N193. Howard Jacobson “Pussy” (2017) 🇺🇸
Недалекое будущее. Наша же планета. Есть государство - Урбс-Лудус (в переводе с латыни Город-игра) и соседнее с ним - Гноссия (от латинского gnostiс). Во главе Урбс-Лудус стоит герцог Оригенский и его жена - герцогиня Оригенская, зовут ее Даменска Оригенская. Она вообще-то не из Урс-Лудус, ее муж познакомился с ней на конкурсе красоты, который он судил. Блондинка со вставной грудью на шпильках. Понимаем, да, о ком речь? Но тут есть некоторый затык - герцог Оригенский - это не художественно переосмысленный образ Трампа, а вот его сын Фракассус - да. Не уверена, что перевод его имени можно возводить к латинскому fracas - потасовка, хотя вполне может быть и такое. Сыну пятнадцать лет, он растет в одной из многочисленных башен, которые строил его отец (любитель башен, казино и конкурсов красоты), постоянно смотрит телевизор, в частности порнографию, мнит себя императором Нероном, необразован, осваивает Твиттер, где постоянно делает глупые опечатки в силу своей безграмотности, страдает синдромом Туретта (то есть постоянно ругается матом), сексист, мечтает сделать стену между Урб-Лудус и Гноссией еще выше. Фактически два эти города-государства - это разведение республиканцев и демократов в американской политике.
Однажды, чтобы спасти сына от порно и мизогинии, герцог отправляет его в мировой тур знакомиться с политиками других стран, где Фракассус знакомится и остается покорен главой одного очень большого государства. Знакомьтесь, Воззек Справчик. Дальше говорить о том, какие тут параллели хотел провести Джейкобсон уже нет смысла, потому что все становится понятным. Но вот сможет ли молодой Фракассус сделать Урбс-Лудус снова великим полисом?
Хорошая на первый взгляд идея написать сатиру на современную политическую ситуацию вышла как-то не очень. Не потому, что меня где-то что-то оскорбило, а потому, что это все так прозрачно и так легко понимаемо, что читать просто неинтересно. Хороший ёмкий язык автора тут не спасает текст.
В попытке написать нечто, что будет умному читателю напоминать “Приключения Гулливера” в современности, Джейкобсон, видимо, рассчитывал на совсем уж глупого читателя, которому все нужно разжевать. Отсылки к литературе эпохи Просвещения тут настолько явные, что хочется жмуриться от их явности и закрывать лицо руками, начиная от типичного романа-воспитания, романа-путешествия, способа озаглавливания частей (Глава 2, в которой такой-то такой-то делает то и это) и заканчивая даже темами, которые автор не хотел, видимо, придумывать сам, поэтому взял из классики, лишь слегка изменив - что раньше: курица или яйцо? Помните спор философов в “Гулливере” про яйцо? Вот. Попытка ко всему прочему вышла неудачная, потому что роман по объемам не дотягивает до масштабов привычных нам романов Просвещения. Он короткий, простой, прозрачный, не дающий почву никаким размышлениям, а лишь напоминающий нам, что никто не лучше, что все политики - это зло злейшее. И что, я стесняюсь спросить, нам с этой информацией делать? Отменить политику? И что? Настроить дефолтный режим демократии? А вы в курсе, что это был за режим? И надо ли оно нам? И вообще о какой демократии идет речь? О демократии времен государств-городов или о конституции США?
31 января 2018
#dcrb_jacobson
Недалекое будущее. Наша же планета. Есть государство - Урбс-Лудус (в переводе с латыни Город-игра) и соседнее с ним - Гноссия (от латинского gnostiс). Во главе Урбс-Лудус стоит герцог Оригенский и его жена - герцогиня Оригенская, зовут ее Даменска Оригенская. Она вообще-то не из Урс-Лудус, ее муж познакомился с ней на конкурсе красоты, который он судил. Блондинка со вставной грудью на шпильках. Понимаем, да, о ком речь? Но тут есть некоторый затык - герцог Оригенский - это не художественно переосмысленный образ Трампа, а вот его сын Фракассус - да. Не уверена, что перевод его имени можно возводить к латинскому fracas - потасовка, хотя вполне может быть и такое. Сыну пятнадцать лет, он растет в одной из многочисленных башен, которые строил его отец (любитель башен, казино и конкурсов красоты), постоянно смотрит телевизор, в частности порнографию, мнит себя императором Нероном, необразован, осваивает Твиттер, где постоянно делает глупые опечатки в силу своей безграмотности, страдает синдромом Туретта (то есть постоянно ругается матом), сексист, мечтает сделать стену между Урб-Лудус и Гноссией еще выше. Фактически два эти города-государства - это разведение республиканцев и демократов в американской политике.
Однажды, чтобы спасти сына от порно и мизогинии, герцог отправляет его в мировой тур знакомиться с политиками других стран, где Фракассус знакомится и остается покорен главой одного очень большого государства. Знакомьтесь, Воззек Справчик. Дальше говорить о том, какие тут параллели хотел провести Джейкобсон уже нет смысла, потому что все становится понятным. Но вот сможет ли молодой Фракассус сделать Урбс-Лудус снова великим полисом?
Хорошая на первый взгляд идея написать сатиру на современную политическую ситуацию вышла как-то не очень. Не потому, что меня где-то что-то оскорбило, а потому, что это все так прозрачно и так легко понимаемо, что читать просто неинтересно. Хороший ёмкий язык автора тут не спасает текст.
В попытке написать нечто, что будет умному читателю напоминать “Приключения Гулливера” в современности, Джейкобсон, видимо, рассчитывал на совсем уж глупого читателя, которому все нужно разжевать. Отсылки к литературе эпохи Просвещения тут настолько явные, что хочется жмуриться от их явности и закрывать лицо руками, начиная от типичного романа-воспитания, романа-путешествия, способа озаглавливания частей (Глава 2, в которой такой-то такой-то делает то и это) и заканчивая даже темами, которые автор не хотел, видимо, придумывать сам, поэтому взял из классики, лишь слегка изменив - что раньше: курица или яйцо? Помните спор философов в “Гулливере” про яйцо? Вот. Попытка ко всему прочему вышла неудачная, потому что роман по объемам не дотягивает до масштабов привычных нам романов Просвещения. Он короткий, простой, прозрачный, не дающий почву никаким размышлениям, а лишь напоминающий нам, что никто не лучше, что все политики - это зло злейшее. И что, я стесняюсь спросить, нам с этой информацией делать? Отменить политику? И что? Настроить дефолтный режим демократии? А вы в курсе, что это был за режим? И надо ли оно нам? И вообще о какой демократии идет речь? О демократии времен государств-городов или о конституции США?
31 января 2018
#dcrb_jacobson
N194. Ann Enright "The Gathering" (2007) 🇮🇪
Я давно не жду чудес от победителей Букеровской премии, потому что все время выходит так, что мне нравится не победитель, а какая-нибудь книга из короткого списка. В целом 2007 год - не исключение, потому что я предпочитаю Darkmans, а не The Gathering, но и эта книга достойна внимания, потому что она имеет характер.
Вообще любая книга имеет характер, но у этой он особенный. Роман, в котором концентрация Ирландии превышает все возможные предельные линии. Мрачный, депрессивный, галлюциногенный, откровенно сексуальный, но секс здесь… вот, давайте абстрагируемся. Хорошо снятая эротика и порнография (да, такое бывает) - это вполне себе эстетическое удовольствие для глаза. Даже преимущественно для глаза, а не для других мест: там красивые люди с идеальными телами занимаются тем, чем все другие нормальные люди любят заниматься в красивых условиях и с красивыми реквизитами. Но в жизни все несколько иначе. Все совсем иначе. Так вот Энрайт показывает именно это “иначе”, всю чувственную подноготную, все мелкие детали. Это не эротический роман. Далеко. Но в нем место чувственности отведено большое, и я начинаю именно с этого, потому что рассказчик - 39-летняя домохозяйка с депрессией, двумя детьми и изменяющим мужем - осмысливает свою реальность, начиная с самого детства со стороны сексуальности. Тут снова фрейдизм наш любимый.
Она вспоминает далекое детство у бабушки, когда ей было восемь, а ее любимому брату - девять. Вообще-то у нее в целом было 11 сиблингов, но брат Лиам был самым близким. Начиная с романтической истории о том, как их красавица-бабушка встретила своего мужа и любовь своей жизни, она углубляется в самые дебри детских, вымещенных воспоминаний. И бабушка становится уже не такой святой. И мама уже не такая близкая, и Лиам… бедный Лиам, как много она ему не додала.
The Gathering - это любовный треугольник, в котором жертвами стали внуки той самой красивой и очаровательной бабушки.
Удивительно то, что, несмотря на всю грязь, которую бередит рассказчица, роман трогает именно ту часть души, в которую мы отправляем те самые неприятные или смущающие нас детали нашей личной жизни, наших отношений с родными и близкими, наших сексуальных жизней. Здесь нет места романтики в единорогах, здесь секс - это секс. Не самый красивый на самом деле процесс.
Сумасшествие, алкоголизм, безудержное размножение, секс, суицид, измены, родительская ответственность, религиозность и вера, ностальгия, инцест, педофилия… И это далеко не самый полный список того, о чем вы так или иначе прочтете в этом романе. Честно? Я получила от чтения удовольствие и я прекрасно понимаю, почему он получил Букера, это действительно dark delight.
