В двадцатый раз пересматриваю видео “King Matar” ливанского джазового пианиста Тарека Ямани; в планах на вечер еще как минимум столько же. Ямани одной левой уделывает и расплодившийся постфьюжн, и новую британскую волну — столько в нем страсти, энергии и свежести композиторского мышления. Он с первой минуты вводит плотнейшую, почти проговую, мелодическую линию на электрооргане, а потом бесконечно ее усложняет и дополняет — но звучит все вместе так, как будто мы не в консерваторском зале для ботанов, а на отлетевшей дискотеке.

Кстати, Матар в названии — это Матар Мохаммед, виртуозный исполнитель на бузуки, лютнеобразном инструменте (о нем удобнее всего думать как о внучатом правнуке турецкого саза). «Королем» Матар стал в 1960-е, когда его настигла слава и народная любовь. Мало того, что он потрясающе владел инструментом и был талантливым композитором — вот, например, песня его сочинения — так еще и одним из первых начал экспериментировать с обыгрыванием арабских макамов в стилистике фламенко, джаза, индийской раги и прочей этнической музыки разных культур. Ямани, как рассказывает, взял фирменный рифф Мохаммеда, которым тот заканчивал свои импровизационные отрезки внутри композиции, и выстроил вокруг него типичную джазовую прогрессию аккордов. А потом добавлял сложностей и украшательств, причем из обоих музыкальных миров — джазового и арабского.

По работам Ямани можно получить представление о том, насколько круто звучит новый ливанский джаз — хотя он, наверное, не столько репрезентативный, сколько самый заметный его деятель. Ямани еще в 2011-м уехал в США, а потом в Берлин, собрал кучу наград (выиграл, например, престижнейший международный конкурс джазовых композиторов имени Телониуса Монка), записал три альбома и вот, кажется, готовит четвертый. Судя по “King Matar”, речь тут уже не о поиске какой-то общей почвы под ногами у джаза и ближневосточных ритмов и мелодий — она давно найдена и обжита — речь о том, чтобы успевать собирать все благодатное, что на ней теперь буйно растет.

Naïssam Jalal & Rhythms of Resistance "Un autre monde" (2021)

В Москве -14, а в Париже послезавтра +19. Если вы живете там, где хорошо бы согреться, вот новый — исключительно теплый — джазово-симфонический альбом франко-сирийской флейтистки Найссам Джалал (родом как раз из Парижа), где она среди прочего высказывается на тему глобального потепления. Я по этому поводу написала большое ревью для «Джазиста», в котором издеваюсь над обложкой и очень хвалю музыку. Музыка невозможно прекрасная, правда, я ее слушала три вечера подряд и не могла остановиться. Послушайте и вы (и почитайте).

◾️Bandcamp◾️ Apple Music ◾️ Spotify◾️ Яндекс.Музыка

Людям, которые делают все, чтобы мы могли высказывать свою политическую позицию и страдать от этого по минимуму, тоже нужно немного вашего тепла и денег:
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт

Mazen Kerbaj // «Ringtones» (2020)

Трубач Мазен Кербаж — один из родоначальников ливанского фри-джаза. Он признается, что в начале карьеры его выступления в барах Бейрута распугивали посетителей. «Оставалось пятеро, — говорит он, — и трое из них насмехались над нами».

С годами Мазен стал известен далеко за пределами Ливана. А осенью 2020-го он выпустил альбом, потенциальная аудитория которого практически безгранична. «Ringtones» — это, как несложно догадаться, сыгранные на трубе рингтоны и уведомления для мобильных телефонов. Жанровый и тематический разброс широк: Кербаж имитирует индийские барабаны табла и пародирует фри-джазового саксофониста Эвана Паркера, играет побудку и «дышит», как Дарт Вейдер, кукарекает и спускает автомобильную шину. Не обошлось и без образов телесного низа. А завершает альбом просто «Trumpet».

Всё это сделано мастерски, остроумно и, главное, очень музыкально. Хронометраж альбома — без малого полторы минуты, а самый длинный трек — «The Plumber» («Сантехник») — занимает аж 12 секунд. Редкий случай, когда экспериментальной музыке можно найти практическое применение в повседневной жизни.

#альбомы

​Varous Artists "YERAZ [Past, Present and Future Armenian Sounds From Los Angeles to Yerevan]" (2021)

Недавно писала про компиляцию крейтдиггерского армянского диско из 70-х. А вот еще один сборник музыки этнических армян, которых разнесло по всему свету, — только теперь наших, кхм-кхм, современников. Разброс впечатляет: от вальяжных ностальгических битов продюсера из Лос-Анджелеса Bei Ru (о котором мне только недавно рассказал подписчик, вот тут можно послушать симпатичный последний альбом в популярном жанре «догоним и перегоним Мэдлиба») до Дерадоориан сразу на трех дудуках. Мой хайлайт — крадущийся, как будто сыгранный кончиками ногтей трип-хоповый трек "Antsi Antsnem" еревано-бейрутской певицы Мелине; пробирает до мурашек.

