​Imed Alibi, Khalil EPI “Frigya” (2021)

Что самое главное в музыке Африки? Конечно, ритм. Барабаны тут веками использовались для передачи сообщений, проведения ритуалов, введения в трансовое состояние. Если в ансамбле традиционной музыки играет меньше трех барабанщиков, то это и не ансамбль, а так, младшая группа детского сада. А что на Востоке? В арабских странах перкуссия и полиритмические рисунки в музыке тоже важны, но им все же отводится не первое (пусть и второе) место. Ключевое — это солирующий инструмент: как правило, голос или что-нибудь струнное. Но есть место в мире — Северная Африка — где играют вроде бы и арабскую музыку, но так выпячивают барабаны, что все вопросы о ее региональной принадлежности снимаются.

“Frigya” (“Африка” на одном из диалектов Присахарья) как раз об этом. Тут снова проворачивают бесхитростный и популярный фокус — берут музыку бедуинов Туниса и Алжира и кладут ее на электронный бит (см. Guedra Guedra и DJ Khalab). Махинация эта срабатывает не всегда и не у всех, но тут — точно удача. Возможно, одна из причин кроется в том, что этот альбом придумал перкуссионист Имед Алиби. Это он лупит в дарбуку и десяток других барабанов с такой оголтелой скоростью, словно пришел на габберскую вечеринку. Алиби несколько лет исследовал ритмические элементы в североафриканской музыке и то, как африканское начало в них переплетается с икаатом — общепринятыми ритмическими циклами в арабской музыке. Этот его в целом академический подход разворачивается в плоскость музыки, которую интересно слушать.

На “Frigya” появляются и тунисская скрипка, и волынка мизвад, и египетские дудки-флейты. Они совершают какие-то свои микротональные путешествия по арабским звукорядам — и все это нарезано, ускорено, уложено в структуры танцевальной электроники. Но барабаны всегда и во всем остаются за главного — и они по-настоящему впечатляют. Когда на “Ghajar” на тебя несется неуправляемый паровоз этих ломаных ритмов, хочется только того, чтобы никто случайно не переключил стрелку на другую колею.

◾️Spotify◾️Apple Music◾️Bandcamp

​Завтрашний вечер обещает быть томным: приходите на чай и разговор со мной про арабскую музыку в полусекретную чайную OId Macau (Москва, 1-я Тверская-Ямская, 29 стр. 3). Расскажу про то, почему танец живота и диснеевский Аладдин — это не совсем настоящий Восток, порассуждаю про философский взгляд арабов на музыку, покажу, где в современной музыке сохраняются традиции, а где преломляются во что-то совсем новое. Ну и, конечно, поставлю музыку из папки “Любимое” — от Файруз до Дины Абдельвахед.

Места не очень много, узнавайте про бронь в инстаграме заведения. Начало в 21.00. Как найти чайную, читайте там же — дверь без вывески (и без тигра за ней).

Я ужасно люблю все инициативы Ored Recordings, а тут еще и прямое попадание в ближневосточную тему — 16 февраля в "ДОМе" (Москва, Б. Овчинниковский пер. , д. 24, стр. 4) в 20.00 лекция и концерт про дела черкесские в Израиле и Сирии.

Сначала — лекция востоковеда и историка Михаила Чернина о черкесах Израиля (а они на этой территории, оказывается, тусят с XIV века). Потом участники Jrpjej Алан Шеуджен (аккордеон) и Дайана Кулова (трещотки и, надеюсь, вокал — Дайана поет богически) покажут, как звучит ближневосточный и прежде всего сирийский диалект черкесской музыки. "Инструментальные наигрыши, в которых танцевальный вайб смещается к созерцательности и обратно", — обещает Булат Халилов у себя в анонсе.

Кто будет в городе и свободен, люто рекомендую сходить. Билеты тут — и я не могу придумать другого способа, как лучше потратить 500 рублей в этот день.

​Saint Abdullah “Inshallahlaland” (2022)

Года три назад я воспринимала иранский дуэт Saint Abdullah как голос протеста. Братья Мохаммад и Мехди Мехрабани-Йеганех нарезали милитаризованные шиитские проповеди в коллаж со звуковым террором в духе Throbbing Gristle и слоистым маревом Boards of Canada. Их музыка пылала гневом и яростью; раскаленный звук их сильнейшего альбома “In God’s Image” (2020) — тому доказательство. И вместе с тем их переполняла грусть по потерянному дому. Оба больше 20 лет живут в Канаде, но хорошо помнят раннее детство и сильное чувство причастности к локальному сообществу. Печаль приносила с собой покой и эмбиентное умиротворение; мы слышали ее сквозь бытовые шумы, записанные на улицах Тегерана, базарные окрики, пение птиц.

