Ismail Seleit “Cosmos” (2020)
Египтянин Исмаил Селейт когда-то играл на синтах в божественной группе Ritza, а потом всерьез занялся архитектурой (вот на картинке турецкий павильон Венецианской биеннале 2018 года — его работы; изумительная вещь). Альбом “Cosmos”, как мне кажется, очень хорошо отражает смену фокуса. Селейт всегда тяготел к эмбиентному мареву звука, а тут словно подошел к сочинительству со штангенциркулем в голове. Мелодические линии здесь — прямые и последовательные, синтезаторные секвенции — с минимумом отклонений от гармонии; что-то похожее делает Катерина Барбьери. На этом крепком фундаменте, впрочем, иногда проявляются случайные нойзовые украшательства — как неровные росчерки карандаша, потерявшего опору — заставляющие вспомнить уже Роли Портера и даже Бена Фроста. Правда, ближе к концу выбранный стиль Селейту, похоже, надоедает — и он уходит в эклектику. Добавляет ленивый трип-хоповый бит, фортепианные партии, даже электроорган, а на “sub0199” вообще как будто (сомнительно) переигрывает радиохедовский Exit Music. Если продолжать архитектурные метафоры, начинали с конструктивизма, а закончили капромом с финтифлюшками. Но первая половина альбома — сильнейшая.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music
Египтянин Исмаил Селейт когда-то играл на синтах в божественной группе Ritza, а потом всерьез занялся архитектурой (вот на картинке турецкий павильон Венецианской биеннале 2018 года — его работы; изумительная вещь). Альбом “Cosmos”, как мне кажется, очень хорошо отражает смену фокуса. Селейт всегда тяготел к эмбиентному мареву звука, а тут словно подошел к сочинительству со штангенциркулем в голове. Мелодические линии здесь — прямые и последовательные, синтезаторные секвенции — с минимумом отклонений от гармонии; что-то похожее делает Катерина Барбьери. На этом крепком фундаменте, впрочем, иногда проявляются случайные нойзовые украшательства — как неровные росчерки карандаша, потерявшего опору — заставляющие вспомнить уже Роли Портера и даже Бена Фроста. Правда, ближе к концу выбранный стиль Селейту, похоже, надоедает — и он уходит в эклектику. Добавляет ленивый трип-хоповый бит, фортепианные партии, даже электроорган, а на “sub0199” вообще как будто (сомнительно) переигрывает радиохедовский Exit Music. Если продолжать архитектурные метафоры, начинали с конструктивизма, а закончили капромом с финтифлюшками. Но первая половина альбома — сильнейшая.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music
Yum Cheok “Sympathetic Resonance” (2020)
Когда-то давно я посмотрела документалку про то, как датская группа Efterklang писала свой альбом “Pyramida” — его собирали из сэмплов, записанных в законсервированном рабочем поселке Пирамида на полярном архипелаге Шпицберген. Кино было приятное, да и альбом мне нравился. Но все равно не покидало ощущение, что работа с найденными звуками и field recording по дефолту куда интереснее самому музыканту, чем слушателю. У музыканта перед глазами проплывает процесс записи, обстоятельства и ландшафты того, когда был зафиксирован тот или иной звук; вспоминаются, не знаю, преследующие с лаем собаки, запах земли или лицо болтливого старика, которого ты подслушал в автобусе. У «принимающей» стороны никакого дешифратора нет — а значит, часть смыслов теряется. Все равно что смотреть выставку без экспликации или слушать альбом кваканья североамериканских лягушек и жаб: интересно, но чего-то не хватает. Хотя, конечно, есть и примеры, когда результат от нехватки контекста не страдает. Вот один: “Foley Room” Амона Тобина, в котором общая криповая атмосфера прекрасно нагнетается без объяснений, откуда добыт каждый звук.
Альбом гонконгского музыканта Айзека Бертулиса-Уэбба (Yum Cheok) завис где-то посередине. С одной стороны, это концептуальная запись-манифест. Бертулис-Уэбб записывал уличные протесты в Гонконге, свистки полицейских, шум разрывающихся шашек со слезоточивым газом, кантонскую оперу, звук местных банкоматов, занятия тайцзи в парке — в общем, объекты с ярким локальным колоритом. Записи он резал на сэмплы и превращал в треки. Помимо найденных звуков на альбоме не задействовано ни одного другого источника; главный и единственный инструмент — какофония большого города. Сам термин «симпатический резонанс» в заголовке альбома — вибрация в унисон, говоря проще, — подразумевает, что слушатель как минимум настроится на ту же частоту, что и город. Как максимум, такой резонанс вызовет некий ошеломительный эффект всепланетарной гармонии (о чем писал даже Халиль Джебран).
С другой же стороны, концепция совершенно не определяет результат. Эта музыка — нервный и увлекательный сплав техно, эмбиента и дабстепа (все с приставкой «пост», как будто из каталога лейбла Hyperdub) — чудо как хороша и без сакрального знания о «замысле автора». В ней есть киберпанковская утопия, пульсация жизни, азиатская безуминка, хитро скроенные слои звуков, красивейшие вокальные сэмплы — и, да, много-много живого, настоящего, не слишком чистого, непарадного, и при этом нереально красивого Гонконга. В общем, тот самый случай, когда без гида путешествие оказывается ничуть не хуже.
◾️ Apple Music◾️ Spotify ◾️ YouTube Music◾️ Bandcamp
Когда-то давно я посмотрела документалку про то, как датская группа Efterklang писала свой альбом “Pyramida” — его собирали из сэмплов, записанных в законсервированном рабочем поселке Пирамида на полярном архипелаге Шпицберген. Кино было приятное, да и альбом мне нравился. Но все равно не покидало ощущение, что работа с найденными звуками и field recording по дефолту куда интереснее самому музыканту, чем слушателю. У музыканта перед глазами проплывает процесс записи, обстоятельства и ландшафты того, когда был зафиксирован тот или иной звук; вспоминаются, не знаю, преследующие с лаем собаки, запах земли или лицо болтливого старика, которого ты подслушал в автобусе. У «принимающей» стороны никакого дешифратора нет — а значит, часть смыслов теряется. Все равно что смотреть выставку без экспликации или слушать альбом кваканья североамериканских лягушек и жаб: интересно, но чего-то не хватает. Хотя, конечно, есть и примеры, когда результат от нехватки контекста не страдает. Вот один: “Foley Room” Амона Тобина, в котором общая криповая атмосфера прекрасно нагнетается без объяснений, откуда добыт каждый звук.
Альбом гонконгского музыканта Айзека Бертулиса-Уэбба (Yum Cheok) завис где-то посередине. С одной стороны, это концептуальная запись-манифест. Бертулис-Уэбб записывал уличные протесты в Гонконге, свистки полицейских, шум разрывающихся шашек со слезоточивым газом, кантонскую оперу, звук местных банкоматов, занятия тайцзи в парке — в общем, объекты с ярким локальным колоритом. Записи он резал на сэмплы и превращал в треки. Помимо найденных звуков на альбоме не задействовано ни одного другого источника; главный и единственный инструмент — какофония большого города. Сам термин «симпатический резонанс» в заголовке альбома — вибрация в унисон, говоря проще, — подразумевает, что слушатель как минимум настроится на ту же частоту, что и город. Как максимум, такой резонанс вызовет некий ошеломительный эффект всепланетарной гармонии (о чем писал даже Халиль Джебран).
С другой же стороны, концепция совершенно не определяет результат. Эта музыка — нервный и увлекательный сплав техно, эмбиента и дабстепа (все с приставкой «пост», как будто из каталога лейбла Hyperdub) — чудо как хороша и без сакрального знания о «замысле автора». В ней есть киберпанковская утопия, пульсация жизни, азиатская безуминка, хитро скроенные слои звуков, красивейшие вокальные сэмплы — и, да, много-много живого, настоящего, не слишком чистого, непарадного, и при этом нереально красивого Гонконга. В общем, тот самый случай, когда без гида путешествие оказывается ничуть не хуже.
◾️ Apple Music◾️ Spotify ◾️ YouTube Music◾️ Bandcamp
YouTube
YUM CHEOK - DEITIES
Second track from upcoming album Sympathetic Resonance [released 18/12/20].
The vocal is an ambient recording of a folk song you may hear sung around the parks and streets of Hong Kong. Featured in the video is a mass shrine of deities in Aberdeen that face…
The vocal is an ambient recording of a folk song you may hear sung around the parks and streets of Hong Kong. Featured in the video is a mass shrine of deities in Aberdeen that face…
В февральском номере Wire опубликовали профайл пекинского музыканта Мамера Райеса, а заодно повесили на сайте подборку его сочинений разных лет. Даже на густонаселенной импровизационной сцене Китая, где хватает чудаков всех мастей, Мамер стоит особняком. Представьте себе брутального 40-летнего этнического казаха, который увлекается шумовыми экспериментами в духе Тёрстона Мура, только на домбре, и поет хмурые песни про степь и Волгу — на казахском же языке. Не самое типичное зрелище, правда?
Мамер виртуозно владеет домброй, гитарой и кобызом — казахским инструментом с двумя струнами, прародителем скрипки и виолончели; играют на нем смычком, зажимая корпус между коленей. Мамер родился и вырос в Урумчи в многодетной семье; у него девять братьев и сестер. В юношестве он поступил в музучилище Синьцзяна, но через год бросил — и вместо классов сольфеджио начал ездить к пастухам и кочевникам в Среднюю Азию и на Алтай, чтобы обучаться у них традиционным песням. А возвращаясь в Китай, играл на гитаре в группе, которая зарабатывала каверами на Майкла Джексона, Police и Metallica.
Пожалуй, самое удивительное в Мамере — это то, насколько по-разному он умудряется звучать в миллионе своих проектов (IZ, Mekrop, 51-Rayon, Bande и другие). Хотя рецепт, по большому счету, используется один и тот же: плотный звук традиционных инструментов или гитары, дисторшн для пущей грязи, хромающие мелодии с авантроковыми амбициями, низкий горловой вокал, стихи казахских поэтов трехсотлетней давности. Но на выходе иногда получается отшельнический макабр как у Йозефа ван Виссема, иногда — авангардные баллады по образу и подобию Бликсы Баргельда, иногда — медитативный фолк, иногда — альтернативный нойз-рок, иногда — индастриал по лучшим заветам Throbbing Gristle и даже Front 242, а иногда и вовсе чуть растревоженная индитроника в духе Console и The Notwist. Мамер всегда как будто начинает сочинять с шума, а заканчивает гармонией. Удивительный эффект: словно ты, городской житель, внезапно оказываешься в степи, долго привыкаешь к порывам ветра, но потом даже слышишь в них музыку.
