Saint Abdullah “To Live a la West” (2021)

Уже традиционная рубрика “новый релиз дуэта Saint Abdullah”. Про двух братьев ирано-канадских корней я стабильно пишу раз в несколько месяцев. Их альбомы — как концерты группы “Интурист”: каждый не похож на предыдущий , но точно заслуживает внимания, как бы часто они ни случались.

На “To Live a la West” музыканты откладывают в сторону привычные методы деконструкции и детонации звука. Этот альбом — не радикальное политическое заявление, а очень личное воспоминание о детстве. Ну да, можно представить, как жилось и взрослелось в тихой канадской субурбии братьям с именами Мухаммад и Мехди Мехрабани-Йеганех, особенно после 11 сентября 2001 года. Ощущение инаковости множилось на сложную обстановку в семье — как известно, в эмиграции люди часто становятся более консервативными, чем на родине. Братья вспоминают, как в 13-летнем возрасте впервые упрашивали родителей отпустить их на танцы — и как они опешили, когда внезапно мать уговорила отца.

Занятные меморабилии складываются в калейдоскоп звука. Картинки сменяются быстро, но элементы в них строго упорядочены, нет следа той случайной и радикальной мешанины сэмплов, которой Saint Abdullah увлеклись в последнее время. Дроун и эмбиент здесь используют для создания эффекта выцветшей пленки, как основу, поверх которой проявляются украшательства. На “Even You” плывущий, будто мерцающий бас соединяется с фри-джазовой истерикой пианино — получается постфьюжн как будто из-под руки Сэма Гендела. “Fuck That Calculus Teacher” — удобоваримый IDM, в котором солирует восьмибитная тема из неведомой аркадной игры. “Baseball Cleats Make Football Stars”— сентиментальная дань джуку, трек с чудным названием “Asian Pavel Bure” — привет фьючер-бейсу. Если вы плюс-минус росли в те же годы, удивитесь, насколько общим может быть чувство ностальгии для людей с абсолютно разным культурным багажом.

Не скажу, что это лучший альбом Saint Abdullah (“Mechanical Flirtations” по-прежнему уан лав) — но он на удивление полон грува и здорово показывает, как круто братья справляются с задачей саунд-продюсирования.

◾️ Bandcamp

​Clarissa Bitar “Hassan Sabi” (2021)

Солирующий уд при скромной поддержке синтезаторов и перкуссии; необязательная, но довольно милая вещь. Тем более в комфортном зумер-хронометраже — 9 композиций занимают 23 минуты. Почему-то стриминг-платформы записывают эту музыку в «арабское инди», хотя и мелодии, и аранжировки тут вполне классического толка.

Палестинка Кларисса Битар выросла в Лос-Анджелесе, где можно не быть мужчиной, чтобы стать хорошим инструменталистом, и можно не изобретать «современные прочтения» традиционной музыке, если не очень хочется. Наверное, подобные записи нужны хотя бы для того, чтобы про эти два пункта напомнить.

Но еще справедливо будет сказать что Битар пишет цепкие, хоть и простоватые мелодии, которые при желании можно обрезать под тик-ток. Лучшая из них — горделивая “Kuhul”, под которую сами собой расправляются плечи. Финальная “Leila”, со скрипкой Эбби Абдель-Халек, тоже хороша — такая лиричная и ни к чему не обязывающая открытка в духе Ануара Брахема.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​Amir ElSaffar Rivers of Sound "The Other Shore" (2021)

Редко ставлю на Джазисте "пятерки", но тут не удержалась — трубач Амир эль-Саффар со своим оркестром записал грандиозный альбом, в котором есть всё: и экспериментальный подход, и макамы (на сей раз багдадские), и крепко заваренный джаз вполне традиционного толка. Слушаю его на повторе вторую неделю и не могу остановиться.

Венгерский композитор Бела Барток у поклонников джаза на особом счету: он одним из первых начал щедро вводить в академическую музыку фольклорные мелодии и гармонии, заставляя свои пьесы звучать по-блюзовому щемяще. Гениального нью-йоркского авангардиста Сесила Тейлора иногда называют «Бартоком наоборот» — за то, что он перевернул эту формулу влияний в обратную сторону и начал применять к джазу инструментарий академической музыки.

Трубач Амир эль-Саффар, в нулевых игравший в ансамбле Сесила Тейлора, подхватывает там, где остановился учитель. Он проводит в жизнь еще одну увлекательную метаморфозу — собирает на одной жилплощади джаз, академическую музыку, свободную импровизацию и традицию иракского макама и заставляет их не просто молчаливо притираться, а активно жить по правилам друг друга и вместе создавать что-то совершенно новое. В тесноте, да не в обиде; с легкой руки эль-Саффара на свет рождается невероятный музыкальный язык и мощный материал — уровня лучших экспериментов Дона Черри, Орнетта Коулмана, Каиля эль-Забара и всё того же Тейлора. Бегите слушать: «The Other Shore» — одна из сильнейших джазовых записей этого года.