◾️ Bandcamp

◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт

​Senyawa “Alkisah” (2021)

Индонезийский дуэт Senyawa я впервые услышала полтора года назад на фестивале Fields (вот тут можно почитать отличное интервью, которое у музыкантов тогда взял Булат Халилов из Ored Recordings). Это было одно из тех выступлений, на которые попадаешь случайно, с нулевыми ожиданиями, а потом не можешь сдвинуться с места. Не сказать что от восторга — но точно от какого-то сильнейшего эмоционального переживания: на тебя вдруг без предупреждения вываливают махину музыки, под грузом которой ты намертво приклеиваешься к полу. На сцене в настойчивых клубах дыма — двое парней. Один рычит, воет и бормочет в состоянии экстатического ража. Второй извлекает звуки из странно выглядящего инструмента (который, оказывается, собрал сам почти буквально из говна и палок — из бамбука и переработанной сельхозтехники). Получается у них идеальная ритуальная музыка для любого повода, от боевой инициации до поедания галлюциногенных вершков и корешков. Ритуал включает также вызовы духов Sun O))), Sun City Girls и группы Хуун-Хуур-Ту; разумеется, всех одновременно.

Вообще говоря, Senyawa играют уже десять лет и на экспериментальной сцене они вполне себе звезды мирового масштаба. Ну или точно станут ими после “Alkisah” — хотя бы потому что новый альбом вышел на 44 инди-лейблах по всему миру, с разными обложками и бонус-треками (в российской версии — ремиксы от Moa Pillar и Ивана Золото, оба отличные). Дико интересна экономическая подоплека этой модели распространения. The New York Times пишет, что лейблы скооперировались и напечатали практически весь тираж в одном месте, получив скидку за крупный заказ. Такой ход, скорее всего, позволит им выйти в плюс — и выполнить трюк под названием “заработать на исполнителе в жанре авангардный дроун-метал”, который раньше считался смертельным.

Но надо сказать, что и сам альбом — сильнейший. Не знаю, как это повлияет на продажи, но Senyawa записали лучшие песни за всю свою историю. На пластинке есть прототехно “Alkisah I”, сыгранное почти целиком на одной-единственной ноте; есть раздирающая в мясо своим надрывом “Istana”, есть чудесная даркфолковая, почти дэвидтибетовская вещь “Kabau” и много чего еще. Самое интересное, что для этой музыки вообще не требуется никакой спецподготовки. Возможно, оттого, что замешана она на индонезийской традиции, которую, как и любую другую традиционную музыку, легко воспринимать нутром — даже если голова отказывается понимать "этот ваш дроун".

◾️ Bandcamp◾️ Spotify◾️Apple Music◾️Яндекс.Музыка◾️YouTube

◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт

Adonis “A’da” (2021)

В обойме условно-экспортного ливанского инди-попа пополнение. Группа Adonis звучит как младший брат Mashrou’ Leila — этакий застенчивый романтик с длинными ресницами. Это вполне себе космополитичный поп-рок, с нежностью оглядывающийся на восьмидесятые и в особенности на песенное наследие великих братьев Рахбани. Как и любые старательные западники, Adonis играют довольно шаблонную и предсказуемую музыку. Половину песен с нового (уже пятого!) альбома могла бы с тем же успехом сочинить, например, группа Pompeya. Зато поют тут, в отличие от Даниила Брода, на родном арабском — со всеми полагающимися мелизмами и сладострастием, которое призвано довести слушателей до диабета. И это, конечно, сразу прибавляет тысячу очков к шарму и обаянию.

◾️ Spotify◾️Apple Music◾️YouTube

◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт

​Makram Aboul Hosn “Transmigration” (2021)

Ливанский контрабасист играет развеселую стилизацию под, как я подозреваю, джазовые пластинки своего детства — Гленна Миллера, Эллингтона, Армстронга, Фэроу Сандерса, Чарльза Мингуса, новоорлеанские уличные оркестры — в разношерстной компании, которая одних только саксофонов насчитывает пять штук. Вообще, о ливанском джазе я когда-нибудь напишу большой классный текст (если что-то про эту тему знаете или знаете тех, кто знает, пишите в ЛС), но у конкретно этого альбома еще и интересная история создания.

В декабре 2019-го Абдул Хосн получил грант от AFAC, Арабского фонда искусств и культуры, который собирался потратить на запись пластинки в Европе. Но распорядиться деньгами долгое время ему не удавалось. За несколько месяцев до того в Ливане начались массовые акции протеста, спровоцированные экономическим кризисом. Обстановка накалялась, страна находилась на грани гражданской войны и в какой-то момент банки заморозили счета граждан. А потом — новые испытания: пандемия, локдаун и в довершение всего — взрыв в порту Бейрута 4 августа, ровно тогда, когда Абул Хосн должен был отправиться в европейскую студию.

И тут интуиция сработала как надо. Абул Хосн в рекордный срок реорганизовал весь процесс так, чтобы музыканты записывались в Бейруте — хотя вставал вопрос о том, этично ли делать это спустя всего несколько дней после трагических событий. Квинтет, который должен был исполнять материал изначально, трансформировался в плавающий ансамбль от пяти до одиннадцати музыкантов. Все аранжировки (восемь из девяти композиций на альбоме — авторские) были переписаны буквально на голом адреналине. Эта бурлящая, кипящая жизненная энергия пронизывает "Transmigration" насквозь.

