​Книги, разблокирующие воспоминания: Прага

Я была в Праге шесть раз + один раз проездом:
в 2012 два раза (в командировке и в отпуске),
в 2013 (из вредности резко подорвалась и поехала на майские праздники на свидание),
два раза в 2016 (один раз в компании, один раз одна),
в 2017 (с подругой из Санкт-Петербурга делили квартиру с какими-то голландцами, которые каждую ночь уничтожали туалетную бумагу, а мы – хорватский сыр с трюфелем).
Недавно я поняла, что каждая из поездок сопровождалась какими-то книжными воспоминаниями. Вот некоторые…

Paul Beatty “The Sellout”. Я читала ночью в съемной квартире, доедая шоколадку Schogetten с молочной начинкой и выпивая очередную кружку растворимого кофе с фундуком (что-то вроде Moccona Hazelnut, но повкуснее, тот я так и не нашла, поэтому храню его вкус в памяти). Это было великолепно. Дочитав в 4 утра, я пошла на Карлов мост, рядом с которым и жила, делать фотографии без людей.

Italo Calvino “If on a winter's night a traveler” я читала в парке Вышеградского кладбища. Это был будний день, время обеда и, естественно, никого там не было. К тому же ноябрь. Я сидела одна на скамеечке, читала и пила кофе из баночки.

Vítězslav Nezval “Valerie and Her Week of Wonders” я купила (в тот раз, когда ездила на свидание) в книжном Palác knih Luxor. Я тогда еще не знала про Shakespeare a Synové, поэтому ходила по этому бесконечному “дворцу” и искала что-то написанное чешским писателем. Это было одно из самых долгих моих пребываний в книжном магазине за всю жизнь, наверное.

Orhan Pamuk “Snow”. Дело было в 2012 году. Историю о том, как я заблудилась в Праге, разругавшись со своими нудными коллегами, я рассказывала уже. И про грека, который продал мне эту книгу со словами “эта книга изменила мою жизнь” (кстати! хорошая подборка может получиться…). Но я молчала о том, как потом решила спросить дорогу у какого-то чернокожего парня, от которого бежала в метро, а он и там меня настиг, предлагая присоединиться к компании его друзей у него дома. В общем, испугалась – мягко сказано.

David Szalay “All That Man Is” я читала в кофейне недалеко от ж/д вокзала. Я запомнила тот кофе очень хорошо. На мне была футболка TAKE ME TO MARS, ELON, которая очаровала кофейного мастера и он дал мне кокосовую печеньку, спросив, где я купила такую крутую футболку (на Etsy).

Roland Barthes “A Lover's Discourse: Fragments” я читала всю дорогу в автобусе из Праги до Мюнхена, где должна была сделать пересадку и дальше на другом автобусе ехать в Словению. Что я помню больше всего: именно в том автобусе и именно во время чтения Барта я распаковала и впервые воспользовалась лампочкой для чтения, которую купила в том огромном книжном.

А теперь вопрос пощекотать память: какие книги с какими городами и поездками у вас ассоциируются?

928. Энтони Дэвид «Глядя в бездну. Заметки нейропсихиатра о душевных расстройствах»

Вот и еще один занимательный и познавательный нонфик прошлого года. На этот раз про психические расстройства. Тема мною горячо любимая, глубоко изученная по мере своих скудных сил, потому что я не врач, медицинского образования не имею, но всегда успокаиваюсь тем, что диплом магистра психологии и десятки прочитанных на эту тему книг дают мне право на тихое увлечение темой, разговаривать о которой я люблю лишь в очень узких кругах близких людей.

Работа Энтони Дэвида построена так, что оказывается на стыке художественного и нехудожественного. Каждая глава – это история из практики, рассказывающая о каком-нибудь расстройстве: кататония, расстройство пищевого поведения, депрессия, биполярное расстройство и другие. Истории, рассказанные остроумно, аккуратно и порой очень критично к самому себе. Это не научная работа, а добротная научно-популярная литература, написанная таким образом, чтобы любому было интересно. А от себя добавлю: чтобы развеять мифы вокруг психических расстройств и показать мир людей, о которых преобладающее большинство знает не так много и преимущественно знание это состоит из предрассудков. (Чего уж говорить тут: даже когда я уже будучи очень большой девочкой пошла учиться на психолога, я все равно слышала комментарии в духе «фу, с психами будешь работать» или «а посоветуй таблетки от…» или «а если я щас твой прозак выпью, меня же вштырит?»)

В общем, если кому-то нужно это слово, то говорю его: советую. Советую тем, кто хочет заглянуть краем глаза в сложный мир работы психиатра и не убежать в ужасе.

#nonfiction@drinkread

✨На Clothbound Penguin Classics✨

(Обновила кнопку с донатами из-за смены бота. Сделайте вид, что не заметили 😁)

- ...Я вам полностью доверяю, Маркус.

Не могу сказать, чтобы слова адмирала меня окрылили. Глагол «доверять» означает у начальства одно – вам доверят новую работку. Соответственно, чем сильнее начальник вам доверился, тем больше поклажи на горбу.

- Виктор Пелевин "Путешествие в Элевсин"

#цитата@drinkread
#пелевин@drinkread

929. Кёндок Ли «Корейские мифы. От Небесного владыки и принцессы Пари до королей-драконов и духов-хранителей» 🇰🇷

За корейские мифы я бралась все с той же целью, что и за японские – прояснить себе мотивы героев современной корейской литературы. На стыке буддизма, мифологии и истории должен был сложиться некий усредненный кореец. Я очень мало что понимаю в корейской культуре. Как минимум по той причине, что примерно всегда до последних лет я для себя Корею всячески отменяла. Началось все в далекие 00-е, когда я увлеклась японскими дорамами и j-rock, а про корейские узнала по убогим копиям (взять хотя бы Hana Yori Dango и Liar Game). Это потоооом я узнала, что ремейки были с обеих сторон, но это уже было потом… Тем не менее японские типажи мне всегда нравились значительно больше.

Вот после такой длинной предыстории я хочу сказать вот что: книга Кендок Ли – классная, все с ней хорошо, но чего-то лично мне не хватило. Понятное дело, что корейский автор писал со своей корейской колокольни, но меня (как оказалось!) еще надо «купить». Вот этой книгой не получилось. При том, что у меня каких-то претензий и вопросов совсем нет. Это хорошая книга, а чего не хватило лично мне – я могу с трудом сказать. Может, какого-то развлекательного огонька. Но потом я вспомнила другие книги этой серии, и там в принципе «огонек» не так уж часто встречается. За исключением, пожалуй, «Древней магии».

По ощущениям скорее было похоже на чтение Википедии: интересно, познавательно, расширяет горизонты, но нет-нет да пропустить хочется кусочек. Почему я говорю исключительно о своих впечатлениях? Наверное, потому что у меня были большие ожидания из-за того, что мне в принципе нравится эта серия.

Для себя я сделала два вывода: нужно почитать что-то еще и нужно читать больше корейских книг. Список корейского прочитанного художественного (за время существования Drinkcoffee.Readbooks) можно посмотреть ТУТ.

Из этой серии я писала еще о:
▫️Джошуа Фридман «Японские мифы. От кицунэ и ёкаев до "Звонка" и "Наруто"»
▫️Девдатт Паттанаик «Индийские мифы. От Кришны и Шивы до Вед и Махабхараты»
▫️Филипп Матышак «Древняя магия. От драконов и оборотней до зелий и защиты от темных сил»
▫️Миранда Олдхаус-Грин «Кельтские мифы. От короля Артура и Дейрдре до Фейри и друидов»
▫️Кэролин Ларрингтон «Скандинавские мифы. От Тора и Локи до Толкина и "Игры престолов"»

#nonfiction@drinkread

​930. Нацумэ Сосэки «Изголовье из трав» 🇯🇵

Kusamakura, 草枕, или «Изголовье из трав» рассказывает довольно классическую по своей сути историю – молодой художник отправляется в уединение, чтобы слиться с природой и посмотреть на людей, которые живут в дали от городской суеты. Все, сеанс одновременного использования всех клише окончен.

