Збигнев Парафянович — политолог и журналист, бывший военкор в Ираке и Афганистане — о войне чужими руками, британской стратегической культуре и формировании антироссийского контура от Швеции до Турции
Ось север–юг: союз против России (ч. 3)Южным элементом оси выступает Турция — член НАТО, проводящий жёсткую и самостоятельную политику. «Турция проводит очень напористую политику по отношению к Соединенным Штатам».
Анкара обладает развитой оборонной промышленностью, сильной армией и опытом экспедиционных операций. Её возможности в Чёрном море и интересы в регионе напрямую пересекаются с российскими.
«После 2022 года турки пытались убедить нас совместно построить завод по производству 155-мм боеприпасов. Один завод в Турции, один в Польше. В принципе, эта идея имеет смысл, чтобы в случае потенциального конфликта он использовался исключительно для нужд Польши».
"Говоря о Черном море, я также помню ситуацию 2013 года. Это были парламентские выборы 2012 года на Украине, и я разговаривал с одним из советников главы СБУ, назначенным неким олигархом Фирташем, имевшим политическую квоту в украинской СБУ. Еще до аннексии Крыма украинская СБУ располагала весьма достоверными данными о том, что турки осуществляют подводную разведку крымского побережья, просто подслушивая разговоры русских на их базах в Севастополе и на Черноморском флоте, подозревая, что в этом регионе может происходить что-то важное
"
Таким образом, формирующийся контур от Швеции до Турции — это не монолитный блок, а совокупность стран, объединённых общими интересами. На этом фоне Великобритания остаётся внешним архитектором — не участником, а игроком, предпочитающим воевать чужими руками, сохраняя свободу манёвра и минимизируя собственные риски.
🤔3🤬3👏1🤮1🤡1
❗ Специально для «Двуйки» наш литовский подписчик – под ником Дайнюс Буткус
Беларуськалий, сигареты и литовские нервы: взгляд из Вильнюса (ч.1)
Потепление в отношениях между США и Беларусью сегодня подаётся как аккуратная, почти техническая история — прагматичная попытка «управления рисками». И в этом, в целом, нет ничего удивительного. Для Вашингтона Беларусь — один из множества элементов сложной восточноевропейской мозаики, где важно не допустить внезапной эскалации, сохранить каналы связи и иметь возможность вовремя нажать на тормоз.
Для США диалог с Минском — это не миссия по перевоспитанию Лукашенко. Это инструмент. Прямой контакт снижает неопределённость, позволяет читать намерения и, в случае необходимости, разруливать кризисы в ручном режиме. В американской санкционной логике ограничения — это не моральная категория, а регулируемый рычаг: ослабили здесь — посмотрели на реакцию, усилили там — скорректировали поведение.
Снятие части санкций, включая решения по «Беларуськалию», укладывается именно в эту схему: оно позволяет США опираться на представителей крупного белорусского бизнеса, для которых выгодна стабильность и предсказуемость, и через них формировать внутреннее лобби, способное умерять риск эскалации и снижать мотивацию, чтобы избежать действий по принципу «нам терять нечего». С точки зрения теории — всё красиво.
Но теория заканчивается там, где начинается география. Проблема возникает ровно в тот момент, когда эту логику пытаются механически перенести на Литву. Для Минска частичное снятие санкций имеет смысл только в одном случае — если за ним следует восстановление транзита через Балтику. А если говорить честно, то прежде всего через Литву и порт в Клайпеде. Без этого любые разговоры о «возвращении на мировой рынок» остаются красивой презентацией без логистики.
И вот здесь возникает то самое фундаментальное противоречие, которое в Вашингтоне, по нашему мнению, недооценивают.То, что за океаном может выглядеть как технический вопрос торговли удобрениями, в Вильнюсе воспринимается без иллюзий. Мы давно усвоили для себя простое правило: если в белорусском контексте что-то называют «чистой экономикой», значит, очень скоро проблема плавно перейдёт в плоскость национальной безопасности.
Литва живёт не в мире абстрактных моделей и дипломатических экспериментов.
Мы — не наблюдатель и не посредник. Мы — страна восточного фланга НАТО, с длинной памятью и короткой дистанцией до границы. Для нас Беларусь — это не просто авторитарный сосед, а государство по другую сторону границы, тесно встроенное в российскую военную и разведывательную архитектуру.
В этой связи, истории с переброской сигарет через границу с помощью воздушных шаров и метеозондов иногда пытаются представить как экзотический криминальный фольклор. Мол, мелкие контрабандисты, серый бизнес, ничего особенного. Можно даже пошутить. Только в Литве это шутка с очень горьким послевкусием.
Беларуськалий, сигареты и литовские нервы: взгляд из Вильнюса (ч.1)
Потепление в отношениях между США и Беларусью сегодня подаётся как аккуратная, почти техническая история — прагматичная попытка «управления рисками». И в этом, в целом, нет ничего удивительного. Для Вашингтона Беларусь — один из множества элементов сложной восточноевропейской мозаики, где важно не допустить внезапной эскалации, сохранить каналы связи и иметь возможность вовремя нажать на тормоз.
Для США диалог с Минском — это не миссия по перевоспитанию Лукашенко. Это инструмент. Прямой контакт снижает неопределённость, позволяет читать намерения и, в случае необходимости, разруливать кризисы в ручном режиме. В американской санкционной логике ограничения — это не моральная категория, а регулируемый рычаг: ослабили здесь — посмотрели на реакцию, усилили там — скорректировали поведение.
Снятие части санкций, включая решения по «Беларуськалию», укладывается именно в эту схему: оно позволяет США опираться на представителей крупного белорусского бизнеса, для которых выгодна стабильность и предсказуемость, и через них формировать внутреннее лобби, способное умерять риск эскалации и снижать мотивацию, чтобы избежать действий по принципу «нам терять нечего». С точки зрения теории — всё красиво.
Но теория заканчивается там, где начинается география. Проблема возникает ровно в тот момент, когда эту логику пытаются механически перенести на Литву. Для Минска частичное снятие санкций имеет смысл только в одном случае — если за ним следует восстановление транзита через Балтику. А если говорить честно, то прежде всего через Литву и порт в Клайпеде. Без этого любые разговоры о «возвращении на мировой рынок» остаются красивой презентацией без логистики.
И вот здесь возникает то самое фундаментальное противоречие, которое в Вашингтоне, по нашему мнению, недооценивают.То, что за океаном может выглядеть как технический вопрос торговли удобрениями, в Вильнюсе воспринимается без иллюзий. Мы давно усвоили для себя простое правило: если в белорусском контексте что-то называют «чистой экономикой», значит, очень скоро проблема плавно перейдёт в плоскость национальной безопасности.
Литва живёт не в мире абстрактных моделей и дипломатических экспериментов.
Мы — не наблюдатель и не посредник. Мы — страна восточного фланга НАТО, с длинной памятью и короткой дистанцией до границы. Для нас Беларусь — это не просто авторитарный сосед, а государство по другую сторону границы, тесно встроенное в российскую военную и разведывательную архитектуру.
В этой связи, истории с переброской сигарет через границу с помощью воздушных шаров и метеозондов иногда пытаются представить как экзотический криминальный фольклор. Мол, мелкие контрабандисты, серый бизнес, ничего особенного. Можно даже пошутить. Только в Литве это шутка с очень горьким послевкусием.
🤔1🤨1
❗ Специально для «Двуйки» наш литовский подписчик – под ником Дайнюс Буткус
Беларуськалий, сигареты и литовские нервы: взгляд из Вильнюса (ч.2)
Контрабанда в таких схемах — не цель, а инструмент. Сигареты — лишь удобный товар. Реальная ценность подобных каналов в другом: в контактах, маршрутах, людях и привычке безнаказанно обходить государственный контроль. Это классическая модель работы через криминальную среду: сначала «безобидные» нарушения, потом информация, затем — задачи посложнее. Если бы кто-то сказал вам, что воздушный шар с сигаретами — это просто «логистический эксперимент», можно было бы рассмеяться, но не все так просто...