Гнев сменился принятием. Братьям уже за тридцать, у них обоих родились дети. Но определить себя и свое место в жизни по-прежнему нелегко. На прошлогоднем альбоме “To Live A La West” дуэт пускался в воспоминания, пытаясь понять, где его настоящее, а где память продавилась под расистскими суждениями других людей. Ответы давались намеками, большинство из которых под силу было разгадать только самим Мохаммаду и Мехди. В этом смысле “Inshallahlaland”, безусловно, продолжает идеи, высказанные годом раньше. Иншаллалэнд — утопическое место, грезы об альтернативном витке истории, Изумрудный город, Эдем. В него идут за утраченными качествами, без которых невозможно вернуть свою идентичность.

“С помощью сэмплов можно за секунды создать целый мир”, — говорят братья. 22-минутный открывающий трек “Glamour Factory” одновременно служит и приглашением в этот мир, и сводом правил, по которым этот мир устроен, и смотром населяющих его персонажей. “Салам” повторяет мужской голос на все лады. Щебечет молодая женщина, на YouTube рассказывающая, каково это — жить в Лондоне человеку с персидскими корнями или ближневосточной внешностью. Кто-то включил телевизор с новостями на фарси. Мулла начинает проповедь. Юноша из тегеранской тюрьмы рассказывает свою историю. Старый фильм, в котором мать с сильным арабским акцентом разговаривает с сыном по-английски. Трелью врывается флейта; кажется, на точно такой же в детстве играла сестра Мохаммада и Мехди — девочка мечтала освоить сетар, но родители запретили под предлогом “неженского” инструмента.

Сквозь этот калейдоскоп ассоциаций, впрочем, проглядывает почти рациональная систематичность и организованность звуковых фрагментов. Сэмплы сходятся и расходятся, как внезапно встретившиеся люди; у каждой встречи — свой ритм, мотив, гармонический окрас. На “Inshallahlaland” есть четкие и общепонятные мелодии, фри-джазовые импровизации, интуитивные склейки и спайки, злоупотребления фильтрами и эффектами. Это сложная, каскадом обрушивающаяся на тебя запись, эмоциональная и в чем-то даже сентиментальная. Любопытно, кстати, что нынешний продюсер и издатель Saint Abdullah Лоуренс Инглиш держит дома 132-летний орган и играет на нем время от времени дроун так, что стены трясутся. Гнев гневом, но иногда достаточно просто дать прошлому голос и позволить ему говорить через поколения.

◾️Spotify◾️Apple Music◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

​Abdullah Miniawy, HVAD “Notice a Tiny Scratch for the Blue Behind” (2022)

У египетского певца Абдуллы Миниави удивительный голос. Он создает такие особые вокальные кочки — как бы подпрыгивает над нотой и микротонально ее обпевает со всех сторон. Это известный прием из арабской вокальной традиции, но Миниави пользуется им совсем по-другому, чем, скажем эстрадные певцы, — бросает красивости походя, между делом, не заостряя на них внимание. Интонации у него в целом отрешенные, как будто разговаривает он не со слушателем, а с самим собой или с богом. И вместе с тем Миниави умудряется передать палитру эмоций в тончайших нюансах; одной тревоги у него можно найти десять оттенков.

Этот свой удивительный голос Миниави не менее удивительно прикладывает к музыке. Его новый альбом, записанный с датским электронщиком HVAD, — это психотический трайбалистский постиндастриал, полный духа Muslimgauze и Coil. Начальствует тут милитаризованная перкуссия, а голос служит то ее рупором, то предупреждением о грядущей опасности, то инструментом отпевания погибших. Трудно представить себе музыку, лучше отражающую горькое оцепенение последних дней, чем эта.

◾️Spotify ◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

Президенту РФ Владимиру Путину и всем уполномоченным лицам

Мы, музыкальные журналисты России, против войны с Украиной. Мы требуем немедленного прекращения огня и выведения российских войск с ее территории.

24 февраля 2022 года войска Российской Федерации вторглись в Украину. Это подтверждают множественные свидетельства с разных сторон. Самое главное, это подтверждают живые люди, наши друзья, родственники и коллеги по всей Украине, с которыми мы общаемся, и которые сейчас находятся под обстрелами.

Государственное телевидение в России говорит о «проведении военной операции по освобождению Донецкой и Луганской Народных Республик», но кровопролитные бои идут по всей территории Украины. И когда взрываются жилые дома, гибнут тысячи людей, а дети со стариками дрожат в подвалах — это не «миротворческая спецоперация», а самая настоящая война. Война против наших ближайших соседей. Смерть, горе и разрушение.

Нас лишают настоящего и будущего. Не только нашей работы — потому что писать и думать о музыке сейчас невозможно — а будущего в широком смысле. Будущего России как политического субъекта, мирного сотрудничества не только с Украиной, но и с остальным миром.

Эти события будут иметь страшные последствия не только для Украины, но и для России, которая окажется в культурной, экономической и политической изоляции на долгие годы. Деградация хозяйственных отраслей, обнищание населения и ужесточение политического режима — все, что мы переживаем и сейчас — проявится с новой силой. Но самое главное, этой войны нам никогда не простят и не забудут простые украинцы.

Мы против этой преступной и братоубийственной войны. Пока еще не поздно, мы призываем руководство страны и всех сознательных граждан России остановить этот кошмар.