В статье Wire приводят слова промоутера и диджея А Фея, который вечно приглашает Мамера выступать на фестивалях и помогает ему издавать свои записи. «Мамер уникальным образом связывает традицию с современностью, как никто другой, — говорит он. — Лично я верю, что умение безупречно владеть старинными и современными инструментами, плюс желание исследовать новую музыку, станет главным культурным достоянием нашей эры». Громкое заявление, но справедливое. Даже этот канал заведен во многом для того, чтобы показать, как изобретательно многие музыканты сегодня подходят к задаче навести мосты между старым и новым, переосмыслить традиции — и попробовать подружить вещи, которые на первый взгляд объявляют друг другу идеологический джихад.
Мамер виртуозно владеет домброй, гитарой и кобызом — казахским инструментом с двумя струнами, прародителем скрипки и виолончели; играют на нем смычком, зажимая корпус между коленей. Мамер родился и вырос в Урумчи в многодетной семье; у него девять братьев и сестер. В юношестве он поступил в музучилище Синьцзяна, но через год бросил — и вместо классов сольфеджио начал ездить к пастухам и кочевникам в Среднюю Азию и на Алтай, чтобы обучаться у них традиционным песням. А возвращаясь в Китай, играл на гитаре в группе, которая зарабатывала каверами на Майкла Джексона, Police и Metallica.
Пожалуй, самое удивительное в Мамере — это то, насколько по-разному он умудряется звучать в миллионе своих проектов (IZ, Mekrop, 51-Rayon, Bande и другие). Хотя рецепт, по большому счету, используется один и тот же: плотный звук традиционных инструментов или гитары, дисторшн для пущей грязи, хромающие мелодии с авантроковыми амбициями, низкий горловой вокал, стихи казахских поэтов трехсотлетней давности. Но на выходе иногда получается отшельнический макабр как у Йозефа ван Виссема, иногда — авангардные баллады по образу и подобию Бликсы Баргельда, иногда — медитативный фолк, иногда — альтернативный нойз-рок, иногда — индастриал по лучшим заветам Throbbing Gristle и даже Front 242, а иногда и вовсе чуть растревоженная индитроника в духе Console и The Notwist. Мамер всегда как будто начинает сочинять с шума, а заканчивает гармонией. Удивительный эффект: словно ты, городской житель, внезапно оказываешься в степи, долго привыкаешь к порывам ветра, но потом даже слышишь в них музыку.
В статье Wire приводят слова промоутера и диджея А Фея, который вечно приглашает Мамера выступать на фестивалях и помогает ему издавать свои записи. «Мамер уникальным образом связывает традицию с современностью, как никто другой, — говорит он. — Лично я верю, что умение безупречно владеть старинными и современными инструментами, плюс желание исследовать новую музыку, станет главным культурным достоянием нашей эры». Громкое заявление, но справедливое. Даже этот канал заведен во многом для того, чтобы показать, как изобретательно многие музыканты сегодня подходят к задаче навести мосты между старым и новым, переосмыслить традиции — и попробовать подружить вещи, которые на первый взгляд объявляют друг другу идеологический джихад.
The Wire Magazine - Adventures In Modern Music
Wire playlist: Mamer - The Wire
Mabu Li selects tracks from the Chinese dombra and bass playing multi-instrumentalist's expansive discography
Farhot “Kabul Fire Vol. 2” (2021)
— Мама, давай купим нового Мэдлиба!
— Нет, у нас есть Мэдлиб дома.
Мэдлиб дома:
На самом деле афганский битмейкер Фархот — вполне себе достойный ответ Джей Дилле, Талибу Квели, Oh No, Кутимэну (Мэдлибу, конечно, тоже); всем тем, кто годами занимается прядением музыкальных ковров из винтажных околоджазовых сэмплов различной степени экзотичности. Фархот покинул Афганистан еще ребенком после ввода в регион войск СССР. Живет он в Гамбурге и много лет занимается продюсированием — например, записей рэпера Исайи Рашада и соул-певицы Ннеки. Так что у него достаточно и опыта, и выдумки, чтобы играть если не на одном поле с великими, то где-то рядом. А заодно имеется бездонная сокровищница пуштунской фолк- и поп-музыки (условный ориентир — Фарида Махваш, а не Фархад Дарья), монологов из документалок, любительских записей фортепиано и таблы, которые он любовно отряхивает от пыли и прилаживает друг к другу на новый лад. Лучше всего получается тогда, когда результат напоминает неторопливый, качовый олдскульный бумбэп — как в “Yak Sher", Kishmish”, “Arusi” и “Baqi Manda”. Хуже — когда заходят на чай гостевые вокалисты и превращают треки в соул-патоку. “Kabul Fire Vol. 2” — своеобразный сиквел; первая часть вышла в 2013-м. И ни тот, ни другой альбом, конечно, неправильно считать экскурсией в историю музыки Афганистана. Но вот сочинением на тему такой экскурсии, которому предшествовало много крейтдиггерской работы, — почему бы и нет.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp
— Мама, давай купим нового Мэдлиба!
— Нет, у нас есть Мэдлиб дома.
Мэдлиб дома:
На самом деле афганский битмейкер Фархот — вполне себе достойный ответ Джей Дилле, Талибу Квели, Oh No, Кутимэну (Мэдлибу, конечно, тоже); всем тем, кто годами занимается прядением музыкальных ковров из винтажных околоджазовых сэмплов различной степени экзотичности. Фархот покинул Афганистан еще ребенком после ввода в регион войск СССР. Живет он в Гамбурге и много лет занимается продюсированием — например, записей рэпера Исайи Рашада и соул-певицы Ннеки. Так что у него достаточно и опыта, и выдумки, чтобы играть если не на одном поле с великими, то где-то рядом. А заодно имеется бездонная сокровищница пуштунской фолк- и поп-музыки (условный ориентир — Фарида Махваш, а не Фархад Дарья), монологов из документалок, любительских записей фортепиано и таблы, которые он любовно отряхивает от пыли и прилаживает друг к другу на новый лад. Лучше всего получается тогда, когда результат напоминает неторопливый, качовый олдскульный бумбэп — как в “Yak Sher", Kishmish”, “Arusi” и “Baqi Manda”. Хуже — когда заходят на чай гостевые вокалисты и превращают треки в соул-патоку. “Kabul Fire Vol. 2” — своеобразный сиквел; первая часть вышла в 2013-м. И ни тот, ни другой альбом, конечно, неправильно считать экскурсией в историю музыки Афганистана. Но вот сочинением на тему такой экскурсии, которому предшествовало много крейтдиггерской работы, — почему бы и нет.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp
YouTube
FARHOT - YAK SHER (Official Visualizer)
FARHOT - Kabul Fire Vol.2“ order Now.
29.01.2021 VINYL / DIGITAL
https://shop.kabulfire.com | https://ffm.to/kabul-fire-vol-2
Supported by Initiative Musik gGmbH with project funds from the Federal Government Commissioner for Culture and Media.
© 2020…
29.01.2021 VINYL / DIGITAL
https://shop.kabulfire.com | https://ffm.to/kabul-fire-vol-2
Supported by Initiative Musik gGmbH with project funds from the Federal Government Commissioner for Culture and Media.
© 2020…
The Submarine Chronicles Vol. 10: Middle Eastern (2021)
У ливанского мультиинструменталиста Шарифа Мегарбане вышел новый альбом; если верить Bandcamp — 93-й по счету за последние 12 лет. Мог бы быть и 930-й, потому что Мегарбане, по собственным словам, издает далеко не все, что записывает, а только примерно десятую часть. Настолько продуктивными могут быть гении, может Леонид Федоров, а могут — графоманы и пранкеры; осталось разобраться, кем из них является Мегарбане.
Внушительная дискография у ливанца появилась не только потому, что сочинительством он занимается буквально каждую свободную минуту. Нет, она — еще и результат особого подхода, который справедливее всего определить как «имперфекционизм». Мегарбане придумывает концепцию будущего трека, потом максимально быстро его пишет и сводит — и переходит к следующему. Он даже пользуется специальным термином для пластинок, весь процесс придумывания и записи которых с нуля занимает два-три часа, — «альбомы из микроволновки». Такие альбомы совсем не обязательно хуже тех, что вышли из полноценной рекорд-печи — ну как акварельные эскизы могут быть не хуже картины маслом. Инструменты он осваивает тоже быстро («Я как-то выучился играть на коре — это как играть в PlayStation, только четырьмя пальцами»), причем интуитивно, а нот и названий аккордов совсем не знает. «Надо работать быстро, пока ты не отклонился от первоначального замысла, не утонул в коллаборациях и не провел 150 часов, переслушивая один и тот же трек и ковыряясь в деталях», — объясняет он.
Я его очень хорошо понимаю. А вот мои соседи слева сверху, которые уже полтора года пишут альбом подражаний Викенду (с нулевой звукоизоляцией, не делайте так) и по сто раз аранжируют заново одни и те же несчастные восемь треков, наверное, нашли бы что возразить.
Слово «пранк» чуть раньше мелькнуло не случайно. Мегарбане реально любит валять дурака: он придумывает себе кучу каких-то псевдонимов, пишет фейковые биографии своим же проектам и рассылает их журналистам. Вот неполный список его альтер-эго, которые он издает на собственном лейбле Hissology: The Submarine Chronicles, Brontosaures, The Kaya Collective, Heroes & Villains, Cosmic Analog Ensemble, Tapeman No.1, Monumental Detail, The Flying Turbans, tropiques, Twyn Towers, Trans-Mara Express, Free Association Syndicate. Все это похоже или на привет Билли Миллигану, или на бесконечный хэппенинг в духе дадаистов. Да-да, и музыка у Мегарбане под стать дада. Свежий альбом The Submarine Chronicles Vol.10 — это коллаж из семидесятнического ближневосточного фанка, поп-музыки (мелькает даже турецкая арабеска), синтезаторного ретрофутуризма и приджазованного хип-хопа. А нередко к этому набору примыкают элегии в духе каких-нибудь Пьерро Печчони и Фабио Фрицци — музыка окладистых усов, пижонистых рубашек и винтажных эротических фильмов. Все очень цветасто, весело, психоделично, мелькает, кружится — и стыкуется между собой сыро и внахлест; такой анти-Мэдлиб.
Как относиться к Мегарбане? Во-первых, послушать The Submarine Chronicles и признать, что он дико талантлив. Во-вторых, порадоваться за чувака: явно же его прет от процесса, а не от результата. Ну и в-третьих, позаимствовать у него запал и не терять силу духа. Продолжать верить в лучшее, невзирая на количество предпринятых попыток. И даже невзирая на кажущуюся призрачность достижения этих самых целей. Не грустим, все будет хорошо.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ ФБК ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
У ливанского мультиинструменталиста Шарифа Мегарбане вышел новый альбом; если верить Bandcamp — 93-й по счету за последние 12 лет. Мог бы быть и 930-й, потому что Мегарбане, по собственным словам, издает далеко не все, что записывает, а только примерно десятую часть. Настолько продуктивными могут быть гении, может Леонид Федоров, а могут — графоманы и пранкеры; осталось разобраться, кем из них является Мегарбане.
