​987. Аддаренанд Финн «Бегая с кенийцами. Чему я научился у самых быстрых людей планеты» 🇬🇧
@knigi_i_gory

Я не буду врать, если скажу, что была поражена. При том, что последние полтора года до беременности я активно занималась спортом, с энтузиазмом бегала и вообще всячески получала удовольствие от походов в тренажерный зал, я так и не стала спортивным маньяком. Я все делала ровно до той степени, пока это было приятно, а если было лень идти, то никуда не шла (хотя мокачино в автомате в тренажерке и пирожок на первом этаже БЦ, в котором был зал, были все-таки сильным стимулом встать и пойти).

А тут книга про бег. Про бег! Да что можно интересного рассказать про бег? Ну, встал, надел кроссовки и побежал, прибежал, сходил в душ – и весь день уставший ходишь. Но нет.

Аддаренанд Финн – бегающий журналист Runner's World, бегал всю жизнь. Правда, после появления детей он подзаплыл жирком, не имея возможности вернуться к тренировкам, помогая жене, но в целом чувствовал себя достаточно бодро и амбициозно, чтобы принять предложение своей сестры, живущей в Кении, приехать погостить у нее, а заодно приобщиться к беговой практике местных (как известно, кенийцы – лучшие бегуны в мире) и пробежать всемирно известный марафон Lewa Safari. Финн, будучи хорошим мужем, взял всю свою семью с собой в длительную командировку навстречу приключениям. Об этих приключениях «Бегая с кенийцами».

Это удивительная и захватывающая история не только о том, как бегают местные, но и о том, как устанавливалась культура и традиция бега в Кении, что это значит для местных и как они совмещают крестьянский труд с олимпийскими наградами. А еще – книга о менталитете кенийцев: сложном, непонятном. Аддаренанд Финн, будучи человеком очень деликатным и воспитанным, обо всем говорит хоть и с известной долей удивления, но в то же время уважительно. Да, там он странный белый, который зачем-то встает в 4 утра, чтобы успеть побегать с местными до наступления жары. Ходит чего-то, чего-то выспрашивает, попадает в неловкие ситуации, в которых его спасает разве что вежливость.

Но главная его цель – не марафон. Он мечтает узнать секрет бега кенийцев: как так эти люди, которые особенно не напрягаются, большую часть своей жизни работают в огородах и полях, мечтают о коровах, умудряются лихо и зачастую вообще почти что босиком обскакивать быстрейших европейцев, которые с детсада вспахивают своими дорогущими кроссовками треки легкоатлетических стадионов?!

Я прочитала эту книгу пару месяцев назад (не могла оторваться!), но все еще каждый день думаю о том, как снова хочу вернуться к бегу, но пока что все это выглядит лишь как несбыточная далекая мечта.

#nonfiction@drinkread

Да, черт возьми!

988. Дэвид Роберт Граймс «Неразумная обезьяна. Почему мы верим в дезинформацию, теории заговора и пропаганду»

Одна из моих любимых тем! И вроде бы чему тут я могу удивиться, но нет же! Граймс нашел, чем меня заманить: логикой. Но обо всем по порядку.

Как человек, который проработал несколько лет в прививочном кабинете в детской поликлинике в годы студенчества, могу сказать одно: людей, верящих в то, что их пытаются обмануть, убить и/или поработить, я знаю очень хорошо. И неважно, чем будут убивать их – вышками 5G, прививками, инопланетянами, самолетами, распыляющими что-то там, микроволновками и так далее. Граймс прошелся по всему, по чему можно пройтись и спокойно, без пены у рта и истерики, доказал, опираясь на науку, здравый смысл и ЛОГИКУ, почему земля не плоская, марихуана не такая уж безобидная, КПК вакцина не вызывает аутизм и сатану, вышки 5G не разжижают мозг и так далее и так далее. Если вам кажется, что он что-то забыл, то вам кажется: здесь есть все. Но начинается с того, чтобы вытащило на свет божий мои вьетнамские флэшбэки – пары по логике…

Если читатель готов вникнуть в основы логики, то все остальное будет просто занимательным путешествием в мир магии с ее последующим разоблачением. Дэвид Роберт Граймс – популяризатор науки, физик, работающий в области медицины, и просто человек, который очень устал от шарлатанов, пытающихся продать воздух или ввести кого-то в заблуждение.

