1101. Егана Джаббарова "Руки женщин моей семьи были не для письма" 🇷🇺

Я намеренно обходила эту книгу стороной, потому что я не люблю тоскливое про горькую долю. Не потому что с этими книгами что-то не так, а просто потому, что я их не очень люблю и, пожалуй, подустала. Именно так – подустала, а не устала. Если бы не Валя @booksinmyhands. Я пришла в наш чатик и попросила каждую посоветовать мне хорошую русскоязычную книгу, которая потенциально мне могла бы понравиться, эта – как раз совет Вали. И спасибо ей за него.

Как мне кажется, сюжет здесь не имеет такого важного значения, как те проблемы, которые Егана Джаббарова в ней поднимает. И вроде бы уже так много сказано обо всем этом, но меня тронуло то, как книга написана: поэтичная, мелодичная, красивая, спокойная, которую приятно читать. Но, возвращаясь к темам и проблемам. Джаббарова рассказывает о традиции, которую я лично знаю очень плохо, если не сказать, что вообще не знаю – культура азербайджанской семьи, живущей в России. Как оказалось, культурная гибридизация, как и в моих любимых нигерийских книгах, здесь сыграла важнейшую роль: как сохранять себя, живя в стране с другой культурой, и при этом уметь адаптироваться. Поэтому помимо острого “женского вопроса” здесь еще и вопрос проживания в другой стране, в России.

И я начала думать вот о чем. Я из Челябинска, а в Челябинске живут (и считают это место своим домом многие поколения) люди разных этнических и религиозных групп. Они вообще везде живут, но в моем городе разнообразие мне всегда виделось каким-то органичным. Все между собой женятся, приглашают на праздники. По крайней мере так мне запомнилось. Со мной в школах и университете учились и Мараты, и Венеры, и Наили, и Марсели, и ни у кого никогда не было ощущения, что эти люди чужие. Боже мой, да моя девичья фамилия – Бозаджиева – и я вообще настолько пестрой крови, что у меня в свидетельстве о браке написано по папе – армянка. И всем было все равно. Шутки были, но смеялась над ними даже я. Но я прекрасно понимаю то, о чем говорится в книге, потому что, находясь в Москве, с нетерпимостью встречаюсь гораздо чаще. Было почти лично больно читать о жизни героини.

Но, наверное, две темы в романе все же имеют самый большой вес – принадлежность женщине ее тела и принадлежность женщины самой себе. В той традиции, о которой пишет Егана Джаббарова, женщина и ее тело себе не принадлежат – они принадлежат мужчинам. Мужчинам принадлежат не только женщины, семейные деньги и все остальное. Им принадлежит право иметь досуг, отдыхать, а руки женщин, как уже понятно из названия, не для письма. Главная героиня – филолог, ее руки пишут, но и они не принадлежат ей, они – принадлежат болезни.

Я знаю об автобиографической основе книги, но стараюсь об этом не думать, потому что художественная литература для меня всегда остается художественной, а доля правды и вымысла не имеет особенного значения. Как я часто говорю: я получила большое удовольствие от книги, от того, как она написана и от того, о чем она. Меня подкупило спокойствие повествования и отсутствие зашкаливающего надрыва, от чего все сказанное стало гораздо ближе и, наверное, страшнее.

​1120. Chimamanda Ngozi Adichie "Dream Count" 🇳🇬🇺🇸

Я резко перескочила от Half of a Yellow Sun к последнему роману Адичи, вышедшему в марте, и не заметить то, как изменилось ее письмо просто невозможно: меньше Нолливуда, меньше прямой сюжетности, сложнее структура, хотя в целом подход тот же: несколько рассказчиков, пересекающиеся события и ярко выраженный социально-исторический фон.