Внушительная дискография у ливанца появилась не только потому, что сочинительством он занимается буквально каждую свободную минуту. Нет, она — еще и результат особого подхода, который справедливее всего определить как «имперфекционизм». Мегарбане придумывает концепцию будущего трека, потом максимально быстро его пишет и сводит — и переходит к следующему. Он даже пользуется специальным термином для пластинок, весь процесс придумывания и записи которых с нуля занимает два-три часа, — «альбомы из микроволновки». Такие альбомы совсем не обязательно хуже тех, что вышли из полноценной рекорд-печи — ну как акварельные эскизы могут быть не хуже картины маслом. Инструменты он осваивает тоже быстро («Я как-то выучился играть на коре — это как играть в PlayStation, только четырьмя пальцами»), причем интуитивно, а нот и названий аккордов совсем не знает. «Надо работать быстро, пока ты не отклонился от первоначального замысла, не утонул в коллаборациях и не провел 150 часов, переслушивая один и тот же трек и ковыряясь в деталях», — объясняет он.
Я его очень хорошо понимаю. А вот мои соседи слева сверху, которые уже полтора года пишут альбом подражаний Викенду (с нулевой звукоизоляцией, не делайте так) и по сто раз аранжируют заново одни и те же несчастные восемь треков, наверное, нашли бы что возразить.
Слово «пранк» чуть раньше мелькнуло не случайно. Мегарбане реально любит валять дурака: он придумывает себе кучу каких-то псевдонимов, пишет фейковые биографии своим же проектам и рассылает их журналистам. Вот неполный список его альтер-эго, которые он издает на собственном лейбле Hissology: The Submarine Chronicles, Brontosaures, The Kaya Collective, Heroes & Villains, Cosmic Analog Ensemble, Tapeman No.1, Monumental Detail, The Flying Turbans, tropiques, Twyn Towers, Trans-Mara Express, Free Association Syndicate. Все это похоже или на привет Билли Миллигану, или на бесконечный хэппенинг в духе дадаистов. Да-да, и музыка у Мегарбане под стать дада. Свежий альбом The Submarine Chronicles Vol.10 — это коллаж из семидесятнического ближневосточного фанка, поп-музыки (мелькает даже турецкая арабеска), синтезаторного ретрофутуризма и приджазованного хип-хопа. А нередко к этому набору примыкают элегии в духе каких-нибудь Пьерро Печчони и Фабио Фрицци — музыка окладистых усов, пижонистых рубашек и винтажных эротических фильмов. Все очень цветасто, весело, психоделично, мелькает, кружится — и стыкуется между собой сыро и внахлест; такой анти-Мэдлиб.
Как относиться к Мегарбане? Во-первых, послушать The Submarine Chronicles и признать, что он дико талантлив. Во-вторых, порадоваться за чувака: явно же его прет от процесса, а не от результата. Ну и в-третьих, позаимствовать у него запал и не терять силу духа. Продолжать верить в лучшее, невзирая на количество предпринятых попыток. И даже невзирая на кажущуюся призрачность достижения этих самых целей. Не грустим, все будет хорошо.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ ФБК ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
Hisstology
The Submarine Chronicles Vol. 10: Middle Eastern, by The Submarine Chronicles
10 track album
Yu Su “Yellow River Blue” (2021)
В 2014-м китаянка Ю Су поступила в университет в Канаде и переехала из родного Кайфына в Ванкувер. Там она впервые сходила на рейв, послушала лайвы Ben UFO и Floating Points и поняла, что учеба учебой, а музыкант и диджей — вполне себе хорошая вторая профессия. “Yellow River Blue” — ее дебютный альбом, придуманный и записанный почти целиком в дороге, во время поездки по США, Британской Колумбии и Китаю в том далеком прошлом, когда еще можно было свободно путешествовать. Этим чувством — ностальгией путевых заметок — пластинка пронизана от начала до конца. Ю Су скучает по родине: “Xiu” открывается надрывным плачем китайской цитры гуцинь, а синтезаторная тема в “Melaleuca” заставляет вспоминать самые пластмассовые хиты китайской эстрады; однажды услышав, вы не забудете их никогда. По природе: название альбома — это, конечно же, отсылка к Желтой и Голубой рекам, Хуанхэ и Янцзы. По детству: музыка здесь овеяна густейшей ретроманией и жанрово мечется между хаусом, эбиентом, вейпорвейвом, синти-попом, даже краутроком. Причем очевидно, что Ю Су больше всего идей черпает из музыки, которую ребенком никогда не слышала. Она как будто открыла дверь в огромную комнату, где собраны все игрушки мира сразу — и теперь перебирает каждую из них, чтобы найти самую-самую любимую.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ ФБК ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
В 2014-м китаянка Ю Су поступила в университет в Канаде и переехала из родного Кайфына в Ванкувер. Там она впервые сходила на рейв, послушала лайвы Ben UFO и Floating Points и поняла, что учеба учебой, а музыкант и диджей — вполне себе хорошая вторая профессия. “Yellow River Blue” — ее дебютный альбом, придуманный и записанный почти целиком в дороге, во время поездки по США, Британской Колумбии и Китаю в том далеком прошлом, когда еще можно было свободно путешествовать. Этим чувством — ностальгией путевых заметок — пластинка пронизана от начала до конца. Ю Су скучает по родине: “Xiu” открывается надрывным плачем китайской цитры гуцинь, а синтезаторная тема в “Melaleuca” заставляет вспоминать самые пластмассовые хиты китайской эстрады; однажды услышав, вы не забудете их никогда. По природе: название альбома — это, конечно же, отсылка к Желтой и Голубой рекам, Хуанхэ и Янцзы. По детству: музыка здесь овеяна густейшей ретроманией и жанрово мечется между хаусом, эбиентом, вейпорвейвом, синти-попом, даже краутроком. Причем очевидно, что Ю Су больше всего идей черпает из музыки, которую ребенком никогда не слышала. Она как будто открыла дверь в огромную комнату, где собраны все игрушки мира сразу — и теперь перебирает каждую из них, чтобы найти самую-самую любимую.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ ФБК ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Yu Su - Xiu
Taken from 'Yu Su - Yellow River Blue' (MFM052, bié-1)
Buy Vinyl: http://www.musicfrommemory.com
Buy Digital: https://yusu.bandcamp.com/album/yellow-river-blue
© 2021 Music From Memory
© 2021 bié Records
Buy Vinyl: http://www.musicfrommemory.com
Buy Digital: https://yusu.bandcamp.com/album/yellow-river-blue
© 2021 Music From Memory
© 2021 bié Records
Nermin Niazi, Feisal Mosleh “Disco Se Aagay” (1984, переиздание 2021)
Волшебная история, каких не хватает. В начале 1980-х брат и сестра Фейсал Мослех и Нармин Ниязи, родившиеся в Лахоре и выросшие в Великобритании, мечтали записать альбом. Семья у них была музыкальной: дедушка когда-то работал директором Radio India, мама в 50-х была довольно популярной певицей в Пакистане, отец играл в кино и тоже пел. Подростки (Нармин было 14, Фейсалу — 19) даже нашли лейбл — Oriental Star Agencies, который собирался сделать из них всемирных звезд. Он проспонсировал студийную запись в Бирмингеме и аренду дорогущего оборудования: брат с сестрой настаивали, что им нужна самая передовая и лучшая техника. Хотя управляться с ней они не особо умели — до этого вся их практика сводилась к музицированию на отцовских синтезаторах.
Со свойственным тинейджерам радикализмом Нармин и Фейсал хотели записать что-то невероятное, смелое. Так и вышло: они взяли самые модные по состоянию на 1984 год британские жанры — синти-поп, нью-вейв, глэм, диско — и сочинили прилипчивые хиты, которым невозможно было подпевать, потому что исполнили их на языке урду. Это удивительно звонкий, искренний альбом, ориентирующийся в равной степени на Human League, Depeche Mode и традиционную индийскую рагу. Представьте себе пакистанский вариант группы «Лаванда», у которой отобрали все остроумие, но добавили изобретательности: на “Disco Se Aagay” встречаются потрясающие вокальные полифонии и масса неочевидных мелодических ходов и звуковых примочек (например, «плавленные» синты в “Dil Mein Dil Mein”). Ну и отдельно стоит сказать, что Нармин — потрясающая, конечно, певица: голос ее звучит то нежно, то загадочно, то истомно, то бесконечно одиноко. В дрим-поповой вещи “Chala Hai Akela” она невероятно похожа на Лиз Фрейзер, в “Hum Tum” напоминает молодую Мадонну.
Известными, впрочем, Фейсал и Нармин не стали: как рассказывает Bandcamp, помешали им экзамены и Нусрат Фатех Али Хан. Из-за первых подростки не смогли поехать в международный тур в поддержку пластинки. А второго подписал лейбл Oriental Star Agencies — и переключился на его раскрутку вместо дуэта пакистанских детей. Спустя 35 с лишним лет запись обнаружила в Лос-Анджелесе ведущая радиошоу Discostan Аршия Фатима Хак. Она и переиздала пластинку, цена на первопресс которой на Discogs сейчас составляет что-то около 100 долларов. Хочется, конечно, осмыслить эту запись с точки зрения сплава культур — задолго до того, как так стали делать все, — растащить по косточкам визионерский звук и, главное, разобраться в том, как подростки умудрились убедить взрослых воспринимать себя всерьез. Но лучше давайте просто их послушаем. Талантливые же до чертиков.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
Волшебная история, каких не хватает. В начале 1980-х брат и сестра Фейсал Мослех и Нармин Ниязи, родившиеся в Лахоре и выросшие в Великобритании, мечтали записать альбом. Семья у них была музыкальной: дедушка когда-то работал директором Radio India, мама в 50-х была довольно популярной певицей в Пакистане, отец играл в кино и тоже пел. Подростки (Нармин было 14, Фейсалу — 19) даже нашли лейбл — Oriental Star Agencies, который собирался сделать из них всемирных звезд. Он проспонсировал студийную запись в Бирмингеме и аренду дорогущего оборудования: брат с сестрой настаивали, что им нужна самая передовая и лучшая техника. Хотя управляться с ней они не особо умели — до этого вся их практика сводилась к музицированию на отцовских синтезаторах.
Со свойственным тинейджерам радикализмом Нармин и Фейсал хотели записать что-то невероятное, смелое. Так и вышло: они взяли самые модные по состоянию на 1984 год британские жанры — синти-поп, нью-вейв, глэм, диско — и сочинили прилипчивые хиты, которым невозможно было подпевать, потому что исполнили их на языке урду. Это удивительно звонкий, искренний альбом, ориентирующийся в равной степени на Human League, Depeche Mode и традиционную индийскую рагу. Представьте себе пакистанский вариант группы «Лаванда», у которой отобрали все остроумие, но добавили изобретательности: на “Disco Se Aagay” встречаются потрясающие вокальные полифонии и масса неочевидных мелодических ходов и звуковых примочек (например, «плавленные» синты в “Dil Mein Dil Mein”). Ну и отдельно стоит сказать, что Нармин — потрясающая, конечно, певица: голос ее звучит то нежно, то загадочно, то истомно, то бесконечно одиноко. В дрим-поповой вещи “Chala Hai Akela” она невероятно похожа на Лиз Фрейзер, в “Hum Tum” напоминает молодую Мадонну.