2 февраля 2018
#dcrb_bookerprize
#dcrb_enright
Я давно не жду чудес от победителей Букеровской премии, потому что все время выходит так, что мне нравится не победитель, а какая-нибудь книга из короткого списка. В целом 2007 год - не исключение, потому что я предпочитаю Darkmans, а не The Gathering, но и эта книга достойна внимания, потому что она имеет характер.
Вообще любая книга имеет характер, но у этой он особенный. Роман, в котором концентрация Ирландии превышает все возможные предельные линии. Мрачный, депрессивный, галлюциногенный, откровенно сексуальный, но секс здесь… вот, давайте абстрагируемся. Хорошо снятая эротика и порнография (да, такое бывает) - это вполне себе эстетическое удовольствие для глаза. Даже преимущественно для глаза, а не для других мест: там красивые люди с идеальными телами занимаются тем, чем все другие нормальные люди любят заниматься в красивых условиях и с красивыми реквизитами. Но в жизни все несколько иначе. Все совсем иначе. Так вот Энрайт показывает именно это “иначе”, всю чувственную подноготную, все мелкие детали. Это не эротический роман. Далеко. Но в нем место чувственности отведено большое, и я начинаю именно с этого, потому что рассказчик - 39-летняя домохозяйка с депрессией, двумя детьми и изменяющим мужем - осмысливает свою реальность, начиная с самого детства со стороны сексуальности. Тут снова фрейдизм наш любимый.
Она вспоминает далекое детство у бабушки, когда ей было восемь, а ее любимому брату - девять. Вообще-то у нее в целом было 11 сиблингов, но брат Лиам был самым близким. Начиная с романтической истории о том, как их красавица-бабушка встретила своего мужа и любовь своей жизни, она углубляется в самые дебри детских, вымещенных воспоминаний. И бабушка становится уже не такой святой. И мама уже не такая близкая, и Лиам… бедный Лиам, как много она ему не додала.
The Gathering - это любовный треугольник, в котором жертвами стали внуки той самой красивой и очаровательной бабушки.
Удивительно то, что, несмотря на всю грязь, которую бередит рассказчица, роман трогает именно ту часть души, в которую мы отправляем те самые неприятные или смущающие нас детали нашей личной жизни, наших отношений с родными и близкими, наших сексуальных жизней. Здесь нет места романтики в единорогах, здесь секс - это секс. Не самый красивый на самом деле процесс.
Сумасшествие, алкоголизм, безудержное размножение, секс, суицид, измены, родительская ответственность, религиозность и вера, ностальгия, инцест, педофилия… И это далеко не самый полный список того, о чем вы так или иначе прочтете в этом романе. Честно? Я получила от чтения удовольствие и я прекрасно понимаю, почему он получил Букера, это действительно dark delight.
2 февраля 2018
#dcrb_bookerprize
#dcrb_enright
N195. Ali Smith “Winter” (2018) 🇬🇧
Продолжаем читать Али Смит и ее серию из четырех книг “Времена года”. На этот раз речь пойдет о зиме, о самом суровом времени года, но и о самом праздничном, ведь это Новый год и Рождество.
Роман начинается так: “Бог умер, начнем с этого. И романтика умерла. Рыцарство умерло. Поэзия, проза, изобразительное искусство, все они умерли, искусство вообще умерло полностью. Театр и кино - оба мертвы. Литература мертва. Книга мертва. Модернизм, постмодернизм, реализм и сюрреализм - мертвы…” и так далее.
Все основное действие разворачивается в рождественскую неделю в доме у Софии Кливс. Это история нескольких рождественских ночей, которые стали знаковыми для всех героев этого небольшого романа. Для Артура - сына Софии, который вот-вот расстался со своей девушкой; для ее сестры Айрис; для девушки со странным именем Люкс; для актера, которого уже давно нет в живых. Это грустное Рождество, Рождество 2017 года, которое однако принесло кому-то перерождение, а кому-то потери, знаковый день для абсолютно каждого героя истории “Зима”. У романа нет четкого, линейного хронотопа - время и пространство постоянно скачут от одного года к другому, и видим мы их все время разными глазами разных героев. Как и все, что я читала у Смит до этого, “Зима” - прекрасный образец красивого повествования, очень современного, но и очень в чем-то консервативного. Это снова тонкая игра с читателем, который любит искусство и интересуется им. Это очень женский роман, но тут я говорю не в оскорбительном контексте, как зачастую я это делаю, поливая ядом все, что так или иначе носит в себе смузи из соплей и слёз страдашек. Роман, я бы сказала мудро-женский.Это роман, который написан для думающего читателя, очень психологичный и трогающий. Но опять же эта трогательность не та, к которой мы привыкли, когда используем слово “трогательный”... Мне сложно как-то охарактеризовать настроение “Зимы”. Наверное, трек от Gabin “Sweet Sadness” мог бы быть хорошим саундтреком:) Серьезно. Мне кажется, что я так и слышала его где-то на фоне всего процесса чтения.
Думаю, что логично ожидать следующий роман - Spring, а в нем снова открывать для себя Али Смит с ее волшебным языком и умением показать душу, не сотрясаясь при этом в истерически-страдальческих конвульсиях. И там обязательно будет какая-нибудь картина какой-нибудь женщины-художника из 20 века, будут герои с какой-то загадкой в прошлом, будут красивые пейзажи и нелинейное повествование.
6 февраля 2018
#asmith@drinkread
Продолжаем читать Али Смит и ее серию из четырех книг “Времена года”. На этот раз речь пойдет о зиме, о самом суровом времени года, но и о самом праздничном, ведь это Новый год и Рождество.
Роман начинается так: “Бог умер, начнем с этого. И романтика умерла. Рыцарство умерло. Поэзия, проза, изобразительное искусство, все они умерли, искусство вообще умерло полностью. Театр и кино - оба мертвы. Литература мертва. Книга мертва. Модернизм, постмодернизм, реализм и сюрреализм - мертвы…” и так далее.
Все основное действие разворачивается в рождественскую неделю в доме у Софии Кливс. Это история нескольких рождественских ночей, которые стали знаковыми для всех героев этого небольшого романа. Для Артура - сына Софии, который вот-вот расстался со своей девушкой; для ее сестры Айрис; для девушки со странным именем Люкс; для актера, которого уже давно нет в живых. Это грустное Рождество, Рождество 2017 года, которое однако принесло кому-то перерождение, а кому-то потери, знаковый день для абсолютно каждого героя истории “Зима”. У романа нет четкого, линейного хронотопа - время и пространство постоянно скачут от одного года к другому, и видим мы их все время разными глазами разных героев. Как и все, что я читала у Смит до этого, “Зима” - прекрасный образец красивого повествования, очень современного, но и очень в чем-то консервативного. Это снова тонкая игра с читателем, который любит искусство и интересуется им. Это очень женский роман, но тут я говорю не в оскорбительном контексте, как зачастую я это делаю, поливая ядом все, что так или иначе носит в себе смузи из соплей и слёз страдашек. Роман, я бы сказала мудро-женский.Это роман, который написан для думающего читателя, очень психологичный и трогающий. Но опять же эта трогательность не та, к которой мы привыкли, когда используем слово “трогательный”... Мне сложно как-то охарактеризовать настроение “Зимы”. Наверное, трек от Gabin “Sweet Sadness” мог бы быть хорошим саундтреком:) Серьезно. Мне кажется, что я так и слышала его где-то на фоне всего процесса чтения.
Думаю, что логично ожидать следующий роман - Spring, а в нем снова открывать для себя Али Смит с ее волшебным языком и умением показать душу, не сотрясаясь при этом в истерически-страдальческих конвульсиях. И там обязательно будет какая-нибудь картина какой-нибудь женщины-художника из 20 века, будут герои с какой-то загадкой в прошлом, будут красивые пейзажи и нелинейное повествование.
6 февраля 2018
#asmith@drinkread
N196. Sarah Waters “The Night Watch” (2006) 🇬🇧
Год, когда я закончила школу и поступила на филфак был ознаменован шестью книгами в коротком списке Букера, и первая с конца в нем Сара Уотерс “Ночной дозор” (да, перевод есть… переводят, как всегда, странные книги, хотя логика в этой книге все же есть для перевода русскому читателю). Действие романа разворачивается в 1947, 1944 и 1941 годах. Да, именно в таком порядке, чтобы мы сначала читали и думали “А что же там такое?! А почему же так всё?” а потом сидели и удивлялись “Ну ничего себе, посмотрите-ка, оказывается эта баба спала с этой, та с другой”, а потом они туда-сюда, а потом еще какая-то баба тоже с кем-то спала и любила какую-то другую… Короче, любителям лесбийских страдашек посвещается. Всем, кого не смутило количество педерастов на квадратный сантиметр в “Маленькой жизни” - почитайте “Ночной дозор”. На самом деле, все не так прискорбно, если исключить подробности того, как две дамы могут друг друга удовлетворять. Да и появление дам, удовлетворяющихся друг другом, не удивительно - на дворе война, мужчины на войне, однополая система образования, которая тогда еще не была полностью искоренена, как основной способ образовывания детей и подростков. Все это легко объясняется, и в Англии это не вызывает такого ужаса, потому что, а что делать? Ну, действительно, а как еще быть, если между М и Ж в самый гормонально значимый период стены их учебных заведений?