Полный текст — на Джазисте.

◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ Яндекс.Музыка

◾️ОВД-Инфо◾️Медиазона◾️Правозащита Открытки◾️Апология протеста◾️Общественный вердикт

​Altın Gün “Yol” (2021)

Altın Gün, даром что живут в Нидерландах, считаются сегодня, наверное, главными популяризаторами анатолийского рока в мире. И ничего, что речь о музыке, которая появилась в Турции 50-60 лет назад — играют они, насколько могут, аутентично: каверы на фолковые и иногда эстрадные песни, с использованием традиционных инструментов, цветастых рубашек и хиппи-романтики. Во многом с их подачи публика взялась изучать наследие Барыша Манчо, Эркина Корая и Джема Караджи, а цены на винилы «отцов анатолийского рока» взлетели еще больше.

Никто бы и бровью не повел, если бы Altın Gün наштамповали пяток альбомов в том же духе; ниша не то чтобы сильно освоенная. Но на “Yol” концепция поменялась: на первый план вышли синтезаторы и диско-грув, а ориентиры сместились от Барыша Манчо к условной Суне Йылдызоглу, то есть в 1980-е. Партии клавишных для “Ordunun Dereleri” могла бы написать главная по турецкому синтвейву Anadol, а “Kesik Çayır” вообще развивается в духе LCD Soundsystem. Лично мне такой поворот по душе. У турков, даже с голландской пропиской, все очень хорошо с восмидесятнической эстетикой (см. Jakuzi, Brek, Lin Pesto, ту же Anadol) — она здорово впитывает и украшает разные элементы турецкого музыкального бинго: и пышные фолковые мотивы, и репетативность, и заносы в психоделию.

◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ Яндекс.Музыка

◾️ОВД-Инфо◾️Медиазона◾️Правозащита Открытки◾️Апология протеста◾️Общественный вердикт

​Model Home + Saint Abdullah “Invasive Inclinations” (2021)

В 2019 году в только что открывшейся галерее The Shed в Нью-Йорке выставлялся винтажный «однорукий бандит». Дергаешь за рычаг, ждешь, пока выпадет комбинация на барабанах и получаешь приз — бумажку с цитатами из поэзии Хафиза. Придумали этот объект Saint Abdullah, мои любимые иранские диссиденты и отмороженные на всю голову электронщики. На книгах Хафиза, поэта 14 века, в Иране гадают как у нас на Пушкине — так что посетители галереи использовали рандомные пассажи из его лирики в качестве предсказаний.

Поэтическая слот-машина, производящая слова, вырванные из контекста, — неплохая метафора музыкального modus operandi дуэта. Как в генераторе случайных слов Уильяма Берроуза, в музыке Saint Abdullah — сплошная мешанина: фраз, звуков, скрежета и лязга, шиитских молитвенных призывов, городских сирен, текстурированного шума, токсичного даба и обрезков красивейших соло на саксофоне. Примерно так, например, был записан великий альбом “In God’s Image”, про который я тут уже рассказывала. А вчера опубликовали новый релиз, импровизационный, который Saint Abdullah наджемили в паре с вашингтонскими экспериментальщиками Modеl Home за один день.

Элемент случайности в этой мешанине, похоже, усилили до предела. “Invasive Inclinations” слушается как сбитое с настроек радио из параллельной вселенной — весь мир, затаив дыхание, ловит сигналы бедствия из Нью-Йорка, который почему-то с ног до головы увешан портретами Рухоллы Хомейни. Нойз, гетто-речитативы, рассеянный электронный писк. Если честно, слушать такое в записи — сомнительное удовольствие, создание этого аутичного марева звука — перформанс, который надо наблюдать вживую, здесь и сейчас. С другой стороны, этот альбом — хорошая иллюстрация того, как похоже выглядят обломки двух разных культур и музыкальных традиций (иранской и американской), если их долго и настойчиво деконструировать в пыль.

◾️Bandcamp

🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт

​Obay Alsharani “Sandbox” (2021)

Эмбиент обычно считают музыкой одиночества (держите тишоткопруф, основанный на известном меме), и в случае сирийца Обая Альшарани это стопроцентно так. Свой дебютный альбом он записывал в приюте для беженцев на севере Швеции, где ему пришлось месяцы напролет ждать оформления документов на проживание. Времени замедлиться, уйти в себя и созерцать окружающее было предостаточно. Такая вынужденная пауза в жизни Альшарани случилась впервые; до этого он несколько лет провел в скитаниях по Саудовской Аравии, Иордании, Турции и Кипру. Позади остались родной Дамаск, учеба на строительного инженера, едва начавшаяся карьера битмейкера и двоюродный брат, которого запытали до смерти за участие в протестах.