Известными, впрочем, Фейсал и Нармин не стали: как рассказывает Bandcamp, помешали им экзамены и Нусрат Фатех Али Хан. Из-за первых подростки не смогли поехать в международный тур в поддержку пластинки. А второго подписал лейбл Oriental Star Agencies — и переключился на его раскрутку вместо дуэта пакистанских детей. Спустя 35 с лишним лет запись обнаружила в Лос-Анджелесе ведущая радиошоу Discostan Аршия Фатима Хак. Она и переиздала пластинку, цена на первопресс которой на Discogs сейчас составляет что-то около 100 долларов. Хочется, конечно, осмыслить эту запись с точки зрения сплава культур — задолго до того, как так стали делать все, — растащить по косточкам визионерский звук и, главное, разобраться в том, как подростки умудрились убедить взрослых воспринимать себя всерьез. Но лучше давайте просто их послушаем. Талантливые же до чертиков.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Chala Hai Akela
Provided to YouTube by Seed
Chala Hai Akela · Nermin Niazi
Disco Se Aagay
℗ Discostan
Released on: 2021-01-22
Lyricist: Nermin Niazi
Composer: Feisal Mosleh
Auto-generated by YouTube.
Chala Hai Akela · Nermin Niazi
Disco Se Aagay
℗ Discostan
Released on: 2021-01-22
Lyricist: Nermin Niazi
Composer: Feisal Mosleh
Auto-generated by YouTube.
На новый год я дала себе обещание: слушать в 2021-м больше тяжелой и тяжеловатой музыки. Выполняю!
Dzung “Dzanca” (2021)
Вьетнамский прог-металлист перерабатывает народные песни; кажется, это вообще очень популярное в стране занятие. Чаще в лоб, с тошнотворными гитарными запилами на три минуты, реже — с выдумкой, флейтами, джаз-фьюжном в духе Жана-Люка Понти и фанковым басом. Лучший момент — когда на треке “Còn Duyên” вступает приглашенная вокалистка по имени Бирюза и внезапно превращает высокодуховный нарратив про красоты дельты Меконга во вьетнамскую версию Dirty Projectors. Собственно, им можно и ограничиться.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp
Dwaninungka “Fusion Horizon” EP (2021)
Построк из Индонезии; всего три композиции — да еще и длиной в три-четыре минуты каждая, не по канонам. Зумерский хронометраж удивительным образом идет этой музыке на пользу: приходится стартовать с места в карьер, очень быстро и убедительно выстраивать и обрушивать шквалы звука, да еще и придумывать контрастные подголоски для пущей драмы. В ориентирах, конечно же, Explosions In The Sky и God Is An Astronaut — но при этом у Dwaninungka все равно есть какой-то свой особый звук, свойственный индонезийской построковой/дум-метал/дарк-эмбиент сцене (которая, кстати, огого). Зачем делать и слушать такую музыку в 2021-м, не очень понятно; возможно, к грядущему релизу Senyawa все же соберусь с мыслями на этот счет.
◾️ Bandcamp
sparkle “उपनिषद्” (2021)
Почти трехчасовой опус иранца Парвиза Шабранга — не знаю, зачем я его послушала, но после первого часа выключить уже рука не поднялась. Дико увлекательная штука хотя бы в плане драматургии: тут есть замогильный эмбиент (лучший номер — “Pulse of the Cosmos” с синтами как у Анны фон Хауссволф), есть бравурный постметал, есть лютый построк, сыгранный, как и полагается, по принципу «чтобы душа развернулась». Громкая и пафосная запись на предельно серьезных щщах — и оттого почему-то удивительно милая и смешная.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
Dzung “Dzanca” (2021)
Вьетнамский прог-металлист перерабатывает народные песни; кажется, это вообще очень популярное в стране занятие. Чаще в лоб, с тошнотворными гитарными запилами на три минуты, реже — с выдумкой, флейтами, джаз-фьюжном в духе Жана-Люка Понти и фанковым басом. Лучший момент — когда на треке “Còn Duyên” вступает приглашенная вокалистка по имени Бирюза и внезапно превращает высокодуховный нарратив про красоты дельты Меконга во вьетнамскую версию Dirty Projectors. Собственно, им можно и ограничиться.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp
Dwaninungka “Fusion Horizon” EP (2021)
Построк из Индонезии; всего три композиции — да еще и длиной в три-четыре минуты каждая, не по канонам. Зумерский хронометраж удивительным образом идет этой музыке на пользу: приходится стартовать с места в карьер, очень быстро и убедительно выстраивать и обрушивать шквалы звука, да еще и придумывать контрастные подголоски для пущей драмы. В ориентирах, конечно же, Explosions In The Sky и God Is An Astronaut — но при этом у Dwaninungka все равно есть какой-то свой особый звук, свойственный индонезийской построковой/дум-метал/дарк-эмбиент сцене (которая, кстати, огого). Зачем делать и слушать такую музыку в 2021-м, не очень понятно; возможно, к грядущему релизу Senyawa все же соберусь с мыслями на этот счет.
◾️ Bandcamp
sparkle “उपनिषद्” (2021)
Почти трехчасовой опус иранца Парвиза Шабранга — не знаю, зачем я его послушала, но после первого часа выключить уже рука не поднялась. Дико увлекательная штука хотя бы в плане драматургии: тут есть замогильный эмбиент (лучший номер — “Pulse of the Cosmos” с синтами как у Анны фон Хауссволф), есть бравурный постметал, есть лютый построк, сыгранный, как и полагается, по принципу «чтобы душа развернулась». Громкая и пафосная запись на предельно серьезных щщах — и оттого почему-то удивительно милая и смешная.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Còn Duyên (Hereafter) (feat. Hải Phượng)
Provided to YouTube by Dzung
Còn Duyên (Hereafter) (feat. Hải Phượng) · Dzung · Hải Phượng
Dzanca
℗ Dzung
Released on: 2021-01-29
Producer: Dzung
Producer: Trần Hậu
Producer: Linh Bùi
Composer: Phạm Việt Dũng
Auto-generated by YouTube.
Còn Duyên (Hereafter) (feat. Hải Phượng) · Dzung · Hải Phượng
Dzanca
℗ Dzung
Released on: 2021-01-29
Producer: Dzung
Producer: Trần Hậu
Producer: Linh Bùi
Composer: Phạm Việt Dũng
Auto-generated by YouTube.
Воу-воу, новая рубрика — #пыль. Рубрика новая, а альбомы в ней старые. Но все до единого настоящие бриллианты, 10/10.
Dariush Dolat-Shahi “Electronic Music, Tar and Sehtar” (1985)
Вопрос знатокам: как в Иране в 1985-м могла существовать электроника? Ну... Может быть, в покоях аятоллы Хомейни стояли модульные синтезаторы, на которых избранные приближенные крутили ручки в аккомпанемент к звукам тара и сетара. Правильный ответ: никак. Композитору Дариушу Долат-шахи посчастливилось вовремя — до Исламской революции 1979 года — покинуть Тегеран, иначе этот альбом никогда не случился бы. Записывал он его в США, в знаменитейшем Центре электронной музыки Коламбия-Принстон, где к этому времени получил докторскую степень. Записывал по ночам, пользуясь университетской студией и оборудованием с благословения легендарного профессора Владимира Алексеевича Усачевского.
Альбом невероятный. Композиций всего пять; на каждой из них звучат акустические импровизации, сыгранные на старинных персидских инструментах. А еще — арпеджио модульных синтезаторов в духе Катерины Барбьери и Джеймса Холдена, гул и эмбиент, странные пульсации, стрекот цикад и кваканье жаб. Это не магнитофонные эксперименты Делии Дербишир или Халима эль-Дабха: сэмплы и звуковое коллажирование тут вообще не главное. И не многослойные электроакустические сюиты, которые выстраивал Алиреза Машайехи — еще один иранский пионер электроники, без опуса «Shur» (1968) которого сегодня не было бы ни Sote, ни Сияваша Амини, ни Сабы Ализаде, ни даже Saint Abdullah. У Машайехи, кстати, Долат-шахи немного учился — в самом начале 1970-х тот познакомил его с 12-тоновой музыкальной системой, адовым изобретением Арнольда Шёнберга.
Но, к счастью, победила не додекафония, а суфизм и Фирдоуси. Электронные абстракции Долат-шахи считал ровно таким же способом соединения с духовностью, как традиции импровизации в персидской музыке и поэзию. На liner notes пластинки, изданной, на минуточку, Смитсоновским институтом, это все укладывается в одну стройную систему. 12 дастгяхов (звукорядов) в иранской музыке дают от 20 до 50 возможных вариантов гуше (мелодических попевок). То есть у каждого музыканта есть некий каркас композиции и тьма вариантов, как именно ее исполнить. С модульным синтезатором та же штука: у тебя есть примерное представление, чего ты хочешь добиться, и мощнейший фактор вариативности тонов и эффектов. И там, и там — импровизация, элемент случайности, повторяемость звуков и ритмических последовательностей, единение с богом, спиритический транс, космос. Удивительно даже, насколько естественным в исполнении Долата-шахи выглядит этот пейзаж: ночь, свет луны, цветущее гранатовое дерево, персидская лютня, осциллятор. Всем, кого, как и меня, волнует современная иранская электронная сцена, дичайше рекомендую.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music
А еще рекомендую перевести денег куда-нибудь сюда:
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
Dariush Dolat-Shahi “Electronic Music, Tar and Sehtar” (1985)
Вопрос знатокам: как в Иране в 1985-м могла существовать электроника? Ну... Может быть, в покоях аятоллы Хомейни стояли модульные синтезаторы, на которых избранные приближенные крутили ручки в аккомпанемент к звукам тара и сетара. Правильный ответ: никак. Композитору Дариушу Долат-шахи посчастливилось вовремя — до Исламской революции 1979 года — покинуть Тегеран, иначе этот альбом никогда не случился бы. Записывал он его в США, в знаменитейшем Центре электронной музыки Коламбия-Принстон, где к этому времени получил докторскую степень. Записывал по ночам, пользуясь университетской студией и оборудованием с благословения легендарного профессора Владимира Алексеевича Усачевского.