В ходе реализации спецоперации с задействованием более 140 сотрудников спецподразделения «Aras» и Бюро криминальной полиции Литвы были задержаны лидеры и члены преступной группировки. В ходе более 80 обысков, кроме сигарет с белорусскими акцизными марками, изъято спецоборудование для подавления связи и слежения, а также огнестрельное оружие. О таких мелочах, как люксовые автомобили и иное имущество на сумму около 720 000 евро наверное даже не стоит упоминать.
В общем структурированные ОПГ интересны спецслужбам именно потому, что они уже находятся «в серой» зоне, мотивированы деньгами и к методам конспирации им не привыкать. А где есть устойчивая трансграничная контрабанда, там неизбежно появляется следующий элемент — коррупция. Небольшая щель— и готова лазейка для комплексной агентурной работы.
Достаточно точечного доступа: несколько коррумпированных сотрудников на границе, в таможне или правоохранительных структурах — и появляется «окно возможностей», достаточное для налаживания канала утечки чувствительной информации, выявления уязвимых людей и постепенного расширения влияния.
Именно поэтому в Вильнюсе разговор о восстановлении транзита звучит не как экономическое предложение, а как обсуждение дополнительных уязвимостей. Для нас это не про доходы порта и не про рабочие места. Это про агентурные риски, гибридные угрозы и внутреннюю устойчивость государства.
На этом фоне различие подходов США и Литвы становится очевидным. Для Вашингтона транзит — элемент геополитического баланса и управляемого диалога. Для Литвы — вопрос экзистенциальный.
Важно отметить: в США это понимают. Безопасность союзника по НАТО — аргумент, который перевешивает потенциальные выгоды от ограниченного диалога с Минском. Именно поэтому едва ли стоит ожидать открытого давления на Вильнюс или публичных требований «открыть порты». Скорее будут искать обходные варианты, технические компромиссы — всё, кроме прямого столкновения с литовской позицией. Потому что здесь пространство для манёвра минимально.
Именно поэтому разговоры о скором возвращении белорусского транзита через Литву — это скорее самоуспокоение, чем реальный сценарий. Независимо от дипломатических сигналов из Вашингтона или Минска, в обозримом будущем этот вопрос в Вильнюсе пока остаётся на паузе.
Беларуськалий, сигареты и литовские нервы: взгляд из Вильнюса (ч.2)
Контрабанда в таких схемах — не цель, а инструмент. Сигареты — лишь удобный товар. Реальная ценность подобных каналов в другом: в контактах, маршрутах, людях и привычке безнаказанно обходить государственный контроль. Это классическая модель работы через криминальную среду: сначала «безобидные» нарушения, потом информация, затем — задачи посложнее. Если бы кто-то сказал вам, что воздушный шар с сигаретами — это просто «логистический эксперимент», можно было бы рассмеяться, но не все так просто...
В ходе реализации спецоперации с задействованием более 140 сотрудников спецподразделения «Aras» и Бюро криминальной полиции Литвы были задержаны лидеры и члены преступной группировки. В ходе более 80 обысков, кроме сигарет с белорусскими акцизными марками, изъято спецоборудование для подавления связи и слежения, а также огнестрельное оружие. О таких мелочах, как люксовые автомобили и иное имущество на сумму около 720 000 евро наверное даже не стоит упоминать.
В общем структурированные ОПГ интересны спецслужбам именно потому, что они уже находятся «в серой» зоне, мотивированы деньгами и к методам конспирации им не привыкать. А где есть устойчивая трансграничная контрабанда, там неизбежно появляется следующий элемент — коррупция. Небольшая щель— и готова лазейка для комплексной агентурной работы.
Достаточно точечного доступа: несколько коррумпированных сотрудников на границе, в таможне или правоохранительных структурах — и появляется «окно возможностей», достаточное для налаживания канала утечки чувствительной информации, выявления уязвимых людей и постепенного расширения влияния.
Именно поэтому в Вильнюсе разговор о восстановлении транзита звучит не как экономическое предложение, а как обсуждение дополнительных уязвимостей. Для нас это не про доходы порта и не про рабочие места. Это про агентурные риски, гибридные угрозы и внутреннюю устойчивость государства.
На этом фоне различие подходов США и Литвы становится очевидным. Для Вашингтона транзит — элемент геополитического баланса и управляемого диалога. Для Литвы — вопрос экзистенциальный.
Важно отметить: в США это понимают. Безопасность союзника по НАТО — аргумент, который перевешивает потенциальные выгоды от ограниченного диалога с Минском. Именно поэтому едва ли стоит ожидать открытого давления на Вильнюс или публичных требований «открыть порты». Скорее будут искать обходные варианты, технические компромиссы — всё, кроме прямого столкновения с литовской позицией. Потому что здесь пространство для манёвра минимально.
Именно поэтому разговоры о скором возвращении белорусского транзита через Литву — это скорее самоуспокоение, чем реальный сценарий. Независимо от дипломатических сигналов из Вашингтона или Минска, в обозримом будущем этот вопрос в Вильнюсе пока остаётся на паузе.
LRT.lt
Lithuanian authorities arrest 21 in balloon-based cigarette smuggling probe
Lithuanian authorities on Tuesday arrested 21 people suspected of running a criminal network that smuggled cigarettes us...
👏1🤬1
Яцек Бартощак - публицист и сооснователь геополитической платформы Strategy&Future об обновленной стратегии национальной безопасности СШАНовая реальность: Америка больше не альфа-самец
Обновленная Стратегия национальной безопасности (СНБ) США стала полной неожиданностью для мировой политической сцены. Ранее Америка, играя роль "альфа-самца", определяла правила игры и занимала доминирующие позиции в международных процессах. Однако теперь США отказываются от активного доминирования, переходя к иному подходу, когда другие страны берут на себя основную ответственность за собственную безопасность.
Выражение „odejście Amerykanów od prymatu” (в переводе с польского — "отказ США от роли примата") стало устойчивым термином в современном польском политическом лексиконе, обозначающим новый геополитический курс Америки.
В СНБ США ясно прослеживается отказ от идеи глобального доминирования, которое Америка осуществляла в последние десятилетия. Метафорически говоря, Америка больше не будет играть роль "Атланта", удерживающего небо.
На первый взгляд новая стратегия может кому-то показаться нелепой и неразумной, но на самом деле она более гибка и рациональна. США стремятся сосредоточить свои усилия на защите жизненно важных интересов, а не тратить ресурсы на поддержание глобального порядка.
Элбридж Колби, заместитель министра обороны США по политическим вопросам, в своей книге «Стратегия отрицания» подробно об этом пишет. Для США важнейшей задачей становится не допустить победы Китая на начальной фазе конфликта. Это подразумевает усиление военного присутствия в ключевых регионах и укрепление альянсов с такими странами, как Япония, Австралия и Индия.
СНБ США, ориентированная на сдерживание Китая, подталкивает Европу и, в том числе Польшу, к развитию собственных механизмов безопасности. Одним из ярких примеров такой активности является польско-шведское сближение в военной сфере на Балтике, а также углубление отношений с Турцией.
При этом Яцек Бартощак подчеркивает, что решения, имеющие ключевое значение для страны, не принимаются исключительно на уровне центральной власти в Варшаве. В Польше уже начинает проявляться своего рода «глубинное государство», которое, хотя и не столь ярко выражено и забюрократизировано, как в США, всё же активно влияет на процесс принятия решений.
Это свидетельствует о росте самостоятельности польской государственной машины, где решения формируются не только в кабинетах министров, но и на местах, с учетом реальных политических и стратегических интересов.
👏3🤔2🤬1🤮1
❗ Специально для «Двуйки» - политолог, американист Анастасия Гафарова О славных и не очень практиках прошлого и настоящего (ч. 1)
Недавно так называемые изоляционисты в Конгрессе, из числа MAGA-представителей, предложили свой вариант военной миссии в Карибском море, в противовес той, что продвигает Дональд Трамп. В частности, конгрессмены предложили выдавать частным компаниям разрешения на самостоятельную борьбу с наркотрафиком. Это, по сути, возрождение каперства, когда частные лица, капитаны и команды кораблей получали от государства специальное разрешение — каперское свидетельство (патент, комиссию) — на нападение и захват судов враждебных государств в военное время.
