Вот это и есть ставка на взрыв Ирана изнутри. Сейчас там происходит очень острая борьба в элитах. Очевидно, что есть много недовольных режимом. Сказываются и многолетние санкции, которые негативно отражаются на благосостоянии граждан, и не всегда разумные ограничения со стороны религиозной власти. Предпосылки для серьёзного внутреннего недовольства есть. Но при этом нужно понимать, что свержение режима аятолл ни к чему хорошему не приведёт. Это то, что мы уже видели в Афганистане, Ираке, Сирии, Ливии – как у Стругацких: на смену «серым» приходят «чёрные».

https://xn--r1a.website/nashpresidentUSA/119

Известный американский аналитик Пол Гобл (Paul Goble) из Института мировой политики о моей статье, посвящённой столетию евразийства. Любопытны антикитайские акценты, хотя у меня их не было. Также усилена критика европеизма.

Eurasianism at 100 on the Brink of New Upsurge, Dzermant Says

Paul Goble

Staunton, January 9 – 2020 is the centenary of two competing ideas about the organization of much of the world, pan-Europeanism which led to the formation of the European Union but now is in decline, and Eurasianism which originated in response to Bolshevism, was persecuted by the Soviets, but now is set to triumph, Aleksey Dzermant says.

For most of the last 75 years, pan-Europeanism appeared to be the victor in this competition; but now the reverse is true, the Belarusian scholar says. Pan-Europeanism has run out of steam, but Eurasianism is a set of ideas and approaches whose time has come thanks to changes in Russia and elsewhere in Eurasia (imhoclub.lv/ru/material/evrazijstvo_novogo_veka).

Over the course of the last three decades, Dzermant says, “Eurasianism has become in the framework of Russian and other cultures close to that one a powerful intellectual tradition.” It isn’t the only one and it “has not become the ruling idea of an ideocratic state as its founding fathers dreamed.” But “Eurasianism is if not mainstream then at least popular and recognized.”

It has become “an inalienable element of contemporary Russian identity and geopolitical practice. And in this is the main result of the fist Eurasian century.” Equally important, Dzermant says, is the role it has played in softening the transition from Soviet to post-Soviet times by providing a bridge between the two.

But for Eurasianists, the most important thing is that “the Eurasian program minimum has been fulfilled: the Eurasian Economic Union has been formed and despite all problems and shortcomings it is functioning quite well.” Moreover, Eurasianism is serving as the basis for “integrating the various ethno-cultural and religious elements” in Russia “into a single nation.”

More broadly, Eurasianism has proved itself to be “a natural conceptual structure in the framework of which it is possible to avoid the extremes of ethnic nationalism and failed multi-culturalism which were creating ghettos and closed off diasporas” not only in the Russian Federation but in its neighbors.

“In Kazakhstan,” he writes, “Eurasianism is the only real alternative to nationalist pan-Turkism, Islamic fundamentalism and illusory Westernism, which allows for the preservation of national accord and its own identity.”

“In Belarus,” Dzermant says, Eurasianism has become “a necessary counterweight to Europeanism which has a tendency to strengthening especially among the young,” something that carries with it the risk of a shift of geopolitical orientation, the loss of basic markets and the destruction of the state.”

And “in Armenia and Kyrgyzstan, participation in Eurasian integration is practically the only cahcne for economic growth, the overcoming of narrowly national horizons and isolation which do not give any opportunities for development.” Building on all these things is now a technical question as the basic ideological understanding has been achieved.

The next step, he suggests, is “the formation of a super-national Eurasian bureaucracy” which will “nurture and cultivate a common Eurasian identity that will add to and broaden the national identities” of its component peoples. The only basis for this is “’soft force,’” including public diplomacy and cultural exchange.

According to Dzermant, “the future Eurasian Union must acquiree aspects of political and military unions, but the national elites must grow to the understanding of delegating and unifying sovereignty. Otherwise they will not preserve their power and statehood and not ensure the security of themselves and the citizens of their countries.”

Нефтяной спор между Россией и Беларусью скоро может дополниться ещё и газовым. При продаже белорусских газопроводящих сетей «Газпрому» стороны условились в течение 5 лет постепенно выйти на внутрироссийские цены на газ для Беларуси.

Эти договоренности не были выполнены, без учёта «транзитного плеча» Минск покупает российский газ по ценам, установленным для стран Западной Европы.

Новый газовый контракт на 2020—2024 годы между Беларусью и Россией не заключен, в январе—феврале пока действует временное соглашение о поставках газа по расценкам 2019 года.

Это значит, что уже в ближайшей перспективе страны ожидает виток новых сложных переговоров. В Москве многие рассчитывают на повышение цен для Беларуси, что рассматривается как компенсация издержек от фиаско «Газпрома» в споре с Украиной, в то время как в Минске твердо намерены добиваться снижения цены на российский природный газ.