Альбом невероятный. Композиций всего пять; на каждой из них звучат акустические импровизации, сыгранные на старинных персидских инструментах. А еще — арпеджио модульных синтезаторов в духе Катерины Барбьери и Джеймса Холдена, гул и эмбиент, странные пульсации, стрекот цикад и кваканье жаб. Это не магнитофонные эксперименты Делии Дербишир или Халима эль-Дабха: сэмплы и звуковое коллажирование тут вообще не главное. И не многослойные электроакустические сюиты, которые выстраивал Алиреза Машайехи — еще один иранский пионер электроники, без опуса «Shur» (1968) которого сегодня не было бы ни Sote, ни Сияваша Амини, ни Сабы Ализаде, ни даже Saint Abdullah. У Машайехи, кстати, Долат-шахи немного учился — в самом начале 1970-х тот познакомил его с 12-тоновой музыкальной системой, адовым изобретением Арнольда Шёнберга.
Но, к счастью, победила не додекафония, а суфизм и Фирдоуси. Электронные абстракции Долат-шахи считал ровно таким же способом соединения с духовностью, как традиции импровизации в персидской музыке и поэзию. На liner notes пластинки, изданной, на минуточку, Смитсоновским институтом, это все укладывается в одну стройную систему. 12 дастгяхов (звукорядов) в иранской музыке дают от 20 до 50 возможных вариантов гуше (мелодических попевок). То есть у каждого музыканта есть некий каркас композиции и тьма вариантов, как именно ее исполнить. С модульным синтезатором та же штука: у тебя есть примерное представление, чего ты хочешь добиться, и мощнейший фактор вариативности тонов и эффектов. И там, и там — импровизация, элемент случайности, повторяемость звуков и ритмических последовательностей, единение с богом, спиритический транс, космос. Удивительно даже, насколько естественным в исполнении Долата-шахи выглядит этот пейзаж: ночь, свет луны, цветущее гранатовое дерево, персидская лютня, осциллятор. Всем, кого, как и меня, волнует современная иранская электронная сцена, дичайше рекомендую.
◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music
А еще рекомендую перевести денег куда-нибудь сюда:
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Shabistan
Provided to YouTube by Smithsonian Folkways Recordings
Shabistan · Dariush Dolat-Shahi
Electronic Music, Tar and Sehtar
℗ 2004 Smithsonian Folkways Recordings / 1985 Folkways Records
Released on: 1985-01-01
Auto-generated by YouTube.
Shabistan · Dariush Dolat-Shahi
Electronic Music, Tar and Sehtar
℗ 2004 Smithsonian Folkways Recordings / 1985 Folkways Records
Released on: 1985-01-01
Auto-generated by YouTube.
Various Artists “Silk Road: Journey of the Armenian Diaspora (1971-1982)” (2021)
На лейбле Terrestrial Funk выходит прелюбопытная компиляция армянского диско и эстрадной песни 70-х и начала 80-х — примечательная не только музыкой, но и своей общей концепцией. В нее вошли записи музыкантов, родившихся через поколение после геноцида и вызванной им массовой миграции армян. Диджей и коллекционер винила Дарон Сассунян из Лос-Анджелеса четыре года раскапывал редкости по магазинчикам на Ближнем Востоке, в США и Европе — там, где к середине XX века образовались новые мощные армянские диаспоры: во Франции, Ливане, Египте. На “Silk Road” есть довольно известные имена — например, парижанин Мартен Йорганц, один из самых популярных поп-певцов армянского происхождения. На его треке (он открывает сборник) сэмпл из «Танца с саблями» легким движением руки превращается в элегантное спейс-диско как будто прямиком с альбома Тодда Терье. Или Арутюн Памбукчян, он же Дзах Арут, — в 70-х он играл грувовый джаз-фьюжн, а теперь живет в Америке, но иногда дает концерты в Сочи с исполнителем Арменчиком. А есть те, кого интернет уже не помнит, но музыку они делали не менее горячую и заводную — послушайте трек Аво Арутюняна, который чем-то напоминает раннего Михаила Боярского, аккурат на пике периода легкой психоделии. Альбом готовили к изданию в самый разгар событий в Нагорном Карабахе, и, конечно, невозможно слушать музыку в отрыве от этой болезненной оптики. Понятно, что ростки армянской культуры в итоге все же более чем успешно проросли на новых территориях — но хочется, конечно, чтобы причины на то были исключительно мирные. Ну и еще: сборник хвалили люди из берлинского Habibi Funk, а это как минимум знак качества.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
На лейбле Terrestrial Funk выходит прелюбопытная компиляция армянского диско и эстрадной песни 70-х и начала 80-х — примечательная не только музыкой, но и своей общей концепцией. В нее вошли записи музыкантов, родившихся через поколение после геноцида и вызванной им массовой миграции армян. Диджей и коллекционер винила Дарон Сассунян из Лос-Анджелеса четыре года раскапывал редкости по магазинчикам на Ближнем Востоке, в США и Европе — там, где к середине XX века образовались новые мощные армянские диаспоры: во Франции, Ливане, Египте. На “Silk Road” есть довольно известные имена — например, парижанин Мартен Йорганц, один из самых популярных поп-певцов армянского происхождения. На его треке (он открывает сборник) сэмпл из «Танца с саблями» легким движением руки превращается в элегантное спейс-диско как будто прямиком с альбома Тодда Терье. Или Арутюн Памбукчян, он же Дзах Арут, — в 70-х он играл грувовый джаз-фьюжн, а теперь живет в Америке, но иногда дает концерты в Сочи с исполнителем Арменчиком. А есть те, кого интернет уже не помнит, но музыку они делали не менее горячую и заводную — послушайте трек Аво Арутюняна, который чем-то напоминает раннего Михаила Боярского, аккурат на пике периода легкой психоделии. Альбом готовили к изданию в самый разгар событий в Нагорном Карабахе, и, конечно, невозможно слушать музыку в отрыве от этой болезненной оптики. Понятно, что ростки армянской культуры в итоге все же более чем успешно проросли на новых территориях — но хочется, конечно, чтобы причины на то были исключительно мирные. Ну и еще: сборник хвалили люди из берлинского Habibi Funk, а это как минимум знак качества.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Yorgantz - Ammenain Serdov (De Tout Coeur)
Armenian synth disco what it has crazy long break of center part!!
В двадцатый раз пересматриваю видео “King Matar” ливанского джазового пианиста Тарека Ямани; в планах на вечер еще как минимум столько же. Ямани одной левой уделывает и расплодившийся постфьюжн, и новую британскую волну — столько в нем страсти, энергии и свежести композиторского мышления. Он с первой минуты вводит плотнейшую, почти проговую, мелодическую линию на электрооргане, а потом бесконечно ее усложняет и дополняет — но звучит все вместе так, как будто мы не в консерваторском зале для ботанов, а на отлетевшей дискотеке.
Кстати, Матар в названии — это Матар Мохаммед, виртуозный исполнитель на бузуки, лютнеобразном инструменте (о нем удобнее всего думать как о внучатом правнуке турецкого саза). «Королем» Матар стал в 1960-е, когда его настигла слава и народная любовь. Мало того, что он потрясающе владел инструментом и был талантливым композитором — вот, например, песня его сочинения — так еще и одним из первых начал экспериментировать с обыгрыванием арабских макамов в стилистике фламенко, джаза, индийской раги и прочей этнической музыки разных культур. Ямани, как рассказывает, взял фирменный рифф Мохаммеда, которым тот заканчивал свои импровизационные отрезки внутри композиции, и выстроил вокруг него типичную джазовую прогрессию аккордов. А потом добавлял сложностей и украшательств, причем из обоих музыкальных миров — джазового и арабского.
По работам Ямани можно получить представление о том, насколько круто звучит новый ливанский джаз — хотя он, наверное, не столько репрезентативный, сколько самый заметный его деятель. Ямани еще в 2011-м уехал в США, а потом в Берлин, собрал кучу наград (выиграл, например, престижнейший международный конкурс джазовых композиторов имени Телониуса Монка), записал три альбома и вот, кажется, готовит четвертый. Судя по “King Matar”, речь тут уже не о поиске какой-то общей почвы под ногами у джаза и ближневосточных ритмов и мелодий — она давно найдена и обжита — речь о том, чтобы успевать собирать все благодатное, что на ней теперь буйно растет.
Кстати, Матар в названии — это Матар Мохаммед, виртуозный исполнитель на бузуки, лютнеобразном инструменте (о нем удобнее всего думать как о внучатом правнуке турецкого саза). «Королем» Матар стал в 1960-е, когда его настигла слава и народная любовь. Мало того, что он потрясающе владел инструментом и был талантливым композитором — вот, например, песня его сочинения — так еще и одним из первых начал экспериментировать с обыгрыванием арабских макамов в стилистике фламенко, джаза, индийской раги и прочей этнической музыки разных культур. Ямани, как рассказывает, взял фирменный рифф Мохаммеда, которым тот заканчивал свои импровизационные отрезки внутри композиции, и выстроил вокруг него типичную джазовую прогрессию аккордов. А потом добавлял сложностей и украшательств, причем из обоих музыкальных миров — джазового и арабского.
По работам Ямани можно получить представление о том, насколько круто звучит новый ливанский джаз — хотя он, наверное, не столько репрезентативный, сколько самый заметный его деятель. Ямани еще в 2011-м уехал в США, а потом в Берлин, собрал кучу наград (выиграл, например, престижнейший международный конкурс джазовых композиторов имени Телониуса Монка), записал три альбома и вот, кажется, готовит четвертый. Судя по “King Matar”, речь тут уже не о поиске какой-то общей почвы под ногами у джаза и ближневосточных ритмов и мелодий — она давно найдена и обжита — речь о том, чтобы успевать собирать все благодатное, что на ней теперь буйно растет.
YouTube
Tarek Yamani | KING MATAR (Official Video) - طارق يمني | كينج مطر
Find KING MATAR [extended version]
on all platforms: https://songwhip.com/tarek-yamani/king-matar
on Bandcamp: https://tarekyamani.bandcamp.com/track/king-matar
Written & produced by Tarek Yamani
Video by Ali J. Dalloul
http://instagram.com/alijdalloul…
on all platforms: https://songwhip.com/tarek-yamani/king-matar
on Bandcamp: https://tarekyamani.bandcamp.com/track/king-matar
Written & produced by Tarek Yamani
Video by Ali J. Dalloul
http://instagram.com/alijdalloul…
Naïssam Jalal & Rhythms of Resistance "Un autre monde" (2021)
В Москве -14, а в Париже послезавтра +19. Если вы живете там, где хорошо бы согреться, вот новый — исключительно теплый — джазово-симфонический альбом франко-сирийской флейтистки Найссам Джалал (родом как раз из Парижа), где она среди прочего высказывается на тему глобального потепления. Я по этому поводу написала большое ревью для «Джазиста», в котором издеваюсь над обложкой и очень хвалю музыку. Музыка невозможно прекрасная, правда, я ее слушала три вечера подряд и не могла остановиться. Послушайте и вы (и почитайте).