Что из себя представляли каперы (они же корсары, они же приватиры – в зависимости от страны, на которую работали) хорошо известно любителям истории. Но все же сейчас нельзя не провести параллели и не посмотреть, почему подобная идея возрождается именно в нынешнем геополитическом контексте.
Расцвет каперства пришёлся на XVI–XVIII века, эпоху великих морских держав и их колониальных конфликтов. В то время регулярный флот у европейских монархий был довольно слабым, поддерживать его в мирное время у государств часто не было ни средств, ни особой необходимости, а передача прав на войны на море частным лицам – была во многом беспроигрышной стратегией. Это ослабляло экономический потенциал противника и даже стимулировало собственную предпринимательскую инициативу. В полной мере каперы пиратами считаться не могли – патент давал им в некотором роде легитимный статус.
Практика прекратилась с принятием Парижской декларации о морском праве 1856 года, однако коренными причинами сворачивания каперства стали качественное усиление флотов и развитие дипломатии. Дипломатию тогда пришлось подключать, так как пиратствующие корабли нередко злоупотребляли патентом и нападали на нейтральные суда. США, кстати, подключиться к Парижской декларации отказались, что потом активно использовалось южанами во время гражданской войны.
Нынешние флоты, разумеется, слабыми назвать нельзя, но и они подверглись серьезному тесту на прочность в новых условиях стремительного развития беспилотных систем – как воздушных, так и подводных. А то, что происходило последние годы в сфере высокой дипломатии, так и хочется назвать параличом. Как следствие, правила игры на море обрели новые формы – и возрождение каперства, пусть и со своими особенностями, одно из них.
Причем речь здесь не только об эпизодах у берегов Венесуэлы. Ранее была череда ЧП с танкерами в Балтийском море, после чего судам, перевозящим нефть, была обеспечена охрана военным флотом. Были подрывы российских судов в Средиземном море. И, конечно, стоит упомянуть последние атаки на корабли в Черном море. Все это – явления одного порядка, все это – следствие разбалансировки правовой системы, все это – попытки обновить правила игры (от страховки до права назначать виновного). Ведь тот, кто установит новые правила, тот и окажется в итоге в выигрыше.
👏6🤷♀1🤔1🙏1💯1
❗ Специально для «Двуйки» - политолог, американист Анастасия Гафарова О славных и не очень практиках прошлого и настоящего (ч. 2)
Следует упомянуть, что именно морской сегмент международного права – с его Конвенцией по морскому праву – был наиболее проработанным из всех. В некотором роде именно морское право, из которого затем вышло и воздушное, было позитивным примером международной правовой кооперации. Сейчас же и устав ООН, и международное право оказываются растоптаны – они действуют избирательно и в формате «кому выгодно».
США, например, не ратифицировали конвенцию ООН по морскому праву, но обращаются к документу, когда нужно ущемить интересы Китая. Так возникают правовые коллизии вокруг непригодных для обитания «островов раздора».
Юмор ситуации состоит в том, что из всех тех, кто атакует суда в морях, наибольшее правовое обоснование нашлось у хуситов. Те, нанося удары по израильским судам, ссылаются на конвенцию о геноциде. Вполне себе правовое обоснование.
Вся ситуация с возрождением каперства будто переносит нас в эпоху парусов, государственных амбиций и размытых границ между войной, бизнесом и пиратством. Примечательно, что Парижская конвенция 1856 года была подписана по итогам Крымской войны, и если история ходит по кругу, то нельзя исключать – и нынешний цикл окончится где-то вокруг Черного моря.
Следует также понимать, что право на пиратство на море не может быть закреплено лишь за одной стороной. Любое более-менее крупное государство в состоянии снарядить своих каперов. А это – большая морская война с непредсказуемыми последствиями. В ход может пойти морская блокада, как это делали, например, немцы в период Второй мировой войны в отношении Британии, и много чего другого, отчего пострадают все глобальные цепочки.
Выпустить джина из бутылки легко, а вот загнать его обратно – гораздо сложнее.
👏7🤔3🤷♀1🤬1😢1🙏1🤨1
Марек Буджиш - политолог фонда «Институт Свободы» и сооснователь геополитической платформы Strategy&Future об итогах встречи в Мар-а-ЛагоВстреча Трампа и Зеленского в резиденции Мар-а-Лаго стала важным, но отнюдь не завершающим элементом формирующегося переговорного процесса. Ее содержание указывает скорее на попытку выработки рамок будущих договорённостей, чем на достижение конкретных и окончательных решений.
Особенностью последней встречи в резиденции Трампа стал состав американской делегации: не было Дж. Д. Вэнса, тогда как в переговорах участвовала Сьюзан Уайлс, глава администрации Белого дома, ранее не принимавшая участие в подобных форматах переговоров.
Обсуждались два ключевых вопроса. Первый — совместное управление Запорожской атомной электростанцией. Этот вопрос является крайне чувствительным с точки зрения международной безопасности и связан с рисками, которые могут возникнуть при дальнейшем функционировании атомного объекта.
Второй — создание демилитаризованной территории на Донбассе с режимом свободной экономической зоны, формально не относящейся ни к украинской, ни к российской юрисдикции и управляемой внешним органом по модели, обсуждаемой для сектора Газа.
Такая конструкция позволила бы Киеву сохранить юридическую позицию о непризнании территориальных уступок, а Москве — заявить о достижении значительной части заявленных политических целей по защите русскоязычного населения региона.
"Украина могла бы, таким образом, утверждать, что она не уступила свою территорию, и поэтому нет необходимости в референдуме, как того требует украинская конституция".
Схема предполагает создание режима совместного управления территорией между Россией и США, без прямого вовлечения Украины в управленческие механизмы.
На данном этапе речь не шла ни о временном прекращении огня, ни о скором заключении мирного соглашения. Обсуждались только базовые параметры возможных договорённостей, что подчёркивает: переговорный процесс был и остаётся на начальной стадии и далёк от завершения.
Между тем, на фоне последних заявлений российской стороны об ужесточении переговорной позиции, дальнейшие перспективы мирных инициатив в новом политическом году становятся еще более шаткими и крайне неопределёнными.
🤡4💯2👏1😁1🤨1
❗
Поцелуй Иуды: кто стоит за предложением инъекций Zepbound для Лукашенко? (ч.1)
Информацию о предложении Коула впервые опубликовало The Wall Street Journal 23 декабря 2025 года. Напоминаю, что, согласно опубликованным данным, во время ужина с Джоном Коулом Александр Лукашенко заметил значительное похудение спецпосланника и поинтересовался его «секретом». Коул, в свою очередь, поделился информацией о своем «рецепте» — инъекциях препарата Zepbound от компании Eli Lilly, которые помогли ему сбросить вес. Позднее Коул предложил организовать поставки этого препарата в Беларусь для личных нужд Лукашенко.
В канун Нового года большинство мировых СМИ (Deutsche Welle, The Moscow Times, Meduza и т.д.) начали активно муссировать этот эпизод, абсолютно не задумываясь о его возможном двойном подтексте. Именно поэтому здравый смысл требует провести детальный разбор полетов, или, если хотите, анализ того, что действительно происходит.
Погружаясь в историю спецслужб, можно заметить, что медицина часто использовалась для устранения политических лидеров. Не всегда напрямую, а скорее как способ, где смерть может быть выдана за естественное событие или побочный эффект от лечения. И хотя таких случаев немного, те, что известны, дают дополнительную пищу для размышлений.
Патрис Лумумба (Конго, 1960) — В попытке устранить лидера, ЦРУ разрабатывало план использования смертельного токсина, который должен был быть подмешан в зубную пасту Лумумбы. И хотя политик был убит иным способом, факт разработки такой операции был подтвержден документами Комиссии Чёрча.
