(2/2) 🏛 Инфраструктура протеста
Ключевую роль сыграли не столько тексты (к тому же тяжелый гроулинг не всегда позволял распознать слова), сколько сама структура андеграунда. DIY-этика научила тысячи молодых людей самоорганизации: как провести концерт без официальных разрешений, как распространить информацию через фанзины, как наладить связи между городами.
Эта сеть покрывала всю страну. Основными узлами стали Джакарта (столица), Бандунг (студенческий город), Йокьякарта (культурный центр), Сурабая (промышленный город), Денпасар на Бали. В каждом городе — свои площадки, лейблы, фанзины. Связующим звеном стали торговцы кассетами, которые развозили новинки по всему архипелагу.
Вокалист группы Pas объяснял эффект так: "В эпоху Нового порядка народ был невежественным и придерживался одинаковых мнений. Людей отучали выделяться. Андеграундная музыка поощряет развитие предпочтений, отличающихся от установленных норм общества".
Когда в 1997 году разразился азиатский финансовый кризис и в обществе вспыхнули протесты, андеграундная сеть оказалась готова поддержать студенческие движения. Концертные площадки превратились в места политических дискуссий, каналы распространения кассет — в информационные сети, навыки самоорганизации пригодились для координации уличных манифестаций.
Многие группы — Betrayer, Cryptical Death, Suckerhead, Tengkorak, Burgerkill — активно участвовали в событиях 1998 года. Их концерты в университетах стали площадками для политической мобилизации.
🇮🇩 Новейший порядок
Сегодня Индонезия — третья по величине демократия в мире. Музыкальная сцена, которая помогла ее создать, продолжает бурлить.
Encyclopaedia Metallum насчитывает в Индонезии 2674 метал-группы — больше, чем в любой другой стране Юго-Восточной Азии. Фестиваль Hammersonic собирает 35 000 зрителей. Новое поколение рвется на мировые сцены: Taring представляли Индонезию на фестивале Wacken, DeadSquad — на Death Fest, девушки в хиджабах Voice of Baceprot стали в 2024 году первой индонезийской группой на Glastonbury.
Параллельно развивается экспериментальная ветка и связанная с ней шумовая и дроун-сцена. Панк, метал и нойз в Индонезии были взаимосвязаны эстетически и организационно. Многие нойз-музыканты начинали в метал-группах, но в 2000-х пожелали исследовать новые пути из-за разочарования в том, что панк- и метал-сцены становятся слишком мейнстримными.
Коллектив Jogja Noise Bombing, созданный в 2009 году, вырос именно из этого разочарования. Как пишет музыкант и журналист Гисела Сварагита, «они устали играть нойз-сеты на панк- и метал-шоу, мечтали о концертах, посвященных исключительно нойз-музыке». Самим себе организовывать концерт было дорого, поэтому JNB стали проводить уличные выступления без разрешений, превращая парки в концертные площадки — точно так же, как делали металлисты в 1990-х.
Группа Senyawa, в которой Вукир Сурьяди своими руками делает инструменты из бамбука, стала международной сенсацией. В их звуке легко отыскать следы метал-групп юности — Black Sabbath, Metallica, Iron Maiden — и индонезийских ритуальных традиций. Нойз-сцена страны сейчас крупнейшая в Юго-Восточной Азии; центры ее активности на Яве, Бали, Калимантане, Сулавеси и Суматре — прямое наследие метал-сети 1990-х.
И да — при населении в 283 млн человек в Индонезии металлистов больше, чем во всей Скандинавии. Может, блэк-метал и родился на севере, но сейчас он явно дауншифтит в тропиках.
Плейлист на Spotify | YouTube
#индонезия #юва #метал
Ключевую роль сыграли не столько тексты (к тому же тяжелый гроулинг не всегда позволял распознать слова), сколько сама структура андеграунда. DIY-этика научила тысячи молодых людей самоорганизации: как провести концерт без официальных разрешений, как распространить информацию через фанзины, как наладить связи между городами.
Эта сеть покрывала всю страну. Основными узлами стали Джакарта (столица), Бандунг (студенческий город), Йокьякарта (культурный центр), Сурабая (промышленный город), Денпасар на Бали. В каждом городе — свои площадки, лейблы, фанзины. Связующим звеном стали торговцы кассетами, которые развозили новинки по всему архипелагу.
Вокалист группы Pas объяснял эффект так: "В эпоху Нового порядка народ был невежественным и придерживался одинаковых мнений. Людей отучали выделяться. Андеграундная музыка поощряет развитие предпочтений, отличающихся от установленных норм общества".
Когда в 1997 году разразился азиатский финансовый кризис и в обществе вспыхнули протесты, андеграундная сеть оказалась готова поддержать студенческие движения. Концертные площадки превратились в места политических дискуссий, каналы распространения кассет — в информационные сети, навыки самоорганизации пригодились для координации уличных манифестаций.
Многие группы — Betrayer, Cryptical Death, Suckerhead, Tengkorak, Burgerkill — активно участвовали в событиях 1998 года. Их концерты в университетах стали площадками для политической мобилизации.
🇮🇩 Новейший порядок
Сегодня Индонезия — третья по величине демократия в мире. Музыкальная сцена, которая помогла ее создать, продолжает бурлить.
Encyclopaedia Metallum насчитывает в Индонезии 2674 метал-группы — больше, чем в любой другой стране Юго-Восточной Азии. Фестиваль Hammersonic собирает 35 000 зрителей. Новое поколение рвется на мировые сцены: Taring представляли Индонезию на фестивале Wacken, DeadSquad — на Death Fest, девушки в хиджабах Voice of Baceprot стали в 2024 году первой индонезийской группой на Glastonbury.
Параллельно развивается экспериментальная ветка и связанная с ней шумовая и дроун-сцена. Панк, метал и нойз в Индонезии были взаимосвязаны эстетически и организационно. Многие нойз-музыканты начинали в метал-группах, но в 2000-х пожелали исследовать новые пути из-за разочарования в том, что панк- и метал-сцены становятся слишком мейнстримными.
Коллектив Jogja Noise Bombing, созданный в 2009 году, вырос именно из этого разочарования. Как пишет музыкант и журналист Гисела Сварагита, «они устали играть нойз-сеты на панк- и метал-шоу, мечтали о концертах, посвященных исключительно нойз-музыке». Самим себе организовывать концерт было дорого, поэтому JNB стали проводить уличные выступления без разрешений, превращая парки в концертные площадки — точно так же, как делали металлисты в 1990-х.
Группа Senyawa, в которой Вукир Сурьяди своими руками делает инструменты из бамбука, стала международной сенсацией. В их звуке легко отыскать следы метал-групп юности — Black Sabbath, Metallica, Iron Maiden — и индонезийских ритуальных традиций. Нойз-сцена страны сейчас крупнейшая в Юго-Восточной Азии; центры ее активности на Яве, Бали, Калимантане, Сулавеси и Суматре — прямое наследие метал-сети 1990-х.
И да — при населении в 283 млн человек в Индонезии металлистов больше, чем во всей Скандинавии. Может, блэк-метал и родился на севере, но сейчас он явно дауншифтит в тропиках.
Плейлист на Spotify | YouTube
#индонезия #юва #метал
1🔥26❤8👍1🕊1
Forwarded from Интересные песни
Спросила у Натальи Югриновой из канала @eastopia какой турецкий пост панк стоит послушать.
🔮 Когда примерно в Турции появились пост-панк-артисты — в то же время, что в англоязычных странах или позже?
Первые пост-панк-музыканты в Турции появились лет на тридцать позже, чем в Великобритании и причины тому политические. Когда в Манчестере и прочих индустриальных британских городах в конце 1970-х музыканты начинали осознавать отчужденность от общества, в Турции было не до песен. В сентябре 1980-го в стране произошел госпереворот, и военные решили проявить заботу о душевном здоровье граждан — запретили крутить рок-музыку по радио и ТВ, чтобы не будоражить умы протестными идеями. А вот народные песни и арабеск с "нейтральными" текстами про любовь наоборот получили зеленый свет.
Справедливости ради, одного пионера все же стоит упомянуть — Хакана Нурджанлы, который с конца восьмидесятых проявлял себя на андеграундной сцене Стамбула, особенно активной в районе Бакыркёй. Начинал он с дэт-метала и грайндкора, а в 1997-м основал первую дарквэйв/готик-группу Neoplast, из которой позже вырос проект Art Diktätor. Но это были очень нишевые истории для посвященных, и с началом нулевых сцена почти исчезла: позакрывали легендарные клубы и репетиционные гаражи, а громкое убийство подростка сатанистами окончательно отпугнуло публику от всей "темной" музыки.
По большому счету дошел до Турции пост-панк только со второй волны — ближе к концу двухтысячных, после расцвета инди-рока в США и Европе. Одной из первых была группа She Past Away из Бурсы (основана в 2006-м), которую многие до сих пор считают главной в направлении.
🔮 Отличаются ли как-то темы песен? Может, есть что-то о политике, истории страны, мифологии? Или как у всех — смерть и любовь?
Идейно заряженным можно считать разве что проект Art Diktätor — он поднимает темы социального неравенства, религии, секс-фетишей, мифологии страны (есть у него песня "Чудище из озера Ван" про местного аналога лохнесского монстра). Месседж остальных групп гораздо более интроспективный — они много говорят о потерянности, чувстве изолированности. Это музыка поколения с депрессией, вызванной в том числе политическими и социальными проблемами, о которых открыто музыканты предпочитают не говорить. Очень часто их творчество можно описать фразой "сделать так, чтобы слушателю было некомфортно хотя бы на пять минут". Типичная строка из творчества группы Jakuzi: "Я — бесхозная тень, одна сторона меня плачет, другая гниет".
🔮 Когда примерно в Турции появились пост-панк-артисты — в то же время, что в англоязычных странах или позже?
Первые пост-панк-музыканты в Турции появились лет на тридцать позже, чем в Великобритании и причины тому политические. Когда в Манчестере и прочих индустриальных британских городах в конце 1970-х музыканты начинали осознавать отчужденность от общества, в Турции было не до песен. В сентябре 1980-го в стране произошел госпереворот, и военные решили проявить заботу о душевном здоровье граждан — запретили крутить рок-музыку по радио и ТВ, чтобы не будоражить умы протестными идеями. А вот народные песни и арабеск с "нейтральными" текстами про любовь наоборот получили зеленый свет.
Справедливости ради, одного пионера все же стоит упомянуть — Хакана Нурджанлы, который с конца восьмидесятых проявлял себя на андеграундной сцене Стамбула, особенно активной в районе Бакыркёй. Начинал он с дэт-метала и грайндкора, а в 1997-м основал первую дарквэйв/готик-группу Neoplast, из которой позже вырос проект Art Diktätor. Но это были очень нишевые истории для посвященных, и с началом нулевых сцена почти исчезла: позакрывали легендарные клубы и репетиционные гаражи, а громкое убийство подростка сатанистами окончательно отпугнуло публику от всей "темной" музыки.