Николай Редькин (шоу Вписка, “Сломанные пляски”)
Даниил Башта (PRNRP)
Давид Чебанов (Тихое Место)
Антон Вагин («Всякая годная попса»)
Александр Кателкин («Всякая годная попса»)
Александр Горбачев
Кирилл Бусаренко (The Flow)
Николай Овчинников (Voice)
Артём Макарский («Канал Макарского»)
Олег Кармунин («Русский Шаффл»)
Кристина Сарханянц («Слова с музыкой»)
Александр Филимонов (Meduza)
Иван Белецкий ("Утопия и ностальгия в постсоветской музыке").
Владимир Завьялов (Voice)
Сергей Мудрик (см. слушает)
Павел Борисов («Альбомы по пятницам»)
Илья Гарькуша (ИМИ)
Наташа Хомякова (канал “Чифирнуть бы – ништяк”)
Петр Полещук (канал "Полещук пишет")
Артем Абрамов («ain't your pleasure»)
Михаил Козырев
Максим Динкевич (SADWAVE)
Ян Шенкман (Новая Газета)
Георгий Селиванов (zhora)
Юлия Рябова (ИМИ)
Илья Майоров (Скиллз)
Илья Воронин (mixmag)
Дмитрий Первушин
Павел Казначеев («надеюсь, тебе понравится»)
Наталья Югринова (канал Eastopia)
Александр Голиков (ИМИ)
Антон Образина (SADWAVE / «образина слушает»)
Борис Стародубцев (CAPYBARA TAPES)
Николай Грунин, («Признаки жизни»)
Лера Лазарева («канал»)
Николай Лебедев (dig it)
Коля Кубрак («Бадибэг»)
Евгений Осипов (Blackwall)
Михаил Бюриков («Косуха»)
Валентин Панов (oliverdead)

Это должно было случиться - и случилось. В это трудное время я открываю свой лейбл. Наш первый релиз - это сборник карачаевской эстрады 1950-х - 70-х годов.
Я решил выложить на Bandcamp архивные записи, которые собирал по крупицам. Это записи, которые никогда не выходили на "Мелодии". Релиз некоммерческий и выпускается сугубо в образовательно-просветительских целях.
На сборнике представлены песни Азрет-Али Байрамукова, Науара Боташева, Сапара Бабоева, Розы Хапчаевой (обо всех вы читали в моём канале). Есть и песня в исполнении Владимира Барагунова — написанная карачаевскими авторами и исполненная на русском языке.
Выпуск таких архивных записей — дело очень важное: оно помогает сохранить культурное наследие и лучше понять историю советской национальной эстрады (тем более, что никто на эти темы толком не пишет и почти не исследует их).
Первый блин, наверное, комом — но встречайте.
Выражаю огромную благодарность Булату Халилову @oredrecordings — без него этот проект никогда не был бы начат.
Также благодарю Амара Абазова @zhestrec за поддержку и ценные рекомендации.
Встречайте: https://maqamedaxe.bandcamp.com/releases
Работа над новыми релизами идёт, следите за информацией.

​Sote “Majestic Noise Made in Beautiful Rotten Iran” (2022)

Вот уже месяц я почти не могу слушать музыку — и совсем не могу писать про нее слова. Первые три недели были оглушительно молчаливыми. Понятно, что было не до того. Но кроме этого “не до того” появилось новое ощущение, что вещи, которые делали меня счастливыми до, уже не принесут радости теперь. И сама музыка, и разговоры о ней перестали казаться уместными. Долгие годы музыка исправно выполняла для меня функцию утешения. Но она оказалась бесполезной в дни, когда моя страна превратилась в адову машину смерти, где спятивший рулевой подливает в искрящий бак бензин.

Пиши не про музыку, а сквозь нее, посоветовал мне психотерапевт. Ищи в ней если не осмысление, то хотя бы отражение реальности. Как мы работали с травмами? Ты по чуть-чуть смотришь в лицо самому страшному и жуткому, прикасаешься к нему, пытаешься его описать, законспектировать, определить форму, цвет, запах. Сейчас страшное и жуткое разрастается до колоссального, трагического масштаба. Но горе не уникально. Множество людей сталкивается с похожими чувствами. Некоторые из них — музыканты.

Иранец Ата Эбтекар всегда появляется в моей жизни в момент самого глубокого эмоционального раздрая. Когда я включила его новый альбом, мне стало физически плохо — затошнило, грудь сжало болезненным спазмом. Шипастый и ощетинившийся IDM, который восхищал и притягивал прежде, теперь зазвучал музыкальным парафразом войны. Посмотреть в лицо жуткому. Что там? Тревожная пульсация трека “I'm trying but I can’t reach you father”. Опустошенная афекствиновщина “Arcane Existence”. Неотвратимость “Neo Fatal Technology”. И самое пронзительное, финальная “Hearts and Minds” — молитва и надежда.