Это книга о войне, о любви, о людях на войне и о том, какой выбор они готовы делать. Гламурная красотка Вивьен, как и водится в то время, машинистка. Она безусловно верна и предана своему мужчине, у которого есть жена и дети. Он, конечно же, любит Вивьен, потому что она красотка без детей, а жена задолбала его уже тем, что нужно плодиться и размножаться, Вивьен естественно годами копит эту лапшу на ушах и оправдывает его всеми возможными способами. Итальянский ресторан на ушах Вивьен не закрывается и не закроется никогда. Тем более мужчина там с итальянскими корнями, так что лапша - это его конек.
Брат Вивьен слышит голоса внутренних монстров в голове...Хелен - ревнивая влюбленная, которая постоянно спит и видит измену со стороны своей возлюбленной Джулии. Она доводит Джулию своими истериками, Джулия бесится. У Джулии тонкая душевная организация - она пишет книжки.
Кэй - женщина в брюках, которая очень любит других женщин, покупает им вечерами коктейли в барах, кого-то затаскивает домой, может двинуть любому в лицо, готова на женщин спускать тысячи денег.
И все это происходит на фоне бомбежек Лондона, кусков тел, которые собирают Кэй и ее коллеги на местах завалов. Натуралистичная довольно книга, где сплелось все сразу: хороший язык, интересный период времени, излишняя… как бы это сказать… не женственность… женственность - это хорошо… а тут… излишняя тёткинскость романа. Все слишком сладко, и даже трупы не могут стать ложкой дегтя в этом меду. Ощущение наигранности и драматичности овер 9000 меня не отпускало всю книгу, хотя, наверное, я просто планктон, у которого атрофировалось чувство безбрежной слезливой любви с восхищением. Наверное, кому-то это понравится. Наверное, кто-то даже пофукает на кровь и месиво. У меня лично нигде ничего не пошевелилось, более того - мне лично читать было скучно, потому что мне скучно читать пустопорожнее переливание лесбийских страданий на фоне лондонских разрух. Кстати, по этому роману можно вообще изучать топонимику и топографию Лондона. И это то, что мне понравилось в книге - город здесь живее и реальнее, чем все эти люди. Книга пахнет Лондоном, в котором я не была пока что, но атмосфера именно так передана, как я себе всегда и воображала.
7 февраля 2018
#dcrb_waters
Год, когда я закончила школу и поступила на филфак был ознаменован шестью книгами в коротком списке Букера, и первая с конца в нем Сара Уотерс “Ночной дозор” (да, перевод есть… переводят, как всегда, странные книги, хотя логика в этой книге все же есть для перевода русскому читателю). Действие романа разворачивается в 1947, 1944 и 1941 годах. Да, именно в таком порядке, чтобы мы сначала читали и думали “А что же там такое?! А почему же так всё?” а потом сидели и удивлялись “Ну ничего себе, посмотрите-ка, оказывается эта баба спала с этой, та с другой”, а потом они туда-сюда, а потом еще какая-то баба тоже с кем-то спала и любила какую-то другую… Короче, любителям лесбийских страдашек посвещается. Всем, кого не смутило количество педерастов на квадратный сантиметр в “Маленькой жизни” - почитайте “Ночной дозор”. На самом деле, все не так прискорбно, если исключить подробности того, как две дамы могут друг друга удовлетворять. Да и появление дам, удовлетворяющихся друг другом, не удивительно - на дворе война, мужчины на войне, однополая система образования, которая тогда еще не была полностью искоренена, как основной способ образовывания детей и подростков. Все это легко объясняется, и в Англии это не вызывает такого ужаса, потому что, а что делать? Ну, действительно, а как еще быть, если между М и Ж в самый гормонально значимый период стены их учебных заведений?
Это книга о войне, о любви, о людях на войне и о том, какой выбор они готовы делать. Гламурная красотка Вивьен, как и водится в то время, машинистка. Она безусловно верна и предана своему мужчине, у которого есть жена и дети. Он, конечно же, любит Вивьен, потому что она красотка без детей, а жена задолбала его уже тем, что нужно плодиться и размножаться, Вивьен естественно годами копит эту лапшу на ушах и оправдывает его всеми возможными способами. Итальянский ресторан на ушах Вивьен не закрывается и не закроется никогда. Тем более мужчина там с итальянскими корнями, так что лапша - это его конек.
Брат Вивьен слышит голоса внутренних монстров в голове...Хелен - ревнивая влюбленная, которая постоянно спит и видит измену со стороны своей возлюбленной Джулии. Она доводит Джулию своими истериками, Джулия бесится. У Джулии тонкая душевная организация - она пишет книжки.
Кэй - женщина в брюках, которая очень любит других женщин, покупает им вечерами коктейли в барах, кого-то затаскивает домой, может двинуть любому в лицо, готова на женщин спускать тысячи денег.
И все это происходит на фоне бомбежек Лондона, кусков тел, которые собирают Кэй и ее коллеги на местах завалов. Натуралистичная довольно книга, где сплелось все сразу: хороший язык, интересный период времени, излишняя… как бы это сказать… не женственность… женственность - это хорошо… а тут… излишняя тёткинскость романа. Все слишком сладко, и даже трупы не могут стать ложкой дегтя в этом меду. Ощущение наигранности и драматичности овер 9000 меня не отпускало всю книгу, хотя, наверное, я просто планктон, у которого атрофировалось чувство безбрежной слезливой любви с восхищением. Наверное, кому-то это понравится. Наверное, кто-то даже пофукает на кровь и месиво. У меня лично нигде ничего не пошевелилось, более того - мне лично читать было скучно, потому что мне скучно читать пустопорожнее переливание лесбийских страданий на фоне лондонских разрух. Кстати, по этому роману можно вообще изучать топонимику и топографию Лондона. И это то, что мне понравилось в книге - город здесь живее и реальнее, чем все эти люди. Книга пахнет Лондоном, в котором я не была пока что, но атмосфера именно так передана, как я себе всегда и воображала.
7 февраля 2018
#dcrb_waters
N197. Laurent Binet "The 7th Function of Language" (2015) 🇫🇷
После HHhH я, конечно, возлагала большие надежды на последний (или как принято говорить в авиационных кругах, которыми я оказалась испорчена в свое время, - крайний) роман Бине “Седьмая функция языка”. Большие надежды были в первую очередь потому, что мне понравился HHhH, во-вторых, потому что это роман о смерти Ролана Барта. Это ж Ролан Барт! Даже так: как я могла обойти стороной такой лингвистический роман! Мне же Барт, Деррида, Кристева, Делёз, Якобсон, Фуко, Соссюр, Леви-Стросс, Лакан, Хомский, я уж не говорю об Эко, - они же мне все, как родные, вся эта структуралистская, генеративно-грамматическая, психоаналитическая и семиотическая тусовка. Но свое мнение о романе я поменяла сто раз во время чтения и, надеюсь, в своем обзоре смогу объяснить, почему так получилось.
26 марта 1980 года Ролан Барт умирает в больнице после дорожного происшествия, в котором он оказался случайной (?) жертвой болгарского водителя, который спешил отвести заказ, но перед смертью Барт успевает дать несколько подсказок офицеру полиции Байяру, которые откровенно говорят о том, что всё не случайно, что при нем был некий документ, которого теперь нет. Документ особой важности - измышления Романа Якобсона, величайшего русского лингвиста о седьмой функции языка. Для тех, кто не в курсе, то их официально самим же Якобсоном выделено шесть. И эта седьмая функция способна изменить весь мир, если механизм ее действия попадет в неправильные руки, а рук за ней тянулось великое множество, начиная от его коллег по лингвистическому цеху и заканчивая спецслужбами Болгарии и кандидатом в президенты Франции.
Что мы получаем в итоге? Весьма авантюрный и смелый роман о том, как ученые подкидывали друг другу свиней, в котором каждый герой, кроме разве что двух главных - офицера Байяра и его молодого случайного помощника, преподавателя современной литературы и семиотики, Симона - реальнее некуда. Мы встретим живого Романа Якобсона! Живую Юлию Кристеву, еще живого Умберто Эко, живого Наома Хомского и многих-многих других.
Мы погрузимся в атмосферу парижского, болонского и американского студенчества с наркотиками, случайным сексом, кампусами, протестами, но и вместе с тем получим самые бездарные сцены секса, которые автор пытался подвести под семиологические изыскания и цитаты. Прогуляемся по Венеции и Болонье, по Парижу и Итаке (которая штат Нью-Йорк, а не та, из которой Одиссей) встретимся с каморрой, политиками, побываем в закрытом клубе дискуссий, где за проигрыш в споре тут же отрезают палец при помощи мачете на глазах у всех присутствующих. Ну, и не только… Тут и кровь, и пытки, и лингвистика, и введение в семиотику, и краткие лекции на самые разные лингвистические темы. И это мне понравилось! Бине очень четко и ровно, буквально для чайников, разъясняет то, что учат ребята на факультете лингвистики или филологии. Все это прекрасно подано, потому что сам автор - преподаватель. Пусть и политологии.
Но текст… Я не знаю… Он вроде бы такой правильный, такой прямо логичный, но в этой своей правильности, логичности и символичности, он несколько давит на глаза, его хочется слегка взлохматить, потрепать, как-то лишить его всей причесанности. Роман получился чем-то вроде попытки подражать Умберто Эко, но чтобы подражать Умберто Эко, нужно немного больше, чем то, чем, видимо, занимается Бине. Нужно быть действительно гениальным историком, лингвистом, семиотиком, символистом, знатаком всего, что связано с лингвистическим и историческим дискурсом. Не хватило в этом романе силы. Это получился некий Джеймс Бонд, правда, без дополнительного реквизита, зато с кровавыми сценами, погонями, пытками, красивыми и коварными женщинами из спецслужб.
На livelib я поставила роману “тройку”, потому что так и не смогла понять, понравился он мне или нет… Не знаю. Возможно, пройдет время, и я сформирую для себя более четкую оценку, а пока я в некотором замешательстве.
9 февраля 2018
#dcrb_binet
После HHhH я, конечно, возлагала большие надежды на последний (или как принято говорить в авиационных кругах, которыми я оказалась испорчена в свое время, - крайний) роман Бине “Седьмая функция языка”. Большие надежды были в первую очередь потому, что мне понравился HHhH, во-вторых, потому что это роман о смерти Ролана Барта. Это ж Ролан Барт! Даже так: как я могла обойти стороной такой лингвистический роман! Мне же Барт, Деррида, Кристева, Делёз, Якобсон, Фуко, Соссюр, Леви-Стросс, Лакан, Хомский, я уж не говорю об Эко, - они же мне все, как родные, вся эта структуралистская, генеративно-грамматическая, психоаналитическая и семиотическая тусовка. Но свое мнение о романе я поменяла сто раз во время чтения и, надеюсь, в своем обзоре смогу объяснить, почему так получилось.
26 марта 1980 года Ролан Барт умирает в больнице после дорожного происшествия, в котором он оказался случайной (?) жертвой болгарского водителя, который спешил отвести заказ, но перед смертью Барт успевает дать несколько подсказок офицеру полиции Байяру, которые откровенно говорят о том, что всё не случайно, что при нем был некий документ, которого теперь нет. Документ особой важности - измышления Романа Якобсона, величайшего русского лингвиста о седьмой функции языка. Для тех, кто не в курсе, то их официально самим же Якобсоном выделено шесть. И эта седьмая функция способна изменить весь мир, если механизм ее действия попадет в неправильные руки, а рук за ней тянулось великое множество, начиная от его коллег по лингвистическому цеху и заканчивая спецслужбами Болгарии и кандидатом в президенты Франции.
Что мы получаем в итоге? Весьма авантюрный и смелый роман о том, как ученые подкидывали друг другу свиней, в котором каждый герой, кроме разве что двух главных - офицера Байяра и его молодого случайного помощника, преподавателя современной литературы и семиотики, Симона - реальнее некуда. Мы встретим живого Романа Якобсона! Живую Юлию Кристеву, еще живого Умберто Эко, живого Наома Хомского и многих-многих других.
Мы погрузимся в атмосферу парижского, болонского и американского студенчества с наркотиками, случайным сексом, кампусами, протестами, но и вместе с тем получим самые бездарные сцены секса, которые автор пытался подвести под семиологические изыскания и цитаты. Прогуляемся по Венеции и Болонье, по Парижу и Итаке (которая штат Нью-Йорк, а не та, из которой Одиссей) встретимся с каморрой, политиками, побываем в закрытом клубе дискуссий, где за проигрыш в споре тут же отрезают палец при помощи мачете на глазах у всех присутствующих. Ну, и не только… Тут и кровь, и пытки, и лингвистика, и введение в семиотику, и краткие лекции на самые разные лингвистические темы. И это мне понравилось! Бине очень четко и ровно, буквально для чайников, разъясняет то, что учат ребята на факультете лингвистики или филологии. Все это прекрасно подано, потому что сам автор - преподаватель. Пусть и политологии.
Но текст… Я не знаю… Он вроде бы такой правильный, такой прямо логичный, но в этой своей правильности, логичности и символичности, он несколько давит на глаза, его хочется слегка взлохматить, потрепать, как-то лишить его всей причесанности. Роман получился чем-то вроде попытки подражать Умберто Эко, но чтобы подражать Умберто Эко, нужно немного больше, чем то, чем, видимо, занимается Бине. Нужно быть действительно гениальным историком, лингвистом, семиотиком, символистом, знатаком всего, что связано с лингвистическим и историческим дискурсом. Не хватило в этом романе силы. Это получился некий Джеймс Бонд, правда, без дополнительного реквизита, зато с кровавыми сценами, погонями, пытками, красивыми и коварными женщинами из спецслужб.
На livelib я поставила роману “тройку”, потому что так и не смогла понять, понравился он мне или нет… Не знаю. Возможно, пройдет время, и я сформирую для себя более четкую оценку, а пока я в некотором замешательстве.
9 февраля 2018
#dcrb_binet
N198. Edward St Aubyn “Mother’s Milk” (2006) 🇬🇧
Уж сколько раз я зарекалась себе, что перед тем, как брать книгу из короткого списка, то я проверю, есть ли там приквел. Вот и тут снова я сделала ту же ошибку, что и делаю постоянно. Любимые грабли, они же такие любимые, по ним всегда очень приятно ходить. Перед романом Mother’s Milk - ТРИ КНИГИ! То есть, я читаю с конца… Но ничего! Я сегодня же заказала все три, и потом потихоньку догоню сюжет и, если надо, то и перечитаю Mother’s Milk. Не потому, что я в дичайшем восторге от книги, а потому что у меня постоянно будет этот незакрытый гештальт маячить перед глазами.
Даже на обложке прямо капсом - THE FOURTH PATRICK MELROSE NOVEL. Куриная слепота…
Когда семья Мелроуз была богата и процветала, а потом, как водится, все это ушло в небытие вместе и с тем, что по идее должно делать семью семьей - вместе с верностью, пониманием, доверием. У Патрика жена решила, что онажмть и все чаще и чаще стала класть на семейную кровать новорожденного сына Томаса. Ну и вместе с тем положила на семейную жизнь, а точнее на собственного мужа, которому надоело делить койку с младенцем. Мэри же таким исходом осталась довольна, хотя все же иногда удивлялась, мол, что же смущает ее мужа, которому она отказывает теперь в близости. Почему отказывает? Потому что боится, что его негативное и крайне депрессивное влияние на очередного ребенка окажет такое же влияние, как и на старшего сына Роберта. Роберту 6-8 лет (повествование продолжительно во времени), и он совсем не похож на других детей. Он хочет быть один и чтобы его никто не теребил. Он видит и понимает жизнь значительно глубже, чем должен ребенок в его возрасте.
Mother’s Milk - это довольно символичная история о том, как жизнь и смерть могут быть и одинаково желанны, и одинаково ужасны. Это роман о материнстве. И в основе не только образ Мэри, а вообще множество разных матерей, которые провалили свою такую желанную роль либо чрезмерным опеканием, либо чрезмерным предоставлением детям свободы. Матери, которые толком и не понимают, что они должны делать после того, как они дали жизнь новому человеку. Новому человеку, которому эта жизнь не особенно-то и интересна…
Роман грустный и остроумный. Это не задорная житейская тоска в духе Троппера о мужчинах среднего возраста. Хотя в целом можно подвести и под такой знаменатель. Автор тут осторожно двигается от тоненькой иронии до откровенного и злого сарказма, и все это написано очень хорошо и точно. Роман о семье, о жизни и о смерти, об измене и о любви, о депрессии, о взрослении и о старении, о зависти и о гордости. О самых, короче говоря, типичных составляющих жизни. “Материнское молоко” - это не трогательная история о том, как все жили хорошо и какая у них была прекрасная семья, вокруг которой летают архангелы и прочие пернатые, восхваляя семейные ценности. Это роман о том, как мы просираем свои жизни, а пока мы это делаем, мы сами над собой смеемся.
12 февраля 2018
#dcrb_staubyn
#dcrb_bookerprize
Уж сколько раз я зарекалась себе, что перед тем, как брать книгу из короткого списка, то я проверю, есть ли там приквел. Вот и тут снова я сделала ту же ошибку, что и делаю постоянно. Любимые грабли, они же такие любимые, по ним всегда очень приятно ходить. Перед романом Mother’s Milk - ТРИ КНИГИ! То есть, я читаю с конца… Но ничего! Я сегодня же заказала все три, и потом потихоньку догоню сюжет и, если надо, то и перечитаю Mother’s Milk. Не потому, что я в дичайшем восторге от книги, а потому что у меня постоянно будет этот незакрытый гештальт маячить перед глазами.
Даже на обложке прямо капсом - THE FOURTH PATRICK MELROSE NOVEL. Куриная слепота…
Когда семья Мелроуз была богата и процветала, а потом, как водится, все это ушло в небытие вместе и с тем, что по идее должно делать семью семьей - вместе с верностью, пониманием, доверием. У Патрика жена решила, что онажмть и все чаще и чаще стала класть на семейную кровать новорожденного сына Томаса. Ну и вместе с тем положила на семейную жизнь, а точнее на собственного мужа, которому надоело делить койку с младенцем. Мэри же таким исходом осталась довольна, хотя все же иногда удивлялась, мол, что же смущает ее мужа, которому она отказывает теперь в близости. Почему отказывает? Потому что боится, что его негативное и крайне депрессивное влияние на очередного ребенка окажет такое же влияние, как и на старшего сына Роберта. Роберту 6-8 лет (повествование продолжительно во времени), и он совсем не похож на других детей. Он хочет быть один и чтобы его никто не теребил. Он видит и понимает жизнь значительно глубже, чем должен ребенок в его возрасте.