По большому счету дошел до Турции пост-панк только со второй волны — ближе к концу двухтысячных, после расцвета инди-рока в США и Европе. Одной из первых была группа She Past Away из Бурсы (основана в 2006-м), которую многие до сих пор считают главной в направлении.
🔮 Отличаются ли как-то темы песен? Может, есть что-то о политике, истории страны, мифологии? Или как у всех — смерть и любовь?
Идейно заряженным можно считать разве что проект Art Diktätor — он поднимает темы социального неравенства, религии, секс-фетишей, мифологии страны (есть у него песня "Чудище из озера Ван" про местного аналога лохнесского монстра). Месседж остальных групп гораздо более интроспективный — они много говорят о потерянности, чувстве изолированности. Это музыка поколения с депрессией, вызванной в том числе политическими и социальными проблемами, о которых открыто музыканты предпочитают не говорить. Очень часто их творчество можно описать фразой "сделать так, чтобы слушателю было некомфортно хотя бы на пять минут". Типичная строка из творчества группы Jakuzi: "Я — бесхозная тень, одна сторона меня плачет, другая гниет".
1❤10👍3🦄3
Forwarded from Интересные песни
🔮 Использует ли кто-то этнические инструменты?
Насколько я знаю, нет — набор у подавляющего большинства очень стандартный: лид-гитара, бас-гитара, синтезаторы и барабаны или драм-машина. Это любопытный контраст с современным ревайвлом анатолийского рока, где музыканты активно приживляют этнические инструменты вроде саза и багламы. В пост-панке все строго и минималистично. Хотя с "турецкостью" иногда играют в визуальной эстетике: в костюмах, видеоряде, обложках альбомов. Но в самой музыке — без национального колорита. Видимо, депрессия — штука универсальная, и зачем ее локализовывать.
🔮 Много ли людей такой жанр слушают, стал ли он популярен после того, как в сериале Wednesday прозвучала группа She Past Away?
Маленькая поправка: в сериале Wednesday песни She Past Away не было — это тиктокеры позже наложили их трек "Rituel" на танец главной героини. Это вызывало определенный скачок интереса (на спотифае у группы сейчас больше 300 тысяч прослушиваний в месяц, а за рубежом на ее концертах часто солдаут), но не сказать что массовый. В целом жанр начал приобретать новых слушателей во время пандемии, когда весь мир, включая Турцию, думал о плохом и активно слушал плейлисты русских думеров.
В самой Турции это по-прежнему очень нишевый жанр: концерты на маленьких сценах, ограниченное количество слушателей и клубов, внимание медиа почти не падает на группы. Политическая история страны, страх перед провокациями и привычка слушать "безопасную" музыку сделали свое дело — пост-панк оказался на обочине. Но возможно, именно в этом его сила: сцена создает маленькие убежища, где можно быть странным, потерянным и откровенным, не оглядываясь на условности. Где не нужно быть "героем", "мачо" или "удобной женщиной". Это дает пространство для мыслей, эмоций и визуальных экспериментов, которые позже просачиваются в более широкую культуру.
🔮 Последний скачанный трек или альбом, о котором мало кто знает, и чем понравился?
Прошлогодний альбом "Tabutta Rövaşata" группы PANIKATAK! — хороший пример "преемственности" поколений. Уже выросли музыканты, которые сформировались на альбомах She Past Away и хотят играть то же самое, но немножко по-другому. Эта группа, например, смешивает их саунд с "Молчат Дома", что-то берет от альтернативной сцены девяностых, что-то из нью-вейва восьмидесятых. Местами получается прямо свежо и интересно.
Из других новых артистов, за которыми интересно следить, назову Kargalar, Tuzla, Livor. Ну а если хочется что-то более синтвейвное, обязательно слушайте прошлогодний альбом группы Jakuzi — те самые ребята с "бесхозной тенью" (песня "Sahipsiz Gölge”), которые умеют делать красивую боль под танцевальные биты.
Насколько я знаю, нет — набор у подавляющего большинства очень стандартный: лид-гитара, бас-гитара, синтезаторы и барабаны или драм-машина. Это любопытный контраст с современным ревайвлом анатолийского рока, где музыканты активно приживляют этнические инструменты вроде саза и багламы. В пост-панке все строго и минималистично. Хотя с "турецкостью" иногда играют в визуальной эстетике: в костюмах, видеоряде, обложках альбомов. Но в самой музыке — без национального колорита. Видимо, депрессия — штука универсальная, и зачем ее локализовывать.
🔮 Много ли людей такой жанр слушают, стал ли он популярен после того, как в сериале Wednesday прозвучала группа She Past Away?
Маленькая поправка: в сериале Wednesday песни She Past Away не было — это тиктокеры позже наложили их трек "Rituel" на танец главной героини. Это вызывало определенный скачок интереса (на спотифае у группы сейчас больше 300 тысяч прослушиваний в месяц, а за рубежом на ее концертах часто солдаут), но не сказать что массовый. В целом жанр начал приобретать новых слушателей во время пандемии, когда весь мир, включая Турцию, думал о плохом и активно слушал плейлисты русских думеров.
В самой Турции это по-прежнему очень нишевый жанр: концерты на маленьких сценах, ограниченное количество слушателей и клубов, внимание медиа почти не падает на группы. Политическая история страны, страх перед провокациями и привычка слушать "безопасную" музыку сделали свое дело — пост-панк оказался на обочине. Но возможно, именно в этом его сила: сцена создает маленькие убежища, где можно быть странным, потерянным и откровенным, не оглядываясь на условности. Где не нужно быть "героем", "мачо" или "удобной женщиной". Это дает пространство для мыслей, эмоций и визуальных экспериментов, которые позже просачиваются в более широкую культуру.
🔮 Последний скачанный трек или альбом, о котором мало кто знает, и чем понравился?
Прошлогодний альбом "Tabutta Rövaşata" группы PANIKATAK! — хороший пример "преемственности" поколений. Уже выросли музыканты, которые сформировались на альбомах She Past Away и хотят играть то же самое, но немножко по-другому. Эта группа, например, смешивает их саунд с "Молчат Дома", что-то берет от альтернативной сцены девяностых, что-то из нью-вейва восьмидесятых. Местами получается прямо свежо и интересно.
Из других новых артистов, за которыми интересно следить, назову Kargalar, Tuzla, Livor. Ну а если хочется что-то более синтвейвное, обязательно слушайте прошлогодний альбом группы Jakuzi — те самые ребята с "бесхозной тенью" (песня "Sahipsiz Gölge”), которые умеют делать красивую боль под танцевальные биты.
1❤8👍4
Пять хороших альбомов с начала года (часть вторая) ✨
Postcards "Ripe"
Ruptured
Ливанская группа Postcards документирует жизнь в Бейруте последних лет — взрыв в порту 2020 года, затяжной экономический кризис и прочую разваливающуюся реальность failed state. Делают это через англоязычный дрим-поп с налетом постапокалипсиса: гитары обволакивают как дым, голос вокалистки Джулии Сабры звучит устало и проникновенно. Музыка напоминает великую группу Low — та же медлительная красота и склонность к созерцанию катастрофы. В этом канале про такое почти не пишу (ничего специфично восточного на этом альбоме нет), но тут делаю исключение. Музыка как терапия — для Бейрута и тех, кто его покинул.
◾️ Стриминги
Abdullah Miniawy "Peacock Dreams"
PPL Songs / Aghani El Khalq
Египетский вокалист, чей голос способен довести до слез любого, кто понимает арабский (и добрую половину тех, кто не понимает), записал свой самый духовный альбом. После драматичного и политического "Le Cri du Caire" он собрал новое трио с тромбонистами Робинсоном Хури и Жюлем Боттеном — необычная комбинация, где голос остается центром, а два тромбона танцуют вокруг него, то дублируя партии, то обвиваясь змеями. На некоторых треках к трио присоединяется Эрик Трюффаз на трубе, умеющий и показать себя, и отойти в тень ("Kneel For Truth" — возможно, самое прекрасное, что я слышала в этом году). Получается почти барочная музыка с суфийским дыханием и арабскими модальными изгибами. В прошлом году у Абдуллы умер отец, прямо когда певец был на сцене, и потеря, похоже, помогла найти ему этот горько-просветленный тон.
◾️ Стриминги
Kicell “観天望気 (Kantenbouki)”
KAKUBARHYTHM
Практика кантенбуки из названия альбома — это предсказание погоды по наблюдениям за природой; ласточки, летающие низко перед дождем, даже изображены на обложке. Музыка тут под стать атмосфере дневников японских юннатов — игрушечно-уютный фолк-рок на гитарах, клавишах и самодельных флейтах. Альбом в общем-то проходной, но эти милые дуби-дуби-ду тем не менее упорно хочется мурлыкать под нос. Оставляем на черный день для тех моментов, когда срочно требуется завернуться в плед и посмотреть видосы, где чешут сурков.
◾️ Стриминги
Grup Ses and Gökalp K "Grup Ses and Gökalp K"
SOUK
Два стамбульских продюсера веселятся — нарезают турецкие архивные записи в хип-хоп мэшап. Мешанина такая, что сводит олдскулы: тут и бум бэп, и обрывки анатолийской психоделии, и брейкбит, и арабеск, который превращается в дабстеп. Понятно, что эта доменная печь для переплавки традиции в современную клубную музыку не уникальна — можно вспомнить Abadir, Yunis, Ammar 808 и еще два десятка имен. Но к такого рода записям вопрос возникает только один: качает? Тут — определенно да.
◾️ Стриминги
Ash Koosha “ELXR”
Self-released
К своему сорокалетию иранский электронщик Аш Куша решил разобраться с кризисом среднего возраста и записал альбом про крошечные моменты, которые заставляют жизнь застывать в бесконечности. Что это за моменты? Можем нафантазировать: седоватый рейвер понимает, что танцует в последний раз ("Elixir"), порыв сквозняка, который заставляет вздрогнуть ("Cliff Ends"), звук листаемых страниц в книге, которую не хочется отпускать ("Catenato"). Куша отказался от жесткого механического звука прежних работ в пользу кинематографичной хрупкости — структурно он движется скорее к традиционным кеманчистам, чем к IDM в духе Arca. И да, оно все работает — эликсир, который Куша пытается разлить по бутылкам, оказывается живительным.