Долгое время Эбтекар подходил к своей музыке как радикальный авангардист — он проделывал безжалостные электроакустические эксперименты. Вокруг него сплотилось маленькое, но любопытное сообщество. На своем лейбле Zabte Sote он издает близкую по духу молодежь; проводит фестиваль тегеранского нойза в Берлине. И чем более странными звуками увлекалось его окружение, тем проще, вывереннее и понятнее становилось творчество самого Эбтекара. На альбоме ““Parallel Persia” (2019) звуки тара и сантура расщеплялись на атомы и перепрошивались руками Sote. Созданная классическими персидскими инструментами, эта музыка звучала не как кивок в сторону академических произведений, а как новая их форма. Альбом “Moscels” (2020) продолжал ту же линию — вышла сюита, равноприближенная к Autechre и Ксенакису.

А “Majestic Noise Made in Beautiful Rotten Iran” ближе всего, пожалуй, к Перселлу. Это исполненный величавой поступи эпос; летопись ошибок, боли и искупления. Слушать горько, но в конце приходит то самое утешение.

◾️Spotify ◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp ◾️ VK Music

Jrpjej - After The War Comes Funeral: Circassian Songs of Resistance and Sorrow 1763​-​1864

21 мая - День памяти черкесского народа.

В 1864 году в этот день (по старому календарю) завершилась Кавказская война. Российская империя провела молебен и отпраздновала победу. Для черкесов эта война закончилась трагедией: потеря независимости, уничтожение значительной части населения, выселение в Османскую империю, Сирию и другие страны, слом общественного строя и колоссальная травма.

В черкесском сознании 21 мая и Русско-Кавказская война - не далекая печальная дата, не страница из учебника, а событие, которое до сих пор определяет сегодняшнюю реальность. То что официальная российская историческая наука трактует как военно-политический конфликт или даже усмирение неспокойного региона, черкесы воспринимает как геноцид.

События 1864 года и последующая колонизация бывшей Черкесии и Северного Кавказа до сих пор остаются острой проблемой, которую официальные власти и центр игнорируют.

Можно перечитать тексты к нашим релизам к 21 мая или посты в соцсетях лейбла: все они актуальны их можно дублировать снова и снова. Никаких сдвигов или новых трендов в российском обществе и официальном курсе нет.

Есть только настораживающие знаки того, как окно для дискурса становится все уже. В 2020 и 2021 годах в Нальчике традиционное траурное шествие было отменено из-за эпидемиологической ситуации. Черкесская общественность с пониманием отнеслась к новым реалиям и никакого негодования отмена процессий не вызвала.

В 2022 году шествие сново было отменено по странным причинам. Власти Кабардино-Балкарии никак не прояснили причину запрета на шествие по Нальчику, а Международная Черкесская Ассоциация сослалась на непростое время и «ситуацию со спецоперацией в Украине».

Абсурдность заявления вызвала негодование в черкесской среде. Возмущенными остались и мы. Изначально мы не собирались выпускать никакого альбома, а просто написать пост о скорби и памяти.

Но 17 мая мы узнали о том, что главное черкесское символическое событие нашего родного города отменено. Да, будет минута молчания и другие траурные мероприятия, но не будет главного объединяющего шествия, в котором черкесы разных взглядов, конфессий, и политической ориентации встают плечом к плечу, чтобы сделать мирное демократическое высказывание.

Поэтому мы решили записать и издать небольшой альбом с песнями Русско-Кавказской войны.

Это наш традиционный инструмент коммеморации прошлого, призыв к работе с наследием и отстаивание своей субъективности. Мы считаем, что проблемы нужно проговаривать и находить решение вместе, а не откладывать их до лучших времен. Иначе эти лучшие времена никогда не наступят.

Песни на этом альбоме - военные баллады и плачи тех, кто боролся за свою независимость. Для нас это так же антивоенное высказывание, так как вся эта музыка направлена против репрессий и агрессии.
Черкесы, как народ, пострадавший от империализма должны понять, что колониальная оптика и репрессивные методы недопустимы в отношении любых других народов - малых или больших. У каждой группы или сообщества есть право определять свое будущее.

Пока я собираюсь духом, чтобы снова начать вещание канала, ненадолго заехала в Стамбул. Гуляю тут, смотрю по сторонам и разглядываю плакаты на стенах — их тут много и они всегда удивительно модные.

По этому случаю зову всех подписчиков сгонять в Москве (Абу Гош на Трубной) в следующий вторник на лекцию про ближневосточный типографический дизайн 🔥 Уверена, что будет крутейше!

Ребятули, ещё мы зовём вас на бесплатную лекцию!

21 июня в 19:30

https://pankart-arabesk.timepad.ru/event/2073736/

О чем лекция?
На встрече мы поговорим об истоках современного типографического дизайна на Ближнем Востоке: как связан ислам и миниатюра, в чем различия в восточных подчерках и как это используется в типографике сегодня.