«Изголовье из трав» – не просто повесть об артистическом ретрите, но и размышления о жизни в деревне и городе, о природе и мире, возведенном человеком, с яркими мотивами моно-но аварэ. Это мир, показанный глазами художника, пропущенный через сенсуальный опыт, проанализированный и описанный.

Другой важный мотив (после печально-сладкого созерцания эфемерности) – различие Запада и Востока. Противопоставление, правда, здесь не такое уж и противопоставление, больше похоже на осмысление различий философии и образа жизни. Например, Запад представлен через произведения искусства и литературы: знаменитая картина «Офелия», трактат Лессинга «Лаокоон, или О границах живописи и поэзии», «Сентиментальное путешествие» Стерна вообще едва ли не полностью подходит для описания переживаний героя. В итоге создается впечатление, что Сосэки скорее искал сходства, чем различия.

Восток представлен отчасти обращением к «Запискам у изголовья» Сэй-Сёнагон. На уровне литературы и искусства сравниваются разные миры, такие вроде бы разные, но говорящие об одном: о художнике, о тоске, о вдохновении, о наставничестве, о смерти. Куда без смерти в японской классике? Но, наверное, как мне видится, именно смерть и ее образ и различают восточного и западного человека. Самоубийство (нет, не главного героя) – камень преткновения и главное различие. Самоубийство для японца – совсем не то же самое, что и для христиан. Самоубийство для японца тяготеет к стоицизму, что в общем-то… скажем так, все равно сближает.

Удивительная книга для того, чтобы над ней поразмышлять и попробовать проинтерпретировать, не заглядывая в статьи и не обращаясь к подсказкам. Думаю, тут есть шанс у каждого увидеть что-то свое.

Ах да, и еще одно очень важное. В книге очень много воздуха и свежести. Я не знаю, как так надо уметь описывать природу, чтобы прохлада шла от страниц. Обожаю японскую литературу.

У меня две новости.

1. На фоне последних новостей скупила 8 книг Сорокина и даже отхватила то самое "Наследие". Спасибо активным неравнодушным гражданам, без них так и не взялась бы. Астрологи объявили год чтения Сорокина.

2. Читаю "Снарк Снарк". Чудо как хорошо! 😍

931. Канаэ Минато «Признания» 🇯🇵

И снова Япония, и снова Минато, которую я уже читала. Но «Признания» – это ее писательский дебют.

Все начинается с того, что учительница собирает свой класс и рассказывает о том, что она знает, кто убил ее единственную совсем маленькую дочь. И эти люди находятся сейчас в классе.

«Признания» можно рассматривать и как остросюжетный (с натяжкой, но можно) детектив, и триллер, и драму, и социальное сообщение. Повествовательный цемент – саспенс, который нарастает с каждым новым вступающим голосом. В этой истории смерти маленькой девочки всем есть, в чем признаться, никто не оказывается «чистым». Кто-то выделяет ведущими темами книги СПИД и феномен хикки, но кроме этого здесь важное место занимает, естественно, материнство, школьная травля, несоответствие образа ребенка с реальностью, вседозволенность и неработающее законодательство, которое буквально разрешает детям до определенного возраста творить что угодно без каких-либо последствий.

Состоящий из монологов роман звучит многоголосием: каждый рассказывает свою правду. И если в начале история учительницы выглядит скорее как завершенная новелла, то потом мы видим мутные пропуски, которые не заметили сразу. Эти мутные пропуски заполняют другие люди, с каждой главой проясняя общую картину.

Трогает в этом романе то ли милая искренность на грани наивности, скрывающаяся под мрачным сюжетом, то ли попытка (к слову, удачная) вместить сюда целый спектр животрепещущих японских тем. Да и весь ужас этой истории заключается не в самом факте убийства девочка, а в том, какие обстоятельства окружили это хладнокровное убийство. Роман скорее заставляет не просто следить за сюжетом, а переживать происходящее. Не в убийстве девочки тут даже дело, потому что имя убийцы читатель узнает почти сразу, а в том, как это событие подано.