В качестве одного из крайних аргументов в споре с российской стороной рассматривается вариант национализации газопроводящих сетей, то есть возвращение ранее проданного «Газпрому» предприятия «Белтрансгаз» в собственность белорусского государства.

Президент Абхазии Рауль Хаджимба ушел в отставку после фактического госпереворота. Не первый раз в истории страны. Специалисты по региону, безусловно, хорошо могут обьяснить происходящее как следствие очередного витка борьбы местных кланов и другими кавказскими особенностями.

Но мне там происходящее интересно с точки зрения технологий интеграции и союзостроения. Насколько мы (Россия и ее союзники) этими технологиями владеем и можем эффективно применять.

Абхазия вместе с Южной Осетией, Приднестровьем, ЛДНР относятся к числу непризнанных и частично признанных республик, образовавшихся на руинах СССР. Их основная геополитическая функция, говоря политтехнологическим сленгом, - "якорить" метрополии, к которым они некогда принадлежали, в которых либо резко развился национализм, либо они решили сменить геополитическую ориентацию.

Это значит, что ни Грузия, ни Молдова с Украиной не смогут стать членами ЕС и НАТО де юре из-за нерешенных территориальных споров. Хотя это не мешает им де факто находиться у них в подчинении.

Непризнанные республики, таким образом, превращаются в "серые зоны", с теневой экономикой, криминальным элементом, нестабильной политической обстановкой и другими сомнительными чертами.

Некоторые из них хотели бы изменить свой статус и, например, войти в состав России, как ПМР и ЛДНР, где даже прошли соответствующие референдумы. Но Россия не может их принять, потому как Молдову и Украину уже не будет чем "якорить" в их дрейфе в ЕС и НАТО.

Другие республики (Абхазия, Южная Осетия) - специфические этнические общества. Скажем, в Абхазии по Конституции президентом может быть только этнический абхаз, только абхазы могут приобретать землю. Республика не очень стремится в состав России, хотя подавляющее большинство ее жителей имеют российские паспорта.

Что делать дальше с этими государственностями, существование которых пока укладывается в продолжение логики распада СССР? Конечно, к каждой из них нужен особый подход, но нужны и общие схемы.

Сколько может продолжаться "якорение" и есть ли от него положительный эффект? Пока что-то близкое на позитив можно наблюдать только в Молдове и то с большой натяжкой, т.е. нужно ждать 15-20 лет и не ясно, что будет в итоге.

Если нельзя всех принять в состав Российской Федерации, может стоит подумать про нечто наподобие Российского Союза - конфедерации России с этими республиками? Для более эффективного управления и контроля над выделяемыми ресурсами. В общем, нужны примеры того, что выбор в пользу России оборачивается не непонятным статусом, а вполне перспективным, достойным будущим.

Евразийство нового века - это не только теория, но и практика. Нахожусь в "поле", в Индии. Здесь сейчас проходит всеобщая забастовка. Бастует около 250 млн человек, в основном на востоке страны, где сильны коммунистические партии, но в Нью-Дели это не особо чувствуется.

Крайне рекомендую. Очень важный, детализированный взгляд, который я бы рассматривал как развитие и продолжение для евразийства нового века.

https://xn--r1a.website/dimonundmir/525

Raisina Dialogue - крупнейший форум международной политики в Индии. На открытии тон задали политики из англо-саксонского мира. 22-й премьер-министр Канады Стивен Харпер на вопрос о том, что нужно делать с Ближним Востоком, прямо ответил, что нужно сносить режим религиозных фанатиков в Иране, виновных в уничтожении украинского самолета с канадскими гражданами. Только так, по его мнению, там наступит мир. Упоминает, что в регионе могут сотрудничать арабские монархии и Израиль, а Иран - нет. Также сказал, что, не смотря, на оппортунистическую политику США, Запад все равно сохраняет единство в ценностях, экономической структуре и вопросах безопасности.

Андерс Фог Рассмусен, бывший генсек НАТО: НАТО самое успешное движение за мир в истории. И, не смотря на заявления Макрона, организация обеспечивает безопасность евроатлантического мира и успешно сдерживает Россию от нападения на любую из стран альянса, что особенно важно после аннексии Крыма. Со времен Второй мировой войны НАТО сильно как никогда. НАТО должно расширяться, защищать не только евроатлантическое пространство. НАТО должно тренировать войска на Ближнем Востоке и возглавить антиИГИЛовскую коалицию. Нужен глобальный альянс демократий и Индию вижу членом этого альянса. Мировые демократии должны диктовать условия для мира новых технологий. Не Китай, не Россия и другие автократии.