◾️Bandcamp◾️ Apple Music ◾️ Spotify◾️ Яндекс.Музыка
Людям, которые делают все, чтобы мы могли высказывать свою политическую позицию и страдать от этого по минимуму, тоже нужно немного вашего тепла и денег:
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
В Москве -14, а в Париже послезавтра +19. Если вы живете там, где хорошо бы согреться, вот новый — исключительно теплый — джазово-симфонический альбом франко-сирийской флейтистки Найссам Джалал (родом как раз из Парижа), где она среди прочего высказывается на тему глобального потепления. Я по этому поводу написала большое ревью для «Джазиста», в котором издеваюсь над обложкой и очень хвалю музыку. Музыка невозможно прекрасная, правда, я ее слушала три вечера подряд и не могла остановиться. Послушайте и вы (и почитайте).
◾️Bandcamp◾️ Apple Music ◾️ Spotify◾️ Яндекс.Музыка
Людям, которые делают все, чтобы мы могли высказывать свою политическую позицию и страдать от этого по минимуму, тоже нужно немного вашего тепла и денег:
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Naïssam Jalal & Rhythms of Resistance - "Buleria Sarkhat Al Ard"
You can support / buy / listen to the album here :
https://hypeddit.com/naissamj/unautremonde
CREDITS
BULERIA SARKHAT AL ARD - Buleria the earth's scream
Music composed by Naïssam Jalal
Video clip concieved by Béatrice Kordon & Naïssam Jalal
Musicians…
https://hypeddit.com/naissamj/unautremonde
CREDITS
BULERIA SARKHAT AL ARD - Buleria the earth's scream
Music composed by Naïssam Jalal
Video clip concieved by Béatrice Kordon & Naïssam Jalal
Musicians…
Forwarded from The Lost Chords
Mazen Kerbaj // «Ringtones» (2020)
Трубач Мазен Кербаж — один из родоначальников ливанского фри-джаза. Он признается, что в начале карьеры его выступления в барах Бейрута распугивали посетителей. «Оставалось пятеро, — говорит он, — и трое из них насмехались над нами».
С годами Мазен стал известен далеко за пределами Ливана. А осенью 2020-го он выпустил альбом, потенциальная аудитория которого практически безгранична. «Ringtones» — это, как несложно догадаться, сыгранные на трубе рингтоны и уведомления для мобильных телефонов. Жанровый и тематический разброс широк: Кербаж имитирует индийские барабаны табла и пародирует фри-джазового саксофониста Эвана Паркера, играет побудку и «дышит», как Дарт Вейдер, кукарекает и спускает автомобильную шину. Не обошлось и без образов телесного низа. А завершает альбом просто «Trumpet».
Всё это сделано мастерски, остроумно и, главное, очень музыкально. Хронометраж альбома — без малого полторы минуты, а самый длинный трек — «The Plumber» («Сантехник») — занимает аж 12 секунд. Редкий случай, когда экспериментальной музыке можно найти практическое применение в повседневной жизни.
#альбомы
Трубач Мазен Кербаж — один из родоначальников ливанского фри-джаза. Он признается, что в начале карьеры его выступления в барах Бейрута распугивали посетителей. «Оставалось пятеро, — говорит он, — и трое из них насмехались над нами».
С годами Мазен стал известен далеко за пределами Ливана. А осенью 2020-го он выпустил альбом, потенциальная аудитория которого практически безгранична. «Ringtones» — это, как несложно догадаться, сыгранные на трубе рингтоны и уведомления для мобильных телефонов. Жанровый и тематический разброс широк: Кербаж имитирует индийские барабаны табла и пародирует фри-джазового саксофониста Эвана Паркера, играет побудку и «дышит», как Дарт Вейдер, кукарекает и спускает автомобильную шину. Не обошлось и без образов телесного низа. А завершает альбом просто «Trumpet».
Всё это сделано мастерски, остроумно и, главное, очень музыкально. Хронометраж альбома — без малого полторы минуты, а самый длинный трек — «The Plumber» («Сантехник») — занимает аж 12 секунд. Редкий случай, когда экспериментальной музыке можно найти практическое применение в повседневной жизни.
#альбомы
Mazen Kerbaj
Ringtones, by Mazen Kerbaj Trumpet Solo
27 track album
Varous Artists "YERAZ [Past, Present and Future Armenian Sounds From Los Angeles to Yerevan]" (2021)
Недавно писала про компиляцию крейтдиггерского армянского диско из 70-х. А вот еще один сборник музыки этнических армян, которых разнесло по всему свету, — только теперь наших, кхм-кхм, современников. Разброс впечатляет: от вальяжных ностальгических битов продюсера из Лос-Анджелеса Bei Ru (о котором мне только недавно рассказал подписчик, вот тут можно послушать симпатичный последний альбом в популярном жанре «догоним и перегоним Мэдлиба») до Дерадоориан сразу на трех дудуках. Мой хайлайт — крадущийся, как будто сыгранный кончиками ногтей трип-хоповый трек "Antsi Antsnem" еревано-бейрутской певицы Мелине; пробирает до мурашек.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
Недавно писала про компиляцию крейтдиггерского армянского диско из 70-х. А вот еще один сборник музыки этнических армян, которых разнесло по всему свету, — только теперь наших, кхм-кхм, современников. Разброс впечатляет: от вальяжных ностальгических битов продюсера из Лос-Анджелеса Bei Ru (о котором мне только недавно рассказал подписчик, вот тут можно послушать симпатичный последний альбом в популярном жанре «догоним и перегоним Мэдлиба») до Дерадоориан сразу на трех дудуках. Мой хайлайт — крадущийся, как будто сыгранный кончиками ногтей трип-хоповый трек "Antsi Antsnem" еревано-бейрутской певицы Мелине; пробирает до мурашек.
◾️ Bandcamp
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Antsi Antsnem
Provided to YouTube by Record Union
Antsi Antsnem · Melineh · VHSound
YERAZ (Past, Present and Future Armenian Sounds From Los Angeles to Yerevan)
℗ Critique LLC
Released on: 2021-02-19
Composer: Vardan Harutyunyan
Lyricist: Meliné Bilbulyan
Auto-generated…
Antsi Antsnem · Melineh · VHSound
YERAZ (Past, Present and Future Armenian Sounds From Los Angeles to Yerevan)
℗ Critique LLC
Released on: 2021-02-19
Composer: Vardan Harutyunyan
Lyricist: Meliné Bilbulyan
Auto-generated…
Senyawa “Alkisah” (2021)
Индонезийский дуэт Senyawa я впервые услышала полтора года назад на фестивале Fields (вот тут можно почитать отличное интервью, которое у музыкантов тогда взял Булат Халилов из Ored Recordings). Это было одно из тех выступлений, на которые попадаешь случайно, с нулевыми ожиданиями, а потом не можешь сдвинуться с места. Не сказать что от восторга — но точно от какого-то сильнейшего эмоционального переживания: на тебя вдруг без предупреждения вываливают махину музыки, под грузом которой ты намертво приклеиваешься к полу. На сцене в настойчивых клубах дыма — двое парней. Один рычит, воет и бормочет в состоянии экстатического ража. Второй извлекает звуки из странно выглядящего инструмента (который, оказывается, собрал сам почти буквально из говна и палок — из бамбука и переработанной сельхозтехники). Получается у них идеальная ритуальная музыка для любого повода, от боевой инициации до поедания галлюциногенных вершков и корешков. Ритуал включает также вызовы духов Sun O))), Sun City Girls и группы Хуун-Хуур-Ту; разумеется, всех одновременно.
Вообще говоря, Senyawa играют уже десять лет и на экспериментальной сцене они вполне себе звезды мирового масштаба. Ну или точно станут ими после “Alkisah” — хотя бы потому что новый альбом вышел на 44 инди-лейблах по всему миру, с разными обложками и бонус-треками (в российской версии — ремиксы от Moa Pillar и Ивана Золото, оба отличные). Дико интересна экономическая подоплека этой модели распространения. The New York Times пишет, что лейблы скооперировались и напечатали практически весь тираж в одном месте, получив скидку за крупный заказ. Такой ход, скорее всего, позволит им выйти в плюс — и выполнить трюк под названием “заработать на исполнителе в жанре авангардный дроун-метал”, который раньше считался смертельным.
Но надо сказать, что и сам альбом — сильнейший. Не знаю, как это повлияет на продажи, но Senyawa записали лучшие песни за всю свою историю. На пластинке есть прототехно “Alkisah I”, сыгранное почти целиком на одной-единственной ноте; есть раздирающая в мясо своим надрывом “Istana”, есть чудесная даркфолковая, почти дэвидтибетовская вещь “Kabau” и много чего еще. Самое интересное, что для этой музыки вообще не требуется никакой спецподготовки. Возможно, оттого, что замешана она на индонезийской традиции, которую, как и любую другую традиционную музыку, легко воспринимать нутром — даже если голова отказывается понимать "этот ваш дроун".
◾️ Bandcamp◾️ Spotify◾️Apple Music◾️Яндекс.Музыка◾️YouTube
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
Индонезийский дуэт Senyawa я впервые услышала полтора года назад на фестивале Fields (вот тут можно почитать отличное интервью, которое у музыкантов тогда взял Булат Халилов из Ored Recordings). Это было одно из тех выступлений, на которые попадаешь случайно, с нулевыми ожиданиями, а потом не можешь сдвинуться с места. Не сказать что от восторга — но точно от какого-то сильнейшего эмоционального переживания: на тебя вдруг без предупреждения вываливают махину музыки, под грузом которой ты намертво приклеиваешься к полу. На сцене в настойчивых клубах дыма — двое парней. Один рычит, воет и бормочет в состоянии экстатического ража. Второй извлекает звуки из странно выглядящего инструмента (который, оказывается, собрал сам почти буквально из говна и палок — из бамбука и переработанной сельхозтехники). Получается у них идеальная ритуальная музыка для любого повода, от боевой инициации до поедания галлюциногенных вершков и корешков. Ритуал включает также вызовы духов Sun O))), Sun City Girls и группы Хуун-Хуур-Ту; разумеется, всех одновременно.
Вообще говоря, Senyawa играют уже десять лет и на экспериментальной сцене они вполне себе звезды мирового масштаба. Ну или точно станут ими после “Alkisah” — хотя бы потому что новый альбом вышел на 44 инди-лейблах по всему миру, с разными обложками и бонус-треками (в российской версии — ремиксы от Moa Pillar и Ивана Золото, оба отличные). Дико интересна экономическая подоплека этой модели распространения. The New York Times пишет, что лейблы скооперировались и напечатали практически весь тираж в одном месте, получив скидку за крупный заказ. Такой ход, скорее всего, позволит им выйти в плюс — и выполнить трюк под названием “заработать на исполнителе в жанре авангардный дроун-метал”, который раньше считался смертельным.