И вот тут хочу еще обратить внимание. Это детективная неоднозначность и перешла потом в роман «Виновен», который многим даже детективом-то и не кажется, хотя это он и есть. Канаэ Минато разговаривает скорее с душой читателя, а не пытается удовлетворить его потребность в залихватской детективной истории в духе хонкаку.

#minato@drinkread

Хороший чиновник умеет складывать фразы, практически не задействуя мозг.

- Эдуард Веркин "Снарк Снарк"

#цитата@drinkread
#веркин@drinkread

967. Бён-Чхоль Хан «Общество усталости. Негативный опыт в эпоху чрезмерного позитива» 🇰🇷🇩🇪
@led_project

Бён Чхоль-Хан хорош тем, что его может читать каждый: он говорит о том, что знакомо каждому и о чем каждый, наверное, задумывался. «Кризис повествования» рассказал о том, как люди разучились рассказывать истории, превратив их в коммерческий сторителлинг, а «Общество усталости» говорит о том, что, во-первых, на нас со всех сторон давит бесконечный токсичный позитив (быть грустным нельзя! надо радоваться жизни! счастье – это выбор!), а во-вторых, скучать и ничего не делать тоже нельзя, нужно бежать к успеху и все рассказывать о своем успехе, потому что иначе он не доставляет такого удовлетворения.

Чрезмерный позитив не разрешает нам принять блаженную скуку, проигрывать, ощущать отсутствие тревоги при недостижении каких-то высот. Ускоряется поток информации, ускоряется человек, а наш пещерный мозг еле-еле тащится на дрезине, вопрошая «далеко ли до Таллина?»

Бён Чхоль-Хан не призывает ни к чему, он не тренер личностного роста и не автор self-help книги. Он просто анализирует феномен, который мы наблюдаем каждый день. И чем больше город, тем ярче его проявления. Многие мысли из этой книги я уже читала у журналистки Мануш Зомороди в хорошей книге «Разреши себе скучать» (и как-то разбирала с некоторыми учениками ее выступление на TED). Вот только философ подошел не с практической точки зрения. Из-за чего у меня возник вопрос: тогда зачем это все? Наверное, для описания феномена с точки зрения философии.

Вообще я заметила (ну как заметила… с высоты своего нефилософского образования), что современные авторы-философы очень тяготеют к таким, если можно выразиться, утилитарным темам. Возможно, мы пришли в ту точку, когда даже философия должна служить всем. Только не смейтесь.

#nonfiction@drinkread
#ByungChulHan@drinkread

​🇲🇿 МОЗАМБИК 🇲🇿

Литература Мозамбика развивается преимущественно на португальском языке; отдельные литераторы пишут на распространённых в Мозамбике языках группы банту. Письменная литературная традиция начала складываться в стране только в начале XX века, когда стали появляться первые сборники поэзии, стала развиваться журналистика. Одним из первых мозамбикских поэтов стал Руй ди Норонья.

В колониальный период развитию литературы мешала политика властей, которая строго ограничивала местную культуру цензурными ограничениями и активно использовала полицейские силы против писателей. Даже получить высшее образование в Европе и Бразилии отдельные мозамбикцы смогли только после Второй мировой войны.

Первая книга писателя африканского происхождения вышла в Мозамбике только в 1952 году.
(Википедия)

Что читала я?
Mia Couto “The Tuner of Silences”

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

Больше Африки по тэгу #неходитедетивафрикугулять@drinkread

И вот я прочитала уже 100 стран! А это уже больше половины. Неспешно, за полтора года.

Честно говоря, я не сильно была уверена в том, что дойду так далеко. Например, сейчас я уже мучительно месяц читаю детектив/триллер/приключения из Белиза и никак не могу дочитать, потому что автор уж очень перемудрил и то, что в самом начале было интересным и захватывающим, стало какой-то тягучей бурдой, растекающейся по всем стульям.

Ближайшие страны, о которых напишу — Словакия, Габон и Эстония.

Для прочтения уже отложены в киндл Эритрея, Черногория, Экваториальная Гвинея, Сент-Китс и Невис, Узбекистан, Самоа, Парагвай, Папуа — Новая Гвинея, Лаос, Лесото, Джибути, Гайана, Гаити, Бутан, Бруней-Даруссалам, Бахрейн и Багамские острова.

#ВокругСвета@drinkread

Вот с таким лицом я недавно ехала два часа в такси.
Только я закрыла дверь, как ко мне развернулся таксист и спросил: «Вы читали “Цветы для Элджернона”?»
Приехали, подумала я, но бежать было поздно.
«Да-а-а…»
«Скажите, вот как вы думаете…» И начался допрос по какой-то коллизии сюжета. А я уже вообще ничего не думаю, я читала «Цветы…» лет двадцать назад и таких тонкостей не помню, в чем я без стыда покаялась. И тут началось по-настоящему…

Выяснилось, что дяденька спит и видит, как его дочь-девятиклассница пойдет учиться на филолога. Девочка читать не любит, а отец мечтает, чтобы она прочитала «Войну и мир» и обогатила свой французский русский. Когда я предложила вводить литературу через кино, таксист с грустью в голосе сообщил, что «Собачье сердце» ей не понравилось. Закат на горизонте не мог сравниться по глубине с закатом моих глаз. Когда уже от детей отвалят и дадут им читать детские книжки? Ну или хотя бы молодежные? Или современные? Почему девочке в девятом классе должно быть интересно читать про бессмысленность насильственного… и так далее.

К тому же у дяди явно какая-то фантазия по поводу девушек-филологов, которая к реальности имеет весьма отдаленное отношение. Нет, конечно, косы до пояса, шерстяные юбки в пол и опущенные долу очи, наверное, встречаются до сих пор, но де-е-ед, хотелось кричать мне, одумайся! Девочка не любит читать! Зачем ты ее мучить собрался? Зачем еще один человек, который выйдет с филфака, ненавидя литературу?

Но что больше всего меня поразило: человек абсолютно и непоколебимо уверен в том, что его дочь растлит «Лето в пионерском галстуке» и всякая такая пропаганда. Его дочь скорее всего в первом семестре растлят Петроний с Апулеем, а не невинное по сравнению с ними «Лето…», но я не стала его расстраивать.

И вот у меня вопрос: а какие книги еще растлевают молодежь? :)

#байкиповторникам@drinkread

Мой январь оказался небогат на чтение, зато богат у тех, кого я читаю.

Например, Таня ввела новую рубрику, призванную бороться с уходящими в небесные выси стопками прочитанного, но не отрецензированного. Хорошая идея, мне такое тоже надо, потому что список ожидающего отзывы у меня уже тянется в апрель.

Несколько лет назад я прочитала великолепную книгу «Конец воздержанию», а Ира прочитала из этой же серии «Молочные реки, кисельные берега» Штефана Пауля. Это сборник историй и про мое любимое – про еду и радость от вкусно поесть.

Даша собрала елку и прочитала сборник статьей о Линче. Когда-нибудь я пойму феномен Линча и тоже буду им восхищаться, а пока я завидую Дашиной страсти.

Кристина всех растравила «Бразильскими рассказами», вошла в жюри премии «Вавилонская рыбка» и отметила день рождения.

Юля торжественно пополнила ряды Не перевелись еще @read_original и незамедлительно рассказала о книге библеиста Барта Эрмана. А у себя на канале рассказала про «Времеубежище» Господинова, а котором я время от времени вспоминаю, как любой уважающий себя мужчина о Римской империи.

Валя купила несметное множество книг, съездила в отпуск и рассказала о книге, которая мне очень полюбилась, перевод которой уже есть.

Надя всех взбудоражила «Тирзой» Арнона Грюнберга, вовлекла в бурное обсуждение и прочитала разом две книги про школу.