◾️ Стриминги
Postcards "Ripe"
Ruptured
Ливанская группа Postcards документирует жизнь в Бейруте последних лет — взрыв в порту 2020 года, затяжной экономический кризис и прочую разваливающуюся реальность failed state. Делают это через англоязычный дрим-поп с налетом постапокалипсиса: гитары обволакивают как дым, голос вокалистки Джулии Сабры звучит устало и проникновенно. Музыка напоминает великую группу Low — та же медлительная красота и склонность к созерцанию катастрофы. В этом канале про такое почти не пишу (ничего специфично восточного на этом альбоме нет), но тут делаю исключение. Музыка как терапия — для Бейрута и тех, кто его покинул.
◾️ Стриминги
Abdullah Miniawy "Peacock Dreams"
PPL Songs / Aghani El Khalq
Египетский вокалист, чей голос способен довести до слез любого, кто понимает арабский (и добрую половину тех, кто не понимает), записал свой самый духовный альбом. После драматичного и политического "Le Cri du Caire" он собрал новое трио с тромбонистами Робинсоном Хури и Жюлем Боттеном — необычная комбинация, где голос остается центром, а два тромбона танцуют вокруг него, то дублируя партии, то обвиваясь змеями. На некоторых треках к трио присоединяется Эрик Трюффаз на трубе, умеющий и показать себя, и отойти в тень ("Kneel For Truth" — возможно, самое прекрасное, что я слышала в этом году). Получается почти барочная музыка с суфийским дыханием и арабскими модальными изгибами. В прошлом году у Абдуллы умер отец, прямо когда певец был на сцене, и потеря, похоже, помогла найти ему этот горько-просветленный тон.
◾️ Стриминги
Kicell “観天望気 (Kantenbouki)”
KAKUBARHYTHM
Практика кантенбуки из названия альбома — это предсказание погоды по наблюдениям за природой; ласточки, летающие низко перед дождем, даже изображены на обложке. Музыка тут под стать атмосфере дневников японских юннатов — игрушечно-уютный фолк-рок на гитарах, клавишах и самодельных флейтах. Альбом в общем-то проходной, но эти милые дуби-дуби-ду тем не менее упорно хочется мурлыкать под нос. Оставляем на черный день для тех моментов, когда срочно требуется завернуться в плед и посмотреть видосы, где чешут сурков.
◾️ Стриминги
Grup Ses and Gökalp K "Grup Ses and Gökalp K"
SOUK
Два стамбульских продюсера веселятся — нарезают турецкие архивные записи в хип-хоп мэшап. Мешанина такая, что сводит олдскулы: тут и бум бэп, и обрывки анатолийской психоделии, и брейкбит, и арабеск, который превращается в дабстеп. Понятно, что эта доменная печь для переплавки традиции в современную клубную музыку не уникальна — можно вспомнить Abadir, Yunis, Ammar 808 и еще два десятка имен. Но к такого рода записям вопрос возникает только один: качает? Тут — определенно да.
◾️ Стриминги
Ash Koosha “ELXR”
Self-released
К своему сорокалетию иранский электронщик Аш Куша решил разобраться с кризисом среднего возраста и записал альбом про крошечные моменты, которые заставляют жизнь застывать в бесконечности. Что это за моменты? Можем нафантазировать: седоватый рейвер понимает, что танцует в последний раз ("Elixir"), порыв сквозняка, который заставляет вздрогнуть ("Cliff Ends"), звук листаемых страниц в книге, которую не хочется отпускать ("Catenato"). Куша отказался от жесткого механического звука прежних работ в пользу кинематографичной хрупкости — структурно он движется скорее к традиционным кеманчистам, чем к IDM в духе Arca. И да, оно все работает — эликсир, который Куша пытается разлить по бутылкам, оказывается живительным.
◾️ Стриминги
YouTube
Catenato
Provided to YouTube by DistroKid
Catenato · Ash Koosha · Ashkan Kooshanejad
ELXR
℗ Ash Koosha
Released on: 2025-08-18
Auto-generated by YouTube.
Catenato · Ash Koosha · Ashkan Kooshanejad
ELXR
℗ Ash Koosha
Released on: 2025-08-18
Auto-generated by YouTube.
3❤22👍8❤🔥7🙏2🕊1
У меня сегодня день рождения, и вместо очередного поста в духе "вот чего я послушала" хочу сделать финт ушами и спросить то же самое у вас 🙌🏻
Какая музыка с Востока (или вообще любая) зацепила вас в последнее время? Может, что-то из того, о чем я писала. Может, что-то совсем со стороны. Рассказывайте в комментах, буду читать и слушать!
Какая музыка с Востока (или вообще любая) зацепила вас в последнее время? Может, что-то из того, о чем я писала. Может, что-то совсем со стороны. Рассказывайте в комментах, буду читать и слушать!
❤28🔥7👍3🕊2
В ноябре 2025 года корейские школьники сдавали сунын — экзамен, от которого зависит буквально вся дальнейшая жизнь. В этот день Корея задерживает дыхание: во время аудирования по английскому даже самолеты не летают, чтобы не шуметь.
И вот в секции по корейскому языку появляется отрывок из классического пансори-эпоса «Сугунга». Ученики мгновенно узнают строчку: «호랑이 내려온다» — «Тигр спускается с горы». Это хук из хита 2020 года группы Leenalchi, собравшего больше сотни миллионов просмотров на разных площадках. Позже школьники признавались: не подпевать прямо во время экзамена было дополнительным испытанием.
Представьте, если бы дети на ЕГЭ массово насвистывали былины про богатырей. Как эпос XVII века вообще оказался в нашей TikTok-реальности? И почему нам с вами тоже надо его слушать?
🗣🥁 Певец, барабан и толпа
Пансори — это корейский музыкальный сторителлинг: один певец, один барабан в качестве аккомпанемента и история на 3–8 часов. Формат, в котором музыка проверяет слушателя на терпение так же, как певца — на физическую выносливость. Чтобы не скучать, зрители активно участвуют в происходящем: выкрикивают слова поддержки, реагируют на повороты сюжета, подгоняют певца. Певец чувствует настроение зала и импровизирует: где-то растягивает мелодию, где-то ускоряется, украшает вокальные линии орнаментом, жестикулирует.
Само слово складывается из пан 판 — «площадь, толпа» и сори 소리 — «звук». Буквально: «пение для толпы». Изначально это была уличная музыка южных провинций, особенно региона Чолла. Крестьяне, ремесленники, бродячие артисты — вот кто слушал пансори в XVII–XVIII веках. К XIX веку жанр прополз и в аристократические дома.
Пансори невозможно перепутать ни с чем. Хриплый голос, надорванный, с вибрато, которое появляется как будто нехотя. Чтобы натренировать его, легендарные исполнители пансори пели, стоя по пояс в ледяной реке, или часами напролет кричали в горах, пока не начинали харкать кровью. Считалось, что только через такое испытание голос обретает нужную глубину.
Послушайте, как это звучит в исполнении мастера Пак Тон Джина — вот запись эпоса «Чокпёкка», когда ему было 75 лет: https://www.youtube.com/watch?v=1jXs8ieycxQ (нетерпеливые — мотайте сразу на 11 минуту)
А вот другой, но тоже очень красивый пример, где пансори все же "обогатили" хором: https://www.youtube.com/watch?v=KU5jtaWyUho
🐅 Leenalchi: пансори наизнанку
Группа Leenalchi названа в честь легендарного певца эпохи Чосон, который не только пел, но и ходил по канату. Группа тоже балансирует — на грани традиции и эксперимента. В ее составе — профессиональные пансори-вокалисты, басисты и барабанщик. Но от ярлыка "пансори-группа" музыканты Leenalchi принципиально отказываются. Пансори — это прежде всего история, которую надо связно рассказать. А они эту историю разбирают на кусочки и акцентируют другие элементы: звук, ритм, энергию.
Leenalchi подходят к пансори шиворот-навыворот: они берут бойкие ритмические паттерны с отсылками к фанку 70-х и нью-вейву 80-х, накладывают на них случайные строчки из эпосов и импровизируют. Все, что выходит слишком складным, выбрасывают. Ищут грязное, смешанное, неклассифицируемое.
Именно так появился трек "Tiger Is Coming" с альбома Sugungga (2020), который выстрелил благодаря вирусным видео Корейской туристической организации. Миллионы просмотров, три Korean Music Awards — и пансори внезапно оказался в центре поп-культуры.
◾️ Послушать Sugungga (1/2)
И вот в секции по корейскому языку появляется отрывок из классического пансори-эпоса «Сугунга». Ученики мгновенно узнают строчку: «호랑이 내려온다» — «Тигр спускается с горы». Это хук из хита 2020 года группы Leenalchi, собравшего больше сотни миллионов просмотров на разных площадках. Позже школьники признавались: не подпевать прямо во время экзамена было дополнительным испытанием.
Представьте, если бы дети на ЕГЭ массово насвистывали былины про богатырей. Как эпос XVII века вообще оказался в нашей TikTok-реальности? И почему нам с вами тоже надо его слушать?
🗣🥁 Певец, барабан и толпа
Пансори — это корейский музыкальный сторителлинг: один певец, один барабан в качестве аккомпанемента и история на 3–8 часов. Формат, в котором музыка проверяет слушателя на терпение так же, как певца — на физическую выносливость. Чтобы не скучать, зрители активно участвуют в происходящем: выкрикивают слова поддержки, реагируют на повороты сюжета, подгоняют певца. Певец чувствует настроение зала и импровизирует: где-то растягивает мелодию, где-то ускоряется, украшает вокальные линии орнаментом, жестикулирует.
Само слово складывается из пан 판 — «площадь, толпа» и сори 소리 — «звук». Буквально: «пение для толпы». Изначально это была уличная музыка южных провинций, особенно региона Чолла. Крестьяне, ремесленники, бродячие артисты — вот кто слушал пансори в XVII–XVIII веках. К XIX веку жанр прополз и в аристократические дома.
Пансори невозможно перепутать ни с чем. Хриплый голос, надорванный, с вибрато, которое появляется как будто нехотя. Чтобы натренировать его, легендарные исполнители пансори пели, стоя по пояс в ледяной реке, или часами напролет кричали в горах, пока не начинали харкать кровью. Считалось, что только через такое испытание голос обретает нужную глубину.
Послушайте, как это звучит в исполнении мастера Пак Тон Джина — вот запись эпоса «Чокпёкка», когда ему было 75 лет: https://www.youtube.com/watch?v=1jXs8ieycxQ (нетерпеливые — мотайте сразу на 11 минуту)
А вот другой, но тоже очень красивый пример, где пансори все же "обогатили" хором: https://www.youtube.com/watch?v=KU5jtaWyUho
🐅 Leenalchi: пансори наизнанку
Группа Leenalchi названа в честь легендарного певца эпохи Чосон, который не только пел, но и ходил по канату. Группа тоже балансирует — на грани традиции и эксперимента. В ее составе — профессиональные пансори-вокалисты, басисты и барабанщик. Но от ярлыка "пансори-группа" музыканты Leenalchi принципиально отказываются. Пансори — это прежде всего история, которую надо связно рассказать. А они эту историю разбирают на кусочки и акцентируют другие элементы: звук, ритм, энергию.