Спикеры:
Даниил Огнев — иранист, ведущий библиотекарь Центра Восточной литературы РГБ им. Ленина
Дмитрий Краснов — графический дизайнер, основатель студии THE KLЁN
Коллектив Лукум Лауде: Андрей Рыженков — преподаватель Дипломатической академии МИД РФ и Дарья Сапрынская — научный сотрудник ИСАА МГУ, автор тг-канала "где твой хиджаб, сестра?"

Внимание! Количество мест ограничено!
Место проведения: ул. Трубная, 27с2

Дата и время:
21.06/19:30

#лекция
#АбуГош

Tarek Yamani и его корни

В один и тот же день я взяла интервью у ливанского пианиста и композитора Тарека Ямани, о котором чуть позже, и познакомилась с Оксаной. Оксана из Киева, ей за сорок. Она приехала с дочкой Викой и чихуахуа Джесси. Когда началась война, Оксана осталась в столице, а 22-летняя Вика с подругой уехали в безопасное, как казалось, место — в Бородянку. Там, в оккупации, девочки пробыли до 11 марта. Каждый день Оксана думала, как вывезти дочь — пока, наконец, с помощью волонтеров не удалось эвакуировать Вику в целости и сохранности. То, что дочери удалось выжить и выбраться, несмотря на ракетный удар в трех метрах от дома, пулеметные очереди по машинам с гражданскими, расстрелы мирных жителей и насилие над ними, Оксана считает большой удачей.

Сейчас у них все относительно хорошо — есть где жить, чем питаться, небольшое пособие, удалось привезти из Киева кое-какие вещи и профессиональное оборудование, чтобы работать. Но у тысяч украинских беженцев нет и этого. Если вы опасаетесь перечислять на гуманитарные цели деньги, вы можете собрать или купить нужные вещи и передать их нуждающимся. Вот, например, Александр Черных подробно пишет, как это сделать в Москве. Там в списке элементарное: одежда, носки, лекарства, косметика, детские игрушки. Если можете, поищите такие инициативы в своем городе, пожалуйста.

С Тареком мы говорили взахлеб два часа — и это одна из тех бесед, когда вы, как кажется, расстаетесь хорошими приятелями. Интервью еще обязательно выйдет на «Джазисте», а пока закину тизер. Оказывается, тот самый Тарек, который сейчас фигачит потрясающе красивый околопрог-фьюжн и мастерски укладывает Уэйна Шортера и Майлза Дэвиса на макам баяти, в подростковые годы был металхедом и рубился под Megadeth. Вот кусочек из нашего разговора, который в финальную версию, скорее всего, не попадет:

— Расскажите, кого вы слушали?
— О, моей любимой группой была Panthera! Я слушал Slayer, Edge of Sanity, даже всякое безумное вроде Cannibal Corpse…
— Как насчет Anal Cunt?
— Anal Cunt? Это что? Название песни?
— Нет, это группа так называется.
— Anal Cunt… нет, таких не знаю.
— Ха-ха, я, конечно, не подозревала что разговор уйдет в ту сторону, где я произношу вслух “anal cunt”, но почему бы и нет. А вы вынесли что-то из тех лет в свое последующее творчество? Метал вам дал что-нибудь?
— Конечно, хотя трудно сказать наверняка, что именно. Я слушал не только хэви-метал, мне нравилось много чего: хип-хоп, рок, поп, регги. Возможно, из метала я подцепил тяжелый, основательный грув. Мне очень нравится использовать квинты на левой руке в басовой октаве — и это на самом деле похоже на пауэр-аккорды, знаете, вот эти дж-дж-дж-дж-дж. Ну и общая напряженность, интенсивность, с которой я играю, тоже, наверное, оттуда.

К Тареку мы еще обязательно вернемся — он совершенно чумовой и вообще чертов гений. А пока послушайте мою любимую у него вещь “King Matar”, к которой он сам, если честно, относится как к безделице, написанной от скуки во время ковидного локдауна. Всем бы так скучать, честное слово! Видеоряд, кстати, склеен из пленок из семейного архива — это все когда-то снимали на ручную видеокамеру Тарек и его отец.

El Khat “Albat Alawi Op. 99” (2022)

Если за последние пять месяцев я и возвращалась то и дело к какому-то альбому, то вот к этому — израильско-йеменской группы El Khat. Название коллектива отсылает к кату, широко распространенному на Аравийском полуострове растению, чьи листья и молодые побеги жуют примерно в тех же целях, что и листья коки. Группе это имя подходит неимоверно. С одной стороны, она сама как будто пережевывает в кашу прошлое и настоящее, музыку арабов и евреев, традиции целого региона. С другой — и правда пишет музыку, к которой можно пристраститься.

Зачинщик El Khat Эял эль-Вахаб когда-то начинал группу с идеи рассказать миру о традиционной йеменской музыке максимально правдивым языком — а значит, не соврать и про то, на каких инструментах ее исполнять. В Йемене, чуть ли не вся современная история которого сопровождается гражданской войной и гуманитарным кризисом, музыканты играют на любых предметах, попадающихся на глаза. Эль-Вахаб говорит, что встречал виртуозов игры на консервной банке. Именно поэтому на обложке альбома красуется вскрытая жестянка (такой арабский Уорхол-2022) — как напоминание.