Читайте полностью на Джазисте.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Deezer ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

​У меня тут скопилось еще свежих альбомов восточного джаз-фьюжна из Ирана, Турции, Индии и Сирии — хватило бы на пещеру Али-Бабы, правда, не все из них сокровища. Для простоты размещаю от лучшего к худшему в двух частях.

Quartet Diminished “Station Tree” (2021)

Если бы King Crimson играли джаз и были персами, то звали бы их Quartet Diminished. Ведомый гитаристом Ихсаном Садигом коллектив — один из самых интересных представителей современной джазовой сцены Ирана (вот тут я про нее подробно писала). Прежде всего потому, что осмеливается придумывать что-то совсем уникальное, а не банальную смесь традиционной музыки с постбопом. Вот и на третьем своем студийном альбоме Quartet Diminished выстраивают массивные полотна, в которых считывается влияние группы Tortoise, Ника Берча, авангарда образца Джона Зорна, пост- и прог-рока и даже, кажется, русской классики — по крайней мере, в “Speechless, Pt. 2” я услышала Римского-Корсакова и Прокофьева.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ SoundCloud ◾️ Яндекс.Музыка

Atilla Engin & Atilla Engin Group “No Money No Honey” (1986 / 2021)

Про турецкого барабанщика Атиллу Энгина я уже писала — это ужасно недооцененный на родине и почти во всем остальном мире джазмен, который сделал себе имя разве что в Дании, где жил начиная с 1980-х. Наследие музыканта в последние годы заново разбирает небольшой лейбл Arsivplak, руководит которым коллекционер и энтузиаст Волга Чобан — больше всего он любит раскапывать бриллианты в турецком фанке, джазе и роке прошлых лет. Весной Чобан переиздал замечательный альбом Энгина “Nazar”, а теперь впервые выпускает “No Money No Honey”, записанный еще в 1986-м. Запись, к счастью, сохранил датский продюсер Пер Мейструп. Энгин говорил, что этот альбом написан от избытка чувств к его новому пристанищу — мол, только в Дании он по-настоящему понял, что значит быть собой. Но звучит пластинка так, что в национальности автора невозможно усомниться: она настояна на турецких народных мелодиях, приплясывает под сложные ритмические узоры (кое-где на перкуссии к Энгину присоединяется грэмминосец Арто Тунчбояджян собственной персоной), дудит во все дудки сразу и вытапливает слезы умиления от того, насколько музыкантам тут весело и свободно.

◾️ Bandcamp◾️ Spotify ◾️ Apple Music◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​И вторая часть.

Purbayan Chatterjee “Unbounded (Abaad)” (2021)

Индийский ситарист Пурбайан Чаттерджи позвал в гости кучу людей звездного статуса — в том числе Закира Хуссейна на барабанах табла, Майкла Лига из Snarky Puppy на басу, клавишника Джордана Рудесса из Dream Theater, а также штатного барабанщика Пэта Метини Антонио Санчеса — и все это чтобы записать альбом правоверного фьюжна по формуле “Шанкар, еще Шанкар”. Начинается “Unbounded” действительно интересно: как будто с разных колонок включают одновременно индийскую рагу и западный джаз-рок и делают вид, что так оно и было задумано. Помнится, похожим методом (с поправкой на жанры) промышлял Леонид Федоров, записывая “Лиловый день”. А дальше эксперименты уступают место блистательному параду виртуозов и начинается какая-то довольно бессмысленная и тяжеловесная музыкальная Олимпиада. Я потому часто не люблю фьюжн, что в нем смысл подменяется задротством. Ну окей, поняла, вы можете сыграть эту 150-нотную последовательность за три секунды. Ага, вы можете уложить индийскую традицию в западные гармонии. Классно. Откройте окно, пожалуйста, дышать нечем.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify◾️ Apple Music ◾️ SoundCloud◾️ Яндекс.Музыка

Mohannad Nasser “Al Hamra” (2021)

Сытый и холеный джаз, который уместно озвучивал бы поедание пищи в ресторане со звездой Мишлена. Эта дорогая и профессионально сыгранная музыка не содержит ни одной неудобной ноты, существуя только ради услаждения слушателей. А еще «Альгамбра» — трумф межнациональной этичности: такое ощущение, что сириец Моханнад Нассер на аптекарских весах выверял точное соотношение арабских веяний (представлены им самим — уд и вокал), андалузского фламенко (Хорхе Пардо на флейте и Серхио Мартинес на перкуссии) и мейнстримного белолицего кул-джаза (Альберт Санз на фортепиано и Маса Камагучи на контрабасе). Пропорция 1:1:1, чтобы никого не обидеть. Получается аккуратно, отточено, «богато» — и очень скучно. Не могу представить, кто в здравом уме согласится слушать по доброй воле настолько конформистскую музыку. Хотя вот готовить под нее ужин, наверное, неплохая идея.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify◾️ Apple Music

​MSYLMA & Ismael “The Tenets of Forgetting” (2021)

Через два года, прошедших с дебюта MSYLMA, о нем по-прежнему известно немногое. Выходец из Мекки, лицо и настоящее имя скрывает, поет на классическом (доисламском) арабском — языке Корана, который понимают далеко не все арабы. Питает слабость к египетским продюсерам: первый альбом помогал делать великий саунд-дизайнер Zuli, на втором его сменил Ismael. Вот, пожалуй, и все.