Leenalchi подходят к пансори шиворот-навыворот: они берут бойкие ритмические паттерны с отсылками к фанку 70-х и нью-вейву 80-х, накладывают на них случайные строчки из эпосов и импровизируют. Все, что выходит слишком складным, выбрасывают. Ищут грязное, смешанное, неклассифицируемое.
Именно так появился трек "Tiger Is Coming" с альбома Sugungga (2020), который выстрелил благодаря вирусным видео Корейской туристической организации. Миллионы просмотров, три Korean Music Awards — и пансори внезапно оказался в центре поп-культуры.
◾️ Послушать Sugungga (1/2)
❤10❤🔥4👍4🔥4
(2/2) В ноябре 2025-го вышел второй альбом Leenalchi "Heungboga". Он более фанковый и собранный: если первый релиз отражался в зеркале диско 80-х, то новый упруго отскакивает от басового грува 70-х 🎸
Leenalchi вытягивают пансори в форму песни не через какие-то невероятные мелодические ходы — их тут нет совсем, а через повтор. Припевы возникают из строк, которые возвращаются снова и снова, а цепкость держится на ритме и тексте. Такой прием как раз очень близок фанку, где хук чаще строится не на мелодическом развитии, а на узнаваемой ритмической формуле. Если непременно искать западные аналогии — это что-то между Talking Heads и ранними Liquid Liquid.
◾️Послушать Heungboga
🌊 K-фолк
Leenalchi не единственные, кто переизобретает пансори. Например, группа 2nd Moon записала альбом, где классический эпос исполняют профессиональные вокалисты, но вместо барабана — ирландские свистки, мандолина и скрипка. Квартет Near East Quartet превращает фрагменты эпоса "Чхунхянга" в мрачный фри-джаз (между прочим, на лейбле ECM). А регги-группа NST & The Soul Sauce смешивает пансори с дабом. Группа Soriquete вообще заменила барабан на фламенко-гитару.
Ирония в том, что пансори почти убило его активное спасение. Когда в середине XX века искусство сторителлинга начали сохранять, его стали консервировать. Появились «правильные» версии эпосов, каноническая манера исполнения, длинный путь обучения, доступный только избранным. Пансори перестал быть живой разговорной музыкой и превратился в объект уважения, в 2023 году даже признанный UNESCO. Но если музыку ставить на паузу, она — сюрприз-сюрприз! — перестает звучать.
Традиция выживает не тогда, когда ее бережно хранят за стеклом, а когда дают ей естественным образом мутировать. Leenalchi снова сделали пансори шумным, телесным, раскованным. Таким, каким он и был на площадях до того, как стал наследием. Они разобрали восьмичасовые эпосы на сэмплы — и вернули жанру то, что у него отняла музеефикация: право дышать.
Пансори, народные песни миньё, придворная музыка, шаманские песнопения, инструментальные соло санджо, фермерские танцы под перкуссию пунмуль — все это кугак (국악), "национальная музыка" Кореи, которая сейчас переживает второе рождение.
Собрала для вас плейлист с современным пансори и прочим кугаком — тигр спускается с горы, он живой и умеет кусаться.
◾️Spotify ◾️YouTube
Leenalchi вытягивают пансори в форму песни не через какие-то невероятные мелодические ходы — их тут нет совсем, а через повтор. Припевы возникают из строк, которые возвращаются снова и снова, а цепкость держится на ритме и тексте. Такой прием как раз очень близок фанку, где хук чаще строится не на мелодическом развитии, а на узнаваемой ритмической формуле. Если непременно искать западные аналогии — это что-то между Talking Heads и ранними Liquid Liquid.
◾️Послушать Heungboga
🌊 K-фолк
Leenalchi не единственные, кто переизобретает пансори. Например, группа 2nd Moon записала альбом, где классический эпос исполняют профессиональные вокалисты, но вместо барабана — ирландские свистки, мандолина и скрипка. Квартет Near East Quartet превращает фрагменты эпоса "Чхунхянга" в мрачный фри-джаз (между прочим, на лейбле ECM). А регги-группа NST & The Soul Sauce смешивает пансори с дабом. Группа Soriquete вообще заменила барабан на фламенко-гитару.
Ирония в том, что пансори почти убило его активное спасение. Когда в середине XX века искусство сторителлинга начали сохранять, его стали консервировать. Появились «правильные» версии эпосов, каноническая манера исполнения, длинный путь обучения, доступный только избранным. Пансори перестал быть живой разговорной музыкой и превратился в объект уважения, в 2023 году даже признанный UNESCO. Но если музыку ставить на паузу, она — сюрприз-сюрприз! — перестает звучать.
Традиция выживает не тогда, когда ее бережно хранят за стеклом, а когда дают ей естественным образом мутировать. Leenalchi снова сделали пансори шумным, телесным, раскованным. Таким, каким он и был на площадях до того, как стал наследием. Они разобрали восьмичасовые эпосы на сэмплы — и вернули жанру то, что у него отняла музеефикация: право дышать.
Пансори, народные песни миньё, придворная музыка, шаманские песнопения, инструментальные соло санджо, фермерские танцы под перкуссию пунмуль — все это кугак (국악), "национальная музыка" Кореи, которая сейчас переживает второе рождение.
Собрала для вас плейлист с современным пансори и прочим кугаком — тигр спускается с горы, он живой и умеет кусаться.
◾️Spotify ◾️YouTube
YouTube
Feel the Rhythm of KOREA: SEOUL
Enjoy wonderful attractions of South Korea with a lively, rhythmic sound!
Korean Tourism Organization collaborated with an alternative pop band ‘LEENALCHI’ and ‘Ambiguous Dance Company’.
Feel the rhythm of Korea with the music that is based on a traditional…
Korean Tourism Organization collaborated with an alternative pop band ‘LEENALCHI’ and ‘Ambiguous Dance Company’.
Feel the rhythm of Korea with the music that is based on a traditional…
👍12❤🔥6❤4🔥3
Непопулярное мнение, но мне нравится в декабре подводить списки. Это удобный способ оглянуться и вспомнить, что вообще тебя таскало за шкирку весь год, в какие состояния загоняло. Сядешь на пять минут прошерстить свою аудиотеку — и очухиваешься через три часа в каких-то ливанских предгорьях, на бахрейнской лодке или в иранских степях. Музыка, как обычно, — самый удобный способ перемещения: дешевле авиа и виза не нужна.
2025-й стал годом странных маршрутов. Смерть композитора Зияда Рахбани, гениального сына Файруз, по ощущениям, сбила указатели у многих в арабской музыке. Были неожиданные встречи — вроде чудесной Сэнди Шамун (Sanam, Ghadrغدر, Sawt El Doumouh صوت الدموع.), за творчеством которой теперь хочется следить дальше, не сворачивая. Были уже знакомые дороги — я воскресила канал и всех вас еще раз обнимаю за то, что читаете, ставите лайки, комментируете 🖤
В конце года я решилась на особенно крупное путешествие. Так получились 100 альбомов Востока 2025 года — в пяти частях. Предупреждаю, это длинная дорога, но зато с навигатором и какой уж есть хорошей компанией в лице меня.
И еще, если вам близко вдумчивое чтение про музыку, подпишитесь на McLydy FM — этот канал только что включил мой пост про Асмахан в свой титанический топ музыкальных текстов года. Там же можно почитать и остальных авторов, которые в него попали.Но я, конечно же, его перетитаню, хахахаха!
Что ж, поехали. Часть первая!
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-PERVAYA-12-25
#итоги2025
2025-й стал годом странных маршрутов. Смерть композитора Зияда Рахбани, гениального сына Файруз, по ощущениям, сбила указатели у многих в арабской музыке. Были неожиданные встречи — вроде чудесной Сэнди Шамун (Sanam, Ghadrغدر, Sawt El Doumouh صوت الدموع.), за творчеством которой теперь хочется следить дальше, не сворачивая. Были уже знакомые дороги — я воскресила канал и всех вас еще раз обнимаю за то, что читаете, ставите лайки, комментируете 🖤
В конце года я решилась на особенно крупное путешествие. Так получились 100 альбомов Востока 2025 года — в пяти частях. Предупреждаю, это длинная дорога, но зато с навигатором и
И еще, если вам близко вдумчивое чтение про музыку, подпишитесь на McLydy FM — этот канал только что включил мой пост про Асмахан в свой титанический топ музыкальных текстов года. Там же можно почитать и остальных авторов, которые в него попали.
Что ж, поехали. Часть первая!
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-PERVAYA-12-25
#итоги2025
❤42🔥13👍9❤🔥4🕊4
В этом году я чаще всего возвращаюсь к музыке, которая категорически не подходит для многозадачности. Попробуй под нее поработать — не выйдет. Послушать краем уха — бессмысленно. Она требует полного присутствия, иначе просто не услышишь, что происходит.
Эта музыка часто ведет себя как обряд: она цикличная, медленно разгорающаяся и не позволяет из себя выключаться. Ты либо слушаешь до конца, либо вообще не подступаешься.
Хочется придумать какой-то термин — новая ритуальность, неотранс, музыка глубокого погружения. Я вообще не уверена, что это тренд или просто мои личные перекосы в слушании. Но когда все вокруг смещается на скорость x1.5, музыка, которая упрямо отказывается торопиться, начинает быть очень ценной.
Вторая часть моей подборки — тут много альбомов, под которые точно не помоешь посуду.
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-VTORAYA-12-26
#итоги2025
Эта музыка часто ведет себя как обряд: она цикличная, медленно разгорающаяся и не позволяет из себя выключаться. Ты либо слушаешь до конца, либо вообще не подступаешься.
Хочется придумать какой-то термин — новая ритуальность, неотранс, музыка глубокого погружения. Я вообще не уверена, что это тренд или просто мои личные перекосы в слушании. Но когда все вокруг смещается на скорость x1.5, музыка, которая упрямо отказывается торопиться, начинает быть очень ценной.
Вторая часть моей подборки — тут много альбомов, под которые точно не помоешь посуду.
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-VTORAYA-12-26
#итоги2025
❤19🙏5🔥3🕊3
Что делать с культурным наследием — вопрос не риторический, а вполне практический. Но еще более практический вопрос: кто вообще решает, что с ним делать правильно, а что нет?
Музыкант из экономически благополучной страны с прямым выходом на западные рынки учится играть на багламе по ютубу и записывает психоделический рок с анатолийскими мотивами — о, вот это прогрессивно, вот это свежий взгляд на традицию. А турецкий музыкант играет ту же музыку для турецкой аудитории — это локальный феномен, никому за пределами не интересный.