В романе четыре повествователя: писательница Чимака, ее подруга юрист Зикора, кузина Чимаки Омелогор, домработница Чимаки Кадиату. На дворе – ковид и первый локдаун. Чимака влюбчивая, отдающаяся своим страстям каждый раз с одинаковой силой, зависимая от мужской любви, но постоянно выбирающая то каких-то уродов, то иллюзорных мужчин, которых ей даже не суждено узнать. У всех остальных тоже все не проще, но в центре периферийных линий – Кадиату. Она работала в гостинице, где один очень высокопоставленный гость ее изнасиловал, а менеджер заставил ее обратиться в полицию, хотя сама Кадиату готова была все это просто забыть и жить дальше своей спокойной жизнью. Для нее все это было мерзко и отвратительно, но связываться с серьезными людьми ей, маленькой женщине из страны третьего мира, вообще не хотелось. Ей хотелось работать, смотреть любимые фильмы, а не трястись и рыдать.

Адичи снова на своем любимом коньке: женщины и их проблемы, женщины и их бессилие перед миром, несмотря на образование, достижения и новую страну, где, казалось бы, все должно быть не так, как дома. А попутно ковид – изоляция, страх, смерть, рассуждения о лжи правительств, сокрытии реальных цифр. Все это сейчас кажется таким далеким и несущественным. Или только мне, как российскому читателю, так кажется. Словно Адичи достала старый свитер из сундука и решила его освежить, встряхнуть и надеть: а он выглядит нелепо, немодно и вообще странно. Но я это списываю на мою читательскую географию, из которой спустя уже 5 лет ковидные времена кажутся чуть ли не золотым времечком.

И тем не менее. Самое главное в этом романе – люди. Хорошие и плохие, кругом несчастные, но стремящиеся к тому, чтобы обрести постоянно ускользающее счастье, как его постоянно ищет Чимака: то она уже напридумывала себе детей с сокурсником-корейцем, то выклянчивает признание в любви от человека, который не стоит даже минутного внимания. Словно травинка, тянущаяся к солнцу, она пытается разглядеть в буквально проходящих мимо мужчинах того самого. И Кадиату, которая в принципе уже была счастлива и даже изнасилование не могло лишить ее простого счастья. Сильная женщина из простого народа, готовая терпеливо проживать беды как неизбежное зло жизни.

Я, пожалуй, не стала бы записывать этот роман во что-то очень удачное. Возможно, отчасти из-за того, что боль утраты матери самой Адичи, которую она переживала, создавая этот роман, слишком громко звучит между строк. Я верю, что ее большой роман еще впереди. Или как минимум такой же удачный, как “Половина желтого солнца”.

#adichie@drinkread
#неходитедетивафрикугулять@drinkread

1059. Рейчел Кантор “Жизни сестер Б."

Если книгу можно было бы назвать свежей, не в смысле новой, а какой-то прохладно-ветристой, то “Жизнь сестер Б.” была для меня именно такой. Свежесть в ней разносится между повествовательной манерой, хронотопом, который постоянно дергается, словно гличует в восприятии, между эпистолярной формой – такой устаревшей, но такой свежей в этом исполнении.

Итак, семья Бронте. Да, те самые. У Патрика Бронте осталось шестеро детей после смерти жены – пять дочерей и сын. Средств у скромного викария мало, а детей, как видите, много. Всех дочерей он потихоньку отправил в школу для детей священнослужителей (именно эта школа, кстати, стала прототипом жуткого Ловуда в “Джейн Эйр”). Девочки болели, выносить суровый быт такой школы было непросто. Отец активно занимался сыном. А разве могло быть иначе?

Итак, эпистолярный роман про семью Бронте, но есть нюанс. Все идет строго по биографическому сценарию, но вдруг то тут, то там появляется то электронная почта, то смс, то телевизор, а потом резко исчезает. На всем этом не делается особенного акцента. Для чего? У меня два варианта, не исключающие друг друга. Первый: исключительно ради повествовательного эксперимента. Второй: чтобы приблизить к нам, отдаленные веками, истории жизней, сделать семью Бронте ближе, понятнее, яснее, увеличить градус эмпатии.

С другой стороны, как и любой эпистолярный роман, “Жизни сестер Б.” не самое развлекательное чтение и из-за того, что романы в письмах уже большая художественная редкость, а с другой читатель должен все время переключаться между голосами. А еще письма дают автору карт-бланш додумывать, чем Рейчел Кантор активно пользуется.