Это тем более любопытно в связи с тем, как MSYLMA поет — такое ощущение, что он подпускает слушателя максимально близко, к сердечку и его зияющим ранам, под кожу. На “The Tenets of Forgetting” его эмо-аренби сдвинулось в сторону второй составляющей: место драмы, бушующей на альбоме “Dhil-un Taht Shajarat Al-Zaqum” заняла кроткая исповедь. Музыка тоже ушла в сторону от разобранного техно и постиндустриального нойза — здесь больше волнистого эмбиента в светлых тонах и гулкого эха постдабстепа.

Альбом попадает куда-то в пространство между How To Dress Well и Энди Стоттом — на границу сна и яви; чилаута и момента, когда уходишь с вечеринки. Что-то похожее в прошлом году делали Карл Гэри с Абдуллой Миниави; MSYLMA до их уровня, на мой взгляд, не дотягивает, но все равно очень-очень хорошо. Последний трек “Enter Stage Right” — невероятная искристая красота, звук такой, словно тебя медленно обсыпают блестками.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

Jerusalem In My Heart “Qalaq” (2021)

“Глубокое беспокойство” (так с арабского переводится qalaq) — подходящее название для альбома, на обложке которого три женщины в хиджабах уходят от разгорающегося за их спинами пожара. Медицинские маски на их лицах могут ввести в заблуждение относительно того, о каких событиях идет речь. Снимок сделан в октябре 2019-го в Бейруте, еще до пандемии, зато в самый разгар массовых антиправительственных протестов. Ливано-канадский продюсер Радван Гази Мумне выбрал правильный термин, чтобы описать ощущения жизни на его родине за два последних года. Из-за бесконечной череды перетасовок в кабинете министров Ливан остался фактически без правительства. А взрыв в порту Бейрута в прошлом году надолго выбил почву из-под ног и властей, и протестующих.

“Qalaq” об этом — и вообще о глубоком чувстве тревоги, которое стало частью ежедневной жизни для людей как в горячих точках, так и по всему миру. Мумне транслирует эту тревогу минималистичным набором средств. В его треках что-то гудит и стучит, бузук из одной композиции в другую настойчиво несет одну и ту же болезненную мелодию, звук струн иногда обрастает электричеством, словно метастазами. Неуютное волнение складывается из деталей. В “Tanto” и “Qalaq 1” вступает вязкий женский вокал, чтобы плотным саваном обнять одеревеневшего слушателя. В “Qalaq 4” просыпается громкоговоритель на мечети, призывая к молитве — сигнал звучит гулко, будто в городе почти не осталось жителей или зданий, способных заглушить движение звуковой волны. В “Qalaq 7” мелодия бузука распадается на составляющие, и каждый тон превращается в дроун. Стихийностью, даже какой-то анархией в своей природе этот альбом похож на недавний “Saet Al Hazz” египтянина Мориса Луки. С той разницей, что Лука показывает условные сценки бытовой жизни, разобранные на штрихи картинки с выставки, а Jerusalem In My Heart — картинки смуты.

Видимо, чтобы подчеркнуть универсальность состояния qalaq, Мумне собрал внушительный отряд коллабораторов: от барабанщика Liturgy Грега Фокса (он вступает на первом же треке “Abyad Barraq”, и это один из лучших моментов альбома) до колумбийки Лукреции Дальт, Тима Хекера, Moor Mother и моих любимых французов Oiseaux-Tempête. Мощнейшие силы ливанской импров/авангард/электронной сцены — Раби Беаини, Мазен Кербаж, Раед Яссин, Шариф Сенауи — тоже на месте.

Это мощная и по составу, и по задумке, и по реализации работа. Ну и подходящая музыка для осени: сначала ты наблюдаешь, как все вокруг полыхает огненно-желтым и красным, а потом страдаешь неврозами.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

​Турецкий «наше всё» Барыш Манчо обожал песни про еду. Даже не знаю, что я люблю больше — его хит про помидоры, перец и баклажан или про мяту с цедрой лимона. Такие песни забыть невозможно, такие темы важны, пока живо человечество. В ближайшую пятницу, 15 октября, будем говорить с Андреем Рыженковым (обязательно вступите в его ВК-группу “Вниз по истиклялю”) в “Некрасовке” о том, что собой представляет турецкая музыка времен пост-Таркана, что она заимствует из собственного прошлого и почему у нее все получилось, причем в мировом масштабе. Барыш Манчо тоже будет помянут — и, думаю, не раз. Приходите, это будет бесплатно и весело.