Право на легитимность часто выдают не носители культуры, а те, кто на нее смотрит со стороны. Западные лейблы, фестивали, критики, алгоритмы Spotify — именно они определяют, что станет "современным прочтением традиции", а что останется музыкой для свадеб в родной деревне.
Хотя есть и другая экономика. В арабском мире свои суперзвезды с миллиардами стримов, о которых западный слушатель (и русский тоже) никогда не слышал. Им не нужна европейская валидация — у них свой огромный рынок, своя аудитория. Но мы про них ничего не знаем, потому что они не попадают в поле зрения тех, кто формирует представление о "новой восточной музыке" для внешнего мира. А у носителя традиции, который хочет быть услышанным за пределами своего региона, часто нет ресурсов на студию, продюсера, пиар — в отличие от того, кто пришел извне. И вот уже не он рассказывает свою историю, а кто-то рассказывает ее за него. Красиво упаковывает, правильно позиционирует, получает контракт у мейджора.
Можно бесконечно спорить, как лучше относиться к наследию, к традиции. Бережное архивирование — но в архиве музыка не дышит, становится экспонатом. Стилизация — но тогда возникает вопрос, для кого ты играешь: для своих или для тех, кто ждет удобно упакованную экзотику? Агрессивная деконструкция, когда звучание инструментов искажают до неузнаваемости, а народные песни режут на сэмплы — это развитие традиции или ее убийство? Или вообще лучше забить на все эти вопросы и просто делать музыку здесь и сейчас, для своих, без оглядки на критиков и рынки? Тем более что пока идет дискуссия, власть уже распределена — и не в пользу тех, кому эта традиция принадлежит по праву рождения.
А нам с вами, русскоязычным слушателям, в этой системе что делать? Мы не носители, не западные критики с правом легитимизации, не часть арабского или турецкого рынка. Можем только слушать — и пытаться хотя бы осознавать, через какие фильтры до нас доходит музыка и кто эти фильтры выстроил.
Наследие, впрочем, штука живучая. Оно переживет и колониальную деформацию, и туристическую упаковку, и культурную апроприацию. Главное — чтобы кто-то продолжал с ним возиться. Пусть даже те, у кого на это больше денег и связей.
Мяу, у меня все.
Держите третью часть 100 альбомов Востока 2025 года🖤
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-TRETYA-12-28
#итоги2025
Музыкант из экономически благополучной страны с прямым выходом на западные рынки учится играть на багламе по ютубу и записывает психоделический рок с анатолийскими мотивами — о, вот это прогрессивно, вот это свежий взгляд на традицию. А турецкий музыкант играет ту же музыку для турецкой аудитории — это локальный феномен, никому за пределами не интересный.
Право на легитимность часто выдают не носители культуры, а те, кто на нее смотрит со стороны. Западные лейблы, фестивали, критики, алгоритмы Spotify — именно они определяют, что станет "современным прочтением традиции", а что останется музыкой для свадеб в родной деревне.
Хотя есть и другая экономика. В арабском мире свои суперзвезды с миллиардами стримов, о которых западный слушатель (и русский тоже) никогда не слышал. Им не нужна европейская валидация — у них свой огромный рынок, своя аудитория. Но мы про них ничего не знаем, потому что они не попадают в поле зрения тех, кто формирует представление о "новой восточной музыке" для внешнего мира. А у носителя традиции, который хочет быть услышанным за пределами своего региона, часто нет ресурсов на студию, продюсера, пиар — в отличие от того, кто пришел извне. И вот уже не он рассказывает свою историю, а кто-то рассказывает ее за него. Красиво упаковывает, правильно позиционирует, получает контракт у мейджора.
Можно бесконечно спорить, как лучше относиться к наследию, к традиции. Бережное архивирование — но в архиве музыка не дышит, становится экспонатом. Стилизация — но тогда возникает вопрос, для кого ты играешь: для своих или для тех, кто ждет удобно упакованную экзотику? Агрессивная деконструкция, когда звучание инструментов искажают до неузнаваемости, а народные песни режут на сэмплы — это развитие традиции или ее убийство? Или вообще лучше забить на все эти вопросы и просто делать музыку здесь и сейчас, для своих, без оглядки на критиков и рынки? Тем более что пока идет дискуссия, власть уже распределена — и не в пользу тех, кому эта традиция принадлежит по праву рождения.
А нам с вами, русскоязычным слушателям, в этой системе что делать? Мы не носители, не западные критики с правом легитимизации, не часть арабского или турецкого рынка. Можем только слушать — и пытаться хотя бы осознавать, через какие фильтры до нас доходит музыка и кто эти фильтры выстроил.
Наследие, впрочем, штука живучая. Оно переживет и колониальную деформацию, и туристическую упаковку, и культурную апроприацию. Главное — чтобы кто-то продолжал с ним возиться. Пусть даже те, у кого на это больше денег и связей.
Мяу, у меня все.
Держите третью часть 100 альбомов Востока 2025 года
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-TRETYA-12-28
#итоги2025
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤26🙏7👍4❤🔥2🕊2🔥1
Я все время спотыкаюсь о жанровые ярлыки, когда пишу про музыку. И это проблема словаря — жанры предполагают чистоту, которой в музыке давно нет.
Продюсер из Каира вырос на трэпе, махраганате и шааби одновременно. Для него Лил Уэйн и уличные свадебные диджеи — части одного саундтрека детства. Когда он пишет музыку, он не думает "беру западную основу и добавляю местные элементы". Он просто использует весь свой словарь — перкуссию, автотюн, сцены из египетских фильмов ужасов. Для него это не "смешение жанров", это его язык.
Но мне же потом надо это как-то назвать — чтобы человек, который читает текст, понял, что его ждет. И тут начинаются проблемы. "Махраганат с элементами хоррора" — но что тут главное, а что элемент? "Урбан-шааби" — это что за зверь вообще ? Ярлыки работают хорошо, когда музыка легко читается: техно есть техно, джаз есть джаз. Но когда трек собран из трех базовых систем сразу, ярлык либо становится громоздкой конструкцией из пяти слов, либо врет, выпячивая одно и пряча другое.
Сам способ категоризации отражает определенную картину мира — где есть "основной жанр" и "влияния", "оригинал" и "заимствование". А для музыканта, который вырос в мире глобальной культуры, этой иерархии не существует. Все равноправно, все — материал.
В этой части, как и в остальных, много альбомов, которые категории описывают плохо. Ярлыки все равно нужны — чтобы вы хотя бы примерно понимали, куда нажимаете. Но чем больше слушаешь, тем яснее: музыки, которая не укладывается в готовые определения, стало намного больше, чем той, которая укладывается.
Четвертая часть итогов года, ловите!
Завтра — финал.
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-CHETVERTAYA-12-30
#итоги2025
Продюсер из Каира вырос на трэпе, махраганате и шааби одновременно. Для него Лил Уэйн и уличные свадебные диджеи — части одного саундтрека детства. Когда он пишет музыку, он не думает "беру западную основу и добавляю местные элементы". Он просто использует весь свой словарь — перкуссию, автотюн, сцены из египетских фильмов ужасов. Для него это не "смешение жанров", это его язык.
Но мне же потом надо это как-то назвать — чтобы человек, который читает текст, понял, что его ждет. И тут начинаются проблемы. "Махраганат с элементами хоррора" — но что тут главное, а что элемент? "Урбан-шааби" — это что за зверь вообще ? Ярлыки работают хорошо, когда музыка легко читается: техно есть техно, джаз есть джаз. Но когда трек собран из трех базовых систем сразу, ярлык либо становится громоздкой конструкцией из пяти слов, либо врет, выпячивая одно и пряча другое.
Сам способ категоризации отражает определенную картину мира — где есть "основной жанр" и "влияния", "оригинал" и "заимствование". А для музыканта, который вырос в мире глобальной культуры, этой иерархии не существует. Все равноправно, все — материал.
В этой части, как и в остальных, много альбомов, которые категории описывают плохо. Ярлыки все равно нужны — чтобы вы хотя бы примерно понимали, куда нажимаете. Но чем больше слушаешь, тем яснее: музыки, которая не укладывается в готовые определения, стало намного больше, чем той, которая укладывается.
Четвертая часть итогов года, ловите!
Завтра — финал.
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-CHETVERTAYA-12-30
#итоги2025
❤16🔥6🕊4
Скорее всего, вы откроете этот текст уже в новом году — и пусть так.
Хочется пожелать нам всем в 2026-м прежде всего мира. Мира как отсутствия насилия, как возможности спокойно жить, слушать музыку и не думать о выживании. Больше музыки, которая дает опору и не требует объяснений, а уж тем более оправданий. Больше свободы — в выборе, в том, кем вы себя чувствуете и как хотите жить свою жизнь.
Ну и вообще, пусть впереди будет больше пространства для жизни и права быть собой.
Финальная часть итогов — здесь 🖤
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-PYATAYA-12-31
С Новым годом!
#итоги2025
Хочется пожелать нам всем в 2026-м прежде всего мира. Мира как отсутствия насилия, как возможности спокойно жить, слушать музыку и не думать о выживании. Больше музыки, которая дает опору и не требует объяснений, а уж тем более оправданий. Больше свободы — в выборе, в том, кем вы себя чувствуете и как хотите жить свою жизнь.
Ну и вообще, пусть впереди будет больше пространства для жизни и права быть собой.
Финальная часть итогов — здесь 🖤
https://telegra.ph/100-ALBOMOV-VOSTOKA-2025-GODA-CHAST-PYATAYA-12-31
С Новым годом!
#итоги2025
1❤33🔥10🕊3🦄3🙏1
Расскажу про свой фейл, раз уж на канал подписались новые люди (всем привет 🧿)! Пока я собирала сто годовых альбомов, чуть было не включила в список чудеснейшую пластинку "180º" группы Tanjaret Daghet — которая в реальности вышла почти 12 лет назад, в 2014-м.
Spotify иногда развлекается тем, что присваивает старым альбомам совершенно новые даты выпуска, когда впервые заливает их на площадку. И я несколько месяцев блаженно жила в полной уверенности, что передо мной свежайший релиз классной сирийской группы. Холила его, лелеяла ради топа. А когда выяснилась правда, я сильно расстроилась. Потому что это очень-очень классный альбом, а песня “Badeel” меня пару раз серьезно разрывала на части и подлечивала. Но раз уж эта музыка сама вылезла из временной воронки, надо делиться, чего жадничать-то, да?
Tanjaret Daghet (طنجرة ضغط) — это "скороварка" по-арабски, и метафора тут довольно прозрачная. Группа образовалась в 2008 году в Дамаске, когда три выпускника Высшего института музыки — Халед Омран (бас, вокал), Дани Шукри (ударные) и Тарек Зиад Хулуки (гитара, вокал) — решили, что сирийская сцена слишком долго не знала настоящего рока. Начинали они с фьюжн-джаза и импровизаций, но постепенно переключились на плотный, спрессованный под давлением, мясистый альтернативный рок с отсылками к Pink Floyd и Nirvana одновременно.