Для меня эта книга стала чудесным дополнением к предисловию из Jane Eyre от Clothbound classics от Penguin. Книга, думаю, пришлась бы по душе любителям творчества сестер Бронте, даже если авторские находки покажутся уж слишком радикальными и вычурными.

На ReadRate вышел небольшой (мог бы быть в бесконечно раз больше, а я себя постоянно била по рукам, чтобы не рассказывать и рассказывать) материал про африканскую литературу для тех, кто хочет начать знакомство, но не с 50-60-х годов. Все книги из моего списка переведены на русский язык (с английского, португальского, французского).

Если кому-то интересно увидеть африканский список книг на английском (в том числе переводы с португальского и французского), маякните, составлю. Я всегда говорю одно и то же: в Африке есть книги обо всем, только мы об этом часто не знаем:)

А пока что я лежу в сторону предстоящей книжной ярмарки в Лагосе 7-9 мая, с которой буду ждать новостей. Потом в июле будет лонг The Nigeria Prize for literature.

1124. Соледад Ромеро Мариньо, Хулио Антонио Бласко «Знаменитые ограбления»
@polyandria

Девять невероятных ограблений: банки, музеи, частные коллекции, поезда, самолеты… Для этих людей ничего не было невозможным: испить изысканные вина в хранилище банка? Вытащить картины? Ограбить City Bank, не выходя из офиса? Угнать самолет, не привлекая внимание пассажиров? Легко. Ну или не очень легко, но вполне возможно.

Девять историй, в которые очень сложно поверить. По многим из них сняты фильмы, о чем сообщается в книге, так что после некоторых историй можно еще посмотреть неплохое кино, основанное на реальных событиях. Несмотря на то, что книга позиционируется как увлекательное чтение для детей 10-14 лет, мне кажется, что полистать ее будет интересно каждому. Особенно будоражат истории, в которых грабителей так и не удалось найти.

Так что юным и не очень любителям тру-крайм здесь есть чем поживиться, а про великолепные иллюстрации я вообще молчу. Некоторые развороты я как всегда приложила в комментарии.

Вообще, если бы я не знала про некоторые ограбления до того, как открыла книгу, то сидела бы и удивлялась постоянно и находчивости, и смекалке, и невероятной смелости. А иногда и благородству тех, кто решил либо красть только у богатых, либо не беспокоить мирных людей, не подозревающих о происходящем.

#деткское@drinkread

​🇧🇮 БУРУНДИ 🇧🇮

Литература Бурунди развивалась в контексте устной традиции, где важную роль играли народные сказания, эпосы и пословицы. Письменная литература начала формироваться в колониальный период, в основном на французском языке, который до сих пор остаётся доминирующим языком письменного творчества. Также существует литература на кирунди — национальном языке, но она менее распространена и чаще ограничена учебной или религиозной тематикой. В послевоенный период (после гражданской войны 1990-х – начала 2000-х годов) литература Бурунди начала постепенно восстанавливаться, часто затрагивая темы конфликта, травмы и идентичности. Современные бурундийские писатели, такие как Рольф Онана Нтайе и Жан-Пьер Ндабандунгува, работают как в Бурунди, так и в диаспоре. Однако литературная сцена остаётся малочисленной и недостаточно поддерживаемой, что тормозит её развитие.

📚Что читала я?
Marie-Thérèse Toyi "Weep Not, Refugee"

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

1112. Anita Desai "Rosarita" 🇮🇳

Перед тем, как браться за эту книгу, совсем небольшую, всего 100 страниц, спросите себя: А чем занималась моя мама до того, как стала моей мамой? Или мамой моего старшего брата/сестры? До того, как вышла замуж? Чем она занималась? С кем дружила? Где бывала? Чем увлекалась? Если есть такая возможность, то обязательно спросите ее.

Rosarita как раз о том, как женщина может потерять частичку себя в замужестве, отдавая ее мужу и детям, дому и семейным обязанностям. (Конечно, мужчина тоже может, но это уже другая книга какая-то.) Развернутый отзыв можно почитать у нас в Не перевелись еще @read_original вот здесь.