15 октября, Москва, Библиотека им. Некрасова, 19.30

​Уже сегодня говорим с Андреем Рыженковым, откуда есмь пошла музыка турецкая — и куда она дошла. Приходите! Вход свободный. Библиотека им. Некрасова, 19.30.

По этому поводу пока напишу про альбом, который я подрезала в паблике у Андрея (подпишитесь обязательно!)

Kit Sebastian “Melodi” (2021)

Чудная тропикалия преимущественно на турецком: если не вслушиваться в слова, можно запросто перепутать вокалистку Мерве Эрдем с Ритой Ли из Os Mutantes, а год выпуска пластинки принять за какой-нибудь 1971-й. Правда, вслушиваться как раз интересно. Вытаскиваешь маленькие интересные детальки, которые рассыпаны по записи то там, то сям, и вроде бы особо не заметны — но именно они переводят дуэт Kit Sebastian из категории ретроманов-подражателей в число артистов-эрудитов со своим уникальным музыкальным языком.

Вот, например, в “Yeter” и “Elegy For Love” возникает якобы расстроенное фортепиано — оно шпарит по четвертитонам и придает музыке ощутимый восточный окрас. Слушатели на Bandcamp так и пишут: мол, меня зацепил этот «неправильный» звук. И я их понимаю! А вот в самом начале “Affet Beni” у Эрдем появляется задор Аиды Ведищевой; она как будто нарочно снимает самые солнечные интонации советских див и передает им привет. Или в “Ahenk” все вдруг пропитывается тяжелой психоделией — не столько в духе Тома Зе, сколько по следам Эркина Корая, и вместо Копакабаны и Ипанемы декорации вдруг меняются на пляжи Босфора.

Меня в ретрансляторах “бразильской волны” (например, группе “Союз”) всегда смущало то, что перенимать в основном они пытаются безмятежную составляющую этой музыки — легкую босса-нову, в которой все спокойно, хорошо и гладко. Она, конечно, работает как мгновенная пилюля от российской осени, но и быстро наскучивает. У Kit Sebastian полно внутренних противоречий. их раздирает неоднозначная национальная самоидентификация. И это то, что заставляет включать их музыку снова и снова.

◾️ Bandcamp ◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка

В Казани появился новый лейбл. Возлагаю на него большие надежды. 🌳

Это импринт Yummy Music. Он называется Kausa Records и будет издавать фольклор. Первый релиз — песни молькеевских кряшен (также их называют горными), записанные в 2018 году в Кайбицком районе.

На записи поют и играют три человека. Первый — Леонид Ямщиков из села Соравыл (Янсурино). Он был известным в Кайбицах печником. Всю жизнь пел с женой Марией на вечеринках и деревенских гуляниях, сам делал кубызы и кураи, играл на них, собирал старинные кряшенские песни. Голос его жены Марии Ямщиковой тоже звучит на записи. Леонид абый умер в 2020 году.

Еще одна исполнительница — Елизавета Кошкина (Лиза апа) — уроженка села Большое Тябердино. Она всю жизнь проработала в колхозе. Умеет вправлять кости, многих людей вылечила.

Рад, что сам поучаствовал в знаковом первом релизе лейбла. Я ел вкуснейшую еду, приготовленную перечисленными выше людьми, общался с ними и записывал все эти песни и наигрыши — вместе с коллегой по Djinn City Тимуром Митрониным и бардом Рушаном Хаялиевым, который занимался и всей организацией экспедиции.

Релиз подготовили Радиф Кашапов и Ильяс Гафаров. Мы договорились, что если его, дай бог, будут покупать и слушать и это принесет какие-то деньги, то они пойдут на подготовку дальнейших экспедиций.

Послушайте эти песни — они редкие и очень красивые.

https://bfan.link/molkeevo-kryashens-songs

​Jowan Safadi “IJMAD” (2021)

Палестинец Джован Сафади, как “ВкусВилл”, умудрился настроить против себя всех. Его группу Lenses считают первой и, кажется, до сих пор единственной ближневосточной группой, в которой играют и арабы, и евреи. В Иордании его в свое время арестовали и немножко подержали в воспитательных целях под стражей за богохульство — точнее, за песню “Бедные неверные”. В ней он издевательским тоном предлагал несчастным кафирам полюбоваться на “хороших мальчиков”, которые стройными рядами отправляются в рай, к пальмам, вину и обещанным семидесяти (плюс-минус) секси-гуриям. Было это почти десять лет назад, но Сафади, нынче убеленного сединами, до сих пор считают “спорным” и “дерзким”, а он в ответ подливает масла в огонь, хоть и тоненькой струйкой.

Новый его альбом “IJMAD” (“соберись” или “мужайся” с арабского) — песни про право мужчин быть чувственными. Слова можно почитать на английском на YouTube, автор их повесил в описания треков. Никакой крамолы, вполне обычные темы: разбитое сердце, депрессия, невозможность принимать решения, самоуничижение за запретную “слабость”, ведь мужчины не плачут. “Оставайся с теми, кто тебе верен; бросай тех, кто тебе изменяет; смотри не перепутай”, — иронично поет Сафади. Судя по обсуждению альбома в соцсетях, о навязанной маскулинности в арабском мире говорят не так уж часто. Так что здорово, что кто-то поднимает эту важную тему.