“Sandbox” как будто нарочно обо всем этом прошлом не вспоминает: на альбоме нет ни одного звука, выдающего происхождение музыканта. Весь он состоит из тягучих, вязких, хорошо текстурированных композиций без какой-либо географической привязки. Мелодии строятся на бесконечно повторяющихся пассажах, плотно упакованных в шумы и реверберацию; развитие неспешное, музыка как будто застыла в самой себе и отчаянно отказывается двигаться вперед. Стилистически запись вдохновлена одновременно Boards of Canada, Сарой Давачи и Абулом Могардом; причем последним — в большей степени. Серб Могард когда-то работал на металлообрабатывающем заводе, а эмбиент начал делать, уйдя на пенсию — от грусти по цеховой атмосфере. Есть мнение, что все это лишь красивая легенда, потому что Могард не дает интервью, не фотографируется и редко выступает (обязательно злоупотребляя дым-машиной, чтобы никто не мог разглядеть лица). В случае с Альшарани достоверность истории не вызывает сомнений; с Могардом его роднит скорее любовь к использованию многослойного дроуна и каких-то едва уловимых металлических оттенков в звуке.

Еще Обай рассказывает, что записывал альбом в том же настроении, с которым когда-то в Сирии часами напролет играл в Minecraft. «Башар Асад превозносил режимы Северной Кореи и Румынии периода Чаушеску; он хотел контролировать абсолютно все. Тебе начинало казаться, что даже думать свободно нельзя. Но в Minecraft ты сам хозяин вселенной, которую строишь, и своих мыслей тоже». В этом смысле “Sandbox” для него сыграл спасительную роль песочницы, в которой можно построить — пусть бесплотный, из кирпичиков звуков и шумов, — новый мир и забыть о хаосе, от которого ему пришлось бежать.

◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube

Ежемесячные донаты в помощь пострадавшим от режима Чаушеску:
🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт

​Guedra Guedra “Vexillology” (2021)

Удивительные приключения баса и барабана в Северной Африке: марокканский продюсер Абдулла М. Хассак исследует традиционные полиритмы родного региона (и соседних) и перекладывает их под формат Boiler Room. Вексиллология — это наука по изучению флагов; лучшее название для этого альбома придумать сложно. Каждый трек на нем — отсылка к культуре и традициям определенного берберского племени, проживающего на той или иной территории. Хассак поездил с микрофоном по деревням и стоянкам кочевников в районе горного хребта Средний Атлас в Марокко, в Сахаре, Алжире, Ливии, Тунисе; есть даже трек, основанный на полевых записях церемоний пигмеев тва в Руанде.

Грубо говоря, на “Vexillology” Хассак берет традиционную музыку гнауа (смесь африканских, берберских и арабских религиозных песнопений; посмотрите, это ужасно красиво — люди в расшитых одеяниях бьют в барабаны, поют и иногда танцуют нижний брейк), выворачивает наизнанку ритм, питчит и ускоряет вокал, прокачивает бас, а затем отшивает по мундиру британского баса, джангла, джука и чикагского хауса, их предтечи. Словом, ведет себя как девушка в тиндере, которая пропускает фотографию через сотню фильтров, прежде чем загрузить в анкету. Кажется, после таких сложных пертурбаций песни и пляски берберов сложно будет узнать в лицо. Но нет, любовь к экспериментам у продюсера явно соседствует с безграничным уважением к исходному материалу. Поэтому доминируют в музыке, несмотря на блестящую клубную упаковку, все же традиционные элементы. В “Seven Poets” на переднем плане — мужской хор, по кругу поющий один и тот же куплет, в “Complementariness” — безумные, почти фри-джазовые флейты, в “The Arc of Three Colours” солирует мужчина, участвующий в церемонии ахваш — чем-то вроде берберского поэтического слэма. Любопытнее всего история про трек “Berber Is an Alien”. Оказывается, в 1950-х сотням людей в Касабланке и других городах страны привиделся лик короля Мохаммеда V на Луне (он тогда был в изгнании на Мадагаскаре), и с тех пор многие местные уверены, что именно он, а не Нил Армстронг, Базз Олдрин или Элвис Пресли, был первым ее визитером. Это, кстати, один из крупнейших случаев массовой галлюцинации в истории.

Собственно, на глубоком погружении в контекст и строится месседж альбома. Хассак выступает против трайбализма, но за сохранение уникальной идентичности африканских племен. Делать это, замечает он, все сложнее вместе с тем как стираются границы и происходит смешение культур. “Vexillology” — бодрая попытка запечатлеть весь этот разномастный карнавал на языке афрофутуризма. Да и просто очень классная музыка, вот честно; ближайшие ориентиры — Dengue Dengue Dengue и DJ Khalab. Самое то, чтобы шевелить задом, прогонять зиму, жечь чучела — да и просто жечь.

◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube◾️Яндекс.Музыка

​Melike Şahin "Merhem" (2021)

Турчанку Мелике Шахин пару лет назад заприметил израильский продюсер Кутимэн — и записал с ней две звонкие песни ретроманского психодиско; вот, например, дивная "Sakla Beni". А на дебюте Шахин с аранжировками помогал другой израильтянин, Ури Браунер Кинрот — основатель группы Boom Pam, с которой сейчас выступает главная протестная певица Турции Сельда Багджан. “Merhem” — это старательный, но необязательный поп-рок, в котором, как в зеркале, можно разглядеть отражения вереницы турецких див, от той же Багджан до Джехан Барбур и Гайи Су Акйол. Правда, до их уровня Шахин так и не дотягивает: не хватает то ли нерва, то ли харизмы. Звук тут чистый и умытый, интонации точные, заходы в электронику и фолк — аккуратные и уважительные. Натуральный бьюти-тьюториал, а не альбом. Хорошо становится тогда, когда в песнях проявляется тот самый винтажный грув, подрезанный у Кутимэна (например, на Uykumun Boynunu Bükme) — увы, такое происходит нечасто.

◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube Music◾️Яндекс.Музыка

​Dina El Wedidi “A3det Mazika” (2021)

В спотифае внезапно всплыл этот получасовой живой альбом египетской певицы Дины Эль Ведиди. Никакой информации о нем я нагуглить не смогла, так что для простоты датирую его 2021-м; вполне возможно, что это ошибка. Вообще “A3det Mazika” — это шоу с интервью и выступлениями музыкантов на египетском радио Nogoum FM, которое курирует Deezer. Так что, применив чудеса дедукции, делаю выводы, что корни записи тянутся как раз к нему. Я вообще не очень люблю какие-то полупиратские сборники и бутлеги, но тут дело особое. Релизами Дина, прямо сказать, слушателей не заваливает — у нее всего два лонгплея. Поэтому запись я включила. Ну и не пожалела ни разу.

Последние десять лет Дина занималась тем, что снова и снова себя перепридумывала. В 2012-м она выиграла в конкурсе возможность стажироваться у Жилберту Жила и сочиняла египетскую босанову под его началом. В 2014-м она записала альбом «нового арабского фолка» с песнями про площадь Тахрир и не только, на котором ровно этот новый арабский фолк и исполняла — такой ура-патриотический, но вполне достойно реализованный способ стать заметной на локальной сцене. Слава пришла, но Дина вынула припрятанную фигу из кармана. Ее второй альбом “Slumber” — концептуальная пластинка про путешествие на поезде, где от фолка осталось одно лишь эхо, а эфир на равных делят голос, даф (бубен-барабан, на котором она играет) и электронные приблуды. Недавний ее сингл “Ya Badr” вообще записан в паре с DJ Totti — одним из главных специалистов по махраганату, такой дурацкой, слащавой, перепродюсированной смеси шааби с хаусом/EDM, которая звучит в Египте примерно везде.

А “A3det Mazika” — это догола раздетая музыка. Скупой консервативный аккомпанемент. Понятные, простые по форме песни. И самое лучшее — голос Дины, собственно, ради чего вообще стоит нажимать кнопку воспроизведения. По какой-то причине она звучит сухо, шершаво, как русло ручейка, по которому вместо воды струится песок. Так, словно перед выступлением на радио три часа орала на мужа или соседей, сорвала горло и наскоро закинулась молоком с медом. Словно она сидит в двух метрах от тебя, поет, а вокруг электризуется воздух и загривок покрывается мурашками. Пробирает.

◾️Spotify◾️ Apple Music

​Hafez Modirzadeh "Facets" (2021)

Недавно меня знакомили с одним человеком и представили так: это Наташа, у нее есть канал про иранский джаз. Ну что ж, надо соответствовать! Вы не просили, но я все равно принесла. Иранский джаз в лучшем виде, сыгранный на расстроенном фортепиано и саксофоне.

Американский композитор иранского происхождения Хафез Модирзаде — ненавистник равномерно темперированного строя, который на протяжении трех столетий с настойчивой подачи Баха служит в западном мире дефолтной основой для настройки фортепиано. С 1993 года, когда вышел дебют Модирзаде «In Chromodal Discourse», он скрупулезно разрабатывает теорию так называемой хромодальности, а позже и постхромодальности. Суть ее в том, чтобы вопреки колонизаторскому заявлению Киплинга свести Запад и Восток: интегрировать микротональные интервалы, свойственные восточной музыкальной традиции, в классический равномерный строй, где октаву разбивают на двенадцать тонов.

Чтобы записать «Facets», Модирзаде залез в фортепиано и немного понизил восемь нот в верхнем регистре, а потом позвал трех феноменальных импровизаторов своего времени — Крис Дэвис, Тайшона Сори и Крейга Тэборна — и дал им исполнить материал, который сочинил. Все они ознакомились с партитурой заранее, а вот о том, как будет звучать инструмент, не имели ни малейшего представления. Из-за особой настройки фортепиано стандартные гармонии звучат так, словно придумали их в параллельной вселенной, где эволюции пошла по иному пути.

На «Facet 34 Defracted» эффект усиливается тем, что Крис Дэвис включает свой импровизационный движок на полную; неудобство звука множится на неудобство мелодии, но в этом хаосе вдруг обнаруживается своя красота. В основе композиции — «Pannonica» и «Ask Me Now» Телониуса Монка, разложенные на спектр и криво преломленные в новой постхромодальной оптике.

Все подробности (и еще больше Монка) на «Джазисте». Полностью бесплатно альбом, увы, можно послушать только на Apple Music.

◾️ Apple Music◾️ Bandcamp◾️ Amazon Music

​Okay Vivian “Saye” (2021)

Испытываю необъяснимую нежность к турецким певицам, которые перебрались в Берлин. Они как будто по-хорошему слегка едут головой, а не только в новую страну, и набираются смелости делать не слишком удобную, но по-настоящему свою музыку; Хюма Утку и Anadol — лишь пара примеров. У Первин Гюзельдере, она же Okay Vivian, тоже все получилось. Свой дебютный альбом она записала и свела в одиночку и издала на маленьком лейбле в Варшаве. Это хонтологический эмбиент-поп с мелодиями, намеченными пунктиром; как точно замечает сама Okay Vivian — любовные песни свихнувшегося привидения. Звук здесь очень «спальный»; если бы мои соседи-музыканты по ночам записывали что-то подобное, глядишь, и не маялась бы бессонницей.