Mother’s Milk - это довольно символичная история о том, как жизнь и смерть могут быть и одинаково желанны, и одинаково ужасны. Это роман о материнстве. И в основе не только образ Мэри, а вообще множество разных матерей, которые провалили свою такую желанную роль либо чрезмерным опеканием, либо чрезмерным предоставлением детям свободы. Матери, которые толком и не понимают, что они должны делать после того, как они дали жизнь новому человеку. Новому человеку, которому эта жизнь не особенно-то и интересна…
Роман грустный и остроумный. Это не задорная житейская тоска в духе Троппера о мужчинах среднего возраста. Хотя в целом можно подвести и под такой знаменатель. Автор тут осторожно двигается от тоненькой иронии до откровенного и злого сарказма, и все это написано очень хорошо и точно. Роман о семье, о жизни и о смерти, об измене и о любви, о депрессии, о взрослении и о старении, о зависти и о гордости. О самых, короче говоря, типичных составляющих жизни. “Материнское молоко” - это не трогательная история о том, как все жили хорошо и какая у них была прекрасная семья, вокруг которой летают архангелы и прочие пернатые, восхваляя семейные ценности. Это роман о том, как мы просираем свои жизни, а пока мы это делаем, мы сами над собой смеемся.
12 февраля 2018
#dcrb_staubyn
#dcrb_bookerprize
N199. David Wong "What the Hell Did I Just Read" (2017) 🇺🇸
Я сделала это! Я дочитала трилогию про Дэйва и Джона! Моя природная напористость (и упоротость) не дала мне шанса не дочитать. Начала - будь добра, дочитывай.
На этот раз парни спасают мир от нашествия огромных личинок-двойников, которые выдают себя за детей и между делом жрут своих родителей. Ну как жрут… Фигурально выражаясь, но в итоге человек все же умирает от некоего истощения. Но так как Дэйв и Джон под “соусом”, то они видят своими же глазищами, как эти личинки реально заживо потребляют людей. Так вот на этот раз они спасают мир при помощи базуки, стреляющей силиконовыми членами и двадцатью резиновыми имитаторами женских половых органов:) Вся книга просто чудесно описана в самом названии: “Что за дичь я только что прочитал?” Вот реально. И вроде сюжет тут уловимый, но какой-то еще более дикий, чем в двух предыдущих книгах, и вроде бы автор стал выдавать довольно интересные мысли, куда более взрослые и смысло-содержательные, но все это не спасает этот опус. Все очень плохо. Мне нечего больше добавить, потому что в своих отзывах на две другие книги я сказала абсолютно все. Это как… Рэйнбоу Роуэлл только для битардов.
13 февраля 2018
#dcrb_wong
Я сделала это! Я дочитала трилогию про Дэйва и Джона! Моя природная напористость (и упоротость) не дала мне шанса не дочитать. Начала - будь добра, дочитывай.
На этот раз парни спасают мир от нашествия огромных личинок-двойников, которые выдают себя за детей и между делом жрут своих родителей. Ну как жрут… Фигурально выражаясь, но в итоге человек все же умирает от некоего истощения. Но так как Дэйв и Джон под “соусом”, то они видят своими же глазищами, как эти личинки реально заживо потребляют людей. Так вот на этот раз они спасают мир при помощи базуки, стреляющей силиконовыми членами и двадцатью резиновыми имитаторами женских половых органов:) Вся книга просто чудесно описана в самом названии: “Что за дичь я только что прочитал?” Вот реально. И вроде сюжет тут уловимый, но какой-то еще более дикий, чем в двух предыдущих книгах, и вроде бы автор стал выдавать довольно интересные мысли, куда более взрослые и смысло-содержательные, но все это не спасает этот опус. Все очень плохо. Мне нечего больше добавить, потому что в своих отзывах на две другие книги я сказала абсолютно все. Это как… Рэйнбоу Роуэлл только для битардов.
13 февраля 2018
#dcrb_wong
Scott Heim “Mysterious Skin” (1995) 🇺🇸
Наверное, у всех есть какая-то книга, которая стала поворотным моментом в той или иной степени - кто стал читать больше, кто-то - меньше, а в моем случае “Загадочная кожа” Скотта Хейма стала книгой, с которой я перешла на чтение на английском полностью. Было мне то ли 21, то ли 22, когда я посмотрела одноименный фильм с Гордоном-Левиттом, а потом, узнав, что он по книге, нашла и прочитала книгу. Это была первая моя книга на английском, которую я прочитала не потому, что надо, а потому что хочу. С тех пор “хочу” стало превалировать над “надо”. Для меня самой очень сложно понять, что конкретно меня так зацепило. То ли это был первый опыт нормального осознанного чтения, основанного на желании прочитать книгу на английском, а не сдать зачет или экзамен по какому-нибудь переводу или чтению, или еще чему-то, то ли это была первая книга, которую я прочитала без словаря…
Практически до самого конца книги, до последних страниц, у сюжета две линии:
1) Брайан, будучи ребенком, был найден весь в крови неподалеку от своего дома. Вся эта история была настолько травмирующей, что он напрочь забыл, что вообще с ним происходило в те несколько часов, которые предшествовали моменту его обнаружения. Он уверен, что его забирали инопланетяне и ставили на нем опыты.
2) Нил же живет вполне себе осознанно, гей-проститутка, у которого все очень ясно и просто пошло из детства - странные отношения с матерью, бейсбол в местной детской команде.
Но, спустя время, Брайан и Нил встречаются, и первый наконец-то узнает, что с ним было, что это были за инопланетяне, про которых уж лучше бы он не знал.
Не знаю, как бы я сейчас оценила эту книгу, почувствовала бы я снова ту честность и бесстрашие автора в описании происходящего, в описании эмоций и настроений. Я заказала эту книгу специально, чтобы она была. Возможно, когда-нибудь я прочитаю ее на свежую голову и пересмотрю свое мнение, а пока что я просто хочу, чтобы она у меня была.
14 февраля 2018
#dcrb_архив
Наверное, у всех есть какая-то книга, которая стала поворотным моментом в той или иной степени - кто стал читать больше, кто-то - меньше, а в моем случае “Загадочная кожа” Скотта Хейма стала книгой, с которой я перешла на чтение на английском полностью. Было мне то ли 21, то ли 22, когда я посмотрела одноименный фильм с Гордоном-Левиттом, а потом, узнав, что он по книге, нашла и прочитала книгу. Это была первая моя книга на английском, которую я прочитала не потому, что надо, а потому что хочу. С тех пор “хочу” стало превалировать над “надо”. Для меня самой очень сложно понять, что конкретно меня так зацепило. То ли это был первый опыт нормального осознанного чтения, основанного на желании прочитать книгу на английском, а не сдать зачет или экзамен по какому-нибудь переводу или чтению, или еще чему-то, то ли это была первая книга, которую я прочитала без словаря…
Практически до самого конца книги, до последних страниц, у сюжета две линии:
1) Брайан, будучи ребенком, был найден весь в крови неподалеку от своего дома. Вся эта история была настолько травмирующей, что он напрочь забыл, что вообще с ним происходило в те несколько часов, которые предшествовали моменту его обнаружения. Он уверен, что его забирали инопланетяне и ставили на нем опыты.
2) Нил же живет вполне себе осознанно, гей-проститутка, у которого все очень ясно и просто пошло из детства - странные отношения с матерью, бейсбол в местной детской команде.
Но, спустя время, Брайан и Нил встречаются, и первый наконец-то узнает, что с ним было, что это были за инопланетяне, про которых уж лучше бы он не знал.
Не знаю, как бы я сейчас оценила эту книгу, почувствовала бы я снова ту честность и бесстрашие автора в описании происходящего, в описании эмоций и настроений. Я заказала эту книгу специально, чтобы она была. Возможно, когда-нибудь я прочитаю ее на свежую голову и пересмотрю свое мнение, а пока что я просто хочу, чтобы она у меня была.
14 февраля 2018
#dcrb_архив
N201. Hisham Matar "In the Country of Men" (2006) 🇪🇬
Очередная интересная локация и интересные события, про которые мы не так-то много знаем. 1979 год, Ливия, к власти пришел полковник Каддафи. 9-летний Сулейман большую часть времени проводит со своей матерью, которая всегда, когда отце в командировке, начинает “болеть”. Пекарь вместе с хлебом приносит ей бутылку “лекарства”, она закрывается в комнате и курит, а ночами рассказывает своему сыну, что самый черный день ее жизни - это день свадьбы, когда в 14 лет ее выдали замуж за человека, которого она вообще не знала.
Но несмотря на все это, “В стране мужчин” - это скорее история страны на примере нескольких семей, это любопытное описание жизни в Ливии в то время, описание обычаев и традиций, законов и истории того времени. Это что-то между “Искуплением” Макьюэна и “Mister Pip” Джонса. Это история детской глупости в необычном хронотопе, где причиной всего стала одна лишь книга. А еще это роман о том, как несчастье, горе могут сплотить совсем чужих людей, сделать их единым и счастливым, несмотря ни на что.
Увлекательная история, ритмичное повествование, от которого сложно оторваться, и как всегда в таких случаях - тошный повествователь-ребенок, у которого мозга, как у медузы, и он считает, что может делать какие-то выводы из чего-то, в чем не понимает ничего, но так как мир же вокруг него крутится, то что ни день, то новое удивление. Если рассматривать “В стране мужчин”, как некий роман о половых ролях (именно половых, а не гендерных, потому что это все-таки мусульманская страна с мусульманским мировосприятием), то это будет несколько узкий взгляд. Да, тут осмысливается роль и место женщины, тут показана женщина, которая желает того, чего ей никогда не было суждено получить, женщина, которая при своем сметливом уме и воле, оказалась заложницей брака. В этой истории нет однозначных оценок чего-либо, он откровенно многозвучен и порой излишне натуралистичен.
С другой стороны - это не нечто новое. Это типичная книга из Букеровского списка. 2006 год, Каддафи неприлично долго у власти, а почему бы не написать книгу о том времени, как вождь ливийской революции пришел к власти?
Что касается меня… Я так и не сложила своего окончательного мнения по поводу Каддафи, тут скорее простор для размышления и осмысления, потому что не бывает черного и белого. А еще мне захотелось почитать о нем побольше, почитать то, что он сам писал, потому что, как мне кажется, этому человеку всегда было, что сказать, и никто не поспорит с тем, что он был достаточно смелым и харизматичным политиком. В этом романе он лишь, как огромная тень, нависает над героями, мы не видим его, но видим то, что делалось по его приказу. “В стране мужчин” - это хорошая проходная книга. Она не останется в истории литературы, но написана она приятно.
16 февраля 2018
#dcrb_bookerprize
Очередная интересная локация и интересные события, про которые мы не так-то много знаем. 1979 год, Ливия, к власти пришел полковник Каддафи. 9-летний Сулейман большую часть времени проводит со своей матерью, которая всегда, когда отце в командировке, начинает “болеть”. Пекарь вместе с хлебом приносит ей бутылку “лекарства”, она закрывается в комнате и курит, а ночами рассказывает своему сыну, что самый черный день ее жизни - это день свадьбы, когда в 14 лет ее выдали замуж за человека, которого она вообще не знала.
Но несмотря на все это, “В стране мужчин” - это скорее история страны на примере нескольких семей, это любопытное описание жизни в Ливии в то время, описание обычаев и традиций, законов и истории того времени. Это что-то между “Искуплением” Макьюэна и “Mister Pip” Джонса. Это история детской глупости в необычном хронотопе, где причиной всего стала одна лишь книга. А еще это роман о том, как несчастье, горе могут сплотить совсем чужих людей, сделать их единым и счастливым, несмотря ни на что.
Увлекательная история, ритмичное повествование, от которого сложно оторваться, и как всегда в таких случаях - тошный повествователь-ребенок, у которого мозга, как у медузы, и он считает, что может делать какие-то выводы из чего-то, в чем не понимает ничего, но так как мир же вокруг него крутится, то что ни день, то новое удивление. Если рассматривать “В стране мужчин”, как некий роман о половых ролях (именно половых, а не гендерных, потому что это все-таки мусульманская страна с мусульманским мировосприятием), то это будет несколько узкий взгляд. Да, тут осмысливается роль и место женщины, тут показана женщина, которая желает того, чего ей никогда не было суждено получить, женщина, которая при своем сметливом уме и воле, оказалась заложницей брака. В этой истории нет однозначных оценок чего-либо, он откровенно многозвучен и порой излишне натуралистичен.
С другой стороны - это не нечто новое. Это типичная книга из Букеровского списка. 2006 год, Каддафи неприлично долго у власти, а почему бы не написать книгу о том времени, как вождь ливийской революции пришел к власти?
Что касается меня… Я так и не сложила своего окончательного мнения по поводу Каддафи, тут скорее простор для размышления и осмысления, потому что не бывает черного и белого. А еще мне захотелось почитать о нем побольше, почитать то, что он сам писал, потому что, как мне кажется, этому человеку всегда было, что сказать, и никто не поспорит с тем, что он был достаточно смелым и харизматичным политиком. В этом романе он лишь, как огромная тень, нависает над героями, мы не видим его, но видим то, что делалось по его приказу. “В стране мужчин” - это хорошая проходная книга. Она не останется в истории литературы, но написана она приятно.
16 февраля 2018
#dcrb_bookerprize
N200. David Foster Wallace "Oblivion: Stories" (2004) 🇺🇸
В сборнике 8 рассказов, каждый из которых это своего рода маленький Infinite Jest. Серьезно. Это реализм на грани гротеска, это осмысление бытовых моментов жизни с той стороны, с которой мы обычно на них не смотрим, потому что это та сторона, которая для нас - бытовуха, а Уоллес - рассказчик уникальный. Даже, пожалуй, могу сказать, что лучший на рубеже 20 и 21 веков. Или даже больше. Его умение передавать эмоции и изображать действительность настолько ощутимо и реально, что сложно вообще подумать, что можно сделать это как-то лучше. Никогда в жизни мне так не резонировало описание близости двух людей. Уоллес может все это задать в пределах одного предложения, которое даже не полностью состоит из описания отношений. Ну, знаете, Уоллес в своем лучшем виде - в начале страницы предложение начинается про какое-нибудь типичное бытовое явление, потом плавно переходит в эротику, которую даже эротикой нельзя назвать (он так по-настоящему и ёмко все это подает, что даже теряется какая-то наигранная пикантность, но при этом не теряется чувственность происходящего, буквально несколько слов и всё, а ощущение не отпускает еще несколько страниц), а заканчивается предложение где-то ближе к концу страницы и оно совсем не о первом, и не о втором, а о чем-то третьем, но не менее реальном и ощутимом. Одной фразой, одним оборотом он способен описать самые сложные эмоции и чувства. И их сложность в том, что они обыденны. Куда легче писать о надрывных страданиях или экзальтированной радости, чем о том, что чувствует человек, чья жизнь - это лишь последовательность скучных лет жизни. И Уоллес - мастер всего этого. Он вообще мастер.
реди тем, которые он поднимает в рассказах: маркетинг и фокус-группы, журналистика, философия, храп во сне и его влияние на семейную жизнь, насилие в режиме реального телевидения, работа учителей… И это, наверное, лишь сотая часть того, о чем можно прочитать у него. В одном из интервью Дэвид сказал, что он Five Drafts Writer. То есть… Представляете… Он пять раз пропускает через себя свой текст и только последний вариант - будет нужным. Качество текста просто захватывающее! Ни одного случайного слова, ни одного нереалистичного диалога, ни одной эмоции, которая бы показалась фальшивой. Читать Уоллеса - это медитировать, пропускать через себя каждую строчку, каждое слово и наслаждаться их сложностью и в тоже время понятностью и близостью.
Что еще тут скажешь? Наш рынок теряет очень многое, не переводя Уоллеса на русский. Кстати, кому интересно, “Бесконечная шутка” в переводе уже висит в сети в свободном доступе. Я прочитала первые несколько страниц и закрыла окно. Это не Уоллес. Это, простите, Поляринов и Карпов, которые не оставили камня на камне от великолепной стилистики автора. Простите, но нет.
19 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
В сборнике 8 рассказов, каждый из которых это своего рода маленький Infinite Jest. Серьезно. Это реализм на грани гротеска, это осмысление бытовых моментов жизни с той стороны, с которой мы обычно на них не смотрим, потому что это та сторона, которая для нас - бытовуха, а Уоллес - рассказчик уникальный. Даже, пожалуй, могу сказать, что лучший на рубеже 20 и 21 веков. Или даже больше. Его умение передавать эмоции и изображать действительность настолько ощутимо и реально, что сложно вообще подумать, что можно сделать это как-то лучше. Никогда в жизни мне так не резонировало описание близости двух людей. Уоллес может все это задать в пределах одного предложения, которое даже не полностью состоит из описания отношений. Ну, знаете, Уоллес в своем лучшем виде - в начале страницы предложение начинается про какое-нибудь типичное бытовое явление, потом плавно переходит в эротику, которую даже эротикой нельзя назвать (он так по-настоящему и ёмко все это подает, что даже теряется какая-то наигранная пикантность, но при этом не теряется чувственность происходящего, буквально несколько слов и всё, а ощущение не отпускает еще несколько страниц), а заканчивается предложение где-то ближе к концу страницы и оно совсем не о первом, и не о втором, а о чем-то третьем, но не менее реальном и ощутимом. Одной фразой, одним оборотом он способен описать самые сложные эмоции и чувства. И их сложность в том, что они обыденны. Куда легче писать о надрывных страданиях или экзальтированной радости, чем о том, что чувствует человек, чья жизнь - это лишь последовательность скучных лет жизни. И Уоллес - мастер всего этого. Он вообще мастер.
реди тем, которые он поднимает в рассказах: маркетинг и фокус-группы, журналистика, философия, храп во сне и его влияние на семейную жизнь, насилие в режиме реального телевидения, работа учителей… И это, наверное, лишь сотая часть того, о чем можно прочитать у него. В одном из интервью Дэвид сказал, что он Five Drafts Writer. То есть… Представляете… Он пять раз пропускает через себя свой текст и только последний вариант - будет нужным. Качество текста просто захватывающее! Ни одного случайного слова, ни одного нереалистичного диалога, ни одной эмоции, которая бы показалась фальшивой. Читать Уоллеса - это медитировать, пропускать через себя каждую строчку, каждое слово и наслаждаться их сложностью и в тоже время понятностью и близостью.