Фидель Кастро (Куба) — В отношении Кастро рассматривались методы ликвидации, включая заражение его личных вещей специальными бактериями.
Уго Чавес (Венесуэла) — Смерть Чавеса от агрессивной формы рака в марте 2013 года породила ряд теорий «заражения» с помощью специальных инъекций. Хотя официальных доказательств нет, осадочек, как говорится, остался.
Возвращаясь к Лукашенко, нельзя не заметить, что его состояние здоровья вызывает некоторые вопросы. Как сообщают СМИ, за последние два года он не раз попадал в больницу. В 2023 году — проблемы с сердцем и спиной, в 2025 году — подозрение на острое отравление. Это уже не просто случайные сбои. Несомненно, такие факты подтверждают очевидное: здоровье белорусского лидера не на высоте.
Некоторые независимые эксперты утверждают, что с учетом возраста (71 год) и массы тела (более 150 кг при росте 185 см), у Лукашенко наблюдаются все признаки морбидного ожирения. К тому же, предполагаемые сопутствующие диабет и сердечная недостаточность — могли бы затруднить жизнь даже самому здоровому человеку. Вес более 150 кг — серьезная нагрузка на суставы и сердце, а вкупе с почтенным возрастом и unrestrained drinking habits, такие проблемы только усиливаются.
С таким состоянием здоровья инъекции для похудения могут стать прямым путем в могилу. Прием препарата может ускорить развитие панкреатита, почечной недостаточности и даже вызвать внезапную остановку сердца.
Специально для «Двуйки» наш подписчик под ником Константин ГорскийПоцелуй Иуды: кто стоит за предложением инъекций Zepbound для Лукашенко? (ч.1)
Информацию о предложении Коула впервые опубликовало The Wall Street Journal 23 декабря 2025 года. Напоминаю, что, согласно опубликованным данным, во время ужина с Джоном Коулом Александр Лукашенко заметил значительное похудение спецпосланника и поинтересовался его «секретом». Коул, в свою очередь, поделился информацией о своем «рецепте» — инъекциях препарата Zepbound от компании Eli Lilly, которые помогли ему сбросить вес. Позднее Коул предложил организовать поставки этого препарата в Беларусь для личных нужд Лукашенко.
В канун Нового года большинство мировых СМИ (Deutsche Welle, The Moscow Times, Meduza и т.д.) начали активно муссировать этот эпизод, абсолютно не задумываясь о его возможном двойном подтексте. Именно поэтому здравый смысл требует провести детальный разбор полетов, или, если хотите, анализ того, что действительно происходит.
Погружаясь в историю спецслужб, можно заметить, что медицина часто использовалась для устранения политических лидеров. Не всегда напрямую, а скорее как способ, где смерть может быть выдана за естественное событие или побочный эффект от лечения. И хотя таких случаев немного, те, что известны, дают дополнительную пищу для размышлений.
Патрис Лумумба (Конго, 1960) — В попытке устранить лидера, ЦРУ разрабатывало план использования смертельного токсина, который должен был быть подмешан в зубную пасту Лумумбы. И хотя политик был убит иным способом, факт разработки такой операции был подтвержден документами Комиссии Чёрча.
Фидель Кастро (Куба) — В отношении Кастро рассматривались методы ликвидации, включая заражение его личных вещей специальными бактериями.
Уго Чавес (Венесуэла) — Смерть Чавеса от агрессивной формы рака в марте 2013 года породила ряд теорий «заражения» с помощью специальных инъекций. Хотя официальных доказательств нет, осадочек, как говорится, остался.
Возвращаясь к Лукашенко, нельзя не заметить, что его состояние здоровья вызывает некоторые вопросы. Как сообщают СМИ, за последние два года он не раз попадал в больницу. В 2023 году — проблемы с сердцем и спиной, в 2025 году — подозрение на острое отравление. Это уже не просто случайные сбои. Несомненно, такие факты подтверждают очевидное: здоровье белорусского лидера не на высоте.
Некоторые независимые эксперты утверждают, что с учетом возраста (71 год) и массы тела (более 150 кг при росте 185 см), у Лукашенко наблюдаются все признаки морбидного ожирения. К тому же, предполагаемые сопутствующие диабет и сердечная недостаточность — могли бы затруднить жизнь даже самому здоровому человеку. Вес более 150 кг — серьезная нагрузка на суставы и сердце, а вкупе с почтенным возрастом и unrestrained drinking habits, такие проблемы только усиливаются.
С таким состоянием здоровья инъекции для похудения могут стать прямым путем в могилу. Прием препарата может ускорить развитие панкреатита, почечной недостаточности и даже вызвать внезапную остановку сердца.
👏3💯2🤷♀1😢1🙏1
❗ Специально для «Двуйки» наш подписчик под ником Константин ГорскийПоцелуй Иуды: кто стоит за предложением инъекций Zepbound для Лукашенко? (ч.2)
Вернемся к предложению Коула. Медицина — это не просто набор таблеток и уколов. Это всегда осознанный выбор, и этот выбор имеет свои последствия. Инъекции для похудения, такие как Zepbound, хотя и имеют свои показания для лечения ожирения, при сочетании с алкоголем и хроническими заболеваниями могут стать настоящим испытанием для организма.
Не думаю, что ЦРУ могло бы быть активным участником подобного замысла. В конце концов, в США никто не отменял целый ряд указов, запрещающих «государственным служащим участвовать в политических убийствах или сговоре с целью их совершения». Например, Указ № 11905, подписанный Джеральдом Фордом в 1976 году, или № 12036 - Джимми Картером в 1978 году, а также № 12333 - Рональдом Рейганом в 1981 году. Однако вполне возможно, что какая-то частная организация — «Фронда», состоящая из бывших сотрудников спецслужб, могла бы решиться на такой шаг.
Интересный момент: Грета ван Састерен (супруга Джона Коула), имеет давние неформальные связи с руководством американских спецслужб. Была частым гостем на брифингах ЦРУ и даже брала интервью у бывшего директора ЦРУ, Дэвида Петреуса (ярого противника кадровых чисток в ЦРУ при администрации Трампа).
К тому же сама Грета, за свой журналистский вклад, в 2018 году была награждена весьма любопытной организацией — «Обществом бывших агентов ФБР» (Society of Former Special Agents of the FBI). Кстати, исполнительный директор этого сообщества, некая Нэнси Сэвидж, также известна как непримиримый политический противник Дональда Трампа. В 2025 году она публично выступала с критикой кадровых «чисток» в ФБР в отношении сотрудников, принимавших участие в расследованиях по делу о секретных документах в Мар-а-Лаго. Так что вполне возможно допустить, что именно Грета ван Састерен, проводившая интервью с Лукашенко, подсказала идею предложить средство для похудения, используя своего мужа втемную.
Как бы там ни было, выживет ли Лукашенко после всех этих процедур или нет, зависит, конечно, от множества факторов. Тем не менее, если этот «поцелуй Иуды» окажется не просто неудачным лечением, а частью более сложной игры, то можно ожидать серьезных изменений на политической карте Восточной Европы, как если бы кто-то резко осуществил changed the game в игре в покер.
Конечно, не стоит недооценивать и профессионализм сотрудников КГБ. Уверен, что они отлично понимают все риски, связанные с таким «лечением». Впрочем, не исключаю, что о таких рисках могут и специально умолчать..
🤔4🤬4😢2🤷♀1😁1🤮1🤡1
Профессор Варшавского университета, китаевед и профессиональный дипломат Богдан Гуральчик Почему Венесуэла — это про Китай (ч.1)
Американская спецоперация в Венесуэле стала наглядным подтверждением того, что Соединённые Штаты при нынешней администрации вернулись к политике прямого применения силы. Пресс-конференция в Мар-а-Лаго, прошедшая 3 января, в этом смысле была показательной. Именно военные дали наиболее детальную картину произошедшего. В более широком смысле мы имеем дело с миром, в котором снова доминирует силовая политика и логика великих держав.