Гюзельдере идет той же тропой, что до нее проделывали, скажем, Eartheater, Colleen и Светлана Няньо. Она пишет навзрыд романтические песни, которые могла бы взять в репертуар Лана Дель Рей, но сочиняет к ним странные анемичные аранжировки, где основным выразительным средством становятся дрожь, шорохи и всхлипы. Каждую фразу она произносит исключительно с придыханием, как будто болезнь мешает ей нормально набрать воздуха в легкие. Первин явно сама еще не определилась — то ли девочка она, то ли видение. В этой туманности, смятении, тревожности есть какая-то привлекательная интрига. И — да, удивительно, конечно, как мягко и сексуально может звучать турецкий язык.

◾️ Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube Music◾️ Bandcamp

​Adamlar “Dünya Günlükleri” (2019)

В эфире рубрика «записки путешественницы».

Adamlar — одна из любимых групп Окана Айдына, владельца винилового магазина Kontra Plak в Стамбуле. «Стиль, звук, искренность — все при них. Я им верю куда больше, чем этим вашим коммерческим Lalalar», — объяснил он, когда я попросила его посоветовать новой классной местной музыки.

Adamlar и правда как-то здорово сочетают драйв и горячность турецкой альтернативной сцены с интонациями романтиков с большой дороги; умение, которого не хватает их ближайшим землякам — сахарным Yüzyüzeyken Konuşuruz и пресноватым Son Feci Bisiklet. Широту души и глубину сонграйтинга можно оценить, например, по видеоклипу на песню «Hikaye», где все сначала пьют чай, стригутся под ноль, играют в нарды, а потом танцуют лоб ко лбу на крыше с грустным осликом. Ослика, кстати, вместе с крышей год спустя для похожих целей ангажирует группа Jakuzi — и я правда не знаю, у кого получилось лучше.

Пока что я в Мексике, новые посты будут появляться нечасто, но недели через две обязательно все нагоню.

◾️ Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube Music◾️ Яндекс.Музыка

​Atilla Engin Group “Nazar” (1982)

#пыль
Пока я сидела в Стамбуле и почти сутки ждала своего рейса в Минск, нарыла альбом турецкого джазового барабанщика, который тоже проводил много времени в аэропортах — и, боги, как же он хорош! В Турции имя Атиллы Энгина вызовет узнавание скорее среди киношников — есть такой сценарист, полный тезка нашего мальчика. А вот в национальных джазовых летописях оно почему-то затерялось. Может потому, что Энгин эмигрировал одним из первых, ещё в середине 1970-х — сначала в Данию, где позже, как и в соседней Швеции, сложилась плодовитая сцена турецкого фьюжна, потом в Штаты, а в 2005-м и вовсе в Бразилию, где два года назад и умер. А может потому, что джаз не был его главной страстью и любовью. В начале 1980-х он со своей группой Matao рубил плотный симфонический прог с пышными синтезаторными рюшами. В джаз его занесло скорее за компанию. В Дании Энгин начал преподавать в консерватории, затусил с Оканом Темизом и даже запустил фестиваль перкуссионистов, куда привез кучу джазменов — и сам как будто по инерции ушел из прога туда же.

Примерно как все скандинавские турки, Энгин отчаянно гордился своим происхождением и так же отчаянно тосковал по родине. Поэтому в какой-то момент — уже после ухода в джаз — он поставил своей целью рассказать миру о турецком фолке. Руководствовался он принципом «как ты лодку назовешь, так она и поплывет»: например, к концу 1980-х собрал оркестр Tyrkis из 16 одаренных учеников; следующий его биг-бэнд через 10 лет получил имя Turquoise. Первый альбом Matao озаглавлен "Turkish Delight", а "Nazar", о котором речь в посте, это знаменитый синий «кошачий глаз», амулет от сглаза🧿. В общем, как будто купил названий по скидке 50% в магазине duty free.

Штампы и очевидности могли бы перекочевать и в музыку — в конце концов, турецкий фьюжн часто как будто разливают из одного чана. Энгин пользуется сложившейся уже к тому времени формулой: возьмем ритм 5/8, сыграем народный мотив и прикрутим соло. Но обращается он с ней не как со строгим рецептом, а как с общим направлением мысли. Дело даже не в самом материале, а в том, как он и его бэнд играют — легко, по наитию. «О, а помните ту мелодию, ее еще ваша бабушка напевала? Только я забыл ее немножко, давайте начну, а вы подхватите — и повеселее, ага?» Вот и выходит совершенно упоительный фьюжн с заходом в постбоп; парящий, сыгранный с каким-то простором и свободой внутри, так, как будто никакой сверхцели у него есть, а есть драйв и бесконечное удовольствие от процесса.

Послушайте, например, первую композицию «Звезда ты или Луна на небе?». Начинается она с робкой фолковой мелодии, сыгранной на флейтах, а потом обрастает межпланетарными синтезаторными партиями, сухощавой перкуссией и рубленым электрическим басом. Флейту почти незаметно сменяет саксофон, который в этот момент звучит самым турецким инструментом на свете. Робость перерастает в буйную пляску, посреди которой кто-то не выдерживает и молодцевато выдыхает: «Хоп-ля!» И ведь правда: хоп-ля! Энгин так здорово сочетает традицию джазовую, проговую и фолковую, что хочется подбадривающе вскрикивать и трепать его по плечу во время каждого мелодического кульбита. Например, когда мелодия, которой исполнилось несколько сотен лет, вдруг превращается в хлесткий фанк. И — особенно — во время каждого расхристанного соло на последней вещи с пластинки, “Hopefully”, где встречаются Орнетт Коулман и какой-нибудь коллектив Хуссейна Туркменлера. Становится ясно, почему в 1985-м Атиллу Энгина назвали лучшим композитором Дании.

Я слушаю “Nazar”, который 1 мая переиздают на виниле, вспоминаю невероятные, мощнейшие работы Маффи Фалая и Sevda — и становится слегка грустно, что в 1980-х турки записали лучшие свои джазовые вещи, да и тогда почти все они сочинялись и издавались за границей. Не похоже, что подобный ренессанс жанра случится в какое-то обозримое время; ну что ж, будем обращаться к прошлому, которое, судя по всему, как коробка с лукумом — никогда не кончается.

◾️ Bandcamp

​QOW “Dawafer” (2021)

Египтянин Омар эль-Садек не из известных и великих, а скорее из тех, кто им, если утрировать, ставит микрофон и подносит полотенце. Его профиль — визуальное искусство: для выступления Msylma и ZULI в Кракове он нарисовал серию черно-белых портретов, для клипа Дрю Макдауэлла (если вдруг не слушали его прошлогодний альбом, обязательно сделайте это, фантастическая совершенно штука) использовал аляповатые коллажи двухмерной и трехмерной графики. По именам тех, с кем эль-Садек работал, можно словно по опорным точкам довольно уверенно предугадать, как звучит его дебютный альбом — мистический пост-IDM с уклоном в техно и постдабстеп. А потом смять эту догадку и выбросить в окно, потому что "Dawafer" совсем не то, чем кажется.

Строго говоря, QOW в музыке не новичок. Начинал он с саундтрекам к рекламным роликам; как правило, это 20-секундный эмбиент и очень дорогая съемка чего-то дизайнерского. Клиповое мышление не покидает его и на дебютном альбоме. Эль-Садек подходит к сочинению музыки как к работе на монтажном столе: рваный нарратив, неожиданная драматургия, смена темпов, звуков и настроений. Откуда ни возьмись могут вылезти арабский трэп, искаженные телефонные разговоры, гудки автомобилей в большом шумном городе, тревожные электроакустические шумы как из-под пера выходцев лейбла Zabte Sote. Это ощущение общей случайности происходящего, нервозность и паранойя одновременно становятся главной интригой альбома.

Лучшие треки — “Dosny”, “Maskoob”, “Kapten” — вообще напоминают то состояние, когда ты ловишь волну через плохо настроенный приемник и в итоге зависаешь между станциями. Музыка будто беспокойно переселяется из тела в тело, ищет свое пристанище и не может его найти. Эль-Садек вообще любит провоцировать своим искусством эмпатию и вот это ощущение «пожить в чужой коже». Одна из его работ представляет собой огромную уродливую голову Пиноккио из папье-маше. Зритель водружает ее себе на голову, надевает VR-очки и смотрит иммерсивное видео про жизнь деревянного лжеца из сказки; участвуя в симуляции и фантазируя, ты и сам становишься лжецом. С альбомом "Dawafer" похожий парадокс. У меня он вызвал такие странные эмоции, что я поначалу вообще не собиралась о нем писать — ну, думаю, высокое искусство, галерейная поделка, суходрочево из рывков и мазков. Но что-то в нем так крепко удерживает внимание, что возвращаешься снова и снова — чтобы пожать плечами, отложить, а потом вдруг включить еще раз.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

В России происходит беспрецедентный прессинг независимых журналистов и людей, которые публично высказывают свою политическую позицию. Если можете, поддержите деньгами тех, кто поддерживает градус здравомыслия в нашей стране:

🖤 DOXA🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт

​Azu Tiwaline “Draw Me A Silence” (extended version, 2021)

Лет через десять клубная жизнь, если воскреснет, обязательно переместится на Ближний Восток. В пустынях появятся специальные рейв-оазисы, тусовщики будут на рассвете восстанавливать силы финиками и кофе на песке, а кочевники будут выпускать миксы туарег-техно. Последнее, впрочем, уже случилось: прошлогодний дебют туниски Азу Тивалине, который она недавно переиздала в расширенной версии с бонус-треком, вполне соответствует этому определению. Сочиняла и записывала она альбом в Сахаре, на розовом соленом озере Шотт-эль-Джерид, где мать оставила ей в наследство дом и клочок земли. Пейзаж в тех краях марсианский: соленая корка растрескавшейся земли, лужицы розовой воды, колышки, вбитые вдоль троп, где ходят караваны, — не увязнуть бы в болотистых участках. В тех местах есть небольшие поселения, но жизнь, прямо скажем, не песня из-за дефицита пресной воды, неплодородной почвы и сурового климата.

