассо делает коллажи из винных этикеток и газетных вырезок, Альфред Жарри выставляет на посмешище претензии колониального разума, а Франтишек Купка преследует мистические онтологии в политических карикатурах. Сами ждем не дождемся момента выхода.
⚪ Люди в масках и броне заполняют улицы городов по всему миру — и в этом нет ничего хорошего. «В русских и французских тюрьмах» Петра Алексеевича Кропоткина — хорошее напоминание об этой и многих других простых истинах, которые могут помочь нам перейти от общества контроля, выгорания и усталости к социальной открытости, сочувствию и участию. Мы собирали на нее деньги в прошлом году и будем продолжать в наступившем. Поучаствовать в сборе и получить соответствующие вкладу бонусы можно, перейдя по ссылке.
⚪ А что с книжечками по современному анархизму? Во-первых, мы переводим сборник эссе американского философа права Гэри Шартье. Это будет популярное введение в анархистский вариант современной теории естественного права, а также путеводитель по методологии исследования этики и права с либертарной перспективы. Да, анархисты по-прежнему продолжают рассуждать о несоизмеримости благ, добродетелях процветания и обязательствах по отношению к себе и другим (давайте признаемся честно, порой таких разговоров очень не хватает).
Во-вторых, «Анархия после левизны». Манифест, до сих пор вызывающий бурю споров. Обрамляют его своими замечаниями Джон Зерзан и Аллан Антлифф.
💔 Ну, а пока мы находимся в потоке волевых усилий и вспышек вдохновения, не забывайте о том, что, написав к нам в бот @egalite_book_bot, вы можете заказать любую из уже доступных наших книг почти в любую точку мира. А поддержав издательство комфортной подпиской на Boosty или Patreon, получить доступ к подробным и обстоятельным лекциям по анархизму и новым книгам за недели до выхода их в печати.
Не давайте силам войны и огораживания забирать ваше время. Все мы достойны большего, а не господства и подавления.
Оставайтесь свободными
Во-вторых, «Анархия после левизны». Манифест, до сих пор вызывающий бурю споров. Обрамляют его своими замечаниями Джон Зерзан и Аллан Антлифф.
Не давайте силам войны и огораживания забирать ваше время. Все мы достойны большего, а не господства и подавления.
Оставайтесь свободными
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Будь завтра все хорошо и открыто свободной инициативе, каким мог бы быть мир постиндустриального социализма?
Александр Шубин и неутомимая команда Голоса будущего собрали ответы на часто задаваемые вопросы к этой модели перемен. (Можно спорить о деталях, но общие контуры очень даже симпатичные.)
А всем тем, кому покажется этого мало, напоминаем, что в нашем издательстве выходила книжка Александра Владленовича Ритмы истории. Путеводитель по прошлому и будущему, в которой теория постиндустриального перехода обоснована исторически, экономически и даже метафизически.
Когда все коры уже освоены, приходит время становиться информалиатом.
Редакционный бот всегда ждёт ваших заказов: @egalite_book_bot
Также книгу можно раздобыть по этим адресам
Александр Шубин и неутомимая команда Голоса будущего собрали ответы на часто задаваемые вопросы к этой модели перемен. (Можно спорить о деталях, но общие контуры очень даже симпатичные.)
А всем тем, кому покажется этого мало, напоминаем, что в нашем издательстве выходила книжка Александра Владленовича Ритмы истории. Путеводитель по прошлому и будущему, в которой теория постиндустриального перехода обоснована исторически, экономически и даже метафизически.
Когда все коры уже освоены, приходит время становиться информалиатом.
Редакционный бот всегда ждёт ваших заказов: @egalite_book_bot
Также книгу можно раздобыть по этим адресам
Forwarded from Пол Гудман
И отчуждение, повторяю, не является хорошей основой для наук и профессий, ремёсел и классических искусств, политической экономии; хотя оно может быть — когда традиционное общество стало дегуманизированным и нелегитимным — мощным стимулом для новой религии, авангардного искусства и революционных движений. В городах же, лишённые экономической власти, социальной полезности и даже гражданских прав, живущие в культуре бедности или в молодёжной субкультуре, которая очень похожа на неё, отчуждённые люди не имеют других ресурсов, кроме своей локальной политической активности, как тел, которые они ставят на карту в протестах, демонстрациях, беспорядках и физических столкновениях.
New Reformation. Notes of a Neolithic Conservative (1970)
New Reformation. Notes of a Neolithic Conservative (1970)
«Золотой век» (1930) и «Земля без хлеба» (1933) реж. Луис Бунюэль
авторский цикл Александра Мигурского «Фильмы любви и анархии»
Сюрреализм в равной степени можно рассматривать как эстетическую платформу и этическо-психологическую программу, сформировавшуюся под влиянием самых радикальных идей начала прошлого века. Соединив в себе анархический нигилизм дада и левый пафос освобождения трудящихся классов, сюрреалисты отправились в отважное путешествие по закоулкам бессознательного в поисках природных аномалий и исторических драм, требовавших не малой степени идеализма для сопротивления диктатурам тотальности.
Луис Бунюэль был в первых рядах этого движения. Как онтологический анархист, он создал уникальную поэтику животной жестокости и подавляемой страсти, как средство деконструкции религиозной веры, буржуазного морализма и государственных институтов. Его герои циничны, опасны, хитры и необузданны. Они насмехаются над вечным и ищут выхода из петель невозможности.
На встрече мы посмотрим два ключевых фильма из его ранней фильмографии и поговорим о том, как анархическая философия обрела внутри сюрреализма свое новое звучание.
⚪ 30 января, пт
⚪ 19:30
⚪ Odradek, Dzmebi Zubalashvili Street, 40
⚪ 20 gel
Афиша — Александра Полякова
авторский цикл Александра Мигурского «Фильмы любви и анархии»
Сюрреализм в равной степени можно рассматривать как эстетическую платформу и этическо-психологическую программу, сформировавшуюся под влиянием самых радикальных идей начала прошлого века. Соединив в себе анархический нигилизм дада и левый пафос освобождения трудящихся классов, сюрреалисты отправились в отважное путешествие по закоулкам бессознательного в поисках природных аномалий и исторических драм, требовавших не малой степени идеализма для сопротивления диктатурам тотальности.
Луис Бунюэль был в первых рядах этого движения. Как онтологический анархист, он создал уникальную поэтику животной жестокости и подавляемой страсти, как средство деконструкции религиозной веры, буржуазного морализма и государственных институтов. Его герои циничны, опасны, хитры и необузданны. Они насмехаются над вечным и ищут выхода из петель невозможности.
На встрече мы посмотрим два ключевых фильма из его ранней фильмографии и поговорим о том, как анархическая философия обрела внутри сюрреализма свое новое звучание.
Афиша — Александра Полякова
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM