735. Scholastique Mukasonga "Igifu" 🇷🇼

В 1961 году Руанда гласом народа решила стать республикой, отказавшись от монархии. Все красиво на словах, но, как в классическом пирожке про порше, который “по накладным и есть асфальт”, власть столкнулась с большой проблемой - коррупция. Вместе с этим недовольными остались и некоторые этнические группы. Все это привело к массовому голоду.

Igifu - это и есть голод. И заглавный рассказ в сборнике автобиографических рассказов Схоластик Мукасонги, которая родилась в середине 50-х и весь кошмар массового голода перенесла ребенком. В сборнике мы сталкиваемся с автором в разные периоды ее жизни, но это всегда периоды беспокойные и тревожные. Основной мотив - память. Основная задача - не просто описать то, что произошло с ее семьей и народом, но и оживить тех, кто умер, пусть лишь и на страницах сборника рассказов.

Igifu - действительно самый сильный рассказ во всей книге. Так или иначе вспоминаешь “Голод” Гамсуна, но потом одергиваешь себя: голод высокомерного норвежца - его сознательный выбор. Голод Коломбы, так в рассказе зовут девочку, непрерывно копающую землю в поисках хоть чего-то съестного - это дыхание смерти за спиной, которая уже вот-вот готова забрать ее.

Этот сборник - и исследование физиологии голода, и антропологическое исследование, и литературная жемчужина. Уже несколько лет поклонники творчества Схоластик Мукасонги ждут от Нобелевского комитета решения в ее пользу, но пока что - нет. Я точно буду еще ее читать, но теперь именно читать, а не слушать. Здесь мне бы хотелось поводить глазами по строчкам.

#mukasonga@drinkread
#неходитедетивафрикугулять@drinkread

​736. Виктор Пелевин "iPhuck 10" 🇷🇺

Наверное, ощущение того, что я глубже погрузилась в Пелевина, началось с этой книги. Где-то в голове сработал рубильник. Я специально не читала никакие отзывы, не смотрела на оценки, не пыталась понять, что хорошего или плохого увидели в этом романе другие, потому что куда важнее для меня было оставить в голове чистоту восприятия даже после прочтения.

Мне впервые нелегко писать о книге Виктора Олеговича как раз из-за того самого рубильника. У меня даже сложилось впечатление, что это и для него самого этот роман - какая-то знаковая веха. Если до этого все шло, как мне видится, как-то более-менее четко и ровно, то тут произошел сдвиг. Хотя, конечно, я могу ошибаться, смотря через свою читательскую призму. Может быть, все совсем не так.

Писать отзыв на роман, который можно интерпретировать и крутить до бесконечности, очень сложно. И, наверное, такой выпуклый взгляд на современное потребление будет слишком простым, если остановиться только на том, что iPhuck 10 - это социальная сатира. Роман гораздо больше, чем те несколько сотен страниц. Глубже, чем высмеивание. Это картина мира, которая очень похожа на картинки, которые дают посмотреть тем, у кого подозревают развитие деменции. Знаете такие? Их иногда выкладывают, я не знаю, насколько это правда, но суть в том, что, как и на них, ты сначала видишь что-то осмысленное и понятное, а потом теряешься в линиях и понимаешь, что нога - вовсе не нога, а лицо - вовсе не лицо. И чем дальше - тем страшнее. Чем больше смотришь, тем больше безумия вокруг, оформленного так, будто бы все нормально и все узнаваемо. Примерно так и выглядит реальность. Точно так она выглядит в iPhuck 10.

Шутки и прибаутки помогают сделать текст удобоваримым для широкого круга читателей, а если “снять” их, то в сухом остатке получится пусть и не жуткая жуть, но странная. Реальная. Живая. Чем дальше создатель отходит от реализма, тем реалистичнее становится его проза для восприятия. Это другой реализм, это реализм, который распускается только в голове, как какой-то цветок. Есть дисперсия света, а есть дисперсия реализма.

@eksmo

#пелевин@drinkread

Вот они, мои красоты!
"Как звери" уже начала❤️

Вот только что телефон напомнил.
Я до сих пор ту поездку вспоминаю, как одну из самых лучших в своей жизни. В самый нетуристический сезон в Праге я поехала туда на автобусе с пересадкой в Мюнхене одна. Набрала с собой книг, докупила ещё в Shakespeare a Synové и целыми днями с четырех-пяти утра бродила по городу, садилась в разные кафе и читала. А вечером шла в кино: два дня подряд я ходила на Nocturnal Animals - так поразил меня этот фильм. И ещё в один вечер - Arrival. Я обходила все музеи, в которых до этого не была. Почти не спала, завтракала в булочной самой большой чашкой кофе и огромной булкой и снова шла, куда глаза глядят. Ни одного знакомого лица, ни одного разговора за пределами кофеен и музеев. За пять дней я прочитала тогда 8 книг.

#лягушкапутешественница@drinkread

​🇸🇾 СИРИЯ 🇸🇾

Сирийская литература возникла в дохристианскую эпоху, однако получила наибольшее распространение после того, как восточноарамейское наречие Осроены превратилось в язык литературы и культа христианских общин, проживающих от Сирии и Палестины до Адиабены и Ирана. Литература на сирийском (арамейском) языке появилась во II—III веках. (Википедия)

По Сирии настоятельно рекомендую послушать подкаст “Отвечают сирийские мистики”, а оттуда уже перебраться в Лабораторию ненужных вещей и посмотреть семинары Максима Калинина. Очень интересно. Встречи есть в записи на ютубе.

Это про христианство.

Что я читала?
Khaled Khalifa “Death Is Hard Work”

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

​763. Виолен Беро "Как звери" 🇫🇷

Когда человек говорит “как звери”, он забывает о том, что звери никогда не делают того, на что способны люди. Агрессия животного мира порождена “законом джунглей” (a.k.a. Теория Дарвина), агрессия человека - результат его великолепных умозаключений. Плюс каузальная атрибуция.

В небольшой совсем деревне во Франции живут, как и везде, люди: ведут хозяйство, работают, учатся, воспитывают детей, общаются, здороваются на улице, помогают друг другу. Сплетничают, распускают слухи, додумывают. В деревне на самом отшибе живет Мариэтта со своим “умственно отсталым” сыном, которого за огромные размеры и дикий нрав все кругом зовут Медведем.

“Как звери” - роман не о “странной” семье, а о странных людях. И что еще более странно - не о тех, которые живут вокруг Мариэтты, а о тех, которые вообще-то “городские”, вроде как умные.

Это очень камерная книга. Я собираю свои эмоции и впечатления и не могу понять: увидела ли спектакль (совершенно классический с единствами времени, места и действия) или услышала оркестр. Или шум на рыночной площади. Формат - допрос свидетелей, но в многоголосье жителей деревни не включен голос следователя, потому что он - лишний. Он - испортит звучание, ворвется в систему и сломает ее, его инородность чувствуется даже на уровне ответов.

Есть в романе еще одна группа голосов - лесные феи, живущие в гроте. Феи выполняют функцию хора в античном театре, а разворачивающаяся на глазах читателя трагедия, ни что иное как трагедия рока. Иначе не могло быть. Иначе - “не по-людски”. Если бы было иначе, то получилась бы сказка, а феи - это вам не сказка какая-нибудь. Феи, как скажет одна из героинь, - это возможность не сойти с ума от реальности.

“Как звери” - тревожная и страшная история о бессилии, о жестокости, о природе и людях. Казалось бы, ну чего в этом нового? Но ощущение новизны будет. Еще как.

@polyandria

Идёт страница 280/1320
Я ужасно устала от "Иерусалима". И я не знаю почему. Размер? Нет, куча книг 1000+ страниц читана, какие-то "проглатывались" за 7-10 дней. Скучно? Абсолютно нет, нет ещё раз нет. Неинтересно? Ни в коем случае. Но почему-то один вид вгоняет в тоску. Чтобы читать с удовольствием, завариваю самый вкусный чай. Кофе дома я последнее время не пью (хоть ребрендинг проводи...), а тащить с собой Мура даже до ближайшей кофейни - нужна тележка.
Но я читаю. По 20-30 минут, не каждый день. Потихоньку я ее осилю. Главы про Чаплина и Фреда пока что самые любимые.