У произошедшего в Венесуэле есть как минимум два объяснения. Первое и самое очевидное — нефть. Венесуэла обладает крупнейшими в мире разведанными запасами, превышающими даже саудовские. И это было прямо и открыто озвучено на пресс-конференции. Никаких попыток смягчить формулировки не предпринималось: Трамп прямо заявил, что американские компании придут в страну, «наведут порядок» и возьмут ресурсы под контроль. Но есть и второй, куда более важный пласт — китайский.
«Мне кажется, что так же, как Путин, начиная войну против Украины, фактически бросал вызов Америке, так и Трамп, атакуя Венесуэлу, в реальности наносит удар по Китаю. И Китай, и Россия активно боролись за венесуэльскую нефть, и в этом смысле их недовольство более чем понятно. Однако именно Китай оказался главным проигравшим и, судя по всему, пребывает в состоянии ярости».
«Деталь, которая вряд ли является случайной: последними иностранными гостями Николаса Мадуро была китайская делегация во главе со специальным посланником Си Цзиньпина по Латинской Америке. Они встретились во второй половине дня — и уже к часу ночи американское подразделение „Дельта“ вошло в президентскую резиденцию. Я не верю в совпадения. В этом эпизоде Китай потерял лицо, и это, пожалуй, главное».
«При этом не думаю, что Пекин немедленно пойдёт на резкие ответные шаги. Причина проста и фундаментальна: дипломатический календарь. В апреле запланирован официальный государственный визит Дональда Трампа в КНР, а в сентябре Си Цзиньпин, в свою очередь, собирается посетить США. Эти приглашения остаются в силе. Я по-прежнему убеждён, что Китай сделает всё возможное, чтобы заключить с Трампом „большую сделку“ и договориться».
Мир снова начинает делиться — как когда-то в Ялте или Потсдаме. Возникает новое перераспределение сфер влияния. И именно на этом фоне резко обостряется ситуация в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Новый премьер-министр Японии Санаэ Такаити уже неосторожно заявила, что в случае китайского вторжения на Тайвань, Токио объявит войну и задействует силы самообороны. Это заявление не было единичным эмоциональным жестом. За ним стоят вполне конкретные действия.
Во-первых, Япония стремительно наращивает военные расходы. В бюджете на 2026 год они превышают 60 миллиардов долларов — это радикальный рост по сравнению с предыдущими годами. Конечно, это несопоставимо с китайскими расходами, которые, по данным SIPRI, достигают примерно 330 миллиардов долларов в год и уступают лишь США. Для сравнения: Соединённые Штаты в этом году выделили на оборону ровно 1 триллион долларов — сумму, сопоставимую с ВВП Польши.
🤬1
Профессор Варшавского университета, китаевед и профессиональный дипломат Богдан Гуральчик Почему Венесуэла — это про Китай (ч.2)
Япония вооружается, и напряжённость между Токио и Пекином становится хронической. На этом фоне показателен и другой процесс. Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён 4 января прибыл в Пекин в сопровождении более 200 бизнесменов. Китай целенаправленно укрепляет торгово-экономические связи с Сеулом на фоне трений с Японией и нависающих тарифов Дональда Трампа.
«Мы видим беспрецедентное сближение Китая и Южной Кореи, в то время как отношения Пекина и Токио ухудшаются».
Именно Япония, пожалуй, лучше всех в мире понимает, что означало бы мирное воссоединение КНР и Тайваня. Это было бы рождение мирового лидера не только в экономическом, но и в технологическом плане. Население Тайваня — 23,5 миллиона человек, ВВП — около триллиона долларов. На острове находится TSMC, что означает фактическую монополию на производство самых передовых и востребованных чипов. В таком сценарии Китай превращается в величайшую экономическую, торговую и технологическую державу. И именно этого Япония боится больше всего.
Вторая важная линия — действия США. 18 декабря 2025 года администрация Трампа официально одобрила крупнейший в истории разовый пакет поставок вооружений Тайваню на сумму 11,1 миллиарда долларов. Это вызвало резкие протесты со стороны Пекина, пусть и не сравнимые по жёсткости с реакцией на события в Венесуэле.
И, наконец, третья: президент Тайваня Лай Циндэ в своём новогоднем обращении 1 января 2026 года подтвердил планы по выделению специального оборонного бюджета в размере 40 миллиардов долларов.
В совокупности всё это объясняет, почему уже в первые дни нового года Китай провёл очередную военную операцию под кодовым названием «Миссия справедливости-2025». Фактически генеральная репетиция полномасштабной морской, воздушной и киберблокады Тайваня. В боевую готовность приведены все виды вооружённых сил, включая ракетные. Это прямой ответ Китая на происходящее.
Таким образом, мы наблюдаем двустороннюю динамику. С одной стороны, США, наращивающие военную поддержку Тайваня, и Китай, отвечающий демонстрацией силы, объективно движутся к эскалации. С другой стороны, обе стороны продолжают ждать той самой «big beautiful deal», если использовать терминологию Трампа. И вполне возможно, что один из этих сценариев реализуется уже к концу года.
Тем более что 1 августа 2027 года — столетие со дня основания Народно-освободительной армии КНР. А для Китая, придающего огромное значение символизму, это может стать по-настоящему решающим рубежом.
💯4🤔2⚡1
Польша в G20 с триллионом долларов в кармане — за чей счёт банкет?!
В конце 2025 года Польша сделала то, о чём ещё десять лет назад в Варшаве и мечтать не могли: страна впервые вошла в топ-20 экономик мира и стала членом «клуба триллионеров», преодолев психологическую отметку в $1 трлн.
По данным МВФ, Польша уверенно подвинула в рейтинге Швейцарию — страну часов, банков и вечной стабильности. Символично: теперь швейцарская точность уступила место польскому асфальтоукладчику. США даже пригласили Варшаву на саммит G20 в Майами в 2026 году, приуроченный к 250-летию основания Америки.
Для внутренней аудитории Польши это повод для гордости, для внешней — сигнал, что в Восточной Европе появился игрок «первой лиги». Правда, за красивым фасадом из триллионов и саммитов скрываются детали, не озвучиваемые в официальных релизах.
Пока Польша растёт в мировых рейтингах, её государственный долг в абсолютных цифрах увеличивается ещё быстрее. При премьере Матеуше Моравецком он вырос с 950 млрд злотых в 2017 году до 1,69 трлн к концу 2023-го.
С приходом Дональда Туска темпы жизни взаймы не снизились, а, наоборот, ускорились: только за 2024–2025 годы госдолг прибавил ещё 530 млрд злотых и достиг 60% ВВП.
По некоторым оценкам, уже к 2027 году госдолг Польши достигнет отметки 70% ВВП. Дефицит бюджета при этом носит устойчиво хронический характер — его разгоняют оборона, социалка, рост зарплат в госсекторе и обслуживание долга.
Вместе с тем Польша стала лидером по доле оборонных расходов среди стран ЕС: в бюджете на 2026 год на оборону заложены рекордные 4,8% ВВП, а в абсолютных цифрах — около четверти всех государственных расходов (200 млрд злотых). Рост экономики в 2026 году ожидается в диапазоне 3,5–4%, и на бумаге всё выглядит логично: инвестиции идут, дороги строятся, зарплаты растут, злотый укрепляется.
Однако настоящая трагикомедия разворачивается за кулисами этого банкета. В 2026 году Польша должна получить рекордные 180 млрд злотых из европейских фондов, включая около 120 млрд по линии Национального плана восстановления. Это станет крупнейшим притоком денег за всю историю членства страны в Евросоюзе. Именно эти средства профинансируют энергетику, инфраструктуру, здравоохранение и даже часть оборонных проектов. Они укрепляют злотый и позволяют правительству тратить больше, чем экономика реально зарабатывает, избегая при этом болезненных фискальных решений.
Проблема лишь в том, что данный источник не безлимитный. В 2027-м ожидается резкое замедление инвестиционного роста. Именно тогда разрыв между тем, к чему Польша привыкла, и тем, что она реально может себе позволить, станет слишком чувствительным, чтобы его можно было игнорировать.