На эту тему мне когда-то очень полюбилась еще книга Роба Бразертона «Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров». С одной стороны, да, мало что нового тут, а с другой – все равно приятно послушать умного человека:)

...апатия- это наш главный враг: под ее заклятьем мы делаемся безвольными и излишне уступчивыми.

#nonfiction@drinkread

989. Лонг Литт Вун «О грибах и скорби. Путь через лес» 🇳🇴
@admarginem

Малайка Лонг Литт Вун почти всю жизнь прожила в Норвегии, уехав туда в студенчестве и выйдя замуж за местного. Когда ее супруг скоропостижно умер на работе, тихая охота помогла ей пережить утрату любви всей своей жизни.

К сбору грибов она подошла основательно, как это делают все азиаты: она пошла учиться изысканном наукам, позволяющим отличать лисичку от ложной лисички, шампиньоны от мухомора вонючего, все виды опят друг от друга и прочим премудростям. Она даже получила особый сертификат, позволяющий ей на специальных постах проверять корзинки грибников на предмет наличия в них несъедобных грибов. Да, есть такие пункты в Норвегии. А еще она охотилась за сморчками и собирала грибы в Центральном парке. И, конечно, нашла новых друзей, с которыми пробовать новые грибные деликатесы куда приятнее. То, что начиналось как проживание потери, стало чем-то, что больше хобби.

В своей книге Лонг Литт Вун рассказывает о своем муже, о воспоминаниях, связанных с ним, о том, как она училась и охотилась, как пробовала новое. И разбила все мифы про берсерков, которые на самом деле никогда ничем не объедались, чтобы впадать в кровавое безумие.

«О грибах и скорби» – книга, которая впускает в душу, раскрывает объятия грусти, но при этом дарит тепло. Тепло, пахнущее влажным мхом, утренним туманом и многолетними слоями хвои и листьев. Удивительная книга о том, как можно прожить утрату, не забываясь, не уходя от людей и мира, как направить энергию своего горя во что-то прекрасное и по-настоящему лечащее душу.

Одна из лучших книг этого года. Да и не только года.

#nonfiction@drinkread

Жизненное.

Мне завтра сдавать кандидатский по специальности. И если по общетеоретическим вопросам мне все понятно и я это неплохо знаю, то вторая часть, которая по Африке, вызывает у меня ступор мозговины. Сейчас сижу и думаю, как расскажу про книгу и понимаю, что звучать я буду примерно так (потому что название книги так и не вспомнила):

...эээ...книга сенегальского писателя...молоденький такой...ещё гонкуровскую премию за нее получил...огромная книга...унылая...там герой ищет книгу...её ещё Синдбад издали...там по мотивам реальной истории малийского писателя...не помню как его зовут...но он у Грэма Грина сюжет подрезал и его обвинили в плагиате...

(И смотреть с надеждой в глазах, что мне назовут имя Сарра (вспомнила!) и как эта его книга называется (не вспомнила:().

А ещё многое, что я читала, это книги, изданные в последние 10 лет, написанные преимущественно молодыми авторами. А в вопросах мертвые белые черные мужики, из которых я большинство читала, но это же уже мезозой... Короче, я, конечно, готова, но буду вывозить на знании актуального и самого последнего и не переведенного. Видимо. Надеюсь, это конкурентное преимущество 🤪

Между игбо и йоруба
Намечается заруба
Но Ачебе и Шойинка
Намечают вечеринку

© @booksinmyhands

Предлагаю Валентине написать учебник по истории зарубежной литературы в стишатах-валентинках.

​991. Луиза Перри «Темная сторона сексуальной революции. Переосмысление эпохи эротической свободы»
@led_project

глубокий вдох через нос – один – два – долгий выдох через рот
Сказать, что у меня горело все, что могло гореть, пока я читала эту книгу – ничего не сказать.

Мужчины, пишущие обзоры на эту книгу, все как один злятся на то, что Луиза Перри ненавидит мужчин, но Луиза Перри не ненавидит мужчин. У меня сложилось впечатление, что она недолюбливает женщин, сужая каждую из них до коробочки, в которой хранится ее собственное, личное представление о себе самой, отбирая у них (других женщин) право любить то, что они любят, и делать то, что им нравится делать.

Примеры, которые она приводит, существуют в стороне от противоположных аргументов и противоположных примеров. Это касается и индустрии фильмов для взрослых, и всякого рода извращений и того, что кажется самой Перри извращением, и права женщин вести образ жизни, который им нравится. Перри ультимативно заявляет:

- все женщины хотят отношений, они не хотят секса на одну ночь
- ни одна порноактриса не рада своему выбору
- ни одна женщина не может любить БДСМ
- все женщины должны вступать в близость только с теми мужчинами, от которых они хотят детей, даже если им кажется, что детей они не хотят.

Дискурс книги построен не просто на отрицании примеров, которые опровергают ее точку зрения (а таких примеров много!), но и сама риторика построена очень хитро: сначала автор заходит с утверждения, с которым согласны все, а потом начинает его перекручивать так, чтобы противные аргументы (а точнее женщины с противоположной точкой зрения) выглядели как несущественные в лучшем случае, а в худшем – просто лишает права сказать иное, делая оппонентов – дурочками.

Единственная глава, с которой у меня не было морально-этических расхождений, касалась педофилии. Все остальное вызывало острое, непреодолимое желание схватить Луизу Перри и трясти ее со словами «Ты должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему!» И это при том, что я вообще совсем далеко не радикальная феминистка или еще какая-то, каких она там называет, я в сортах феминисток не разбираюсь. Я просто феминистка – феминистка обыкновенная. Я хочу, чтобы женщины имели право делать то, что им хочется и как хочется. С остальным, я верю, взрослая женщина способна разобраться сама: как ей вести себя с мужчинами, с кем спать и сколько раз, думать о детях или нет, играть в БДСМ (доминируя или подчиняясь – как угодно), сниматься в порно, идти в секс-индустрию, делать аборт и так далее и так далее. Брать на себя решение психологических проблем женщин, которые то или иное решение принимают из-за своих травм или страхов – это опять причинять добро женщинам. Слава богам, об этом уже было очень много сказано и не только женщинами.

С другой стороны, я убеждена, что такие книги нужны и должны быть, потому что у всех есть право выбирать, как им и что думать, как жить и с какими ценностями. Важно здесь одно: чтобы никакая из сторон не лезла поучать другую, не унижала, не принижала и не помогала тогда, когда никто не просит. А думать все могут, что хотят. Все бы в этой книге было нормально и воспринималась бы она как точка зрения, которая имеет право на существование, но вот эти вот уверенные заявления о том, кто и что на самом деле чувствует, выглядят как чистой воды манипуляция. Самое важное, что я вынесла из всего этого – я оформила свои взгляды лучше.

Я знаю, что сейчас никаких серединных позиций не существует: ты либо радфем, либо консерватор. Если я не говорю «авторка», то я тоже автоматически делаюсь республикан..кой:)

#nonfiction@drinkread

Я начала собирать свою диссертационную библиотечку. Время от времени (читай: почти каждый день) я мониторю Авито на предмет интересных книг. И вот такую радость я купила за 450р. Мало того, что это невероятно интересная книга, которую я сяду читать сразу же после любовного романа, переведенного с хауса, мне она ещё и досталась с авторским автографом? Пожеланием? Мой французский настолько рудимент, что я даже не могу собрать слова в гугл-переводчик.

Ну и кроме нее нашла:
Современная (хаха, книга 1976 года) литература на языках Тропической Африки.
Основы африканского языкознания

Кажется, пора вводить новый хэштег.

992. Мишель Турнье «Лесной царь» 🇫🇷

In seinen Armen das Kind war tot. / В руках его мертвый младенец лежал.
(«Лесной царь» Гёте, перевод Жуковского)

Авель Тиффож, известный как Людоед из Кальтенборна, на самом деле людоедом, конечно, не был, но и те, кто его так называли, тоже ни в коем случае не обвиняли его в поедании людей. Тиффож никого не ел (хотя не отказывает себе в том, что мог бы, где-то в своей сказочной ипостаси, сделать это), он собирал по окрестным деревням детей, которые должны были верой и правдой служить фюреру. «Лесной царь» рассказывает о том, как Тиффож стал тем, кем стал и почему с ним случилось все это.

О «Лесном царе» можно говорить бесконечно, потому что Турнье сделал все, чтобы этот разговор никогда не заканчивался: он настолько плотно наполнил свой роман скрытыми цитатами, аллюзиями к Библии, мифам, философии, культуре, литературе, что одно даже самое маленькое погружение, буквально помочить ножку, способно завести читателя в трясину. Или пучину. Или на такие глубины, где он, возможно, как читатель, никогда и не бывал.

Центральный образ людоеда – это не только сказочный мотив, не только мотив мифологический, отсылающий нас и к Древней Греции (а Турнье занимался античной философией в университете), но и вполне ясная аллегория: нацистская Германия, Гитлер, Геринг (помощником его егеря работал Тиффож). По сравнению с этими людоедами, Тиффож выглядит как ярмарочная марионетка. И вот в этом моменте происходит «выворот» мифа. Из пожирателя, убийцы, кошмара он становится спасителем и даже жертвой. Маленький людоедик Тиффож меркнет на фоне настоящих людоедов, поэтому он берет на себя роль спасителя, жертвующего собой ради еврейского мальчика. Превращается ли Тиффож в Христа? Символизирует ли мальчик человечество, ведь имя Эфраим – «плодовитый» – будто бы обещает многое?

Другой интересный момент: удвоение. Как Турнье строит все на двойничестве или противоположностях, так и тема удвоения невероятно манит самого Тиффожа. Когда он начинает всех фотографировать, он не только мифологизирует запечатленное, превращая человека в изображение, он удваивает, увеличивает количество, множит людей. А как Турнье двояко показывает природу фашизма/нацизма! Декоративного, театрализованного, эстетизированного и ужасного, пожирающего, уничтожающего и сметающего все на своем пути.

А платоновская любовь к юношам? А фории? А Св. Христофор? И это только то, что лежит на самой поверхности – бери и поглощай. Но только ни в коем случае не ведись на первое впечатление, потому что оно обязательно обманет, все перевернет и оставит наедине с тем, что нужно переварить. Что мне хотелось сделать, перечитывая «Лесного царя»? Закрыть книгу, вдохнуть, выдохнуть и открыть снова, чтобы собрать то, что не нашла в первый и второй раз.

История женского голоса у хауса*, как и везде, очень драматичная. Когда-то давно особые женщины-сказительницы обучали через сказки и поучительные истории молодое поколение – и мальчиков, и девочек. Говорить им можно было абсолютно все, для них не было табуированных тем. Роль таких бабушек (а это всегда были старейшие женщины) сводилась к тому, что в комфортных условиях объяснить устройство мира, его правила, разницу между хорошим и плохим. Эти истории назывались tatsunia, в переводе с хауса – сказка.

Понимая чувствительность и любопытство своей аудитории, сказительница хауса умело создает свое словесное искусство как эстетически (посредством импровизации и создания новых текстов и значений), так и функционально передавая сообщения с творческим юмором и пугающими или тревожными структурами. Этот дидактизм в тацунии часто проявляется в конце сказки: трагический финал, сигнализирующий о наказании злодея за проступок, счастливый финал, предполагающий послушание и награду, или смех, указывающий на победу мудрого персонажа.

С приходом ислама все это закончилось: мальчиками стали заниматься религиозно образованные мужчины, а девочкам вообще все это ни к чему. А если что, то объяснят другие женщины. Кстати, и тацуния со временем были захвачены писателями-мужчинами.

В первой половине ХХ века колониальные власти Великобритании начали проводить среди местного населения писательские конкурсы, но все они были на английском языке, да и женщин среди участников было… да почти и не было.

А потом пришла независимость, а потом в Нигерии была гражданская война. Конец 1970-х и 1980-е годы, которые отмечают эпоху экономического изобилия Нигерии, вызванного богатством, приобретенным благодаря нефтяным ресурсам, вдохновили на создание типа прозы, называемого «романами быстро развивающегося города». Это еще одна тенденция в развитии творческой прозы в современной популярной культуре хауса, возникшая в результате роста грамотности и формального образования в Северной Нигерии в 1980-х годах. Этот жанр представляет собой важный выход для ряда молодых писательниц-мусульманок хауса, чьи произведения по теме и языку часто посвящены взаимодействию между женственностью, культурой, религией и национальной идентичностью.

Однако значительная часть этой новой литературы женщин хауса относится к сфере любовных историй. По сути, любовная история стала в современной письменной литературе практически тем, чем является сказка в устном варианте, – женским литературным поприщем. Относительно ограниченная домашним пространством, история любви стала новым средством обнародования того, что в обществе хауса принадлежит частному пространству. Другими словами, это стало средством, позволяющим женщинам вписаться в сферу мужчин, обнажая борьбу и травмы скрытого внутреннего мира внешнему миру общественности. В этом смысле история любви приобрела подрывной, преобразующий и даже революционный потенциал.

(продолжение в комментариях)

*Термин «хауса» в широком смысле используется применительно к мультиэтническому и преимущественно исповедующему ислам сообществу, для которого язык хауса является родным.

Друзья, поделитесь, пожалуйста, самыми сложными и взрывающими мозг книгами, которые вам когда-либо приходилось читать!

​993. Мортен Тровик «Предатель в Северной Корее» 🇳🇴
@individuumbooks

Вообще-то изначально я хотела книгу Тровика про Laibach в Северной Корее, но ее не было, поэтому взяла эту. Даже северокорейцы видели Laibach, а я за четыре года в Любляне (кстати, Laibach – это немецкое название Любляны, на этом мои познания о Словении заканчивались, когда я туда переезжала) так и не сходила ни на один концерт. А был он как раз ровно один. В общем, корейские партийцы меня обскакали.

Если вы, беря эту книгу в руки, ожидаете услышать душераздирающие истории о том, как 80% страны умирают в лагерях, а остальные 20% их охраняют, то книга ваших ожиданий не оправдает. Тровик рассказывает о Северной Корее очень искренне, с некоторой даже извращенной любовью (а любовь, как известно, зла), стараясь не уходить ни в «тут все умирают от голода», ни в «да нормально они живут, получше некоторых». В то же время это не совсем привычный нонфик: здесь много эмоций, много хороших шуток, много честного, словно вынутого осторожно из самой души.

Тровик честен с читателем: да, собак едят, да, есть лагеря, да, за глумление над Кимами можно очень хорошо присесть, смартфоны есть у всех городских, дети (и, наверное, не только, потому что в книге только о мальчишках речь) играют в Call of Duty, ночная жизнь существует, светофоров нет, регулировщицы красотки, в парикмахерских нельзя выходить за диапазон разрешенных причесок. И все это и не только – с фотографиями и инсайдерской информацией о том, почему кореянки готовы флиртовать с иностранцами, но на большее рассчитывать не приходится. И, конечно, много истории, политики, экономики. Один есть минус у этой книги: очень мало о культуре, о системе образования, о том, что касается каждого и каждый день. Какие книги есть? Какие фильмы? Есть ли в культуре такое же потепление, которое наблюдается в других сферах после прихода Ким Чен Ына (на момент написания книги, естественно, о чем и говорит автор)?

Хочется сказать, что Тровик беспристрастен и объективен, но нет. Он очень-очень старается и у него местами даже получается, но видно, что к КНДР он уже прикипел душой, хоть и понимает, что жизнь там, мягко говоря, не сахар. Книга получилась хорошая, добрая и какая-то даже душевная. Я лично знаю девушку, которая была в Пхеньяне. Впечатления остались у нее остались самые лучшие, но она, словенка, в принципе ко всему относится восторженно и ей все всегда нравится. Хорошее качество для путешественника: въезжать в любую страну с широкой улыбкой жадного до впечатлений первооткрывателя.

#nonfiction@drinkread

994. Мишель Лайа «Веселое нытье идиота»🇫🇷

Как-то так получилось, что две последних книги @blacksheepbooks, которые я прочитала (эта и «Рыбий глаз»), даже несмотря на приличную временную дистанцию между ними, у меня немного смешались. Если в «Глазу» читатель смотрит на мир глазами (ха!) странноватого молодого продавца рыбного отдела супермаркета, то здесь нам снова вручают возможность взглянуть на «нормальных» людей глазами мальчика-подростка с особенностями. И вроде все это уже много раз было, но что-то в этом юноше есть такое, что делает такого на первый взгляд ненадежного нарратора особенно надежным по сравнению с обычными людьми.

Итак, школа-интернат для мальчиков, но, как вы понимаете, не очень простых. Или слишком простых. После книги Анны Клепиковой (конечно, специфика там доведена до края специфичности, но тем не менее) я принималась за такое чтение несколько с опаской. Ждала чего-то другого, ждала от слова «веселое» в названии какого-то злого сарказма. Не могу сказать, что Мишель Лайя написал веселую обхохочешься историю, но и в грусть-печаль она точно не вгоняет. Главный герой рассказывает читателю о том, что видит и что слышит с непосредственностью и еще ребенка, и уже все-таки взрослеющего идиота. Ёмко и остроумно (?) он описывает других жителей интерната, сотрудников, смело и откровенно делится своими соображениями. Есть здесь и сюжет, это не набор скетчей, так что в конце можно будет поразмышлять о морали, которой, к счастью нет. Моралью можно испортить любую книгу.

Мне было сложно. И вроде бы читается легко, и зарисовки-наблюдения занимательные, и интернат предстает очень настоящим, но как-то выглядит это все на грани демотиватора в черной рамочке, где надо задуматься и вот-вот и надо будет плакать вместе с маршруткой. И вроде бы остроумно, а вроде бы стендапер из автора такой себе. И улыбка сквозь кринж. Думаешь, дяденька вроде уже не особенно молодой, неужели он это все серьезно писал и включил какое-то сообщение? И если да, то какое? Или это все-таки анекдот? Я осталась настолько… растеряна (?), что даже не знаю, как это все понимать даже спустя два-три месяца после прочтения. Лайя только хотел сказать, что дураки на самом деле все понимают лучше, чем условные нормальные? Ну так… да. И это все? Или концовка все-таки ломает этот стереотип и идиот – действительно идиот? Мне не хватило данных, чтобы понять. И если в этом и заключалась задумка, то мне остается только развести руками.

996. Тадж Нейтан «Преступный разум. Судебный психиатр о маньяках, психопатах, убийцах и природе насилия» 🇬🇧

Кто-то любит подкасты про маньяков, кто-то любит смотреть ютуб, а я люблю читать книжки про них. Решающим фактором выбрать именно эту книгу в общем списке достаточно похожих стала глава про Йозефа Фритцля. Фритцль настолько пугает меня, что я не перестаю читать об этом деле.

Тадж Нейтан (доктор, профессор) прекрасно понимает, почему многих так непреодолимо тянет к историям, леденящим кровь, но свою задачу он видит иначе: он не только рассказывает о преступниках, с которыми ему приходилось лично сталкиваться, среди которых есть и достаточно известные, но – и это самое главное – и пытается объяснить и понять (!), что движет людьми, чем они отличаются и почему так себя ведут. Он рассказывает о том, как менялись подходы в изучении таких людей и законодательства. Доктор Нейтан глубоко (но не очень, чтобы широкому кругу читателей не стало слишком скучно и непонятно) погружается в природу насилия и объясняет, почему одни люди склонны к насилию, а другие – совершенно нет.

И возвращаясь к Йозефу Фритцлю. Почему он все-таки повез ребенка и дочь в больницу? Он же мог их просто так и оставить их в подвале. Заварить дверь и никто никогда ни о чем не узнал бы. Просто же? Но нет, не так-то просто. Нейтан говорит, опираясь на факты, документы и экспертов, с которыми он работал по этому делу, что Фритцлю просто несвойственно убийство. Он не мог убить. Он боялся убийства. Его интерес, если так позволите выразиться, не в этом. И в этом пункте (это касается всех дел, о которых говорится в книге) Нейтан идет дальше некоторых исследователей: он погружается в природу насилия и склонности к убийству/убийствам.

У меня лежит еще одна книга про Фритцля, написанная журналистом, я ее еще в Любляне покупала, но я все время смотрю на нее и думаю: ну вот следующая точно она. Прошло 7 лет:) Но одно дело журналист, а другое – врач. Цели у них совсем разные, а значит и чтение будет другое: с целью ошарашить, напугать, ужаснуть. Поэтому она уже 7 лет на полке, видимо.

#nonfiction@drinkread