Что еще тут скажешь? Наш рынок теряет очень многое, не переводя Уоллеса на русский. Кстати, кому интересно, “Бесконечная шутка” в переводе уже висит в сети в свободном доступе. Я прочитала первые несколько страниц и закрыла окно. Это не Уоллес. Это, простите, Поляринов и Карпов, которые не оставили камня на камне от великолепной стилистики автора. Простите, но нет.
19 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
N203. David Foster Wallace “This Is Water” (2005) 🇺🇸
This Is Water - это небольшое эссе Уоллеса, в котором он пытается передать свою идею о том, как жить правильно. Да, вот такая вот огромная задача, которую он уместил в несколько листов А4. Он прочтет это эссе студентам, где объяснит цель этого эссе тем, что самое важное в жизни - научиться думать, научиться укрощать свои мысли, не давать себе быть рабом того потока, который порождает мозг ежесекундно. А Дэвид знал это все по себе и очень хорошо, потому что вся его жизнь до самого последнего момента была именно этой попыткой подавлять внутреннего демона. Все это очень интересно читать именно с той точки зрения, что сам автор покончил с собой.
Я очень настоятельно вам советую послушать, как он сам читает это эссе. В тытрубе все есть. Послушайте, чтобы его голос отпечатался в голове, тогда все его рассказы, эссе, статьи, романы, будут читаться его голосом и с его интонацией. Это чудесное ощущение, поверьте. В этом есть какая-то метафизическая красота, когда голос человека, которого больше нет, читает у тебя в голове свою книгу.
А, может быть, я просто дура влюбленная и всё совсем не так:) Я люблю вопрос: “Настя, а расскажи про Уоллеса!” Серьезно. Очень люблю. Хотя я могу бесконечно говорить о нем. Если бы он был жив, то я, скорее всего, была бы группи.
20 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
This Is Water - это небольшое эссе Уоллеса, в котором он пытается передать свою идею о том, как жить правильно. Да, вот такая вот огромная задача, которую он уместил в несколько листов А4. Он прочтет это эссе студентам, где объяснит цель этого эссе тем, что самое важное в жизни - научиться думать, научиться укрощать свои мысли, не давать себе быть рабом того потока, который порождает мозг ежесекундно. А Дэвид знал это все по себе и очень хорошо, потому что вся его жизнь до самого последнего момента была именно этой попыткой подавлять внутреннего демона. Все это очень интересно читать именно с той точки зрения, что сам автор покончил с собой.
Я очень настоятельно вам советую послушать, как он сам читает это эссе. В тытрубе все есть. Послушайте, чтобы его голос отпечатался в голове, тогда все его рассказы, эссе, статьи, романы, будут читаться его голосом и с его интонацией. Это чудесное ощущение, поверьте. В этом есть какая-то метафизическая красота, когда голос человека, которого больше нет, читает у тебя в голове свою книгу.
А, может быть, я просто дура влюбленная и всё совсем не так:) Я люблю вопрос: “Настя, а расскажи про Уоллеса!” Серьезно. Очень люблю. Хотя я могу бесконечно говорить о нем. Если бы он был жив, то я, скорее всего, была бы группи.
20 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
Продолжаю удивляться.
Когда-то я работала на очень грязной работе: писала за деньги отзывы. Потом выяснилось, что пишу я их так хорошо, что мне предложили аж вести всякие разные аккаунты в социальных сетях всяких разных компаний. Писала. А потом контора то ли развалилась, то ли их кто-то купил-перекупил, и нас всех разогнали. И вот на днях пишет мне моя бывшая...руководителем назвать сложно...Главная по копирайтерам! и предлагает "жирного клиента" (по цене или по весу - не пояснила). Писать нужно для инсты на английском. Клиент из Европы, но не европеец (!).
И вот что я думаю. Как в России прижилась вся эта тема с "продающими постами", "контент-планами", "развлекательными постами", "постами с отзывами" и проч.? Вот почему ТАМ этого нет, а у НАС цветет буйным цветом? И люди тысячами, сотнями тысяч готовы отдавать деньги за то, чтобы какая-нибудь Клава или Вася, у которых по 100500к подписоты, будут рассказывать, как правильно писать тексты в Инстаграм? Почему Tesla постит фотку и три слова без хэштегов? Почему европейские рестораны просто выкладывают фотку еды и пишут: а сегодня наш шеф-повар Юрген сделал вот такой шницель! И все такие: вау, вот это шницель! Ями! Почему какое-нибудь ателье или магазин просто постят вещи, которые они шьют/продают?
Когда я вижу запрос "писать по Каплунову" или там еще один чел есть, не помню его фамилию, мне становится так грустно. По-настоящему грустно. Я серьезно. Без сарказма. Все превращается в одноликую массу "инфостиля". Но самое интересное в том, что тут в дело вступает типичная ошибка выжившего. Клава или Вася набрали 100500к подписчиков не потому, что они как-то по-особенному пишут, а потому что людям просто интересно смотреть на Клаву с ее атрибутами шикарной жизни или Васю, который на фоне руля потрясает своими шекелями. И чем больше на него смотрят, тем больше у него шекелей.
А схему они продают кому угодно: и заводу по производству домашних тапочек, и издательству, и просто тем, кто хочет стать самым успешным в мире успешных.
Это все как-то глубинно связано с теми людьми, которые в Адлере на пляже орут "ПАХЛАВААА!!! ЧУРЧХЕЕЕЕЛА!!! ВАРЕНАЯ КУКУРУУУУЗА!!!"?
PS: Я знаю ответы на все эти вопросы, знаю очень хорошо. И знаю, что пахлава с чурчхелой оказали свое влияние. Просто это очень, очень грустно. По-настоящему, искренне грустно.
#dcrb_неокнигах
Когда-то я работала на очень грязной работе: писала за деньги отзывы. Потом выяснилось, что пишу я их так хорошо, что мне предложили аж вести всякие разные аккаунты в социальных сетях всяких разных компаний. Писала. А потом контора то ли развалилась, то ли их кто-то купил-перекупил, и нас всех разогнали. И вот на днях пишет мне моя бывшая...руководителем назвать сложно...Главная по копирайтерам! и предлагает "жирного клиента" (по цене или по весу - не пояснила). Писать нужно для инсты на английском. Клиент из Европы, но не европеец (!).
И вот что я думаю. Как в России прижилась вся эта тема с "продающими постами", "контент-планами", "развлекательными постами", "постами с отзывами" и проч.? Вот почему ТАМ этого нет, а у НАС цветет буйным цветом? И люди тысячами, сотнями тысяч готовы отдавать деньги за то, чтобы какая-нибудь Клава или Вася, у которых по 100500к подписоты, будут рассказывать, как правильно писать тексты в Инстаграм? Почему Tesla постит фотку и три слова без хэштегов? Почему европейские рестораны просто выкладывают фотку еды и пишут: а сегодня наш шеф-повар Юрген сделал вот такой шницель! И все такие: вау, вот это шницель! Ями! Почему какое-нибудь ателье или магазин просто постят вещи, которые они шьют/продают?
Когда я вижу запрос "писать по Каплунову" или там еще один чел есть, не помню его фамилию, мне становится так грустно. По-настоящему грустно. Я серьезно. Без сарказма. Все превращается в одноликую массу "инфостиля". Но самое интересное в том, что тут в дело вступает типичная ошибка выжившего. Клава или Вася набрали 100500к подписчиков не потому, что они как-то по-особенному пишут, а потому что людям просто интересно смотреть на Клаву с ее атрибутами шикарной жизни или Васю, который на фоне руля потрясает своими шекелями. И чем больше на него смотрят, тем больше у него шекелей.
А схему они продают кому угодно: и заводу по производству домашних тапочек, и издательству, и просто тем, кто хочет стать самым успешным в мире успешных.
Это все как-то глубинно связано с теми людьми, которые в Адлере на пляже орут "ПАХЛАВААА!!! ЧУРЧХЕЕЕЕЛА!!! ВАРЕНАЯ КУКУРУУУУЗА!!!"?
PS: Я знаю ответы на все эти вопросы, знаю очень хорошо. И знаю, что пахлава с чурчхелой оказали свое влияние. Просто это очень, очень грустно. По-настоящему, искренне грустно.
#dcrb_неокнигах
N204. David Foster Wallace: The Last Interview 🇺🇸
У этого сборника интервью с Уоллесом, естественно, нет автора. В нем шесть разных интервью-бесед, которые проходили в разные периоды времени, включая самое последнее интервью, которое он дал Wall Street Journal за 4 месяца до смерти.
✍🏻“Something real American” (Март 1996, Salon)
Довольно интересное интервью, которое было взято после публикации Infinite Jest. Лаура Миллер проделала хорошую работу - говорила она мало, задавала интересные вопросы, давая своему собеседнику высказаться. Из этого интервью мы узнаем, что Infinite Jest - это грустная книга.
✍🏻“There can be no spokesman” (Февраль 1998, Boston Phoenix)
Интервью взято по телефону. Очень странное. У меня сложилось впечатление, что Уоллес либо был не в настроении, либо у него не было особенного желания разговаривать, либо его напрягал интервьюер. Он то фыркал, то отмалчивался, то отвечал односложно или перебивал журналиста, который задавал вопросы, которые касались преимущественно работы Дэвида с журналами и его не художественных книг. Интервьюеру 26 лет, поэтому Уоллес аккуратно взял патронажный тон и научил мальчика брать интервью. Очень косвенно, но читаемо.