В 2011 году, когда в Сирии началась война и музыкантам пришлось выбирать между призывом в армию и эмиграцией, трио перебралось в Бейрут. Там они случайно сняли репетиционное помещение по соседству со студией продюсера Раеда Эль-Хазена, который услышал их через стену и предложил записать альбом. Эль-Хазен в то время работал с ключевыми фигурами бейрутской инди-сцены — например, Mashrou' Leila — и Tanjaret Daghet, конечно, дико повезло: они стали одной из немногих сирийских рок-групп с региональным признанием. При всей пропасти в звуке (Mashrou' Leila это все-таки инди-поп с электроникой) неуловимое присутствие этой бейрутской эстетики в музыке Tanjaret Daghet чувствуется — в том, как они работают с вокалом, в отказе от простых решений.
"180º" — это разворот на 180 градусов, когда жизнь переворачивается с ног на голову и приходится искать новое направление. Девять треков посвящены войне, революции, утрате дома и попыткам сохранить человечность в условиях, которые к этому не располагают. В одном из интервью Омран рассказывал, что видел, как бомбили их институт, где еще стояли контрабасы в разрушенном зале, и подумал: "Сегодня убили инструменты". Этот альбом — про то, как музыка все-таки выживает.
Музыка тут выстроена на контрастах — тяжелые гитарные риффы и спидкорные барабанные сбивки соседствуют с очень мелодичными моментами, а вокал Омрана то уходит в протяжные импровизационные распевы с характерными для арабской музыки мелизмами, то срывается в рок-н-ролльный крик. Западная рок-эстетика естественно сочетается с арабской интонационностью, без всякой там самоэкзотизации или стремления подчеркнуть свою инаковость.
Хорошая новость в том, что Tanjaret Daghet никуда не исчезли. В 2025 году у них вышел сингл, так что все продолжается и, возможно, новый альбом все же будет. А еще Халед Омран играет в другой группе — Ashakara, которая совсем недавно выпустила альбом "Shardet Leghzaleh" (شردت الغزالة). Это уже совсем другая история: чистая импровизация, где электрический бузук, бас и ударные сплавляют традиционные арабские мелодии с урбанистической энергетикой. То есть горшочек продолжает варить — давление внешних обстоятельств и внутренних переживаний все так же в голове Омрана с друзьями трансформируется в музыку, как температура и пар в скороварке превращают сырое в готовое. В общем, watchlist-2026.
◾️ Стриминги
Spotify иногда развлекается тем, что присваивает старым альбомам совершенно новые даты выпуска, когда впервые заливает их на площадку. И я несколько месяцев блаженно жила в полной уверенности, что передо мной свежайший релиз классной сирийской группы. Холила его, лелеяла ради топа. А когда выяснилась правда, я сильно расстроилась. Потому что это очень-очень классный альбом, а песня “Badeel” меня пару раз серьезно разрывала на части и подлечивала. Но раз уж эта музыка сама вылезла из временной воронки, надо делиться, чего жадничать-то, да?
Tanjaret Daghet (طنجرة ضغط) — это "скороварка" по-арабски, и метафора тут довольно прозрачная. Группа образовалась в 2008 году в Дамаске, когда три выпускника Высшего института музыки — Халед Омран (бас, вокал), Дани Шукри (ударные) и Тарек Зиад Хулуки (гитара, вокал) — решили, что сирийская сцена слишком долго не знала настоящего рока. Начинали они с фьюжн-джаза и импровизаций, но постепенно переключились на плотный, спрессованный под давлением, мясистый альтернативный рок с отсылками к Pink Floyd и Nirvana одновременно.
В 2011 году, когда в Сирии началась война и музыкантам пришлось выбирать между призывом в армию и эмиграцией, трио перебралось в Бейрут. Там они случайно сняли репетиционное помещение по соседству со студией продюсера Раеда Эль-Хазена, который услышал их через стену и предложил записать альбом. Эль-Хазен в то время работал с ключевыми фигурами бейрутской инди-сцены — например, Mashrou' Leila — и Tanjaret Daghet, конечно, дико повезло: они стали одной из немногих сирийских рок-групп с региональным признанием. При всей пропасти в звуке (Mashrou' Leila это все-таки инди-поп с электроникой) неуловимое присутствие этой бейрутской эстетики в музыке Tanjaret Daghet чувствуется — в том, как они работают с вокалом, в отказе от простых решений.
"180º" — это разворот на 180 градусов, когда жизнь переворачивается с ног на голову и приходится искать новое направление. Девять треков посвящены войне, революции, утрате дома и попыткам сохранить человечность в условиях, которые к этому не располагают. В одном из интервью Омран рассказывал, что видел, как бомбили их институт, где еще стояли контрабасы в разрушенном зале, и подумал: "Сегодня убили инструменты". Этот альбом — про то, как музыка все-таки выживает.
Музыка тут выстроена на контрастах — тяжелые гитарные риффы и спидкорные барабанные сбивки соседствуют с очень мелодичными моментами, а вокал Омрана то уходит в протяжные импровизационные распевы с характерными для арабской музыки мелизмами, то срывается в рок-н-ролльный крик. Западная рок-эстетика естественно сочетается с арабской интонационностью, без всякой там самоэкзотизации или стремления подчеркнуть свою инаковость.
Хорошая новость в том, что Tanjaret Daghet никуда не исчезли. В 2025 году у них вышел сингл, так что все продолжается и, возможно, новый альбом все же будет. А еще Халед Омран играет в другой группе — Ashakara, которая совсем недавно выпустила альбом "Shardet Leghzaleh" (شردت الغزالة). Это уже совсем другая история: чистая импровизация, где электрический бузук, бас и ударные сплавляют традиционные арабские мелодии с урбанистической энергетикой. То есть горшочек продолжает варить — давление внешних обстоятельств и внутренних переживаний все так же в голове Омрана с друзьями трансформируется в музыку, как температура и пар в скороварке превращают сырое в готовое. В общем, watchlist-2026.
◾️ Стриминги
YouTube
(Tanjaret Daghet - Pressue Vent (Tanfesseh
Tanjaret Daghet
Syrian Rock band
Support us :
https://facebook.com/Syrian.Metal.Official
- video upload powered by https://www.TunesToTube.com
Syrian Rock band
Support us :
https://facebook.com/Syrian.Metal.Official
- video upload powered by https://www.TunesToTube.com
1👍17❤10🦄3🕊2
Газино, павьон, мейхане: где и как развлекались турки
🎞 В турецком фильме "Невинность" (“Masumiyet”, 1997) режиссера Зеки Демиркубуза героиня Угур днем работает певицей в павьоне, исполняет протяжные арабеск-баллады для подвыпивших мужчин, а ночью с посетителями проводит "вторую смену". Типичный павьон показан ровно таким, каким он был в те годы — с красноватым светом, потерто-бархатными драпировками и атмосферой отчаяния под звуки синтезаторных аранжировок.
Ночные заведения в Турции долгое время существовали по принципу строгой иерархии: покажи мне, куда ты ходишь, и я скажу, кто ты и что слушаешь. В 1950-60-х годах, когда страна открывалась западному миру, популярность набирали газино — турецкая версия кабаре, только с национальным колоритом. Здесь отстраивали карьеру будущие главные звезды эстрады: умопомрачительный Зеки Мюрен в мини-юбках и на сумасшедших каблуках (всегда поражаюсь, как он умудрялся в них двигаться), Барыш Манчо, Сезен Аксу, Нилюфер. Публика приходила состоятельная, одетая по последней моде — мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях и с жемчугами. Официанты с подносами ракы и мезе сновали между столиками с белоснежными скатертями. Музыка в газино была настоящим шоу: большие оркестры, хореография, костюмы, меняющиеся трижды за вечер. Исполняли турецкую классику (фасыл) и адаптированные западные хиты — "My Way" Синатры на турецком под аккомпанемент скрипок и кануна.
🍷 Но в 1970-80-х в турецкую музыку пришел арабеск, и вместе с ним расцвели павьоны — заведения с двойным дном и сомнительной репутацией. Формально клубы, фактически места, где можно было "познакомиться" с девушками. Хостесс называли "павьон кызы" — они составляли компанию клиентам за отдельную плату. Для приличных семей павьон был табу, как и музыка, которая там звучала. Арабеск — жанр, который интеллигенция считала вульгарным, зато его обожали бандюганы и новые городские жители, понаехавшие из деревень. Орхан Генджебай, Ибрагим Татлысес — типичный саундтрек таких заведений.
🪕 Рассказ будет неполным без упоминания мейхане — традиционных таверн, где наверняка бывали читатели, ездившие в Турцию. Это самый древний формат, существующий с османских времен, где музыка не шоу, а часть застолья: в мейхане приходят прежде всего выпить и закусить. За деревянными столами собирались простые посетители — рабочие после смены, таксисты, докеры в потертых пиджаках и кепках. Здесь тоже играли фасыл — классическую турецкую музыку со всеми ее макамами и традиционными формами, только в камерном варианте: кларнет, уд, скрипка, дарбука, иногда канун. Никаких сцен и прожекторов — музыканты сидели в углу на обычных стульях, не звезды, но часто очень талантливые. Обязательный атрибут мейхане — стаканы с молочно-белой ракы, звенящие в такт музыке.
В каждом заведении действовали неписаные правила: в газино аплодировали сидя, в павьонах могли громко подпеть. В мейхане танцевали между столиков, особенно когда ракы делала свое дело.
К концу 1980-х газино постепенно вытеснили караоке и ночные клубы. Павьоны исчезли из крупных городов к 2000-м — из-за изменения нравов и давления исламистов. Но история на этом не закончилась. Павьоны мутировали и приспособились: в Анкаре, например, они до сих пор работают под видом казино и развлекательных центров, давая примерно 80% дохода местного развлекательного сектора. Правда, респектабельным обществом все еще не признаются; об этом даже сняли документальный сериал "Pavyon" (2019-2025). А мейхане вообще пережили ренессанс: их все чаще переформатируют в модные заведения с современной версией классических блюд, танцполом и поп-музыкой 90-х.
Сегодня в мейхане за соседними столиками могут сидеть дизайнер из Каракёя и таксист с Султангази — и оба будут подпевать одним и тем же песням. Маргиналы, ходившие в павьоны на арабеск, теперь ведут детей на концерты классической турецкой музыки. А на месте газино открылись караоке-бары, куда заходят поорать ну вообще просто все. Музыкальная карта перемешала все страты — и, вероятно, к лучшему.