Все инструменты музыканты El Khat смастерили из найденных на свалках пластика, металла и деревяшек. Виолончель они сделали из сковородки, сломанной полки и веревки, что-то похожее на рабаб — из пластиковой канистры; перкуссию собрали из крышек, кастрюль и тех самых жестяных банок. Еще характерный факт — группе пришлось серьезно отложить запись альбома, потому что после пандемии два ее участника поехали на полугодовой ретрит в пустыню, без телефонов и интернета.

Кажется, что эта банда мусорщиков-разгильдяев может произвести либо веселый тарарам, либо концептуальный нойз, но не стройную и удобную слуху музыку. Но выходит иначе. Эль-Вахаб пишет бодрые, заряженные четким ритмом и структурно выверенные поп-песни. В них находится место всему: небанальным мелодиям, танцевальному драйву, отсылкам к родному йеменскому мелосу, психоделической импровизации и даже пацифистскому мессаджу (“Никогда не ходил в армию, да и автомат в руках не держал”, — поет он в открывающей “Ma’afan”). И исполнено это все с размахом уличного оркестра; такого, которому хочется подать монетку-другую. Больше всего в этом альбоме мне, конечно, нравится свинг — расхлябанный и местами сбивчивый (музыканты тут играют как басисты сразу из всех анекдотов), но именно этим и очаровывающий. Хорошее напоминание о том, что даже в пылающем аду прорастают цветы.

◾️Spotify ◾️Apple Music ◾️YouTube Music ◾️Яндекс.Музыка ◾️Bandcamp

​Naujawanan Baidar “Khedmat Be Khalq” (2022)

У каждого сопротивления есть своя музыка. Песни, точно так же как люди, подвергаются запретам, а их авторы — гонениям. Вряд ли мы в ближайшее время узнаем, как звучат современные песни протеста в Афганистане. Вернувшиеся к власти талибы вновь, как и в 1990-х, объявили музыку вне закона, а нарушителей отправляют в тюрьму и убивают. Но пофантазировать можем. Новый альбом Naujawanan Baidar — аризонских психодел-рокеров, лидер которых Н. Р. Сафи несколько лет назад откопал свои афганские корни, — как раз об этом.

Но сначала немного контекста. Еще в конце 1970-х, когда в Афганистане развязалась гражданская война, в стране стала зарождаться подпольная музыкальная индустрия. Люди хранили в тайниках инструменты, проводили концерты в подвалах и даже записывали и распространяли аудио- (а позже и VHS-) кассеты. Прямого запрета на музыку тогда еще не было, но власти обязали исполнителей приобретать лицензию на деятельность, а давали ее только тем, кто исполнял музыку религиозного толка. По факту все остальные жанры превратились в андеграунд. Для афганцев, которые всю личную и общественную жизнь — обряды рождения, обрезания, свадьбы и так далее — традиционно сопровождали музыкой, соблюдать идиотский закон оказалось нелегко. В маленьких кишлаках, далеких от крупных городов, музыка по-прежнему звучала; по крайней мере, до прихода талибов.

Коллекция аудиокассет с афганскими песнями — Ахмад Захир, Сальма Джахани и другие — была и у дедушки Н. Р. Сафи. Как он вывез ее из страны в Америку, та еще загадка, тем не менее на новой родине ностальгический артефакт в основном пылился на антрессолях. Вторую жизнь он получил в руках любопытного внука. Под именем Naujawanan Baidar Н. Р. Сафи выпустил два альбома, переполненных плавленными сэмплами архивных пленок. А теперь вышел и третий — и это еще более мощное высказывание, призванное дать голос людям, которых родная страна заставляет держать рот на замке.

Н. Р. Сафи, как и прежде, берет за основу сэмплы афганских песен и укладывает их лупами на краут-роковую основу. Но теперь в его музыке появилось больше жестких, радикальных, почти индустриальных оттенков — как если бы Amon Düül II не открестились от связей с группировкой RAF, а начали транслировать ее идеи в творчество. Взять “Akram Yari” с его тяжело ступающим маршевым ритмом и настойчивым риффом, сыгранным на рубабе, — ну чем не гимн протеста? Перкуссионная волна “Sang-e Khane” как будто вышла из-под палочек оркестра военных барабанщиков. А “Khedmat Be Khalq” словно озвучивает репортаж с битвы на баррикадах. Само название этого трека и всего альбома довольно иронично: переводится оно как “служение людям”, и, если я ничего не напутала, это такая популярная тема для школьных сочинений в Афганистане и Пакистане, примерно наше “как я провел лето”.

Заканчивается альбом тоже мощно — перегруженным электричеством треком “Raftim Az Ayn Baagh”. Вот вам и буквально служение людям, ведь эту народную афганскую песню с удивительно красивой иноходью мелодии все местные знают сызмальства. Послушайте, например, ее в исполнении легендарного дутариста и рубабиста Азиза Херави — в начале 1970-х вместе с Ахмадом Захиром он давал концерты при дворе шаха. В версии Naujawanan Baidar она становится настоящим боевиком с сырым, жужжащим как стая сердитых шмелей звуком.