✍🏻"A brief interview with a Five-Draft Man" (Весна 1999, Amhurst Magazine)
Естественно город, где находится alma mater Уоллеса не мог не организовать с ним беседу. Ну как беседу… Посредством электронной почты, но, так как Уоллес не имел дома модема, то отвечал со своего рабочего компьютера. Это интервью интересно тем, что в нем как раз и показана возможность давать писателю время на осмысление вопроса, на правильное и понятное его изложение. Человек пяти черновиков, для него это идеальное интервью.
✍🏻“To try extra hard to exercise patience, politeness, and imagination” (Ноябрь 2003, The Believer)
Действительно увлекательное и очень интеллектуальное интервью. Журналист знаком с Уоллесом, поэтому им было достаточно легко выстроить беседу на одном уровне понимания. Они подробно обсуждали мотивы выбора писательства вместо философии и логики, политические взгляды Уоллеса, его опыт сотрудничества с различными издательствами и журналами.
✍🏻“Some kind of terrible burden” (Июнь 2004, To the Best of Our Knowledge)
Живое интервью, которое было, я так поняла, по радио, в котором Уоллес зачитывал отрывок из одного из рассказов сборника Oblivion. Интересное и очень уважительное с обеих сторон интервью. Обсуждали критику, редакционные правки, обзоры на книги в газетах и журналах, которые писатель принципиально не читал. И самое интересное - о роли писателя, о том, что делает писателя Писателем, а не просто так…
✍🏻"The last interview" (Май 2008, Wall Street Journal)
Ну, давайте честно - писательство и статейство на что-то, что не о деньгах - не самая сильная сторона этого журнала. Вот и вышло последнее интервью слабым, скомканным, с глупыми вопросами и попыткой отвечать на них вменяемо. Крохотная беседочка, в которой переливалось из пустого в порожнее - политические взгляды писателя,
Вот так вот вкратце и обстоит дело с этой небольшой книгой, которую я прочитала буквально разом и без остановок и с удовольствием еще раз насладилась разговорной и письменной речью Уоллеса. Он все же был невероятно вежливым и тактичным в беседе, скромным и объективным.
22 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
У этого сборника интервью с Уоллесом, естественно, нет автора. В нем шесть разных интервью-бесед, которые проходили в разные периоды времени, включая самое последнее интервью, которое он дал Wall Street Journal за 4 месяца до смерти.
✍🏻“Something real American” (Март 1996, Salon)
Довольно интересное интервью, которое было взято после публикации Infinite Jest. Лаура Миллер проделала хорошую работу - говорила она мало, задавала интересные вопросы, давая своему собеседнику высказаться. Из этого интервью мы узнаем, что Infinite Jest - это грустная книга.
✍🏻“There can be no spokesman” (Февраль 1998, Boston Phoenix)
Интервью взято по телефону. Очень странное. У меня сложилось впечатление, что Уоллес либо был не в настроении, либо у него не было особенного желания разговаривать, либо его напрягал интервьюер. Он то фыркал, то отмалчивался, то отвечал односложно или перебивал журналиста, который задавал вопросы, которые касались преимущественно работы Дэвида с журналами и его не художественных книг. Интервьюеру 26 лет, поэтому Уоллес аккуратно взял патронажный тон и научил мальчика брать интервью. Очень косвенно, но читаемо.
✍🏻"A brief interview with a Five-Draft Man" (Весна 1999, Amhurst Magazine)
Естественно город, где находится alma mater Уоллеса не мог не организовать с ним беседу. Ну как беседу… Посредством электронной почты, но, так как Уоллес не имел дома модема, то отвечал со своего рабочего компьютера. Это интервью интересно тем, что в нем как раз и показана возможность давать писателю время на осмысление вопроса, на правильное и понятное его изложение. Человек пяти черновиков, для него это идеальное интервью.
✍🏻“To try extra hard to exercise patience, politeness, and imagination” (Ноябрь 2003, The Believer)
Действительно увлекательное и очень интеллектуальное интервью. Журналист знаком с Уоллесом, поэтому им было достаточно легко выстроить беседу на одном уровне понимания. Они подробно обсуждали мотивы выбора писательства вместо философии и логики, политические взгляды Уоллеса, его опыт сотрудничества с различными издательствами и журналами.
✍🏻“Some kind of terrible burden” (Июнь 2004, To the Best of Our Knowledge)
Живое интервью, которое было, я так поняла, по радио, в котором Уоллес зачитывал отрывок из одного из рассказов сборника Oblivion. Интересное и очень уважительное с обеих сторон интервью. Обсуждали критику, редакционные правки, обзоры на книги в газетах и журналах, которые писатель принципиально не читал. И самое интересное - о роли писателя, о том, что делает писателя Писателем, а не просто так…
✍🏻"The last interview" (Май 2008, Wall Street Journal)
Ну, давайте честно - писательство и статейство на что-то, что не о деньгах - не самая сильная сторона этого журнала. Вот и вышло последнее интервью слабым, скомканным, с глупыми вопросами и попыткой отвечать на них вменяемо. Крохотная беседочка, в которой переливалось из пустого в порожнее - политические взгляды писателя,
Вот так вот вкратце и обстоит дело с этой небольшой книгой, которую я прочитала буквально разом и без остановок и с удовольствием еще раз насладилась разговорной и письменной речью Уоллеса. Он все же был невероятно вежливым и тактичным в беседе, скромным и объективным.
22 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
N206. David Foster Wallace “Girl with Curious Hair” (1988) 🇺🇸
В сборнике десять рассказов очень разной длины, все из них на разные темы, затрагивают разных людей, но освещают уже нам знакомые проблемы - общество потребления, семья, реклама, политика, бизнес, любовь во всех ее странностях. Уоллес верен себе, но всё же очень важно отметить тот факт, что этот сборник читается гораздо легче всего, что я читала у Уоллеса до этого, так что советую новичкам и тем, кто боится Infinite Jest, как чумы.
Рассказ, который и дал имя всему сборнику - пожалуй, самый странный и неприятный из всех. Неприятный в простоте и обыденности зла, которое, даже не задумываясь, совершают его герои. Если бы по нему сняли фильм, то вышла бы знатная расчлененка с изращениями, но в фильме было бы сложно показать и раскрыть полностью участников действия, уж очень их натуры закопаны глубоко под слои важности создавать впечатление, под слои логических цепочек, которые выстраивают герои у себя в головах, под наслоение бытовухи, зла, элитарности… Знаете, этот рассказ мне напомнил Виана тех времен, когда он писал чернуху типа “Я приду плюнуть на ваши могилы” или “У всех мертвых одинаковая кожа”. Но подвести под это сравнение нельзя остальные рассказы. Их вообще нельзя подвести под общий знаменатель, потому что они все очень разные и рассказывают о разном, но рассказывают полюбившимся мне слогом.
Уоллес - мастер рассказа. Он выворачивает его наизнанку, ставит с ног на голову, меняет местами завязки, развязки и кульминации, он переосмысляет реальность так, что едва ли мы видим разницу между тем, что говорит он и что происходит на самом деле, пока все не доходит до гротеска. Это, знаете Black Mirror до того, как это стало мейнстримом. В его рассказах реальное идет рядом с ирреальным, с сюрреальным. И во всем этом безумии и мешанине реальностей, человек предстает как никогда настоящим, доведенным до абсурда, но очень настоящим.
26 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
В сборнике десять рассказов очень разной длины, все из них на разные темы, затрагивают разных людей, но освещают уже нам знакомые проблемы - общество потребления, семья, реклама, политика, бизнес, любовь во всех ее странностях. Уоллес верен себе, но всё же очень важно отметить тот факт, что этот сборник читается гораздо легче всего, что я читала у Уоллеса до этого, так что советую новичкам и тем, кто боится Infinite Jest, как чумы.
Рассказ, который и дал имя всему сборнику - пожалуй, самый странный и неприятный из всех. Неприятный в простоте и обыденности зла, которое, даже не задумываясь, совершают его герои. Если бы по нему сняли фильм, то вышла бы знатная расчлененка с изращениями, но в фильме было бы сложно показать и раскрыть полностью участников действия, уж очень их натуры закопаны глубоко под слои важности создавать впечатление, под слои логических цепочек, которые выстраивают герои у себя в головах, под наслоение бытовухи, зла, элитарности… Знаете, этот рассказ мне напомнил Виана тех времен, когда он писал чернуху типа “Я приду плюнуть на ваши могилы” или “У всех мертвых одинаковая кожа”. Но подвести под это сравнение нельзя остальные рассказы. Их вообще нельзя подвести под общий знаменатель, потому что они все очень разные и рассказывают о разном, но рассказывают полюбившимся мне слогом.
Уоллес - мастер рассказа. Он выворачивает его наизнанку, ставит с ног на голову, меняет местами завязки, развязки и кульминации, он переосмысляет реальность так, что едва ли мы видим разницу между тем, что говорит он и что происходит на самом деле, пока все не доходит до гротеска. Это, знаете Black Mirror до того, как это стало мейнстримом. В его рассказах реальное идет рядом с ирреальным, с сюрреальным. И во всем этом безумии и мешанине реальностей, человек предстает как никогда настоящим, доведенным до абсурда, но очень настоящим.
26 февраля 2018
#dcrb_dfwallace
Drinkcoffee.Readbooks | Книги и некниги pinned Deleted message