🎞 В турецком фильме "Невинность" (“Masumiyet”, 1997) режиссера Зеки Демиркубуза героиня Угур днем работает певицей в павьоне, исполняет протяжные арабеск-баллады для подвыпивших мужчин, а ночью с посетителями проводит "вторую смену". Типичный павьон показан ровно таким, каким он был в те годы — с красноватым светом, потерто-бархатными драпировками и атмосферой отчаяния под звуки синтезаторных аранжировок.
Ночные заведения в Турции долгое время существовали по принципу строгой иерархии: покажи мне, куда ты ходишь, и я скажу, кто ты и что слушаешь. В 1950-60-х годах, когда страна открывалась западному миру, популярность набирали газино — турецкая версия кабаре, только с национальным колоритом. Здесь отстраивали карьеру будущие главные звезды эстрады: умопомрачительный Зеки Мюрен в мини-юбках и на сумасшедших каблуках (всегда поражаюсь, как он умудрялся в них двигаться), Барыш Манчо, Сезен Аксу, Нилюфер. Публика приходила состоятельная, одетая по последней моде — мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях и с жемчугами. Официанты с подносами ракы и мезе сновали между столиками с белоснежными скатертями. Музыка в газино была настоящим шоу: большие оркестры, хореография, костюмы, меняющиеся трижды за вечер. Исполняли турецкую классику (фасыл) и адаптированные западные хиты — "My Way" Синатры на турецком под аккомпанемент скрипок и кануна.
🍷 Но в 1970-80-х в турецкую музыку пришел арабеск, и вместе с ним расцвели павьоны — заведения с двойным дном и сомнительной репутацией. Формально клубы, фактически места, где можно было "познакомиться" с девушками. Хостесс называли "павьон кызы" — они составляли компанию клиентам за отдельную плату. Для приличных семей павьон был табу, как и музыка, которая там звучала. Арабеск — жанр, который интеллигенция считала вульгарным, зато его обожали бандюганы и новые городские жители, понаехавшие из деревень. Орхан Генджебай, Ибрагим Татлысес — типичный саундтрек таких заведений.
🪕 Рассказ будет неполным без упоминания мейхане — традиционных таверн, где наверняка бывали читатели, ездившие в Турцию. Это самый древний формат, существующий с османских времен, где музыка не шоу, а часть застолья: в мейхане приходят прежде всего выпить и закусить. За деревянными столами собирались простые посетители — рабочие после смены, таксисты, докеры в потертых пиджаках и кепках. Здесь тоже играли фасыл — классическую турецкую музыку со всеми ее макамами и традиционными формами, только в камерном варианте: кларнет, уд, скрипка, дарбука, иногда канун. Никаких сцен и прожекторов — музыканты сидели в углу на обычных стульях, не звезды, но часто очень талантливые. Обязательный атрибут мейхане — стаканы с молочно-белой ракы, звенящие в такт музыке.
В каждом заведении действовали неписаные правила: в газино аплодировали сидя, в павьонах могли громко подпеть. В мейхане танцевали между столиков, особенно когда ракы делала свое дело.
К концу 1980-х газино постепенно вытеснили караоке и ночные клубы. Павьоны исчезли из крупных городов к 2000-м — из-за изменения нравов и давления исламистов. Но история на этом не закончилась. Павьоны мутировали и приспособились: в Анкаре, например, они до сих пор работают под видом казино и развлекательных центров, давая примерно 80% дохода местного развлекательного сектора. Правда, респектабельным обществом все еще не признаются; об этом даже сняли документальный сериал "Pavyon" (2019-2025). А мейхане вообще пережили ренессанс: их все чаще переформатируют в модные заведения с современной версией классических блюд, танцполом и поп-музыкой 90-х.
Сегодня в мейхане за соседними столиками могут сидеть дизайнер из Каракёя и таксист с Султангази — и оба будут подпевать одним и тем же песням. Маргиналы, ходившие в павьоны на арабеск, теперь ведут детей на концерты классической турецкой музыки. А на месте газино открылись караоке-бары, куда заходят поорать ну вообще просто все. Музыкальная карта перемешала все страты — и, вероятно, к лучшему.
YouTube
Zeki Müren - Gitme Sana Muhtacım (1984 Yılbaşı)
1984 Yılbaşı'ndan...
Kayıt : Emre Siyahoğlu
Kayıt : Emre Siyahoğlu
👍9❤4❤🔥3🙏3🕊2
Давайте с вами вместе подержим кулачки за Иран, который прямо сейчас снова борется за свое будущее. А я пока делаю, что могу — расскажу вам о певце, судьба которого объясняет про эту страну больше, чем политические сводки.
До недавнего времени Джавад Ясари торговал подержанными холодильниками в своем магазинчике к югу от Большого тегеранского базара — в том же квартале Шапур, где родился 80 лет назад. Человек, чьи кассеты в 1970-х продавались десятками тысяч, любит шелковые рубашки и называет себя иранским Вилли Нельсоном. На Spotify у него 152 слушателя в месяц.
История Джавада Ясари — это история жанра, который не поместился между двумя режимами. Он представитель кучэ-базари, буквально "музыки переулков и базаров" — песен, которые писали и пели для жителей южного Тегерана. Тегеран всегда был разделен: на севере, у подножия гор, жила элита в особняках с садами, на юге, в старых кварталах вокруг базара — рабочие, ремесленники, мелкие торговцы. У каждой части города была своя музыка.
Ясари пел для своих — простолюдинов из консервативных слоев иранского общества. В его семье петь считалось грехом: когда он решил стать музыкантом, братья перестали с ним общаться. Впрочем, большинство жителей южных кварталов были куда гибче в своих религиозных практиках, могли славить Аллаха и пить арак в чайханах, не видя в этом противоречия. Именно эти кварталы стали главной опорой исламской революции 1979 года. Но когда революция победила, новая власть отрикошетила по собственным сторонникам — лишила их многих простых радостей, в том числе запретив их музыку.
Кучэ-базари сформировалось в конце 1940-х в тегеранском Лалезаре. Район, который при династии Каджаров (1789–1925) считался элитными "Елисейскими полями", к середине XX века превратился в зону кафе, кабаре и дешевых клубов. В них и давали концерты "народные" артисты. Основатели жанра Бахрам Сайяр и особенно Касем Джабали смешивали традиционные дастгахи (иранские макамы) с арабскими влияниями. Джабали, по легенде, однажды встретил Умм Кульсум — и ушел с этой встречи другим человеком. В кучэ-базари звучали уд, флейта, скрипка, сантур, тонбак, иногда аккордеон. Типичные черты: голос с надрывом, протяжные мелодии, повторяющиеся ритмы. Городская интеллигенция презирала эту музыку — точно так же, как в Турции презирали арабеск, в Алжире — раи, а в России — шансон.
В фешенебельных кабаре на проспекте Пехлеви (нынешний Валиасра) играли джаз и западный поп, там выступала Гугуш для клиентов с шампанским. В чайханах и барах Лалезара напитки лились покрепче, а спеть там мог практически кто угодно — публика решала, достоин ли человек сцены.
Ясари вошел в музыку буквально с улицы. Вернее, из душевой: он был борцом национальной сборной, и товарищи услышали, как он поет после тренировок. В 1973 году он заглянул с командой в кофейню, где по четвергам собирались певцы. Через неделю на его второе выступление люди пришли уже с магнитофонами — ловить голос самоучки, который нельзя было не записать. Дальше последовала короткая, но головокружительная карьера: до конца 1970-х Ясари выпустил пять альбомов, за каждым из которых выстраивались очереди. Первую кассету он записал в легендарной студии Zangouleh, которой владели знаменитые танцовщицы кабаре Афат и Махваш; одна из них расплакалась, услышав, как он поет, и тут же предложила пройти на запись.
Последняя из записанных перед революцией кассет — Sepideh Dam ("Рассвет") с одноименной песней, превратившаяся в визитную карточку Джавада. Сюжет — мелодрама чистой воды: мужчина убивает из-за ревности, его приговаривают к смерти, в тюрьме он узнает, что возлюбленная предала его. Перед казнью он просит о встрече с ней, всю ночь накануне пишет стихи и, наконец, поет, глядя ей в глаза: "Ты разметала нашу жизнь по ветру..."
Ясари пел так, будто это происходило с ним лично. Он говорил, что после этой песни мирились семьи на грани развода. Старушки до сих пор разыскивают его, чтобы поблагодарить за сына, спасенного от опиумной зависимости песней Madar ("Мать"). Строчки из его песен выбивают на надгробных камнях — редкая форма народного признания. (1/2)
До недавнего времени Джавад Ясари торговал подержанными холодильниками в своем магазинчике к югу от Большого тегеранского базара — в том же квартале Шапур, где родился 80 лет назад. Человек, чьи кассеты в 1970-х продавались десятками тысяч, любит шелковые рубашки и называет себя иранским Вилли Нельсоном. На Spotify у него 152 слушателя в месяц.
История Джавада Ясари — это история жанра, который не поместился между двумя режимами. Он представитель кучэ-базари, буквально "музыки переулков и базаров" — песен, которые писали и пели для жителей южного Тегерана. Тегеран всегда был разделен: на севере, у подножия гор, жила элита в особняках с садами, на юге, в старых кварталах вокруг базара — рабочие, ремесленники, мелкие торговцы. У каждой части города была своя музыка.
Ясари пел для своих — простолюдинов из консервативных слоев иранского общества. В его семье петь считалось грехом: когда он решил стать музыкантом, братья перестали с ним общаться. Впрочем, большинство жителей южных кварталов были куда гибче в своих религиозных практиках, могли славить Аллаха и пить арак в чайханах, не видя в этом противоречия. Именно эти кварталы стали главной опорой исламской революции 1979 года. Но когда революция победила, новая власть отрикошетила по собственным сторонникам — лишила их многих простых радостей, в том числе запретив их музыку.
Кучэ-базари сформировалось в конце 1940-х в тегеранском Лалезаре. Район, который при династии Каджаров (1789–1925) считался элитными "Елисейскими полями", к середине XX века превратился в зону кафе, кабаре и дешевых клубов. В них и давали концерты "народные" артисты. Основатели жанра Бахрам Сайяр и особенно Касем Джабали смешивали традиционные дастгахи (иранские макамы) с арабскими влияниями. Джабали, по легенде, однажды встретил Умм Кульсум — и ушел с этой встречи другим человеком. В кучэ-базари звучали уд, флейта, скрипка, сантур, тонбак, иногда аккордеон. Типичные черты: голос с надрывом, протяжные мелодии, повторяющиеся ритмы. Городская интеллигенция презирала эту музыку — точно так же, как в Турции презирали арабеск, в Алжире — раи, а в России — шансон.