Но вообще говоря, арабского я не знаю, а читать тексты на каком-то моменте мне надоело. Альбом “IJMAD” — просто приятная на слух штука со стройными мелодиями и неглупыми аранжировками. Такой гитарно-электронный поп-рок усталого горожанина, у которого немытые чашки в раковине и отросшие ногти на ногах. Чувствуешь какую-то интуитивную симпатию к таким персонажам, они как будто нормализуют для тебя мир вокруг своим несовершенством и готовностью говорить о нем.

◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube ◾️ Bandcamp

​Pilgrim Raid “Anna Agenda” (2021)

На лейбле CHINABOT, флагмане человечества в океане веселой и упоротой азиатской музыки, вышел альбом вьетнамской группы Pilgrim Raid. Это гиперпоп, собранный на свалке из кусочков пластикового евродэнса, транса, нойза, брейкбита и эмбиента. Музыка для лютых плясок и легкого членовредительства — и утерянное звено эволюции между Girl Talk, 100 Gecs и Moa Pillar.

Делают это все двое вчерашних школьников, Лонг Тран и Тиэн Вуонг, что объясняет, почему альбом звучит очень по-подростковому, шумно и с мельтешением. Он как будто записан ребенком с СДВГ — можно представить, как тот щелкал до бесконечности телеканалы, а услышанное воспроизводил с помощью игрушечных музыкальных инструментов, оказавшихся под рукой. И это не совсем метафора. Дуэт использует много сэмплов, нарезанных из старых передач локального ТВ — голоса репортеров, джинглы, такая очень-очень локальная ханойская тема. А еще кучу полевых записей: разговоры, репетиции групп на базах в Сайгоне, обрывки вайнахауса, местного жанра быстрой танцевальной музыки, придуманного главным образом для ремикширования старых песен; во Вьетнаме он дико популярен и доносится из каждой кафешки и клуба.

Из-за общего ощущения кассетной пожеванности сами продюсеры сравнивают альбом в первую очередь с работами Джеймса Ферраро, хотя тот в последние годы совсем открестился от своего гипнагоджик-прошлого, уверенно пишет сатанинский глитчкор и в ус не дует. Но если брать Ферраро периода, когда он играл на “Стрелке” (олды помнят), то и правда можно нащупать общие принципы — как минимум любовь к найденным звукам и объектам и вытекающую из нее способность перерабатывать мусорный хаос в живые и фактурные композиции. Лайф ин пластик, как известно, итс фантастик.

◾️ Spotify ◾️ Apple Music ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp

✏️ Казань! В ноябре и декабре у вас пройдёт музыкальная лаборатория «Tat Cult Lab/Музыка 2021». Приём заявок на неё открыт и продлится до 5 ноября. Сама лаборатория — с 13 ноября по 17 декабря

Что это такое?
Специальная программа для молодых творческих, в которой примут участие музыканты, поэты, саундпродюсеры, вокалисты, авторы песен. При содействии экспертов они сочинят, запишут и исполнят новые песни на татарском языке. Некоторые репетиции будут организованы в открытом для зрителей формате.

Кто может поучаствовать?
Любой желающий! Достаточно заполнить заявку по ссылке: https://goo.su/8lCM
Важно: есть строгий дедлайн — до 12:00 5 ноября 2021.

А судьи кто?
Слушать треки буду в том числе я :) А ещё музыкант, промоутер, продюсер, руководитель направления «Саунд-арт и саунд-дизайн» в Школе дизайна, основатель школы музыкального продюсирования DOS, сооснователь агентства музыкальных коммуникаций Main In Main, организатор музыкального кемпинг фестиваля FERMA Андриеш Гандрабур и генеральный директор компании «Светлая Музыка», организатор фестивалей «Стереолето», Nordbeat, Food&Fun, «Музыка Афиши», промоутер Илья Бортнюк.
Большое спасибо организаторам «Tat Cult Lab/Музыка 2021» за приглашение и доверие.

Что ещё будет происходить в Казани в рамках лаборатории?
Много всего! Например, организаторы планируют провести цикл лекций от российских и казанских журналистов, музыковедов, специалистов в области звука. Среди них производитель студийных мониторов Алексей Нефёдов, композиторы Луиза Батыр-Болгари, Эльмир Низамов, заведующая кафедрой татарской музыки и этномузыкологии Лилия Сарварова и другие. Ещё в Казань приедет журналист, главный редактор проекта «Джазист» и автор канала @eastopia Наталья Югринова с лекцией «Под ситар и автотьюн: как рождается новая восточная музыка».

А концерт-то будет?
Надеюсь, что будет (все под коронавирусом ходим). По традиции, лаборатория завершается отчётным концертом, а сборник треков участников появляется на всех цифровых площадках в середине декабря. Второе точно произойдёт, а итоговый концерт… ну посмотрим. Будем надеяться и верить. Сама бы с удовольствием сгоняла на финалочку в декабре. Подавайте заявки!