Но надо сказать, что и сам альбом — сильнейший. Не знаю, как это повлияет на продажи, но Senyawa записали лучшие песни за всю свою историю. На пластинке есть прототехно “Alkisah I”, сыгранное почти целиком на одной-единственной ноте; есть раздирающая в мясо своим надрывом “Istana”, есть чудесная даркфолковая, почти дэвидтибетовская вещь “Kabau” и много чего еще. Самое интересное, что для этой музыки вообще не требуется никакой спецподготовки. Возможно, оттого, что замешана она на индонезийской традиции, которую, как и любую другую традиционную музыку, легко воспринимать нутром — даже если голова отказывается понимать "этот ваш дроун".
◾️ Bandcamp◾️ Spotify◾️Apple Music◾️Яндекс.Музыка◾️YouTube
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
SENYAWA "ISTANA" - VIDEOCLIP
Senyawa "Istana"
Avançament del nou àlbum de Senyawa "Alkisah"
Editat per més de 30 segells DIY d'arreu del món
Nosaltres ens hi sumem des de Barcelona
La descentralització ha de ser el futur
Edició limitada en vinil a Espanya i Portugal via Gandula 21.02.2021…
Avançament del nou àlbum de Senyawa "Alkisah"
Editat per més de 30 segells DIY d'arreu del món
Nosaltres ens hi sumem des de Barcelona
La descentralització ha de ser el futur
Edició limitada en vinil a Espanya i Portugal via Gandula 21.02.2021…
Adonis “A’da” (2021)
В обойме условно-экспортного ливанского инди-попа пополнение. Группа Adonis звучит как младший брат Mashrou’ Leila — этакий застенчивый романтик с длинными ресницами. Это вполне себе космополитичный поп-рок, с нежностью оглядывающийся на восьмидесятые и в особенности на песенное наследие великих братьев Рахбани. Как и любые старательные западники, Adonis играют довольно шаблонную и предсказуемую музыку. Половину песен с нового (уже пятого!) альбома могла бы с тем же успехом сочинить, например, группа Pompeya. Зато поют тут, в отличие от Даниила Брода, на родном арабском — со всеми полагающимися мелизмами и сладострастием, которое призвано довести слушателей до диабета. И это, конечно, сразу прибавляет тысячу очков к шарму и обаянию.
◾️ Spotify◾️Apple Music◾️YouTube
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
В обойме условно-экспортного ливанского инди-попа пополнение. Группа Adonis звучит как младший брат Mashrou’ Leila — этакий застенчивый романтик с длинными ресницами. Это вполне себе космополитичный поп-рок, с нежностью оглядывающийся на восьмидесятые и в особенности на песенное наследие великих братьев Рахбани. Как и любые старательные западники, Adonis играют довольно шаблонную и предсказуемую музыку. Половину песен с нового (уже пятого!) альбома могла бы с тем же успехом сочинить, например, группа Pompeya. Зато поют тут, в отличие от Даниила Брода, на родном арабском — со всеми полагающимися мелизмами и сладострастием, которое призвано довести слушателей до диабета. И это, конечно, сразу прибавляет тысячу очков к шарму и обаянию.
◾️ Spotify◾️Apple Music◾️YouTube
◾️ ОВД-Инфо ◾️ Медиазона ◾️ Правозащита Открытки ◾️Апология протеста ◾️Общественный вердикт
YouTube
Adonis - Tabi’yi (Official Video, 2021) أدونيس - طبيعية
From Adonis' fifth studio album "A'da / أعداء".
Video by Eli Salameh.
Lighting Assistant: Jennifer Battika
Production Assistant: Marc Ghazar
Make-up: Sharbel Hasbany
Digital Distribution @WataryProduction
More Adonis:
www.instagram.com/adonisband
w…
Video by Eli Salameh.
Lighting Assistant: Jennifer Battika
Production Assistant: Marc Ghazar
Make-up: Sharbel Hasbany
Digital Distribution @WataryProduction
More Adonis:
www.instagram.com/adonisband
w…
Makram Aboul Hosn “Transmigration” (2021)
Ливанский контрабасист играет развеселую стилизацию под, как я подозреваю, джазовые пластинки своего детства — Гленна Миллера, Эллингтона, Армстронга, Фэроу Сандерса, Чарльза Мингуса, новоорлеанские уличные оркестры — в разношерстной компании, которая одних только саксофонов насчитывает пять штук. Вообще, о ливанском джазе я когда-нибудь напишу большой классный текст (если что-то про эту тему знаете или знаете тех, кто знает, пишите в ЛС), но у конкретно этого альбома еще и интересная история создания.
В декабре 2019-го Абдул Хосн получил грант от AFAC, Арабского фонда искусств и культуры, который собирался потратить на запись пластинки в Европе. Но распорядиться деньгами долгое время ему не удавалось. За несколько месяцев до того в Ливане начались массовые акции протеста, спровоцированные экономическим кризисом. Обстановка накалялась, страна находилась на грани гражданской войны и в какой-то момент банки заморозили счета граждан. А потом — новые испытания: пандемия, локдаун и в довершение всего — взрыв в порту Бейрута 4 августа, ровно тогда, когда Абул Хосн должен был отправиться в европейскую студию.
И тут интуиция сработала как надо. Абул Хосн в рекордный срок реорганизовал весь процесс так, чтобы музыканты записывались в Бейруте — хотя вставал вопрос о том, этично ли делать это спустя всего несколько дней после трагических событий. Квинтет, который должен был исполнять материал изначально, трансформировался в плавающий ансамбль от пяти до одиннадцати музыкантов. Все аранжировки (восемь из девяти композиций на альбоме — авторские) были переписаны буквально на голом адреналине. Эта бурлящая, кипящая жизненная энергия пронизывает "Transmigration" насквозь.
Полный текст — на Джазисте.
◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ Яндекс.Музыка
◾️ОВД-Инфо◾️Медиазона◾️Правозащита Открытки◾️Апология протеста◾️Общественный вердикт
Ливанский контрабасист играет развеселую стилизацию под, как я подозреваю, джазовые пластинки своего детства — Гленна Миллера, Эллингтона, Армстронга, Фэроу Сандерса, Чарльза Мингуса, новоорлеанские уличные оркестры — в разношерстной компании, которая одних только саксофонов насчитывает пять штук. Вообще, о ливанском джазе я когда-нибудь напишу большой классный текст (если что-то про эту тему знаете или знаете тех, кто знает, пишите в ЛС), но у конкретно этого альбома еще и интересная история создания.
В декабре 2019-го Абдул Хосн получил грант от AFAC, Арабского фонда искусств и культуры, который собирался потратить на запись пластинки в Европе. Но распорядиться деньгами долгое время ему не удавалось. За несколько месяцев до того в Ливане начались массовые акции протеста, спровоцированные экономическим кризисом. Обстановка накалялась, страна находилась на грани гражданской войны и в какой-то момент банки заморозили счета граждан. А потом — новые испытания: пандемия, локдаун и в довершение всего — взрыв в порту Бейрута 4 августа, ровно тогда, когда Абул Хосн должен был отправиться в европейскую студию.
И тут интуиция сработала как надо. Абул Хосн в рекордный срок реорганизовал весь процесс так, чтобы музыканты записывались в Бейруте — хотя вставал вопрос о том, этично ли делать это спустя всего несколько дней после трагических событий. Квинтет, который должен был исполнять материал изначально, трансформировался в плавающий ансамбль от пяти до одиннадцати музыкантов. Все аранжировки (восемь из девяти композиций на альбоме — авторские) были переписаны буквально на голом адреналине. Эта бурлящая, кипящая жизненная энергия пронизывает "Transmigration" насквозь.
Полный текст — на Джазисте.
◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ Яндекс.Музыка
◾️ОВД-Инфо◾️Медиазона◾️Правозащита Открытки◾️Апология протеста◾️Общественный вердикт
YouTube
Modjadji
Provided to YouTube by Believe A.
Modjadji · Makram Aboul Hosn · Makram Aboul Hosn · Makram Aboul Hosn
Transmigration
℗ Makram Aboul Hosn
Released on: 2021-02-18
Auto-generated by YouTube.
Modjadji · Makram Aboul Hosn · Makram Aboul Hosn · Makram Aboul Hosn
Transmigration
℗ Makram Aboul Hosn
Released on: 2021-02-18
Auto-generated by YouTube.
Altın Gün “Yol” (2021)
Altın Gün, даром что живут в Нидерландах, считаются сегодня, наверное, главными популяризаторами анатолийского рока в мире. И ничего, что речь о музыке, которая появилась в Турции 50-60 лет назад — играют они, насколько могут, аутентично: каверы на фолковые и иногда эстрадные песни, с использованием традиционных инструментов, цветастых рубашек и хиппи-романтики. Во многом с их подачи публика взялась изучать наследие Барыша Манчо, Эркина Корая и Джема Караджи, а цены на винилы «отцов анатолийского рока» взлетели еще больше.
Никто бы и бровью не повел, если бы Altın Gün наштамповали пяток альбомов в том же духе; ниша не то чтобы сильно освоенная. Но на “Yol” концепция поменялась: на первый план вышли синтезаторы и диско-грув, а ориентиры сместились от Барыша Манчо к условной Суне Йылдызоглу, то есть в 1980-е. Партии клавишных для “Ordunun Dereleri” могла бы написать главная по турецкому синтвейву Anadol, а “Kesik Çayır” вообще развивается в духе LCD Soundsystem. Лично мне такой поворот по душе. У турков, даже с голландской пропиской, все очень хорошо с восмидесятнической эстетикой (см. Jakuzi, Brek, Lin Pesto, ту же Anadol) — она здорово впитывает и украшает разные элементы турецкого музыкального бинго: и пышные фолковые мотивы, и репетативность, и заносы в психоделию.
◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ Яндекс.Музыка
◾️ОВД-Инфо◾️Медиазона◾️Правозащита Открытки◾️Апология протеста◾️Общественный вердикт
Altın Gün, даром что живут в Нидерландах, считаются сегодня, наверное, главными популяризаторами анатолийского рока в мире. И ничего, что речь о музыке, которая появилась в Турции 50-60 лет назад — играют они, насколько могут, аутентично: каверы на фолковые и иногда эстрадные песни, с использованием традиционных инструментов, цветастых рубашек и хиппи-романтики. Во многом с их подачи публика взялась изучать наследие Барыша Манчо, Эркина Корая и Джема Караджи, а цены на винилы «отцов анатолийского рока» взлетели еще больше.
Никто бы и бровью не повел, если бы Altın Gün наштамповали пяток альбомов в том же духе; ниша не то чтобы сильно освоенная. Но на “Yol” концепция поменялась: на первый план вышли синтезаторы и диско-грув, а ориентиры сместились от Барыша Манчо к условной Суне Йылдызоглу, то есть в 1980-е. Партии клавишных для “Ordunun Dereleri” могла бы написать главная по турецкому синтвейву Anadol, а “Kesik Çayır” вообще развивается в духе LCD Soundsystem. Лично мне такой поворот по душе. У турков, даже с голландской пропиской, все очень хорошо с восмидесятнической эстетикой (см. Jakuzi, Brek, Lin Pesto, ту же Anadol) — она здорово впитывает и украшает разные элементы турецкого музыкального бинго: и пышные фолковые мотивы, и репетативность, и заносы в психоделию.
◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ Яндекс.Музыка
◾️ОВД-Инфо◾️Медиазона◾️Правозащита Открытки◾️Апология протеста◾️Общественный вердикт
YouTube
Altın Gün - Ordunun Dereleri
The first single of the brand new album, "Yol" by ALTIN GÜN
Enjoy the album on your favorite music-platform; http://smarturl.it/AltinGun_Yol
Pre-order 7' EU: https://glitterbeat.com/product/ordunun-dereleri-by-altin-gun/
Pre-order 7' US: https://shop.…
Enjoy the album on your favorite music-platform; http://smarturl.it/AltinGun_Yol
Pre-order 7' EU: https://glitterbeat.com/product/ordunun-dereleri-by-altin-gun/
Pre-order 7' US: https://shop.…
Model Home + Saint Abdullah “Invasive Inclinations” (2021)
В 2019 году в только что открывшейся галерее The Shed в Нью-Йорке выставлялся винтажный «однорукий бандит». Дергаешь за рычаг, ждешь, пока выпадет комбинация на барабанах и получаешь приз — бумажку с цитатами из поэзии Хафиза. Придумали этот объект Saint Abdullah, мои любимые иранские диссиденты и отмороженные на всю голову электронщики. На книгах Хафиза, поэта 14 века, в Иране гадают как у нас на Пушкине — так что посетители галереи использовали рандомные пассажи из его лирики в качестве предсказаний.
Поэтическая слот-машина, производящая слова, вырванные из контекста, — неплохая метафора музыкального modus operandi дуэта. Как в генераторе случайных слов Уильяма Берроуза, в музыке Saint Abdullah — сплошная мешанина: фраз, звуков, скрежета и лязга, шиитских молитвенных призывов, городских сирен, текстурированного шума, токсичного даба и обрезков красивейших соло на саксофоне. Примерно так, например, был записан великий альбом “In God’s Image”, про который я тут уже рассказывала. А вчера опубликовали новый релиз, импровизационный, который Saint Abdullah наджемили в паре с вашингтонскими экспериментальщиками Modеl Home за один день.
Элемент случайности в этой мешанине, похоже, усилили до предела. “Invasive Inclinations” слушается как сбитое с настроек радио из параллельной вселенной — весь мир, затаив дыхание, ловит сигналы бедствия из Нью-Йорка, который почему-то с ног до головы увешан портретами Рухоллы Хомейни. Нойз, гетто-речитативы, рассеянный электронный писк. Если честно, слушать такое в записи — сомнительное удовольствие, создание этого аутичного марева звука — перформанс, который надо наблюдать вживую, здесь и сейчас. С другой стороны, этот альбом — хорошая иллюстрация того, как похоже выглядят обломки двух разных культур и музыкальных традиций (иранской и американской), если их долго и настойчиво деконструировать в пыль.
◾️Bandcamp
🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт
В 2019 году в только что открывшейся галерее The Shed в Нью-Йорке выставлялся винтажный «однорукий бандит». Дергаешь за рычаг, ждешь, пока выпадет комбинация на барабанах и получаешь приз — бумажку с цитатами из поэзии Хафиза. Придумали этот объект Saint Abdullah, мои любимые иранские диссиденты и отмороженные на всю голову электронщики. На книгах Хафиза, поэта 14 века, в Иране гадают как у нас на Пушкине — так что посетители галереи использовали рандомные пассажи из его лирики в качестве предсказаний.
Поэтическая слот-машина, производящая слова, вырванные из контекста, — неплохая метафора музыкального modus operandi дуэта. Как в генераторе случайных слов Уильяма Берроуза, в музыке Saint Abdullah — сплошная мешанина: фраз, звуков, скрежета и лязга, шиитских молитвенных призывов, городских сирен, текстурированного шума, токсичного даба и обрезков красивейших соло на саксофоне. Примерно так, например, был записан великий альбом “In God’s Image”, про который я тут уже рассказывала. А вчера опубликовали новый релиз, импровизационный, который Saint Abdullah наджемили в паре с вашингтонскими экспериментальщиками Modеl Home за один день.
Элемент случайности в этой мешанине, похоже, усилили до предела. “Invasive Inclinations” слушается как сбитое с настроек радио из параллельной вселенной — весь мир, затаив дыхание, ловит сигналы бедствия из Нью-Йорка, который почему-то с ног до головы увешан портретами Рухоллы Хомейни. Нойз, гетто-речитативы, рассеянный электронный писк. Если честно, слушать такое в записи — сомнительное удовольствие, создание этого аутичного марева звука — перформанс, который надо наблюдать вживую, здесь и сейчас. С другой стороны, этот альбом — хорошая иллюстрация того, как похоже выглядят обломки двух разных культур и музыкальных традиций (иранской и американской), если их долго и настойчиво деконструировать в пыль.
◾️Bandcamp
🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт
PTP
Invasive Inclinations, by Model Home + Saint Abdullah
11 track album
Obay Alsharani “Sandbox” (2021)
Эмбиент обычно считают музыкой одиночества (держите тишоткопруф, основанный на известном меме), и в случае сирийца Обая Альшарани это стопроцентно так. Свой дебютный альбом он записывал в приюте для беженцев на севере Швеции, где ему пришлось месяцы напролет ждать оформления документов на проживание. Времени замедлиться, уйти в себя и созерцать окружающее было предостаточно. Такая вынужденная пауза в жизни Альшарани случилась впервые; до этого он несколько лет провел в скитаниях по Саудовской Аравии, Иордании, Турции и Кипру. Позади остались родной Дамаск, учеба на строительного инженера, едва начавшаяся карьера битмейкера и двоюродный брат, которого запытали до смерти за участие в протестах.
“Sandbox” как будто нарочно обо всем этом прошлом не вспоминает: на альбоме нет ни одного звука, выдающего происхождение музыканта. Весь он состоит из тягучих, вязких, хорошо текстурированных композиций без какой-либо географической привязки. Мелодии строятся на бесконечно повторяющихся пассажах, плотно упакованных в шумы и реверберацию; развитие неспешное, музыка как будто застыла в самой себе и отчаянно отказывается двигаться вперед. Стилистически запись вдохновлена одновременно Boards of Canada, Сарой Давачи и Абулом Могардом; причем последним — в большей степени. Серб Могард когда-то работал на металлообрабатывающем заводе, а эмбиент начал делать, уйдя на пенсию — от грусти по цеховой атмосфере. Есть мнение, что все это лишь красивая легенда, потому что Могард не дает интервью, не фотографируется и редко выступает (обязательно злоупотребляя дым-машиной, чтобы никто не мог разглядеть лица). В случае с Альшарани достоверность истории не вызывает сомнений; с Могардом его роднит скорее любовь к использованию многослойного дроуна и каких-то едва уловимых металлических оттенков в звуке.
Еще Обай рассказывает, что записывал альбом в том же настроении, с которым когда-то в Сирии часами напролет играл в Minecraft. «Башар Асад превозносил режимы Северной Кореи и Румынии периода Чаушеску; он хотел контролировать абсолютно все. Тебе начинало казаться, что даже думать свободно нельзя. Но в Minecraft ты сам хозяин вселенной, которую строишь, и своих мыслей тоже». В этом смысле “Sandbox” для него сыграл спасительную роль песочницы, в которой можно построить — пусть бесплотный, из кирпичиков звуков и шумов, — новый мир и забыть о хаосе, от которого ему пришлось бежать.
◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube
Ежемесячные донаты в помощь пострадавшим от режима Чаушеску:
🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт
Эмбиент обычно считают музыкой одиночества (держите тишоткопруф, основанный на известном меме), и в случае сирийца Обая Альшарани это стопроцентно так. Свой дебютный альбом он записывал в приюте для беженцев на севере Швеции, где ему пришлось месяцы напролет ждать оформления документов на проживание. Времени замедлиться, уйти в себя и созерцать окружающее было предостаточно. Такая вынужденная пауза в жизни Альшарани случилась впервые; до этого он несколько лет провел в скитаниях по Саудовской Аравии, Иордании, Турции и Кипру. Позади остались родной Дамаск, учеба на строительного инженера, едва начавшаяся карьера битмейкера и двоюродный брат, которого запытали до смерти за участие в протестах.
“Sandbox” как будто нарочно обо всем этом прошлом не вспоминает: на альбоме нет ни одного звука, выдающего происхождение музыканта. Весь он состоит из тягучих, вязких, хорошо текстурированных композиций без какой-либо географической привязки. Мелодии строятся на бесконечно повторяющихся пассажах, плотно упакованных в шумы и реверберацию; развитие неспешное, музыка как будто застыла в самой себе и отчаянно отказывается двигаться вперед. Стилистически запись вдохновлена одновременно Boards of Canada, Сарой Давачи и Абулом Могардом; причем последним — в большей степени. Серб Могард когда-то работал на металлообрабатывающем заводе, а эмбиент начал делать, уйдя на пенсию — от грусти по цеховой атмосфере. Есть мнение, что все это лишь красивая легенда, потому что Могард не дает интервью, не фотографируется и редко выступает (обязательно злоупотребляя дым-машиной, чтобы никто не мог разглядеть лица). В случае с Альшарани достоверность истории не вызывает сомнений; с Могардом его роднит скорее любовь к использованию многослойного дроуна и каких-то едва уловимых металлических оттенков в звуке.
Еще Обай рассказывает, что записывал альбом в том же настроении, с которым когда-то в Сирии часами напролет играл в Minecraft. «Башар Асад превозносил режимы Северной Кореи и Румынии периода Чаушеску; он хотел контролировать абсолютно все. Тебе начинало казаться, что даже думать свободно нельзя. Но в Minecraft ты сам хозяин вселенной, которую строишь, и своих мыслей тоже». В этом смысле “Sandbox” для него сыграл спасительную роль песочницы, в которой можно построить — пусть бесплотный, из кирпичиков звуков и шумов, — новый мир и забыть о хаосе, от которого ему пришлось бежать.
◾️Bandcamp◾️Spotify◾️ Apple Music◾️ YouTube
Ежемесячные донаты в помощь пострадавшим от режима Чаушеску:
🖤 ОВД-Инфо 🖤 Медиазона 🖤 Правозащита Открытки 🖤 Апология протеста🖤 Общественный вердикт
YouTube
Peyo
Provided to YouTube by DistroKid
Peyo · Obay Alsharani
Sandbox
℗ Hive Mind Records
Released on: 2021-02-19
Auto-generated by YouTube.
Peyo · Obay Alsharani
Sandbox
℗ Hive Mind Records
Released on: 2021-02-19
Auto-generated by YouTube.