В фешенебельных кабаре на проспекте Пехлеви (нынешний Валиасра) играли джаз и западный поп, там выступала Гугуш для клиентов с шампанским. В чайханах и барах Лалезара напитки лились покрепче, а спеть там мог практически кто угодно — публика решала, достоин ли человек сцены.
Ясари вошел в музыку буквально с улицы. Вернее, из душевой: он был борцом национальной сборной, и товарищи услышали, как он поет после тренировок. В 1973 году он заглянул с командой в кофейню, где по четвергам собирались певцы. Через неделю на его второе выступление люди пришли уже с магнитофонами — ловить голос самоучки, который нельзя было не записать. Дальше последовала короткая, но головокружительная карьера: до конца 1970-х Ясари выпустил пять альбомов, за каждым из которых выстраивались очереди. Первую кассету он записал в легендарной студии Zangouleh, которой владели знаменитые танцовщицы кабаре Афат и Махваш; одна из них расплакалась, услышав, как он поет, и тут же предложила пройти на запись.
Последняя из записанных перед революцией кассет — Sepideh Dam ("Рассвет") с одноименной песней, превратившаяся в визитную карточку Джавада. Сюжет — мелодрама чистой воды: мужчина убивает из-за ревности, его приговаривают к смерти, в тюрьме он узнает, что возлюбленная предала его. Перед казнью он просит о встрече с ней, всю ночь накануне пишет стихи и, наконец, поет, глядя ей в глаза: "Ты разметала нашу жизнь по ветру..."
Ясари пел так, будто это происходило с ним лично. Он говорил, что после этой песни мирились семьи на грани развода. Старушки до сих пор разыскивают его, чтобы поблагодарить за сына, спасенного от опиумной зависимости песней Madar ("Мать"). Строчки из его песен выбивают на надгробных камнях — редкая форма народного признания. (1/2)
❤13🔥9👍4
(2/2) Его песни — это городские гимны низов, истории про семью, мать, любовь к имаму Али, перемешанные с хвастовством ножевыми драками в чайханах. Эмоциональные качели любви и потери, одиночества и благодати. Сравнение с Вилли Нельсоном, которое Ясари использует для себя, точное: американский музыкант всю жизнь пел кантри для рабочего класса, для "забытой Америки", и был голосом простых людей. Ясари видел себя в той же роли — голосом южного Тегерана, рабочих кварталов, тех, кого не замечала элита.
В 1979 году революция выключила свет в Лалезаре — и поставила крест на будущем его менестрелей. Кабаре закрылись, музыка затихла. Кучэ-базари оказалось зажато между двумя режимами: до революции, при шахе, элита не пускала его на радио и большую сцену, при исламском правительстве любая светская музыка стала греховной. Ясари выживал как мог: таксовал, торговал обувью, бытовой техникой, открыл тот самый магазинчик холодильников. Когда гайки немного ослабли, начал подрабатывать поездками с концертами в ОАЭ и Австралию — обычный маршрут для иранских певцов после революции. Внутри страны его кассеты, в том числе новые, нелегально записанные и изданные, продолжали ходить подпольно.
Казалось, официальное признание на родине не светит уже никогда. Но в 2017 году, спустя почти 40 лет после революции, случилось неожиданное: ему впервые разрешили использовать песню в фильме "Враг женщин" режиссера Хосейна Фарахбахша. Ясари даже сыграл самого себя в короткой сцене и исполнил Shakheh Nabat ("Любовь"). В 2023-м он появился в новрузской программе на платформе Filimo. В 2024-м про него сняли документальный фильм "Javad: From Shahpour with Love". А в ноябре 2024-го мэрия Тегерана устроила церемонию в культурном центре Арасбаран и вручила певцу награду "за многолетний труд в музыке и доказательство патриотизма". Ясари вышел на сцену и сказал: "Я родился в Тегеране и никуда отсюда не уйду. Я люблю петь. В чем мое преступление? Если пел что-то неправильно — скажите мне на ухо, чтобы я это не пел".
Эта "перемена сердец", впрочем, не означает внезапного потепления со стороны властей. Логика тут скорее вот в чем. Песня в кино появилась при президенте Рухани, который публично обещал культурную либерализацию, а на практике делал это выборочно — разрешения соседствовали с запретами, решения зависели не от закона, а от баланса сил и конкретного чиновника. Награда в 2024-м — другой случай: мэрия символически называет Ясари "своим", ставя в образец его приверженность родине, но выступать легально ему по-прежнему нельзя. Власть признает музыку частью национальной истории, но не готова разрешить ей существование здесь и сейчас — чтобы не создавать прецедент для всей неподконтрольной сцены.
В свои 80 лет Ясари все еще сочиняет и исполняет музыку — и даже выкладывает ее на стриминги (не сам — он так и не научился ни читать, ни писать). В прошлом году он с туром объездил Великобританию, Европу и Канаду. На YouTube можно найти записи его выступлений, старые клипы и нарезки песен, которые загружают сыновья.
152 слушателя в месяц на Spotify — для артиста такого масштаба это выглядит как поражение. Но если подумать — это просто неправильная метрика. Его аудитория не сидит в стриминговых сервисах, она до сих пор слушает кассеты и пиратские диски с рынка. А иранские музыкальные критики отмечают: большая часть современной поп-музыки в Иране — это тот же кучэ-базари, только с электронными аранжировками вместо уда и тонбака. Жанр, который не поместился между двумя режимами, растворился в мейнстриме и если не победил, то уж точно обеспечил себе место в истории.
Однажды Ясари спросили, какой должна быть великая музыка. Он ответил: "Как пара черных ботинок — чтобы подходила и для свадьбы, и для похорон". Ясари такую музыку умеет исполнять. Послушайте его песни.
В 1979 году революция выключила свет в Лалезаре — и поставила крест на будущем его менестрелей. Кабаре закрылись, музыка затихла. Кучэ-базари оказалось зажато между двумя режимами: до революции, при шахе, элита не пускала его на радио и большую сцену, при исламском правительстве любая светская музыка стала греховной. Ясари выживал как мог: таксовал, торговал обувью, бытовой техникой, открыл тот самый магазинчик холодильников. Когда гайки немного ослабли, начал подрабатывать поездками с концертами в ОАЭ и Австралию — обычный маршрут для иранских певцов после революции. Внутри страны его кассеты, в том числе новые, нелегально записанные и изданные, продолжали ходить подпольно.
Казалось, официальное признание на родине не светит уже никогда. Но в 2017 году, спустя почти 40 лет после революции, случилось неожиданное: ему впервые разрешили использовать песню в фильме "Враг женщин" режиссера Хосейна Фарахбахша. Ясари даже сыграл самого себя в короткой сцене и исполнил Shakheh Nabat ("Любовь"). В 2023-м он появился в новрузской программе на платформе Filimo. В 2024-м про него сняли документальный фильм "Javad: From Shahpour with Love". А в ноябре 2024-го мэрия Тегерана устроила церемонию в культурном центре Арасбаран и вручила певцу награду "за многолетний труд в музыке и доказательство патриотизма". Ясари вышел на сцену и сказал: "Я родился в Тегеране и никуда отсюда не уйду. Я люблю петь. В чем мое преступление? Если пел что-то неправильно — скажите мне на ухо, чтобы я это не пел".
Эта "перемена сердец", впрочем, не означает внезапного потепления со стороны властей. Логика тут скорее вот в чем. Песня в кино появилась при президенте Рухани, который публично обещал культурную либерализацию, а на практике делал это выборочно — разрешения соседствовали с запретами, решения зависели не от закона, а от баланса сил и конкретного чиновника. Награда в 2024-м — другой случай: мэрия символически называет Ясари "своим", ставя в образец его приверженность родине, но выступать легально ему по-прежнему нельзя. Власть признает музыку частью национальной истории, но не готова разрешить ей существование здесь и сейчас — чтобы не создавать прецедент для всей неподконтрольной сцены.
В свои 80 лет Ясари все еще сочиняет и исполняет музыку — и даже выкладывает ее на стриминги (не сам — он так и не научился ни читать, ни писать). В прошлом году он с туром объездил Великобританию, Европу и Канаду. На YouTube можно найти записи его выступлений, старые клипы и нарезки песен, которые загружают сыновья.
152 слушателя в месяц на Spotify — для артиста такого масштаба это выглядит как поражение. Но если подумать — это просто неправильная метрика. Его аудитория не сидит в стриминговых сервисах, она до сих пор слушает кассеты и пиратские диски с рынка. А иранские музыкальные критики отмечают: большая часть современной поп-музыки в Иране — это тот же кучэ-базари, только с электронными аранжировками вместо уда и тонбака. Жанр, который не поместился между двумя режимами, растворился в мейнстриме и если не победил, то уж точно обеспечил себе место в истории.
Однажды Ясари спросили, какой должна быть великая музыка. Он ответил: "Как пара черных ботинок — чтобы подходила и для свадьбы, и для похорон". Ясари такую музыку умеет исполнять. Послушайте его песни.
YouTube
Sepideh Dam (Javad Yassari)
Provided to YouTube by The Orchard Enterprises
Sepideh Dam (Javad Yassari) · Sousan · Yassari · Maghami · Gita · Ghadery · Davood Maghami · Sussan
52 Golden Hits Of Koucheh O Bazar
℗ 2008 Taraneh Enterprises Inc
Released on: 2006-05-20
Music Publisher:…
Sepideh Dam (Javad Yassari) · Sousan · Yassari · Maghami · Gita · Ghadery · Davood Maghami · Sussan
52 Golden Hits Of Koucheh O Bazar
℗ 2008 Taraneh Enterprises Inc
Released on: 2006-05-20
Music Publisher:…
1❤17🔥8👍6
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Играем в восточную рулетку! Скриншотьте гифку — что вам попадется, такое настроение и будет у вас сегодня 🎰
UPD если с компа, то можно просто щелкать правой кнопкой мышки, чтобы запаузить!
UPD если с компа, то можно просто щелкать правой кнопкой мышки, чтобы запаузить!
🔥13❤3🕊2🦄2
Не знаю, в какой части интернета обитаете вы, но в моей клип с пляшущими овощами из рекламы AFIA Oil и кринжовые мемы с Асадом — это обязательный атрибут 2025 года. И, судя по всему, в 2026-й они перекочевали в полном составе. Причем речь не только про арабский тикток: и сами видосы, и треки, на которые они положены, вирусятся глобально, от Латинской Америки до России. Откуда они взялись, о чем там поют и в чем вообще юмор — под катом💀💀💀
https://telegra.ph/Tancuyushchaya-kukuruzka-Bashar-Asad-i-sportdzhihad-kak-arabskie-pesni-stanovyatsya-memami-01-19
https://telegra.ph/Tancuyushchaya-kukuruzka-Bashar-Asad-i-sportdzhihad-kak-arabskie-pesni-stanovyatsya-memami-01-19
❤9👍2🔥2🕊1🦄1