​Otay:onii “冥冥 Míng Míng” (2021)

А вот, кажется, мой любимый альбом этой осени — китаянки Лейн Ши Отайони, проходящий под условным тэгом "писали музыку, ненароком вызвали Сатану”. Вышел он на лейбле WV Sorcerer, где издают всякую дроун-азиатчину с оккультным привкусом (см. последний альбом Senyawa), и в каталоге которого надо бы хорошенько порыться.

Отайони родилась в Китае, детство провела в школе-интернате для хороших девочек, а позже поступила в колледж Беркли и уехала в Бостон. Хорошей девочкой стать, похоже, так и не получилось. Годы учебы Отайони считает потерянным временем, а самое полезное, что удалось сделать тогда, по ее мнению, — это найти единомышленников и сколотить индастриал-панк группу Elisabet Colour Wheel, которую комментаторы на бэндкэмпе описывают как “сладж-версию Джеффа Бакли”.

Взяться за сольную карьеру артистка решила, когда поняла, что за 11 лет жизни в США стала забывать родной язык. Она поехала в родную деревню, с переменным успехом жила то там, то в Шанхае. “冥冥 Míng Míng” — ее попытка то ли воссоединиться, то ли примириться с болезненным прошлым; это артистический экскурс в китайскую мифологию, а заодно фолковые и оперные традиции региона. Сконструирован альбом из партий фортепиано, гитар и каких-то предметов металлической природы. Отайони то наводит ангельское марево звука, то без сожалений взрезает его шумовыми эффектами и дисторшном.

Но слушать альбом стоит прежде всего из-за совершенно выдающегося вокала. Максим Семеляк в книжке про Летова пишет: тот продемонстрировал, что такое жить из самого себя наружу. Так вот, Лейн Ши поет из себя наружу — оглушительно, на разрыв сухожилий и голосовых связок, скорбно и ужасающе, как банши, и при этом бесконечно завораживающе. Достаточно сказать, наверное, разные критики сравнивают ее манеру петь с голосами Диаманды Галас, Джоанны Ньюсом, Пи Джей Харви, Регины Спектор, Эми Уайнхаус, Дженис Джоплин и Бьорк. Это очень странный набор, но парадоксальным образом все эти сравнения справедливы. В голосе Отайони как будто сосуществуют множественные личности, и каждой из них хочется не только выйти на сцену, но еще и провести какое-то свое мистическое таинство.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Bandcamp

​Kuunatic “Gate of Klüna” (2021)

Три японки поют нестройным хором и играют церемониальный психоделический прог — как если бы группа Lucidvox (где вокал куда стройнее) вдруг арендовала репетиционную точку в храме Киото. “Церемониальный” в данном случае не эпитет, а функция музыки. Участницы трио провозглашают себя пришельцами с планеты Куурандия, где не признают технологический прогресс, а их дебютный альбом — это, разумеется, бытописание кууранок и летопись войны с лава-монстрами, которую они выиграли. В общем, целая коллекция священных обрядов и ритуалов, прекрасных в своем легком безумии; очередной поклон лейблу Glitterbeat.

Типичная церемония по поводу праздника урожая выглядит, например, так: выйти в белых одеждах в полнолуние на зеленую лужайку, воздеть к небу руки с глиняными чашами, славить императрицу песнями и плясками под звуки барабана и флейты. И действие, и аккомпанемент напоминает синтоистскую музыку кагура и танцы, ее сопровождающие, — что неспроста. Участницы Kuunatic либо с детства обучались этой традиции, либо подсматривали ее в японских святилищах уже во взрослом возрасте. Правда, вместе с храмовой музыкой трио явно переслушало весь психоделик- и прогрессив-рок и трайбал-фолк, до которого получилось дотянуться — от Acid Mothers Temple до Goat и Gang Gang Dance (чей продюсер доводил до ума звук “Gate of Klüna”).

Каким-то очень простым и доходчивым образом Kuunatic умудряются все эти вещи укладывать в бойкие песни-мантры с тугими басовыми линиями, комично-серьезными гитарными соло и воинственной перкуссией. Барабаны тут, кстати, просто восхитительные — особенно на “Lava Naksh”, сцене битвы с теми самыми големами из лавы. Они вместе с голосом задают плотность и разреженность структуре музыки и не дают провиснуть альбому даже тогда, когда желания следить за сюжетом нет никакого. С удовольствием бы послушала такой музыки еще, но как раз в умытой версии, без утомительной утопической легенды.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка ◾️ Bandcamp

Быстренько расскажу, как на выходных сгоняла в Казань и рассказала про рождение новой восточной музыки. Было круто и весело! Умная и живая аудитория, прекрасная организация, замечательный проект — это творческая лаборатория Tat Cult Lab / Музыка для местных молодых музыкантов, по ходу которой они в течение месяца создают и записывают музыку + работают с классными кураторами, слушают лекции и т. д. Получила огромное удовольствие. И даже стало немного завидно, что я не молодой музыкант из Татарстана (хотя бабушка-татарка, как и молодость, в анамнезе имеется) 🖤

Радиф Кашапов, сооснователь Tat Cult Lab / Музыка и лейбла Yummy Music, расшифровал основное, можно почитать тут. Там даже есть картинки и специально придуманный мной термин "магрибский бас". Радиф, спасибо за труды!