Уравновешивали представителей Запада лидеры Афганистана и Бутана. Хамид Карзай был сдержан в отношении Ирана, понимая, что без него не достичь региональной стабильности. Мнение бывшего премьера Бутана вообще было самым человечным, без самовосхваления и агрессивных выпадов. На этом фоне позиция западных политиков выглядит очень однобоко и эгоистично. Также у последних заметно неприкрытое желание перетянуть Индию на свою сторону, запугивая ее Китаем. Много красивых слов о демократии. Но индийская сторона в лице премьера Моди скорее наблюдает, не делая никаких ответных заявлений. Сегодня должны выступать министры иностранных дел Ирана и России, интересно, что скажут они. Очевидно, что на Западе сформирована довольно четкая единая позиция, присутствует блоковое мышление и оно враждебно.

Сергей Лавров: Выступаем за создание Большой Евразии, развитие более демократической, многополярной модели миропорядка. Концепт Индо-Пацифики, продвигаемая США, Австралией и их союзниками нужен скорее для реконфигурации Азиатско-Тихоокеанского региона, исключая, например, Китай, вероятно и государства АСЕАН. Евразийский проект открыт для азиатских стран и направлен на мирное сотрудничество. Россия открыта к стратегическому сотрудничеству с Индией и другими странами Южной Азии.

Мохаммад-Джавад Зариф: Американцы думали, что когда они убьют Сулеймани, нарушив суверенитет Ирака, на улицах Ирана будут танцевать. Но миллионы людей не только в Иране, но и в Индии, Ираке, Ливане почтили его память. Политика США в регионе ошибочна. Сулеймани был одной из самых эффективных сил против ИГИЛ. И только ИГИЛ, Трамп и Помпео радовались его смерти.

🇮🇳🇷🇺Подъём Азии в целом и Китая в частности резко изменил геополитические контуры Индо-Тихоокеанского региона, благодаря которым возник и более масштабный миропорядок. Став частью политического лексикона, концепция ИТР служит признанием важности происходящих изменений и отражает опасения и перспективы множества действующих лиц, пишут эксперт #valdaiclub Ниведита Капур и Нандан Унникришнан.

Существуют различия в понимании концепции Индо-Тихоокеанского региона между Россией и Индией:.

Позиция России:
🔹Искусственно навязанная концепция;
🔹Сдерживание Китая;
🔹Делит регион на блоки;
🔹Подрывает центральную роль АСЕАН.

Позиция Индии:
🔸Индо-Тихоокеанский регион является естественным регионом;
🔸Не направлено против какой-либо страны;
🔸Это не стратегия, не клуб с ограниченным числом участников и не группа, которая стремится занять доминирующее положение;
🔸Инклюзивность, открытость, центральная роль и единство АСЕАН.

Подробнее о месте Индии и России в ИТР и их позициях: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/indiya-rossiya-indo-tikhookeanskiy-region/

Осязаемые очертания транзита власти в России и акценты на социальную сферу в послании президента Путина. Демография как основная проблема - очень четкое понимание. И ставка на рывок. Который может иметь прямое отношение к интеграционной тематике. Если Россия добьется успеха, это будет означать, что интеграционные процессы вокруг нее пойдут быстрее. Остается пожелать, чтобы именно так все и произошло.

У Брекзита есть и такой нюанс: Британия вводит санкции против Беларуси. Такие же как у ЕС. Поводы для санкций исключительно политические.

Из наблюдений за стратегией англо-саксов в Южной Евразии. Работают системно и преемственно. У демократической администрации Обамы не получилось запустить Транстихоокеанское партнерство, от такой формы отказались. При Трампе сама идея собирать вокруг США союзников для сдерживания Китая осталась, но уже в форме Индо-Пацифики.

В Индии эту концепцию воспринимают из-за опасения растущего влияния Китая. Российская реакция критическая, вместо нее предлагается концепция Азиатско-Тихоокеанского региона и Большой Евразии. В Индии, судя по всему, большого отклика на это пока нет.

Видимо, лучше было бы не противопоставлять их, а в рамках понятной индийцам Индо-Пацифики разбавлять там присутствие англо-саксов, например, своим участием, участием стран АСЕАН и даже Ирана.

У России могла бы быть уникальная роль модератора и балансира в Евразии, очень важно не допустить столкновения Индии и Китая, выгодного понятно кому.

И также нужна системность и преемственность, чтобы геополитические идеи и концепты принимали разные формы, но все равно последовательно продвигались.