#читательскийдневник_Иерусалим@drinkread
#moore@drinkread

737. Remy Ngamije "The Eternal Audience of One"🇳🇦

Книга африканского автора, которая попала в самое сердце.
Когда читаешь африканцев, то складывается впечатление, что кругом их жизнь - кошмар и тлен, ужас и голод, патриархат и абьюз, никаких радостей, никаких эмоций (кроме отрицательных), все всегда очень (очень-очень) сильно плохо. Что же сделал Нгамидже? Он написал уморительную и в то же время очень серьезную историю о взрослении: о первой любви, о первом сексе, об отношениях с родителями и братом, о том, как он покидал родительский дом и искал себя.

Главный герой поступает в колледж и уезжает в ЮАР из Намибии. Он будет учиться на юриста, но его хобби - создавать и записывать плейлисты с заумными названиями для себя и своих друзей. Это трогательный и смелый роман, в который я влюбилась с первой строчки: Windhoek has three temperatures: hot, mosquito, and fucking cold.

Услышав эти первые слова, я готова была пуститься в пляс: наконец-то что-то свеженькое, веселое, молодое. The Eternal… посвящен множеству тем, но самая главная - взросление. Строго говоря, это young adult, который нам так нужен: реалистично, по-настоящему, искренне и по-доброму.

Улыбка. Наверное, это именно то, что чаще всего было на моем лице, пока я слушала. И такие же теплые эмоции у меня сейчас, спустя пять недель.

Ну и автор - чертовски симпатичный человек.

#ngamije@drinkread
#неходитедетивафрикугулять@drinkread

​🇧🇩 БАНГЛАДЕШ 🇧🇩

Литература Бангладеш подразделяется на две крупных группы: написанная на территории страны и за ее пределами, но авторами обширной диаспоры. Язык может быть бенгальским, может быть английским. Русская википедия вообще не дает материалов на тему литературы Бангладеш, сводя ее лишь к бенгальской, которая, строго говоря, относится не только к Бангладеш, но и к прилегающим территориям.

Развитие Бенгальской литературы последовало в XI веке и получила своё распространение на территории современного Бангладеш и индийских штатов Западная Бенгалия и Трипура. (Википедия)

Сегодня чаще и проще находится литература диаспоры, автор из нее мне и попалась: Моника Али, роман Brick Lane, который в 2003 году попал в короткий список Букера #dcrb_monicaali. Я присмотрела себе еще одного автора, на этот раз с территории Бангладеш. Прочитаю и добавлю.

#ВокругСвета@drinkread
Другие страны

​738. Биой Касарес "План побега" 🇦🇷

“План побега” написан в середине 40-х о событиях середины 10-х. В 1913 году многострадальный Энрике Неверс отправляется (против своей воли, но по указанию начальства) в Гвиану в тюремную колонию. Он там должен пробыть всего год. Зачем? Ну, знаете! Много вопросов! Должен. Мало ли какие могут быть важные дела у господина из метрополии. Приехал, значит так надо. То, что начиналось, как “Замок” Кафки, в конце резко превратилось… То ли в триллер, то ли в фильм ужасов. Примерно до последних страниц пятидесяти я клялась, что это, наверное, одна из самых бесполезных книг, в которой все создает стойкое ощущение дежавю. А потом я передумала. Вот поэтому, друзья, надо дочитывать книжки.

До самых последних страниц я думала, что так и закину Касареса подальше и больше читать не буду. А тем временем я прочитала еще один роман из этого же тома.

Касарес бьет сразу в несколько мишеней и почти везде попадает (при условии, что у читателя вроде меня хватит терпения пройти лабиринт, который строится на протяжении всего романа): психологизм, мистика, загадка и все объясняющий финал. Роман иногда описывается как научная фантастика. Где-то на меня иногда веяло что-то чапековское в форме разрешения, но не в содержательном плане. Касарес очень серьезен, он всю книгу нагнетает страшный саспенс (еще одна мишень, которую удалось поразить), такой страшный, что можно в какой-то момент вообще все бросить читать, потому что он все нагнетается, нагнетается, а развязка (убийца ли дворецкий или все-таки нет?) даже не рядом. Читателю даже не дается ни единой подсказки, чтобы он мог сказать: “А, ну так я и думал.” Концовка падает на тебя, как наковальня из мультика, как булгаковский финский нож из-за угла в руках нехорошего человека.

Лишь дочитав “План побега” я поняла, к чему все эти долгие прелюдии размером с полноценный роман. К чему такие тонкие игры с героями и их характерами, к чему все эти долгие и странные диалоги, обмены взглядами, мысли. Все встало на свои места. Одним лишь моментом.

Но “Сон о героях” мне понравился больше:)

#casares@drinkread

Золотой фонд LL

644, 679, 739. Сигрит Унсет "Кристин, дочь Лавранса" 🇳🇴

(есть спойлеры, но камон, книге сто лет уже)

“Кристин, дочь Лавранса” - хороший роман. Но мне не понравился. Попробую чуть дальше объяснить свою проблему с ним.

Средние века, территория современной Норвегии. У Лавранса, кругом чудесного и уважаемого семьянина (с погрешностями, как положено) и господина, есть дочь, которую он любит больше всех на свете - Кристин. На протяжении трех томов Кристин делает одну глупость за другой. И не только Кристин, но и все вокруг нее. Объяснять неадекватные поступки героев можно по-разному: религия, запреты, неумение (нежелание, культурная неприменимость) озвучивать свои мысли и потребности, потому что либо (1) нельзя, либо (2) не получается в силу каких-то причин. Так, например, полтора (а то и два) тома Кристин обижается на своего мужа за то, что он заметил, что она беременна, но ничего ей не сказал, зная, что ребенок зачат еще до свадьбы, а потом муж ходит и обижается на нее за то, что он сам ее на сеновал утащил до свадьбы и опозорил ее отца. Да так обижается, что аж еще себе там все время кого-то находил, пока жена рожает. В романе (если подходить с линейкой XXI века) все до единого (ну, разве что Лавранс еще более-менее в себе) - идиоты.

И это моя проблема. И я ее осознаю. Как оно обычно бывает? Я не предъявляю Абеляру за то, что у него была любовь с несовершеннолетней, потому что я прекрасно понимаю, какое было время, а девочки в 14 уже рожали. Я вообще очень хорошо понимаю контекст и в целом не подвержена тому, чтобы судить о происходящем в книге из своего времени. Но то ли три тома меня доконали, то ли одни и те же страдания, в которых виноваты сами герои (причем я прекрасно понимаю, что иначе и быть не могло), то ли эта религиозная экзальтированная долбежка о том, какой должна быть женщина, меня доконала. Я вообще-то спокойно отношусь к религиозному содержанию книг. И я даже спокойно отношусь к тому, когда в событиях многовековой давности выдвигаются по современным меркам кощунственные семейные идеалы. Но я подозреваю, что против этой книги на меня подействовали два факта: размер и то, что в 1920 году автор показывает нам образец женской добродетели родом из средневековья, ставя его в пример. Очень скрепно. Самец и терпила - основа семейного долголетия.

Но. Книга ведь хорошая: четкая и ясная картина того времени, людей и нравов, проработанность персонажей и их характеров, осязаемое движение и развитие каждого героя, реалистичность и красивое (с эстетической точки зрения) изложение. Но мне это не продало книгу. И это, наверное, первый раз в жизни, когда я намеренно отказалась признать исторический фон повествования, потому что личный контекст автора надавил на меня сильнее. Кто-то скажет, что мои претензии - это проблемы некрасивых женщин. Ну штош…

В общем…
…выпускайте кракена.