Пока же Варшава ещё может позволить себе южнокорейские танки K2 «Пантера», шведские подводные лодки, новейшие американские истребители F-35A, а также щедрые социальные выплаты и громкие заголовки про триллионный ВВП. Более серьёзное испытание начнётся тогда, когда придётся выбирать — между обороной и социалкой, между инвестициями и долговой дисциплиной, между политическим популизмом и экономической устойчивостью.
В 2025 году Польша вошла в элитный клуб мировых экономик. Вопрос лишь в том, окажется ли этот вход постоянным — или временным пропуском, оплаченным европейскими деньгами, счёт за который рано или поздно придётся покрывать самостоятельно.
В конце 2025 года Польша сделала то, о чём ещё десять лет назад в Варшаве и мечтать не могли: страна впервые вошла в топ-20 экономик мира и стала членом «клуба триллионеров», преодолев психологическую отметку в $1 трлн.
По данным МВФ, Польша уверенно подвинула в рейтинге Швейцарию — страну часов, банков и вечной стабильности. Символично: теперь швейцарская точность уступила место польскому асфальтоукладчику. США даже пригласили Варшаву на саммит G20 в Майами в 2026 году, приуроченный к 250-летию основания Америки.
Для внутренней аудитории Польши это повод для гордости, для внешней — сигнал, что в Восточной Европе появился игрок «первой лиги». Правда, за красивым фасадом из триллионов и саммитов скрываются детали, не озвучиваемые в официальных релизах.
Пока Польша растёт в мировых рейтингах, её государственный долг в абсолютных цифрах увеличивается ещё быстрее. При премьере Матеуше Моравецком он вырос с 950 млрд злотых в 2017 году до 1,69 трлн к концу 2023-го.
С приходом Дональда Туска темпы жизни взаймы не снизились, а, наоборот, ускорились: только за 2024–2025 годы госдолг прибавил ещё 530 млрд злотых и достиг 60% ВВП.
По некоторым оценкам, уже к 2027 году госдолг Польши достигнет отметки 70% ВВП. Дефицит бюджета при этом носит устойчиво хронический характер — его разгоняют оборона, социалка, рост зарплат в госсекторе и обслуживание долга.
Вместе с тем Польша стала лидером по доле оборонных расходов среди стран ЕС: в бюджете на 2026 год на оборону заложены рекордные 4,8% ВВП, а в абсолютных цифрах — около четверти всех государственных расходов (200 млрд злотых). Рост экономики в 2026 году ожидается в диапазоне 3,5–4%, и на бумаге всё выглядит логично: инвестиции идут, дороги строятся, зарплаты растут, злотый укрепляется.
Однако настоящая трагикомедия разворачивается за кулисами этого банкета. В 2026 году Польша должна получить рекордные 180 млрд злотых из европейских фондов, включая около 120 млрд по линии Национального плана восстановления. Это станет крупнейшим притоком денег за всю историю членства страны в Евросоюзе. Именно эти средства профинансируют энергетику, инфраструктуру, здравоохранение и даже часть оборонных проектов. Они укрепляют злотый и позволяют правительству тратить больше, чем экономика реально зарабатывает, избегая при этом болезненных фискальных решений.
Проблема лишь в том, что данный источник не безлимитный. В 2027-м ожидается резкое замедление инвестиционного роста. Именно тогда разрыв между тем, к чему Польша привыкла, и тем, что она реально может себе позволить, станет слишком чувствительным, чтобы его можно было игнорировать.
Пока же Варшава ещё может позволить себе южнокорейские танки K2 «Пантера», шведские подводные лодки, новейшие американские истребители F-35A, а также щедрые социальные выплаты и громкие заголовки про триллионный ВВП. Более серьёзное испытание начнётся тогда, когда придётся выбирать — между обороной и социалкой, между инвестициями и долговой дисциплиной, между политическим популизмом и экономической устойчивостью.
В 2025 году Польша вошла в элитный клуб мировых экономик. Вопрос лишь в том, окажется ли этот вход постоянным — или временным пропуском, оплаченным европейскими деньгами, счёт за который рано или поздно придётся покрывать самостоятельно.
Telegram
Двуйка
Накануне Дня Военно-морских сил заместитель премьер-министра — министр национальной обороны Польши Владислав Косиняк-Камыш заявил о намерении правительства подписать соглашение о покупке трёх ДЭПЛ у Швеции.
Решение было принято на заседании правительства…
Решение было принято на заседании правительства…
🤔6👏5🔥1🤮1🐳1🙊1
Кшиштоф Босак и «Конфедерация»: прагматизм вместо иллюзий
В российском медиапространстве давно укоренилась упрощённая интерпретация польской «Конфедерации» как евроскептической и в той или иной степени пророссийской силы. Эта схема удобна, но плохо описывает реальность. Внутри самой коалиции доминирует иной тип мышления — жёстко национальный, прагматичный и, что принципиально важно, последовательно антироссийский. Наиболее показательно это видно на примере Кшиштофа Босака — заместителя маршала Сейма и одного из ключевых политиков «Конфедерации».
Интерес к его позиции носит не теоретический характер.
В преддверии парламентских выборов 2027 года «Конфедерация» имеет реальные шансы увеличить своё представительство и стать значимым элементом будущей правящей коалиции. В этом контексте Кшиштоф Босак всё чаще рассматривается как один из наиболее вероятных кандидатов на пост министра национальной обороны. Его публичные высказывания и концептуальные оценки логично рассматривать не как оппозиционную риторику, а как заготовку для дальнейшей государственной политики в сфере безопасности.
Часть 1. Украина: поддержка как инструмент, а не жест
Босак исходит из базовой установки: Россия была и остаётся главным стратегическим противником Польши. Этот тезис носит структурный характер и не зависит от смены правительств или персоналий.
Поддержка Украины в этой системе координат — не проявление идеологической солидарности, а элемент обеспечения собственной безопасности Польши.
«Наш интерес заключается в поддержке страны, которая борется с экзистенциальным врагом Польши, Россией», — подчёркивает он. Украина в этой логике рассматривается как ключевое буферное пространство между Польшей и Россией.
При этом именно формы и условия этой поддержки вызывают у Босака принципиальные возражения. Он не отрицает необходимость помощи, но указывает, что в определённый момент в Варшаве возобладала «логика спешки», когда министры начали соревноваться в том, «кто сможет извлечь больше ресурсов и перенаправить их на Украину», не встраивая эти решения в долгосрочную стратегию. Такой подход он противопоставляет американской модели, где помощь тщательно дозируется, ограничивается по применению и увязывается с чётко сформулированными целями.
Ключевой тезис Босака формулируется предельно ясно: «вопрос не в том, должна ли Польша поддерживать Украину, а в том, как именно и на каких условиях». Поддержка, по его логике, должна носить транзакционный характер — в форме займов, отсроченных платежей или политических компенсаций. Переоценка собственного влияния, подчёркивает он, — одна из самых опасных ошибок в международной политике.
В российском медиапространстве давно укоренилась упрощённая интерпретация польской «Конфедерации» как евроскептической и в той или иной степени пророссийской силы. Эта схема удобна, но плохо описывает реальность. Внутри самой коалиции доминирует иной тип мышления — жёстко национальный, прагматичный и, что принципиально важно, последовательно антироссийский. Наиболее показательно это видно на примере Кшиштофа Босака — заместителя маршала Сейма и одного из ключевых политиков «Конфедерации».
Интерес к его позиции носит не теоретический характер.
В преддверии парламентских выборов 2027 года «Конфедерация» имеет реальные шансы увеличить своё представительство и стать значимым элементом будущей правящей коалиции. В этом контексте Кшиштоф Босак всё чаще рассматривается как один из наиболее вероятных кандидатов на пост министра национальной обороны. Его публичные высказывания и концептуальные оценки логично рассматривать не как оппозиционную риторику, а как заготовку для дальнейшей государственной политики в сфере безопасности.
Часть 1. Украина: поддержка как инструмент, а не жест
Босак исходит из базовой установки: Россия была и остаётся главным стратегическим противником Польши. Этот тезис носит структурный характер и не зависит от смены правительств или персоналий.
Поддержка Украины в этой системе координат — не проявление идеологической солидарности, а элемент обеспечения собственной безопасности Польши.
«Наш интерес заключается в поддержке страны, которая борется с экзистенциальным врагом Польши, Россией», — подчёркивает он. Украина в этой логике рассматривается как ключевое буферное пространство между Польшей и Россией.
При этом именно формы и условия этой поддержки вызывают у Босака принципиальные возражения. Он не отрицает необходимость помощи, но указывает, что в определённый момент в Варшаве возобладала «логика спешки», когда министры начали соревноваться в том, «кто сможет извлечь больше ресурсов и перенаправить их на Украину», не встраивая эти решения в долгосрочную стратегию. Такой подход он противопоставляет американской модели, где помощь тщательно дозируется, ограничивается по применению и увязывается с чётко сформулированными целями.
Ключевой тезис Босака формулируется предельно ясно: «вопрос не в том, должна ли Польша поддерживать Украину, а в том, как именно и на каких условиях». Поддержка, по его логике, должна носить транзакционный характер — в форме займов, отсроченных платежей или политических компенсаций. Переоценка собственного влияния, подчёркивает он, — одна из самых опасных ошибок в международной политике.
Telegram
Варшавская русалка
👊 Война правых в Польше продолжается. Опросы показывают, что партия «Право и справедливость» (PiS) может быть вынуждена вступить в коалицию с Гжегожем Брауном и его Конфедерацией польской короны, если PiS хочет править Польшей.
Однако, учитывая жёсткую критику…
Однако, учитывая жёсткую критику…
👏1
Кшиштоф Босак и «Конфедерация»: прагматизм вместо иллюзий
Часть 2. Разведка и безопасность: системная проблема государства
Не менее показательной является позиция Босака по вопросу реформы системы безопасности и спецслужб. В отличие от распространённого подхода, он последовательно выступает против представления о том, что увеличение финансирования автоматически повышает уровень безопасности.
«Даже самые эффективно работающие спецслужбы мало чего добьются, если остальная часть государства функционирует плохо», — подчёркивает он. Главная функция разведки — получение информации, однако «эта информация должна быть использована надлежащим образом». Если политическое руководство и административный аппарат не способны интерпретировать данные и принимать решения, эффективность даже идеально работающих служб стремится к нулю.
Босак отвергает логику одностороннего усиления отдельных элементов системы.
«Мы не можем волшебным образом усилить какой-либо сегмент и заявить, что это повысит безопасность. Это неправда», — говорит он, распространяя эту мысль не только на разведку, но и на военные закупки и расширение полномочий полиции. Без комплексной реформы всего механизма государственного управления такие меры остаются дорогостоящими, но малорезультативными.
В его интерпретации государство представляет собой сложную и хрупкую систему, где безопасность формируется за счёт качества управленческих решений, межведомственной координации и политической культуры. Речь идёт не о точечных изменениях, а о комплексной реформе всех ключевых структур и системы госуправления в целом.
В совокупности эти тезисы позволяют увидеть в Кшиштофе Босаке не «пророссийского» политика, а прагматичного национал-консерватора, для которого жёсткая антироссийская установка сочетается с холодным расчётом интересов и системным подходом к вопросам безопасности. В случае усиления «Конфедерации» именно такая логика — менее эмоциональная, более транзакционная и институциональная — может стать основой польской политики безопасности в следующем электоральном цикле.
Часть 2. Разведка и безопасность: системная проблема государства
Не менее показательной является позиция Босака по вопросу реформы системы безопасности и спецслужб. В отличие от распространённого подхода, он последовательно выступает против представления о том, что увеличение финансирования автоматически повышает уровень безопасности.
«Даже самые эффективно работающие спецслужбы мало чего добьются, если остальная часть государства функционирует плохо», — подчёркивает он. Главная функция разведки — получение информации, однако «эта информация должна быть использована надлежащим образом». Если политическое руководство и административный аппарат не способны интерпретировать данные и принимать решения, эффективность даже идеально работающих служб стремится к нулю.
Босак отвергает логику одностороннего усиления отдельных элементов системы.
«Мы не можем волшебным образом усилить какой-либо сегмент и заявить, что это повысит безопасность. Это неправда», — говорит он, распространяя эту мысль не только на разведку, но и на военные закупки и расширение полномочий полиции. Без комплексной реформы всего механизма государственного управления такие меры остаются дорогостоящими, но малорезультативными.
В его интерпретации государство представляет собой сложную и хрупкую систему, где безопасность формируется за счёт качества управленческих решений, межведомственной координации и политической культуры. Речь идёт не о точечных изменениях, а о комплексной реформе всех ключевых структур и системы госуправления в целом.
В совокупности эти тезисы позволяют увидеть в Кшиштофе Босаке не «пророссийского» политика, а прагматичного национал-консерватора, для которого жёсткая антироссийская установка сочетается с холодным расчётом интересов и системным подходом к вопросам безопасности. В случае усиления «Конфедерации» именно такая логика — менее эмоциональная, более транзакционная и институциональная — может стать основой польской политики безопасности в следующем электоральном цикле.
🤔2🔥1
«Не цифры решают: бывший премьер Польши Матеуш Моравецкий (ПиС) об армии, спецслужбах и ядерном арсенале»
Война на Украине показала, что Европа больше не может прятаться за иллюзорной стабильностью. «Россия — наш главный враг, угрожающий нашей безопасности. Партия, которая этого не понимает, не должна быть частью правительства».
На словах в Польше говорят о 5% ВВП на оборону, а фактические расходы два года подряд остаются ниже 4%. «Реально этот показатель составляет менее 4%. Но из любви к Польше я округлю до 4%». Проблема не только в цифрах: катастрофа наступает, когда страна обманывает сама себя. «Бюджетные планы — это одно, а их реализация — совсем другое».
Главная ошибка — считать важными проценты, а не результат. «Мы слишком сосредоточены на том, сколько тратим, а не на том, что в итоге получаем». Турция при бюджете в 27–28 миллиардов долларов имеет одну из сильнейших армий мира и ВПК, конкурирующий на глобальном рынке. Израиль с чуть большим бюджетом создал вооружённые силы мирового класса. «Турецкий Байрактар, израильские системы ПРО Arrow — это продукты, задающие стандарты. В Польше такого уровня вооружений не производится».
Эта ситуация усугубляется ошибочными приоритетами закупок. Миллиарды, уходящие на вооружение с низкой локализацией, например шведские подводные лодки. «Одеяла всегда не хватает». «Мы не можем позволить себе быть просто покупателем. Нам нужно собственное эксклюзивное вооружение». Речь идёт о выживании и технологическом суверенитете — без этого любые цифры бюджета теряют смысл.
Вопрос эффективности касается не только армии, но и разведки. В европейской практике давно нет иллюзий относительно «чистой конкуренции». «Французские и немецкие разведывательные службы обеспечивают победу своих компаний на тендерах». При этом французская контрразведка системно блокирует продвижение польского бизнеса во Франции. «Так устроен жестокий мир реальной политики». В этой реальности спецслужбы — это не только инструмент защиты от внешних угроз, но и активный механизм продвижения национальных интересов, в том числе экономических. Отказ от такой логики означает поражение в борьбе за рынки, технологии и контракты.
Что касается возможного размещения ядерного оружия в Польше, то это не фантазия, а стратегический инструмент. «Эту тему нельзя игнорировать. Её необходимо серьёзно обсудить». Даже наличие таких переговоров с США и союзниками значит усилит позиции Варшавы. «Поднятие этого вопроса пошлет сигнал как нашим врагам, так и нашим друзьям». Это сигнал силы, который может изменить баланс сдерживания в регионе.
При этом разговор о ядерном факторе не должен сводиться только к наличию или отсутствию боеголовок. Речь идёт о гораздо более долгой и фундаментальной работе — создании инфраструктуры, научной базы и кадрового потенциала. Развитие ядерной энергетики, привлечение молодых специалистов, в том числе из других стран, формирование собственной школы атомщиков — всё это ещё не путь к созданию собственного ядерного оружия, но уже путь к стратегической автономии. Подготовка квалифицированных кадров, международное сотрудничество и концентрация ресурсов означают, что в перспективе десятилетия страна получает компетенции, без которых любые разговоры о ядерной безопасности остаются чистой теорией.
Вывод предельно ясен: безопасность не создаётся процентами ВВП, громкими декларациями или дорогими импортными контрактами. Она строится через реальные производственные возможности, технологический суверенитет, активную работу спецслужб и готовность использовать весь спектр инструментов сдерживания. «Вопрос не в том, что мы обещаем, а в том, что реально работает».
Война на Украине показала, что Европа больше не может прятаться за иллюзорной стабильностью. «Россия — наш главный враг, угрожающий нашей безопасности. Партия, которая этого не понимает, не должна быть частью правительства».
На словах в Польше говорят о 5% ВВП на оборону, а фактические расходы два года подряд остаются ниже 4%. «Реально этот показатель составляет менее 4%. Но из любви к Польше я округлю до 4%». Проблема не только в цифрах: катастрофа наступает, когда страна обманывает сама себя. «Бюджетные планы — это одно, а их реализация — совсем другое».
Главная ошибка — считать важными проценты, а не результат. «Мы слишком сосредоточены на том, сколько тратим, а не на том, что в итоге получаем». Турция при бюджете в 27–28 миллиардов долларов имеет одну из сильнейших армий мира и ВПК, конкурирующий на глобальном рынке. Израиль с чуть большим бюджетом создал вооружённые силы мирового класса. «Турецкий Байрактар, израильские системы ПРО Arrow — это продукты, задающие стандарты. В Польше такого уровня вооружений не производится».
Эта ситуация усугубляется ошибочными приоритетами закупок. Миллиарды, уходящие на вооружение с низкой локализацией, например шведские подводные лодки. «Одеяла всегда не хватает». «Мы не можем позволить себе быть просто покупателем. Нам нужно собственное эксклюзивное вооружение». Речь идёт о выживании и технологическом суверенитете — без этого любые цифры бюджета теряют смысл.
Вопрос эффективности касается не только армии, но и разведки. В европейской практике давно нет иллюзий относительно «чистой конкуренции». «Французские и немецкие разведывательные службы обеспечивают победу своих компаний на тендерах». При этом французская контрразведка системно блокирует продвижение польского бизнеса во Франции. «Так устроен жестокий мир реальной политики». В этой реальности спецслужбы — это не только инструмент защиты от внешних угроз, но и активный механизм продвижения национальных интересов, в том числе экономических. Отказ от такой логики означает поражение в борьбе за рынки, технологии и контракты.
Что касается возможного размещения ядерного оружия в Польше, то это не фантазия, а стратегический инструмент. «Эту тему нельзя игнорировать. Её необходимо серьёзно обсудить». Даже наличие таких переговоров с США и союзниками значит усилит позиции Варшавы. «Поднятие этого вопроса пошлет сигнал как нашим врагам, так и нашим друзьям». Это сигнал силы, который может изменить баланс сдерживания в регионе.
При этом разговор о ядерном факторе не должен сводиться только к наличию или отсутствию боеголовок. Речь идёт о гораздо более долгой и фундаментальной работе — создании инфраструктуры, научной базы и кадрового потенциала. Развитие ядерной энергетики, привлечение молодых специалистов, в том числе из других стран, формирование собственной школы атомщиков — всё это ещё не путь к созданию собственного ядерного оружия, но уже путь к стратегической автономии. Подготовка квалифицированных кадров, международное сотрудничество и концентрация ресурсов означают, что в перспективе десятилетия страна получает компетенции, без которых любые разговоры о ядерной безопасности остаются чистой теорией.
Вывод предельно ясен: безопасность не создаётся процентами ВВП, громкими декларациями или дорогими импортными контрактами. Она строится через реальные производственные возможности, технологический суверенитет, активную работу спецслужб и готовность использовать весь спектр инструментов сдерживания. «Вопрос не в том, что мы обещаем, а в том, что реально работает».
😁4🤔3🤮1🤡1💯1
❗ В одном посте собрали самые интересные, по мнению редакции канала, материалы ❗
Зачем китайцам архив польской разведки времен ПНР
Профессор Антони Дудек о специфике работы китайских спецслужб
https://xn--r1a.website/dwujka/5
Проклятые солдаты
О неудачной реформе военной разведки Польши и об обстоятельствах появления в открытом доступе данных о действующих сотрудниках польской разведки под прикрытием
https://xn--r1a.website/dwujka/9
Возражал ли Нарышкин против СВО?
Бывший кадровый офицер польской разведки Винсент Северский о Сергее Нарышкине, а также об эффективности работы СВР, BND и МИ-6
https://xn--r1a.website/dwujka/33
https://xn--r1a.website/dwujka/34
«Американские горки» для Беларуси
Наш подписчик - белорусский дипломат под ником Хельг Левин о взлетах и падениях в 30-летней истории отношений Беларуси и США
https://xn--r1a.website/dwujka/105
https://xn--r1a.website/dwujka/106
Беларуськалий, сигареты и литовские нервы: взгляд из Вильнюса
Наш литовский подписчик под ником Дайнюс Буткус о классической модели работы спецслужб через криминальную среду
https://xn--r1a.website/dwujka/114
https://xn--r1a.website/dwujka/115
Ось север–юг: союз против России
Збигнев Парафянович - политолог и бывший военкор в Ираке и Афганистане о войне чужими руками, британской стратегической культуре и формировании антироссийского контура от Швеции до Турции
https://xn--r1a.website/dwujka/111
https://xn--r1a.website/dwujka/112
Поцелуй Иуды: кто стоит за предложением инъекций Zepbound для Лукашенко?
Наш подписчик под ником Константин Горский провел исторический экскурс об использовании спецслужбами медицинских препаратов для устранения политических лидеров
https://xn--r1a.website/dwujka/122
https://xn--r1a.website/dwujka/123
Зачем китайцам архив польской разведки времен ПНР
Профессор Антони Дудек о специфике работы китайских спецслужб
https://xn--r1a.website/dwujka/5
Проклятые солдаты
О неудачной реформе военной разведки Польши и об обстоятельствах появления в открытом доступе данных о действующих сотрудниках польской разведки под прикрытием
https://xn--r1a.website/dwujka/9
Возражал ли Нарышкин против СВО?
Бывший кадровый офицер польской разведки Винсент Северский о Сергее Нарышкине, а также об эффективности работы СВР, BND и МИ-6
https://xn--r1a.website/dwujka/33
https://xn--r1a.website/dwujka/34
«Американские горки» для Беларуси
Наш подписчик - белорусский дипломат под ником Хельг Левин о взлетах и падениях в 30-летней истории отношений Беларуси и США
https://xn--r1a.website/dwujka/105
https://xn--r1a.website/dwujka/106
Беларуськалий, сигареты и литовские нервы: взгляд из Вильнюса
Наш литовский подписчик под ником Дайнюс Буткус о классической модели работы спецслужб через криминальную среду
https://xn--r1a.website/dwujka/114
https://xn--r1a.website/dwujka/115
Ось север–юг: союз против России
Збигнев Парафянович - политолог и бывший военкор в Ираке и Афганистане о войне чужими руками, британской стратегической культуре и формировании антироссийского контура от Швеции до Турции
https://xn--r1a.website/dwujka/111
https://xn--r1a.website/dwujka/112
Поцелуй Иуды: кто стоит за предложением инъекций Zepbound для Лукашенко?
Наш подписчик под ником Константин Горский провел исторический экскурс об использовании спецслужбами медицинских препаратов для устранения политических лидеров
https://xn--r1a.website/dwujka/122
https://xn--r1a.website/dwujka/123
🔥1