◾️ Bandcamp

Liraz "Azizam" (2022)

На прошлой неделе побывала на концерте (этнической) иранки Лираз — и это, во-первых, было красиво. Женщина-метеор зажгла всех и пронеслась огненным вихрем; вышла в сверкающей полупрозрачной красной шали, танцевала изогнувшись, пела мощнейше; совершенно ослепительная. Новый альбом “Roya” выходит 7 октября на Glitterbeat, так что, как говорится, save the date. Первый сингл с него “Azizam” давайте слушать прямо сейчас — вот он, прикреплен чуть ниже.

Лираз делает с иранским эстрадно-песенным наследием 60-х и 70-х примерно то же, что Гайе Су Акьол — с турецким: любовно примеряет к себе, словно винтажное платье, и оживляет новыми аксессуарами, вроде синтезаторов и качового бита. Сквозь каждую песню хорошо видны лица тех, кто стал для нее иконами стиля — Гугуш, Дариуш, Рамеш и прочие поп-артисты Ирана, задававшие темп в эстраде до Исламской революции. Интересно при этом, что выросла Лираз не в Иране, а в Израиле, куда переехали ее родители еще до рождения девочки. Ну и, как это обычно бывает, эмиграция наложила свой обязательный отпечаток на самосознание будущей певицы.

«Всю свою жизнь я мирила в себе два стремления, — рассказывала Лираз со сцены, — быть хорошей дочкой консервативных родителей или жить по правилам свободной страны, где у меня был простор для творческой реализации». Хорошо, что победила свобода. Свою первую песню «Женщина, пой» Лираз сочинила на девятом месяце беременности — и посвятила всем певицам, чьи рты оказались заткнуты после прихода к власти аятолл. Просто напомню, что в Иране женщинам сегодня запрещено петь или играть на инструментах в одиночку, быть фронтвумен в группе и выступать перед мужской аудиторией.

Прежние песни Лираз для меня чуть сливаются в одну бесконечную. Но новый альбом, кажется, будет чуть иным и по духу, и по ритму, и по аранжировкам — в них появилась легкая искринка заводного психоделического диско, усилилась бойкая электро-поп-основа, и в целом мысль потекла в направлении последних работ Altın Gün. Второй сингл с альбома, “Doone Doone”, это только подтверждает, он прямо чудесный. Да и музыкантов Лираз нашла потрясающих; все, кстати, из Ирана.

Вдогонку к предыдущему посту вот еще пятничный подгон — плейлист с 10 новыми поп-песнями восточных женщин разных стран и национальностей. Турция, Египет, Иран, Израиль, Ливан, Сирия, Индия. Если кто-то может/хочет собрать на других платформах — вот вам мое сердечко 🖤, присылайте, буду добавлять сюда ссылки.

◾️ Spotify ◾️ Яндекс.Музыка (спасибо Лi!)

​Дорогие друзья, у меня к вам есть грандиозное предложение. Давайте вместе напишем книгу!

Я приняла приглашение Института музыкальных инициатив (ИМИ) и стану редактором очередного сборника из серии “Новой критики”. Этот проект некогда запустил Александр Горбачев, и с тех пор вышло уже три книги — про контексты и смыслы в российской поп-музыке, про звук (под редакцией Льва Ганкина), про локальные сцены за пределами двух столиц (под редакцией Дениса Бояринова).

Теперь мы готовим четвертый сборник — про визуальные образы в российской поп-музыке. И нам очень хочется, чтобы вы в нем поучаствовали. На первом этапе нужно подать заявку до 10 октября. Сделать это можно вот здесь (а еще там можно посмотреть на впечатляющий список жюри и на мою фотку). Авторы статей, вошедших в сборник, получат гонорар.

О чем будет сборник? Мы исследуем всё, что видно глазу: сценические образы музыкантов, шоу, клипы, обложки альбомов, афиши и прочее. Нас интересуют прежде всего сквозные сюжеты, классификация и систематизация разрозненного материала, бережно проработанная фактологическая база, качество и глубина аналитики. Хорошие темы: «Рейв на стиле: эволюция моды на примере постсоветских дискотек», «Вирусные видеоклипы в российском попе от Little Big до СуперЖорика», «Хтонь и другие мотивы в графическом дизайне обложек постпанк-альбомов», «Татуировки российских рэперов как стейтмент».

Важное примечание: поп-музыка для нас — понятие максимально широкое, оно охватывает любую музыку за пределами академической. Можно писать про рок, хип-хоп, фолк, метал, электронику, даже джаз. Правда, мы ставим географические и временные рамки. Нас интересует музыка, созданная на территории России с 1991 года по наши дни.

От себя обещаю чуткую редактуру и поддержку в процессе. Не волнуйтесь и не стесняйтесь, получится круто! И расскажите, пожалуйста, всем, кому может быть интересно поучаствовать в этом проекте.