Дина тоже (потому что и я) прочитала «Элена знает», но в отличие от меня рассказала об этом интересном опыте сразу. А я расскажу очень нескоро. Так что читайте Дину, мы с ней сошлись во мнениях.

Света по моей рекомендации (чем я страшно горжусь, потому Света – самый театральный театрал на свете) сходила на «Капитал» и рассказала про «Голод» Светланы Павловой. А надо ли оно мне – я пока не решила.

Ну, а моя новость января – решение читать больше современной российской и русскоязычной прозы. И не сдаться до конца года.

947. Pavel Vilikovsky "Fleeting Snow" 🇸🇰

Павел Виликовский не щадил своего читателя, когда давал ему Fleeting Snow. Эта небольшая повесть настолько концентрирована идейно и проблемно, что времени на красоты ради красот не остается. Автор безжалостно бьет, читатель смиренно принимает. Однако то, что его побили, он почувствует потом. Простите за аналогию, как в анекдоте про плохой коньяк.

У жены главного героя развивается деменция. Привязанный к словам/языку, он дает этой новой жене новое имя, потому что ее поведение совсем не сходится с той женщиной, какой она была раньше. Он учится заново ее любить. Он исследует язык. Друг главного героя изучает языки индейцев Америки и они много говорят о том, какими совершенными языками владеют те, и как скудны языки осовремененные. Хотя вряд ли эти дискуссии можно назвать упадочническими.

Через язык, через Имя (nomen) создается человеческая идентичность, поэтому главный герой отказывается от своего имени и просит звать его несуществующим словом – Čimborazka. Друг лингвист/антрополог постоянно меняет свой образ: от оппонента до двойника, практически полностью сливающегося с главным героем. Он словно создан для того, чтобы с ним можно было отдохнуть от тягот любви к этой “новой” жене. И он любит ее, даже понимая, что эта удивленная, постоянно поражающаяся всему, о чем она успела “забыть”, женщина лишь внешне напоминает его любимую. Даже потерянный ее взгляд – это стена.

Сквозной мотив реализован через образ схода лавины. Ее появление в тексте задает ритм, погружает читателя саспенс и в то же самое время служит ярким символом непредсказуемости, сметающей все на своем пути.

Fleeting Snow – чтение легкое, почти невесомое, но в то же время оно ложится тяжелым бременем. Нет ничего более страшного, чем бытовое, неизвестное. Неизлечимое.

Структурно повесть делится на тематические главы, для каждой из которых выбрана какая-то буква алфавита. Сейчас я думаю, что было бы очень занимательно читать не по порядку, а по темам. Возможно, эффект был бы другим. Возможно, жесткая структура помогла бы сдержать сход лавины.

Читая о древнегреческом, понимаю, что, и изучая английский, почти все совершают эту ошибку: отказывают себе в чутье, в фантазии. Не потому что глупые или языки им "не даются" (убить мало за эту фразу), а потому что боятся ошибиться. А в ошибках вообще нет ничего страшного.

Очень часто - да какой там! абсолютно всегда! - я прошу: подумай! на какое слово похоже в русском языке? А там какое-нибудь уже привычное deprivation или совсем простое analogy. Не нужно иметь даже А1. Даже английский знать необязательно, достаточно знать латинницу. Понятно, что есть false friends, но гораздо чаще это не они.

В общем, в очередной раз, сидя сейчас с ребенком, думаю, что надо записать прямой эфир или провести встречу в зуме по самостоятельному изучению английского. Чтобы без геморроя и этого "вы заговорите через месяц".

И уже хочется снова вернуться к урокам и моим ученикам❤️

#цитата@drinkread из книги Андреи Марколонго "Гениальный язык. Девять причин полюбить греческий".

932. Томас Гоббс «Левиафан»

К чтению «Левиафана» я шла года эдак с 2009, когда поступила параллельно на второе высшее на юридический. Зачем я это сделала – это уже другой вопрос. Но непреодолимое желание все-таки победило, я прочитала. Как и многие сейчас, меня нет-нет да кренит в сторону книг, призванных разъяснить какие-то политические вопросы. Но, будучи трусливо-основательным идеалистом, я предпочитаю читать преимущественно тех, кого с нами давно нет. Это успокаивает. Помогает построить бережную дистанцию.

Никто не имеет свободы оказывать сопротивление мечу государства в целях защиты другого человека, виновного или невиновного, ибо такая свобода лишает суверена возможности защищать нас и разрушает поэтому саму сущность правления.

Появление этой книги нужно рассматривать в общем историческом контексте того, через что проходили тогда Англия и Франция, в которой и писал Гоббс своего «Левиафана», находясь в изгнании. Англия переживала гражданскую войну и переходила к республике. Во Франции после окончания Тридцатилетней войны тоже все не слава богу. «Левиафан» таким образом одновременно и продукт своего времени, и основа всей будущей политической философии.

Страшное морское чудище – это государство. Всесильное, вызывающее ужас, призванное регулировать все отношения и в то же время защищать людей. Правда, преимущественно мечом. А для этого нужна сильная рука, а сильная рука – это исключительно монархия или единоличная власть некоего государя, который лучше знает, как его гражданам жить.

Сколько бы я ни смотрела и ни читала (а я перебрала достаточное количество материала, включая статьи на Киберленинке), у меня все равно сложилось впечатление, что я и интерпретаторы прочитали разные книги. То ли мне ума не хватает, то ли наши с Гоббсом контексты так сильно отличаются, что я не вижу ровным счетом ничего из того, о чем говорят интерпретаторы. Я списываю это на то, что мне не хватило ума и когда-нибудь я обязательно вернусь к чтению «Левиафана».

#nonfiction@drinkread

Есть у меня проблема, иногда она кажется уж очень большой: у меня хорошая память. Не фотографическая или какая-то там еще по департаменту суперспособностей, но хорошая. Я помню все. Ну, почти все. Не помню только книги, которые не произвели сильного (как положительного, так и отрицательного) впечатления.

Я помню, кто, что и когда сказал. И с какой интонацией.
Я смотрю в словарь один раз и запоминаю новое слово.
Я один раз читаю грамматическое правило и больше никогда в нем не ошибаюсь.

Когда в 2018 году я пошла в свою школу, чтобы договариваться с нашим бессменным школьным психологом о проведении исследования в семьях девятиклассников, и встретила там в коридоре свою бывшую классную, я была весьма обескуражена тем, как яростно она побежала ко мне обниматься и целоваться. Я-то с ней топор войны не зарывала, я помню каждую ее палку мне в колесо, каждую обидную реплику. И столицы почти всех стран я тоже помню до сих пор. То есть я не злопамятная, я не выбираю воспоминания, я просто храню эту кучу в голове и не могу от нее избавиться.

Когда кто-то говорит, мол, «не парься, никто уже и не помнит ничего» (я так тоже успокаиваю людей), я всегда думаю: есть я. И я все запомнила. Может быть, пьяный гость в ресторане в 2007 году, когда я работала официанткой, и не помнит, как он положил мне в руку дохлого таракана, зато я помню. И гостя, и ужас.

Когда я пришла в университет и встретила там своего одногруппника, первое, что я ему сообщила: я тебя помню, ты мне палец сломал, когда мне было 10 и мы вместе отдыхали в детском санатории, у тебя еще есть младший брат. Несчастный одногруппник только и вымолвил: извини? Я не помню. А я помню. А хотелось бы не.

Я удивляюсь тому, когда людям нечего рассказать о своем детстве, школе, друзьях, первых впечатлениях. Я-то помню все, вплоть до сколов на письменном столе с тремя выдвижными ящиками в квартире, где мы жили еще в Нижнем Тагиле, а мне то есть было… 3-4 года? И первый свой ночной кошмар того же возраста помню.

Спустя 10 лет я помню какую-то фразу и только сейчас до меня может дойти ее настоящий смысл. И это вроде бы и ужасно, и вроде бы я привыкла. И, нет, помнить все это – не мой сознательный выбор.

Так вот вопрос: как у вас с памятью?

#байкиповторникам@drinkread