1065. Анастасия Максимова «Дети в гараже моего папы»🇷🇺

Давно я не подкрадывалась у отзыву с такой осторожностью аж несколько месяцев. Не потому что я вдруг перестала уметь смотреть на книги критически, а потому что все какое-то скользкое, неудобное, как размякший (как тут отметила Валентина Николаевна — волглый, новое модное слово) обмылок: его хватаешь, а он все куда-то убегает… и дело не только в самой книге. В общем, начну как всегда.

Отца Егора арестовывают по обвинению в изнасиловании и убийстве 7-летней девочки. И все вокруг поплыло: подружка Егора сразу стала какая-то ни рыба ни мясо, учителя прямым текстом предлагают залечь на дно в каком-нибудь другом Брюгге, не в этом, не подводить школу, все кругом скандалят, мама не верит, сестра питается праной, так что ей тоже достается. В общем, все плохо. А потом прошло несколько долгих лет, наступил февраль 2022.

Итак, нас снова учат «родину любить». И учат тому, как относиться ко всему происходящему. Есть ультимативное мнение (Егора?), в котором ясно читается: мне все ясно, сейчас я вам расскажу. Это очень хорошо, очень хорошо, когда хоть кто-то что-то понимает.

Что удалось? Очень неплохое и втягивающее начало с нагнетанием. Мир Егора рушится на мелкие осколки, из которых вдруг начинает состоять вся его жизнь. И это здорово показано в тексте: он тоже крошится, детали, детали, мелочи, из которых приходится собирать полную картину. Хорошо получился спуск вместе с Егором: от «да все норм, ты же не виноват, это ж не ты делал» до «ты, конечно, не виноват, но лучше нам не общаться…». А то вдруг заразный.

Но эта же метафора применительно к политической эмиграции выглядит, скажем так…наивно? Наверное, наивно. Упрощённо? И упрощённо тоже. Словно благодать снисходит на читателя прозрение Егора: ого, ничего себе, ведь наш папа и вот это всё… such much wow. Я не поверила Егору, потому что его голос, интонации, ход мыслей — слишком знакомы мне, женщине. И это, возможно, авторский выбор, но он сделал героя неубедительным как фигуру мужского опыта. Может, если бы это был персонаж-девочка, я бы приняла это как органичное, но в нынешнем виде — не получилось поверить.

Я догадываюсь, что выбор такого персонажа — это спасательный жилет (а ещё противогаз и скафандр) от вопросов в духе «скажите, пожалуйста, это вы так думаете?» Половая дистанция вроде бы должна была отодвинуть подозрения в резонерстве Егора, но то, что доспех выдает самурая, а Егора выдает его несообразная всему вокруг тонкая чувствительность, напряженно подвешивает вопрос в воздухе.

И возвращаясь к метафоре отца-насильника-убийцы-педофила. Читатель так стремительно перескакивает ко второй ее части, к тому, как Егора вдруг осенило, как он внезапно все осознал, что первая ее часть — история отца — выглядит даже не пунктирным очертанием, а смутным силуэтом. Я понимаю, что это все не главное, но стремительный бег к морали истории, скомкал ту самую интересную и удачную часть истории Егора.

Перед нами зеркальная история, где в отражении вдруг проявляется некая новая реальность, далёкая от переживаний школьника. А перед зеркалом стоит Егор, которого что-то предательски выдает. Хотя, наверное, наивность метафоры и ее прямолинейность, с которой Егор эту идею выдвигает, можно списать на то, что он всё-таки на своем месте, в своей среде и так и остался головой в своей школе, в травмирующем детском опыте, так и не повзрослев. Он все ещё проживает и никак не может пережить тот факт, что его папа — насильник, педофил и убийца.

Как я обычно говорю в таких случаях: выпускайте Кракена…

​1060. Уэйд Дэвис «Змей и радуга. Удивительное путешествие гарвардского ученого в тайные общества гаитянского вуду, зомби и магии» 🇺🇸
@ziobookstore

Классика антропологии и этнографии. Что тут скажешь вроде бы, а сказать есть что.