А чтобы вам не было обидно, запилила плейлист в Spotify с важной современной музыкой Востока. Там все, о ком рассказывала на лекции, и даже чуть больше. Слушать предлагаю на шаффле, а когда ухо зацепится за какую-то композицию — посмотрите откуда исполнитель и почитайте чуть больше про эту страну и ее историю.

​Из Турции приходят новости о задержании Омара Сулеймана. Шьют экстремизм, ничего хорошего. Давайте просто вспомним хорошую строчку из его интервью изданию Vice: «Я живу на территории между христианами, турками и курдами. И когда мне надо пойти к кому-то из них чтобы петь, я иду и пою традиционную музыку тех людей, среди которых нахожусь». Удивительно, кстати, что Сулейману всего 55 лет — такое ощущение, что он был с нами всегда, все эти годы был не очень молод, но жару задавал такого, что танцевать под него мчали и мальчики из продаж, и тетеньки из финотдела.

Цензура в любом виде отвратительна. Цензура журналистов опасна. Цензура музыкантов к тому же еще и бесполезна. Надеюсь, все это скоро как-то благоразумно разрешится.

​Various Artists “Nahma: A Gulf Polyphony”

“Этот затяжной грохочущий шум рождается только в невероятных голосовых связках моряков Персидского залива. Звучит он как стая голодных львов в неволе, жадных до мяса; как яма с медведями, рычащими в ожидании кости; как нутряной грохот вулкана”.

Так писатель и путешественник Алан Вильерс описывал фанн аль-бахри («искусство моря») — музыку ныряльщиков за жемчугом, которую он слышал во время поездки в Кувейт в 1939-м. Под разными названиями этот вид искусства встречался в прибрежных поселениях Бахрейна, Кувейта, Катара, Саудовской Аравии, на юге Ирака. Это особый вид песен, текстов, ритмического аккомпанемента, и даже макамы в нем использовались свои специфические. Одни песни пели еще на берегу, прося хорошую погоду, вторые — выходя на лодке в море, третьи — пока товарищи ныряют, четвертые — после их возвращения. Обычно в песне имелся запевала (наххам), ему вторили хлопками в ладоши и игрой на барабанах или глиняных сосудах, а потом вступал хор с медитативными, раскатистыми дроун-распевками. Так певцы старались имитировать «голос» моря. Услышать его можно якобы только погрузившись в пучину.

В наши годы фанн аль-бахри больше не практикуют, по крайней мере в аутентичном виде. С момента, когда жемчуг стали выращивать на специальных фермах, надобность в песнях, сопровождавших тяжелый физический труд, отпала. Попытки сохранить традицию время от времени, впрочем, производятся. Несколько лет назад продюсер и музыкант из Кувейта Захед Султан создал проект Hiwar, где песни осмысляют в том числе с помощью даба и электронной музыки.

Нынешний сборник “Nahma: A Gulf Polyphony” делает примерно то же самое. Но есть и отличия. При кастинге музыкантов обошлись без пометки “только арабы”, поэтому в сочинение музыки с использованием архивных песен вписались все подряд. Замечательный британский дуэт Tomaga записал качовый пузырящийся даб, в котором все развитие строится как раз на хлопках и перестукиваниях. Возможно, это вообще его последняя работа — половина дуэта, Том Релин, прошлым летом умер от рака; видимо, заготовки лежали с тех пор. Француз Алан Страни подкрепил распевы выразительной синтезаторной партией в духе чуть ли не Кавински. Египтянка Айя Метвали вписала пение моряков в мистический электронный коллаж. Но лучше всех получилось у ливанца Тарека Ямани — в его фьюжновом треке “Hilal” столько грува, что кружится голова и начинается качка.

Ну и, как водится, проходного порожняка на сборнике тоже хватает; есть ощущение, что дописывали чем придется. Зато к диску прилагается красивая 240-страничная книга с фотографиями.

Что ж, память в любом случае лучше чем забытье.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

​Asa Tone “Live at New Forms” (2021)

Ревайвл нью-эйджа и эмбиента, о котором в 2018-м говорили в основном применительно к Японии, а год спустя — уже ко всему миру, затронул и Индонезию. Оно и понятно, если держать в уме гамелан-традиции региона и общую склонность местных музыкантов к тягучему, монотонному звуку. Некоторые исследователи считают, что эмбиент для локальных артистов — своеобразный антидот хаосу в обществе, где в последние годы продолжают укрепляться радикальные исламистские и фашистские настроения.