Карта на выходные

Демографическая динамика на постсоветском пространстве с 1989-го по 2010-й годы. Тенденции сохраняются и по настоящее время. Лидеры по депопуляции – республики, выбравшие евроатлантический путь: Прибалтика, Грузия, Молдова. Сейчас к ним присоединилась Украина. Значительный рост населения в Средней Азии и на российском Кавказе. Сокращается население в исконно «русских» регионах. #карта_на_выходные

Перспективы изменения Конституции возбудили воображение самых талантливых и креативных из наших сограждан. Это бодрит, но печально, что часть из них входит - по крайней мере формально - в комиссию по изменениям. Пан Безпалько надеется на закрепление конституционного права на ирреденту в Основном законе. Идея богатая и открывающая впечатляющие перспективы. Видимо, не все у нас насытились идеей Русского мира, повкушав ее плоды в 2014-2015 годах. Все бы ничего, только вот людей жалко. Русских прежде всего.

https://ukraina.ru/news/20200118/1026367127.html

На примере пана Безпалько я все больше склонен согласиться с мнением одного уважаемого человека о том, что идею "русского мира" в такой интерпретации нам подкинули англо-саксы. Ирредента должна еще больше стравить три восточнославянских народа, нужно развязать войну еще и с белорусами. Руками полезных идиотов, прикрывающихся патриотизмом, хотят разыграть многоходовочку по уничтожению нашей цивилизации. И целят именно в Россию.

Ирредента – это война. Попытки оторвать территории от Беларуси, да и Украины обернуться большой войной. Братоубийственной войной. Понятно, что словоохотливые интеллигенты националистического толка готовы разжечь её хоть завтра. Они не несут за свои слова никакой ответственности.

Откуда всё это пошло? Думаю, в современной России это, в основном, связано с наследием Солженицына. Именно он, по сути, является идеологом современного русского национализма, сформировал его основные постулаты, начиная, от необходимости развала СССР, т.е. избавления от «нерусских» до создания русского национального государства с отрывом территорий от соседних республик.

Солженицын – русский националист, но чистый западник по форме. Неудивительно, что культовую фигуру из него сделали именно на Западе, видимо, не без участия спецслужб. Он был нужен в качестве тарана против многонародной державы и в сегодняшней России он вполне признанный культурный герой.

Ирредента, стремление к созданию русского национального государства вместо союза народов похоронит России, ввергнув её в войны с последними союзниками и братьями. И это выгодно только тем, кто поддерживал Солженицына и его разрушительные идеи.

России нужно заниматься не империализмом в ближнем окружении, а развитием себя, построением в рамках уже имеющейся территории социального государства, только это может стать привлекающим фактором для соседей, а не ирредента.

«Линия Солженицына», безусловно, в России довольна укоренена. Её истоки можно искать в публицистике Михаила Меньшикова, деятельности «Союза русского народа», стремлении белогвардейцев построить «единую и неделимую» в условиях распадающейся империи, когда это уже было невозможно и страну нужно было пересобирать по-другому. В среде эмиграции – это Иван Ильин и НТС.

Так уж получилось, что в поисках идентичности для «новой России» наблюдается возрождение подобных сомнительных идей и героизация крайне неоднозначных личностей. Например, того же Солженицына, Ильина, Колчака. Правильно мне подсказывают, что этот процесс сродни украинскому, где просто зашли гораздо дальше, вплоть до героизации Бандеры и Шухевича. Видимо, в какой-то степени, это закономерно, буржуазный строй требует формирования буржуазного национализма и соответствующего идеологического обоснования.

Но это не имеет ничего общего с традиционной империей и союзом народов, каковой только и может быть Россия. Западный национализм смертельно опасен для единства страны, отношений с союзниками. А именно он маячит за идеями Солженицына и его единомышленников. Просто эта националистическая волна добралась и до России, как ранее она захватила Украину. Но это глубоко родственные явления.

Для России это очень опасно. Эту грань между патриотизмом и воинствующим национализмом, фашизмом, как мы все видели на украинском примере, очень легко перейти.

Почему я против ирреденты, хотя считаю себя русским человеком. Потому что я не националист. И вижу серьёзное противоречие между русским национализмом и возможностью существования многонародной России и союзов вокруг неё.

Ирредента – это архаика. Посмотрим на наших конкурентов. Какова структура англо-саксонского мира? Это сетевое сообщество: есть военный центр (США, отчасти Британия), финансовый (Британия, отчасти США), есть доминионы — опорные точки в регионах (Канада, ЮАР, Австралия, Новая Зеландия). Почему мы не можем устроить свою сетевую структуру? Или по сравнению с англо-саксами мы находимся примерно в своём XVIII-веке, когда США воевали за независимость от Британии, а теперь Украина воюет с Россией. Не вижу в этом ничего хорошего. Это архаизация. При чём, не только Украины, но и России. Беларуси это тоже напрямую касается, если не устоим и пойдём тем же путём.

Это пустая трата ресурсов и времени, которые можно использовать для внутреннего развития. Если мы позволим и дальше втягивать нас под какими угодно лозунгами в междоусобицы, мы отстанем (демографически, экономически, технологически) от Китая и Запада. Подозреваю, что именно это от нас и нужно, когда нам пытаются привить мышление ирредентой и национализмом.