Итак, Уэйд Дэвис нашел спонсоров и отправился на Гаити для того, чтобы выяснить твердо и четко как местные жители делают из людей зомби. В книге даже будут встречи с ними! Изучив материалы, проникнув к разным магам, жрецам и прочим служителям культа, отдав им кучу денег, он выяснил, что основу зомби-порошка составляет тетродотоксин (его, например, вырабатывают некоторые виды иглобрюхих рыб, из которых японцы делают фугу).

Что будет, если в организм попадет этот яд?

Через 10—45 минут появляются зуд губ, языка и других частей тела, отмечаются обильное слюнотечение, тошнота, рвота, понос, боли в животе. Возникают подергивания мышц, потеря чувствительности кожи, затрудняется глотание, развивается афония. Смерть наступает от паралича дыхательных мышц.

Но хитрость местных фармацевтов в том, чтобы вовремя ввести антидот, который не даст человеку умереть, но сохранит его в состоянии безвольного овоща. Очень интересно, захватывающе, но есть кое-какие моменты, которые смутили учёных и прочих критиков Дэвиса.

Во-первых, химики и их коллеги не подтвердили гипотезу о тетродотоксине. То ли с концентрацией проблемы, то ли с самим веществом. Во-вторых, книга, где в центре всего сам Дэвис, выглядит неубедительно с точки зрения науки. Она больше похожа на авантюрный роман в традиции XIX века о том, как авантюрный белый поехал навстречу опасным приключениям к непредсказуемым туземцам. Кто-то обвиняет автора в излишне колониальной оптике, но мне так не показалось. Он рассказывает о местных уважительно, если они никого не убили, не съели, не вовлечены в торговлю людьми и прочие ужасы. В-третьих, стиль книги действительно похож на романный. Или беллетрезированный научпоп. Остросюжетный хоррор, детектив, квест: узнай все о травниках и былинках, встреть местного авторитета, поговори с зомби, собери доказательства, отвези заказчикам. Запиши прохождение в виде книги. Есть читы на деньги.

Мне ужасно понравилось! Я читала с огромным удовольствием, буквально без остановки. Из плохого именно в этой книжной версии: слабая редактура, корректура и сильное подозрение, что в работу был вовлечён гугл переводчик без дальнейшей перепроверки. Скажу честно: это, конечно, бесит, но я ни о чем не жалею. Я давно собиралась, я прочитала, я довольна.

10 зомби из 10

#nonfiction@drinkread

1130. “From Crook to Cook. Platinum Recipes From Tha Boss Dogg’s Kitchen” by Snoop Dogg (with Ryan Ford)

У меня не так уж много кулинарных книг (чуть больше 10), но каждая из них – это небольшая история. А еще есть такие, как эта – жемчужины моей коллекции. И я даже не иронизирую. Кулинарная книга от всеми любимого деда, которую он, несмотря на название, написал не в маниакальной стадии обещаний всем, что вот сейчас он точно бросает курить.

Что стоит в шкафу у Снупа? А что в холодильнике? Подсказка: много чего, но среди прочего: моментальные макароны с сыром, кленовый сироп, лимонный перец, консервированный тунец, бутылка шампанского, чеддар… Книга написана хоть и с помощью некоего/некой Ryan Ford, но в целом лексика сохранена за автором. Эту кулинарную книгу можно просто читать и вообще ничего из нее не готовить, потому что она хороша уже просто тем, что существует.

По поводу готовить. Здесь есть завтраки, обеды, ужины, десерты и коктейли. Бонусная рубрика: что приготовить на день Благодарения. А между всеми этими разделами всякие вкусняшки, чипсики, сладости, советы. Каждый рецепт – со значением, с историей, ничего не появилось с потолка, чтобы заполнить пустое место.

По поводу реализуемости. В целом практически все можно сделать. Если найдете приличного омара и сыр, то вообще все. Я не люблю заменять ничего в рецептах, поэтому за рецепты с сыром не берусь практически никогда. (Те, кто читают мой @helluvafood знают, что у меня с сыром все очень сложно сейчас.)

Если где-нибудь когда-нибудь вам попадется эта книга, то очень советую взять в подарок какому-нибудь другу, который любит Снуп Догга.

В комментариях несколько разворотов.

#nonfiction@drinkread