Как бы то ни было, вот еще один хороший новичок. Американо-индонезийское трио Asa Tone дебютировало в 2020-м с альбомом “Temporary Music”, где играло слегка дерганый, но симпатичный эмбиент на бамбуковых ксилофонах (типичный инструмент традиционной балийской музыки риндик). А сейчас по зуму — во время карантина, который участники группы отбывали по отдельности в Нью-Йорке, Австралии и Мексике, — трио записало “лайв” для перформанса в галерее под кураторством уже знакомой нам китаянки Ю Су. Тут надо немного сказать о методе Asa Tone — он пополняет копилку выдумок, на которые все мы стали хитры благодаря пандемии. Каждый музыкант изготовил заранее некоторое количество генеративных лупов и полевых записей, и во время лайва участники импровизировали с их применением, совсем как на настоящей сцене.

(Генеративная музыка, если упрощать, это такая технологически удивительная штука, где музыка создает сама себя, без участия человека. Ну то есть автор сначала придумывает правила и конструирует систему, которая будет эту музыку генерировать, а потом его вмешательство не требуется. Эта музыка, как в известной песне, будет вечной, даже батарейки менять не надо. Вот тут мегакрасивый сайт, который рассказывает и показывает, как эту музыку придумали композиторы-минималисты, а Брайан Ино довел до концептуального ума.)

У Asa Tone же получилось очень неплохо. “Live at New Forms” — это такой трайбал-эмбиент, в котором базис традиционной музыки вроде и на месте, но присутствует как бы немного сбоку и незримо. Синтезированные звуки спокойно соседствуют с металлической и деревянной перкуссией, а общее созерцательное настроение не работает как снотворное из-за внутреннего моторчика мелодий. Попадает это все в условное пространство между Фор Тетом и Аруши Джаин. Лично мне там еще пока не надоело.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ Bandcamp

В Нидерландах провела целый день с командой @ored_recordings и вот, наконец, рассказываю об этом чрезвычайно волнительном опыте в большом материале для @ afishadaily.

А уже сегодня вечером в ДК «Рассвет» произойдет нечто необычное: черкесская корневая музыка встретися с европейской барочной. Называется это всё «Черкесское барокко», придумал концерт Алексей Мунипов @fermate. Что-то мне подсказывает, что будет легендарно — скорее берите последние билеты и увидимся в «Рассвете».

Houeida Hedfi “Fleuves de l’Âme” (2021)

А вот альбом тунисской перкуссионистки, который обязательно будет мелькать в западных совсем-уже-скоро-списках лучшего за 2021 год; про него даже Financial Times написали. Причины? Во-первых, правильный пиар. Вышел этот альбом на лейбле Эрола Алкана, продюсировал его Олоф Дрейер из The Knife, на фитах Planningtorock — понятно, что при таком провенансе работа продает сама себя.

Во-вторых, красивая история. По основному профилю девушка с интересным именем Хуэйда — технарь до кончиков пальцев. Она занимается дата-сайенс и построением математических моделей в экономике, специализируясь на энергетике. В 27 лет что-то пошло не так, и Хедфи начала осваивать перкуссию. Дальше — по накатанной: местный кружок по музыкальным интересам, знакомство с Дрейером, долгая и кропотливая, длиной в девять лет, работа по подготовке дебютного альбома. Такими жизненными виражами всегда проникаешься. Когда видишь в профиле Хуэйды на LinkedIn не только ссылки на академические статьи, но и выложенный со смайликами линк на альбом, почему-то этот жест кажется невозможно милым.

А в-третьих, конечно, сам материал — альбом и правда очень неплох. На нем восемь композиций, каждая из которых посвящена той или иной реке — Нилу, Дунаю, Тигру, Евфрату и другим. Водная метафора отрабатывается по полной; это и правда очень текучая, вихрящаяся, утягивающая потоком музыка. Кроме очевидной перкуссии, играют тут на бузуки, скрипке, фортепиано и лэптопе. Мелодии волной передаются от одного инструмента к другому, они тут ясные, четкие и прозрачные — без усложнений и особой полифонии. Малыми средствами Хедфи выстраивает драматургию так, что в какой-то момент начинает казаться, что мы имеем дело едва ли не с оркестром.

Музыка Хедфи крепко держится за фолковую традицию, но ей не ограничивается. В ней слышно влияние и классического арабо-андалузского жанра малуф, и североафриканского полублюза-полухипхопа стамбели, и эстрадных оркестровых аранжировок 1970-х. А там, где рука Олофа Дрейера, по большей части невидимая глазу, приобретает твердость (“Echos De Medjerda”, исполненная на двоих, — синтезаторы и перкуссия), становится заметной тонкая, но очевидная связь этой музыки с экспериментами современных саунд-артистов, вроде участников проекта Arabstazy. В общем, если вы скучали по красивым и неординарным мелодиям (какой же мощный дух Бартока витает на “Appel Du Danube”!), вам сюда.

◾️ Apple Music ◾️ Spotify ◾️ YouTube Music ◾️ Яндекс.Музыка◾️ Bandcamp