​Замечательный Алексей Мунипов в «Фермате» (обязательно подписывайтесь и ходите на концерты в ДК Рассвет!) опубликовал цитату средневекового поэта Насими о требованиях к слушателям музыки — аудитория должна была на слух распознавать макам и ритмический рисунок, это было нормальным уровнем ее подготовки. Я сначала загрустила, потому что давно уже сама пытаюсь перейти с любительского уровня слушания восточной музыки на мало-мальски продвинутый и подкрепленный музыкальной теорией. А потом вспомнила, как мы разговаривали про это с пианистом Тареком Ямани в интервью для «Джазиста» — и вроде отпустило.

С ним было так. В прошлом году Тарек попробовал себя в академической музыке и написал струнный квартет “Berytus”. Обычно арабскую классическую музыку исполняют арабы же, люди с натренированным с детства на микротоны ухом и со специально настроенными инструментами. А тут — чикагский Spektral Quartet, белые американцы, прежде не имевшие дела ни с своеобразной ее гармонической структурой, ни с специфическими ритмами. Ну и это же Ямани, он не может просто взять и выдать что-то халявное и удобное для исполнения; нет, там очень крутой материал с множеством хитросплетенных микротональных нюансов. И вот, значит, он рассказывает, как они работали:

“Два дня мы отвели под то, чтобы вместе слушать музыку. Сначала они показали мне скрипичные квартеты, которые им нравятся, и мы их обсуждали. Потом я ставил им арабскую и турецкую музыку из разных регионов и обращал внимание на микротональные элементы. Эти конкретные образцы традиционной музыки, с определенным макамом и ритмом, я затем использовал и при работе над сюитой. Когда сочинение было готово, у нас было две репетиции с квартетом по Zoom. Первая пошла не очень: четвертитоны не звучали так, как надо, и я уж было думал, что ничего не получится. Но буквально пять дней спустя, на второй репетиции, музыканты всё исполнили идеально. Это было невероятно! Как можно так внимательно слушать, так точно и быстро уловить все нужные оттенки!”.

Такое, понятно, случается не всегда, иногда музыкантам на зарплате тупо лень вникать во что-то новое. Но для меня этот его рассказ звучал как утешение — и тебя, мол, вылечим, главное, тренируй ухо. Когда-нибудь макам раст и макам хиджаз повернутся к тебе нужным боком. Ну или позови ребят из Spektral Quartet, они-то разъяснят, где что!

Почитайте интервью целиком, мне кажется, оно удалось. И квартет послушайте — он удался тем более.

​Abadir “Mutate” (2022)

Из тусовки, сложившейся вокруг каирского продюсера ZULI, — а это музыканты, довольно радикальными методами переосмысляющие клубный саунд, — Рами Абадир до последнего оставался, пожалуй, самым интровертным и самостийным. Его интересовали не высокие скорости ударов в минуту на танцполе, а хонтологический, призрачный звук, дроун, эмбиент, глитчи и в целом какая-то сломанная реальность. В прошлом году, например, он с приятелем откопал египетские песни почти столетней давности и сделал на их основе щемящую, ужасно несовременную, но до мурашек пронзительную запись.

А сейчас Абадир выпустил альбом совершенно иной — “Mutate” оказывается бодрой фантазией на тему арабского джангла. И это самая доходчивая и дружественная к слушателю его работа, да и просто живая и громкая.

“Mutate” звучит так, словно ревайвл брейкбит-сцены случился не где-нибудь, а в андеграундных клубах Каира. Весь альбом построен на глубоком, сдавливающем грудную клетку басе, полиритмах, пермутациях элементов футворка и драм-н-бейса. Хребтом каждого трек оказывается какой-то строго определенный звук, по которому безошибочно определяется географическая локация всего происходящего — крики арабов, имитирующие снейр-драм в “Pyrolysis”, скрипичный сэмпл из песни “алжирской розы” Варды аль-Джазаирии в “Blame it on SUTRA”, махраганат-дудки в “Another One”. Все это щедро сопровождается лавинами перкуссии, которая несется вперед хорошо натопленным паровозом, — перкуссии самой настоящей, аутентичной, арабской, идеально вписанной в общую ритмическую сетку.

Не знаю, как должны были поменяться обстоятельства жизни Абадира, чтобы он переквалифицировался в танцпольных дел мастера. Может, дело в том, что к средоточию клубов он, наконец, приблизился буквально — бросив хорошо оплачиваемую работу инженера в нефтяной отрасли и уехав в Берлин. Ну и, кстати, именно после этого в его музыке наконец начали прорастать родные ближневосточные мотивы, от которых он прежде открещивался. Иногда чтобы обнаружить “свое исконное” стоит сделать шаг в сторону; а в его случае — в другую страну.

◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️Яндекс Музыка ◾️YouTube Music ◾️Bandcamp

В Казани завтра (30.08) TAT CULT FEST 2022 — кто в городе, обратите внимание! Лайнап огненный — KGB, Усал, GAUGA; вход свободный. Радифу Кашапову и компании — респектище ✊