Все это можно буквально услышать на “Draw Me a Silence”. Барабаны — а им, понятно, в записи отведено коронное место — прописаны с таким наглым ревербом, словно эхо ударов разносится на многие километры по пустыне. В их перестук на равных вмешиваются стрекот цикад, переклички берберов, дудочки пастухов, звон бубна; каждый сэмпл — это история, зарисовка, штришок к пейзажу. Это музыка, вскормленная в равной степени на британской гэридж-традиции (техно, басовые стили, постдабстеп — все идет в ход) и книгах Генри Дэвида Торо (с поправкой на географическую широту). При мощной своей ориентированности на ритм Тивалине не ставит задачу утанцевать всех. Тот самый бонус-трек «Eyes of the Wind» вообще совершенно эмбиентный, да и в других вещах полиритмы соединяются в мягкий, укачивающий, обволакивающий даб-грув.

В 2020-м Азу мелькала в медиа едва ли не чаще, чем любой другой музыкант из Туниса. С «Draw Me a Silence» она сорвала овации критиков (9/10 DJ Mag UK), выпустила вдогонку EP, записала пару ярких ремиксов, отметилась подкастами для Dekmantel, Boiler Room и кого только не. Наверняка ее имя уже мелькает в подборках главных арабских женщин-диджеев вместе с Диной Абдельвахед и Талой. Нынешнее переиздание — повод вслушаться в ее альбом даже тем, кто далек от техно-кобризма и не ставит свечки за здравие Resident Advisor. Просто потому, что красиво.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Yandex.Музыка ◾️ Bandcamp

​Howie Lee “Birdy Island” (2021)

Продолжаем тему пришвин-электроники. Несколько лет назад музыкант из Пекина Хоуи Ли придумал концепт плавающего луна-парка, населенного исключительно птицами и духами предков. Альбом “Birdy Island” — это такая фантастическая сюита, посвященная его обитателям. С помощью музыки Ли, как отшельник-даос, пытается слиться с природой и якобы достигнуть пресловутой с ней гармонии. Правда, средства выбирает далекие от безмятежности.

Аскетом его не назовешь: он использует с дюжину инструментов, всячески препарированных, в том числе традиционные китайские — янцинь (это такие цимбалы), гуань (это такой гобой), флейты, бубенцы. А еще, внезапно, модульный синтезатор Буклы — не как у Сюзанны Чани или Кейтлин Аурелии Смит, конечно, попроще; на нем он просто имитирует терменвокс-завывания. Прибавьте сюда фолковый хор, футворк (!) и трэп (!!) в паре композиций и очень-очень много сэмплов птичьих разговоров. В общем, это состояние естественности, гармонии и прочей пасторали на деле оказывается нервным и шебутным; не трели соловья, а суетливое утро в курятнике.

“Birdy Island” напомнил мне чудный прошлогодний сборник “A Guide to the Birdsong of Mexico, Central America & the Caribbean”. Тогда битмейкеры и диджеи из Центральной Америки нарезали на сэмплы щебет редких и вымирающих видов птиц, записали треки, а весь доход передали в фонд по их спасению. Там все тоже было донельзя эклектично, весело и нарядно, как на “Birdy Island”, плюс карибский дух. Да и формула одинаковая: этника, электроника, свобода, природа — а дальше музыка рождается сама. Если так звучит нью-эйдж, который мы заслужили (хотя точнее, наверное, подошел бы другой ископаемый термин — "индитроника"), я первая записываюсь в его фанаты.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​Ruba Shamshoum “Risha” EP (2021)

Палестинская певица Руба Шамшум записала несколько нежных, воздушных и удивительно милых поп-песен — как если бы Женя Борзых чуть подуспокоилась и вдруг запела на арабском. Шамшум давно покинула родину и как-то не особо удачно искала себя: выросла в Израиле, попробовала сниматься в кино (получилось не очень), уехала учиться в Ирландию. Обосновалась в Лондоне, где в 2017-м записала дебютный альбом совсем уж необязательных салонных джазовых поделок — таких, под которые принято пить сухое белое и ни о чем не думать.

А на “Risha” что-то мощно изменилось. Мелодии стали интереснее, со звуком помогают люди, сделавшие себе имя сотрудничеством с большими артистами: Ману Делаго на ханг-драме работал с Бьорк и Оулавюром Арналдсом, Нина Харрис на контрабасе — с Анушкой Шанкар и Кейти Мелуа. Ну и в целом появилось чувство, что Рубе наконец-то есть что сказать. Никуда не делось и прежнее изящество, просто из джазовой лаунж-дивы Шамшум переродилась в дрим-поп-фею. Теперь она наслаивает друг на друга вокальные партии как Энджел Дерадурян (“Manara”), использует много синтезаторов, создает звук летящий и магический — местами буквально кажется, что он сверкает и переливается, как блестки в софитах на выпускном балу (“Moonlight”).

Добрая и, что важно, короткая пластинка; самое то для обезболивания после недели плохих новостей.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp