725. Nada Awar Jarrar "An Unsafe Haven" 🇱🇧
“Imagine trying to live a normal life in a world which changes daily and where nothing is certain …” - такими словами встречает читателя аннотация. Представьте, что вам нужно как-то жить нормальную жизнь в мире, который меняется каждый день и ничего неясно. Представляем, чувак.
Место действия - Бейрут. Герои - друзья, которым нужно как-то решать свои обычные проблемы, а в соседней Сирии - гражданская война. Ливан - место в целом спокойное. Здесь живут разные люди и уживаются вполне неплохо. Есть, конечно, свои нюансы, но для тех, о ком идет речь в романе - это место, где они хотели бы быть. Ханна, родившаяся в Бейруте, и ее муж-американец Питер однажды встречают на улице беженцев из Сирии - Фатиму и ее маленького сына. Они берутся им помочь, а их жизнь резко меняется, столкнувшись с реальностью.
Сирийский художник Анас приезжает в Бейрут для открытия своей выставки, но ему совсем не до того - из дома на него давят, проверяя его готовность соответствовать идеалам семьи. Анас просто хочет заниматься тем, чем занимается, а не выяснять политические предпочтения всех несогласных сторон, вовлеченных в ситуацию в Сирии. И он боится, что его жена-немка больше никогда не вернется к нему, забрав детей и уехав на родину.
An Unsafe Haven - остросоциальный роман о войне, которая происходит совсем рядом, и, конечно, семьях и женщинах, которые не могут сделать ничего в мужском конфликте. Они могут только замирать и убегать. Автор не прикрывается простыми темами, чтобы под ними запрятать посложнее. Она бьет сразу в лицо, показывает то, что происходит и как это влияет на жизни людей, не вовлеченных в конфликт. Но в то же время роман написан не для того, чтобы шокировать. Это лишь летопись, которую пишут простые люди, а не государство. На страницах проходят их жизни и долгие разговоры о том, кто прав, кто виноват, как быть и что делать. Джаррар умело скрылась за своими героями, из-за чего складывается впечатление искренней отстраненности.
“Imagine trying to live a normal life in a world which changes daily and where nothing is certain …” - такими словами встречает читателя аннотация. Представьте, что вам нужно как-то жить нормальную жизнь в мире, который меняется каждый день и ничего неясно. Представляем, чувак.
Место действия - Бейрут. Герои - друзья, которым нужно как-то решать свои обычные проблемы, а в соседней Сирии - гражданская война. Ливан - место в целом спокойное. Здесь живут разные люди и уживаются вполне неплохо. Есть, конечно, свои нюансы, но для тех, о ком идет речь в романе - это место, где они хотели бы быть. Ханна, родившаяся в Бейруте, и ее муж-американец Питер однажды встречают на улице беженцев из Сирии - Фатиму и ее маленького сына. Они берутся им помочь, а их жизнь резко меняется, столкнувшись с реальностью.
Сирийский художник Анас приезжает в Бейрут для открытия своей выставки, но ему совсем не до того - из дома на него давят, проверяя его готовность соответствовать идеалам семьи. Анас просто хочет заниматься тем, чем занимается, а не выяснять политические предпочтения всех несогласных сторон, вовлеченных в ситуацию в Сирии. И он боится, что его жена-немка больше никогда не вернется к нему, забрав детей и уехав на родину.
An Unsafe Haven - остросоциальный роман о войне, которая происходит совсем рядом, и, конечно, семьях и женщинах, которые не могут сделать ничего в мужском конфликте. Они могут только замирать и убегать. Автор не прикрывается простыми темами, чтобы под ними запрятать посложнее. Она бьет сразу в лицо, показывает то, что происходит и как это влияет на жизни людей, не вовлеченных в конфликт. Но в то же время роман написан не для того, чтобы шокировать. Это лишь летопись, которую пишут простые люди, а не государство. На страницах проходят их жизни и долгие разговоры о том, кто прав, кто виноват, как быть и что делать. Джаррар умело скрылась за своими героями, из-за чего складывается впечатление искренней отстраненности.
726. Бергсвейн Биргиссон "Ответ на письмо Хельги" 🇮🇸
Наконец-то мне попалась хорошая исландская книга (со времен моего чтения “Старшей Эдды”)! Ну, хорошо, не так уж я много и читала, просто последние две оказались провально плохими.
“Ответ на письмо Хельги” - роман-письмо, в котором речь не только о любви к женщине, но и о любви к своему делу, родному краю и всему, что окружало и окружает рассказчика. Много лет назад он состоял в связи с некой Хельгой, будучи женатым человеком. Хельга бросила деревню и уехала в город. Она звала Бьяртни с собой, написала ему огромное письмо. Бьяртни на письмо не ответил и остался там, где был, потому что что-то оказалось важнее любви к женщине, хотя ее он пронес через всю жизнь. Эта многоликая любовь, соединившаяся в одном женском образе, стала и неотъемлемой частью жизни Бьяртни, и его мучением, и его лекарством.
“Ответ…” - трепетный и искренний. От первой до последней строчки он представляет собой письмо-ответ, которое главный герой решился написать лишь спустя очень много лет, он (наконец!) пытается объяснить своей бывшей возлюбленной все. Хотя, наверное, к тому моменту ей уже давно это не нужно, а нужно лишь ему, чтобы в конце жизни разобраться хотя бы с самим собой и решить - прожил ли он такую жизнь, какую хотел? И самое главное - был ли его выбор правильным?
Несмотря на такую нерадостную тему, “Ответ…” получился добрым, теплым и живым. От страданий не осталось уже и следа, они превратились в часть жизни, личности. Научили быть собой. У меня не было впечатления слезливой любовной прозы о несостоявшейся любви. Это все скорее размышления уже пожившего человека, пронесшего свою нежность через годы, не превратив ее в приторный сахарный сироп. Это хорошая история о любви, выборе и ответственности за собственную жизнь.
Наконец-то мне попалась хорошая исландская книга (со времен моего чтения “Старшей Эдды”)! Ну, хорошо, не так уж я много и читала, просто последние две оказались провально плохими.
“Ответ на письмо Хельги” - роман-письмо, в котором речь не только о любви к женщине, но и о любви к своему делу, родному краю и всему, что окружало и окружает рассказчика. Много лет назад он состоял в связи с некой Хельгой, будучи женатым человеком. Хельга бросила деревню и уехала в город. Она звала Бьяртни с собой, написала ему огромное письмо. Бьяртни на письмо не ответил и остался там, где был, потому что что-то оказалось важнее любви к женщине, хотя ее он пронес через всю жизнь. Эта многоликая любовь, соединившаяся в одном женском образе, стала и неотъемлемой частью жизни Бьяртни, и его мучением, и его лекарством.
“Ответ…” - трепетный и искренний. От первой до последней строчки он представляет собой письмо-ответ, которое главный герой решился написать лишь спустя очень много лет, он (наконец!) пытается объяснить своей бывшей возлюбленной все. Хотя, наверное, к тому моменту ей уже давно это не нужно, а нужно лишь ему, чтобы в конце жизни разобраться хотя бы с самим собой и решить - прожил ли он такую жизнь, какую хотел? И самое главное - был ли его выбор правильным?
Несмотря на такую нерадостную тему, “Ответ…” получился добрым, теплым и живым. От страданий не осталось уже и следа, они превратились в часть жизни, личности. Научили быть собой. У меня не было впечатления слезливой любовной прозы о несостоявшейся любви. Это все скорее размышления уже пожившего человека, пронесшего свою нежность через годы, не превратив ее в приторный сахарный сироп. Это хорошая история о любви, выборе и ответственности за собственную жизнь.
General fiction мёртв. Я перелопатила уже больше 60 страниц того, что выйдет в обозримом будущем и там исключительно: ромком, детективы, YA и фэнтези. Всё. Я, конечно, просмотрю все 144 000 книги😂 но надежды у меня мало. Практически и нет ее.
#твитор@drinkread
#твитор@drinkread
🇯🇵 ЯПОНИЯ 🇯🇵
Охватывает период почти в полтора тысячелетия: от первого письменного памятника «Кодзики» (712 год) до произведений современных авторов. На ранней стадии своего развития испытала сильнейшее влияние китайской литературы и зачастую писалась на классическом китайском. Влияние китайского в разной степени ощущалось вплоть до конца периода Эдо (1603—1868), сведясь к минимуму в XIX веке, начиная с которого развитие японской литературы стало во многом обусловлено продолжающимся до настоящего времени диалогом с европейской литературой. (Википедия)
Что читала я?
Из того, что есть на канале:
Кага Отохико #otohiko@drinkread
Содзи Симада #shimada@drinkread
Юкио Мисима #mishima@drinkread
Mieko Kawakami #kawakami@drinkread
Sayaka Murata #murata@drinkread
Ихара Сайкаку #saikaku@drinkread
Котаро Исака #isaka@drinkread
Toshikazu Kawaguchi #kawaguchi@drinkread
Кобо Абэ #abe@drinkread
Osamu Dazai #dazai@drinkread
Канаэ Минато #minato@drinkread
Гудбай. Сборник рассказов
Куникида Доппо «Равнина Мусаси»
Fuminori Nakamura "The Boy in the Earth"
Shusaku Endo “Silence”
Хироко Оямада "Нора"
Нацуо Кирино “Хроники богини”
Ясунари Кавабата “Мастер игры в го”
Такэси Сиота “Голос греха”
Хидэо Ёкояма “Полупризнание”
Дзюнъитиро Танидзаки “Ключ” и “Дневник безумного старика”
Нацухико Кёгоку “Лето злых духов убумэ”
Рюноскэ Акутагава. Рассказы
Рассказы "Смех сумасшедших"
Итиё Хигути "Сверстники"
Тисако Вакатакэ "Одна заживу, сама с собой"
Юмэно Кюсаку "Догра Магра"
Нацумэ Сосэки «Изголовье из трав»
Манга:
Junji Ito #ito@drinkread
Katsuhiro Otomo “Akira. 1”
Из того, что нет на канале - “Золотой храм” Мисимы, “Женщина в песках” Абэ, всякий Харуки Мураками, Кодзи Судзуки “Звонок”, куча манги, а еще много чего прочитано и ждет отзывов. Так что по мере чтения пост будет дополняться, как и прочие.
#ВокругСвета@drinkread
Другие страны
Охватывает период почти в полтора тысячелетия: от первого письменного памятника «Кодзики» (712 год) до произведений современных авторов. На ранней стадии своего развития испытала сильнейшее влияние китайской литературы и зачастую писалась на классическом китайском. Влияние китайского в разной степени ощущалось вплоть до конца периода Эдо (1603—1868), сведясь к минимуму в XIX веке, начиная с которого развитие японской литературы стало во многом обусловлено продолжающимся до настоящего времени диалогом с европейской литературой. (Википедия)
Что читала я?
Из того, что есть на канале:
Кага Отохико #otohiko@drinkread
Содзи Симада #shimada@drinkread
Юкио Мисима #mishima@drinkread
Mieko Kawakami #kawakami@drinkread
Sayaka Murata #murata@drinkread
Ихара Сайкаку #saikaku@drinkread
Котаро Исака #isaka@drinkread
Toshikazu Kawaguchi #kawaguchi@drinkread
Кобо Абэ #abe@drinkread
Osamu Dazai #dazai@drinkread
Канаэ Минато #minato@drinkread
Гудбай. Сборник рассказов
Куникида Доппо «Равнина Мусаси»
Fuminori Nakamura "The Boy in the Earth"
Shusaku Endo “Silence”
Хироко Оямада "Нора"
Нацуо Кирино “Хроники богини”
Ясунари Кавабата “Мастер игры в го”
Такэси Сиота “Голос греха”
Хидэо Ёкояма “Полупризнание”
Дзюнъитиро Танидзаки “Ключ” и “Дневник безумного старика”
Нацухико Кёгоку “Лето злых духов убумэ”
Рюноскэ Акутагава. Рассказы
Рассказы "Смех сумасшедших"
Итиё Хигути "Сверстники"
Тисако Вакатакэ "Одна заживу, сама с собой"
Юмэно Кюсаку "Догра Магра"
Нацумэ Сосэки «Изголовье из трав»
Манга:
Junji Ito #ito@drinkread
Katsuhiro Otomo “Akira. 1”
Из того, что нет на канале - “Золотой храм” Мисимы, “Женщина в песках” Абэ, всякий Харуки Мураками, Кодзи Судзуки “Звонок”, куча манги, а еще много чего прочитано и ждет отзывов. Так что по мере чтения пост будет дополняться, как и прочие.
#ВокругСвета@drinkread
Другие страны
Telegram
Drinkcoffee.Readbooks | Книги и некниги
1140. Гудбай. Сборник рассказов 🇯🇵
➿➿➿➿➿
Одиннадцать рассказов трех японских писателей: Сакагути Анго, Ода Сакуноскэ и Дадзай Осаму #dazai@drinkread. Так называемая «декадентская группа», японские модернисты, одновременно подхваченные западными течениями…
➿➿➿➿➿
Одиннадцать рассказов трех японских писателей: Сакагути Анго, Ода Сакуноскэ и Дадзай Осаму #dazai@drinkread. Так называемая «декадентская группа», японские модернисты, одновременно подхваченные западными течениями…
727. Khaled Khalifa "Death Is Hard Work" 🇸🇾
Если в прошлом отзыве речь шла о том, как живется ливанцам, соседствующим с Сирией, разрываемой гражданской войной, то сегодня - о том, как живется в этой войне сирийцам.
Death Is Hard Work - роман-дорога не для нищих духом. Лидер повстанцев Абдель на смертном одре просит своего сына Болбола (это прозвище) исполнить последнее его желание - похоронить его рядом с сестрой. Болбол рассказал о последнем желании своим сестре и брату, и те все вместе отправились исполнять волю умершего. И ехать-то там всего 40км, но это 40км через землю, разрываемую гражданской войной.
Я понимаю то, как ценна эта книга в качестве летописи событий, но для меня самое важное не это, а то - как ценна она литературно. Перевод с арабского на английский получился невероятной красоты, а проза, я тут кругом соглашусь с критиками, продолжает фолкнеровские традиции. То есть любитель хорошей литературы тут получит все и еще чуть-чуть, в основном в виде местной проблематики.
Это красивая и сильная книга, которая для меня раскрылась лишь через несколько недель после того, как я ее прочитала.
Если в прошлом отзыве речь шла о том, как живется ливанцам, соседствующим с Сирией, разрываемой гражданской войной, то сегодня - о том, как живется в этой войне сирийцам.
Death Is Hard Work - роман-дорога не для нищих духом. Лидер повстанцев Абдель на смертном одре просит своего сына Болбола (это прозвище) исполнить последнее его желание - похоронить его рядом с сестрой. Болбол рассказал о последнем желании своим сестре и брату, и те все вместе отправились исполнять волю умершего. И ехать-то там всего 40км, но это 40км через землю, разрываемую гражданской войной.
Я понимаю то, как ценна эта книга в качестве летописи событий, но для меня самое важное не это, а то - как ценна она литературно. Перевод с арабского на английский получился невероятной красоты, а проза, я тут кругом соглашусь с критиками, продолжает фолкнеровские традиции. То есть любитель хорошей литературы тут получит все и еще чуть-чуть, в основном в виде местной проблематики.
Это красивая и сильная книга, которая для меня раскрылась лишь через несколько недель после того, как я ее прочитала.
728. Ахмед Саадави "Франкенштейн в Багдаде" 🇮🇶
@eksmo
Продолжаем путешествовать по передней Азии.
Безумный старьевщик-болтун, слоняющийся по улицам и злачным местам Багдада, как-то нашел на улице достаточно большой фрагмент человеческого тела, который остался после взрыва. Он забрал его себе, решив собрать по кусочкам и предать земле, как и положено. С того дня он слонялся не только для того, чтобы поболтать и купить у кого-то старые вещи, но и чтобы найти недостающие части тела - тут нос, там кисть. Однажды, после того, как он пришил ему нос, чудовище исчезло. Исчезло, чтобы мстить за всех тех, кто был невинно убит, и чьи тела стали частью его тела. Но если бы все было так просто, то зачем вообще это все?
Если вы никогда не обращали в новостных сводках свое внимание на то, как выглядят багдадские улицы, спокойно на которых было много-много лет назад, то этот роман проведет вас и по улицам с большими отелями для иностранных журналистов, и по мрачным закоулкам, по крышам, переулкам. Читатель будет там и днем, и ночью. Он узнает, чем живет вдова, журналист, полицейский, хозяин старой гостиницы и многие другие люди.
Ахмед Саадави не просто берет известный, уже практически вечный сюжет о монстре Франкенштейна, но переосмысляет его на свой лад. Как обычно, дело не в том, как создать и как потом жить, а в этической стороне вопроса. Стоит ли оно того? Может ли это существо быть счастливым? Может ли оно вообще жить? И как ему жить, когда десятки голосов бывших обладателей тел, ставших его частью, разрывают монстра на части.
“Франкенштейн в Багдаде” - роман о том, что черное - не всегда черное, а белое - не всегда белое, а понять и разделить эти вещи не так уж и просто. Взяв на себя своеобразную роль мстительного супергероя, монстр через некоторое время понимает, что тот, кто казался ему праведником, таковым не был, или был, но не всегда, а убийца - не только убийца. Метания и муки монстра - вот основа этого очень кинематографичного романа, в котором каждый герой - живой и осязаемый, в котором каждая часть тела - не просто часть тела. Привет, Мэри Шелли!
@eksmo
Продолжаем путешествовать по передней Азии.
Безумный старьевщик-болтун, слоняющийся по улицам и злачным местам Багдада, как-то нашел на улице достаточно большой фрагмент человеческого тела, который остался после взрыва. Он забрал его себе, решив собрать по кусочкам и предать земле, как и положено. С того дня он слонялся не только для того, чтобы поболтать и купить у кого-то старые вещи, но и чтобы найти недостающие части тела - тут нос, там кисть. Однажды, после того, как он пришил ему нос, чудовище исчезло. Исчезло, чтобы мстить за всех тех, кто был невинно убит, и чьи тела стали частью его тела. Но если бы все было так просто, то зачем вообще это все?
Если вы никогда не обращали в новостных сводках свое внимание на то, как выглядят багдадские улицы, спокойно на которых было много-много лет назад, то этот роман проведет вас и по улицам с большими отелями для иностранных журналистов, и по мрачным закоулкам, по крышам, переулкам. Читатель будет там и днем, и ночью. Он узнает, чем живет вдова, журналист, полицейский, хозяин старой гостиницы и многие другие люди.
Ахмед Саадави не просто берет известный, уже практически вечный сюжет о монстре Франкенштейна, но переосмысляет его на свой лад. Как обычно, дело не в том, как создать и как потом жить, а в этической стороне вопроса. Стоит ли оно того? Может ли это существо быть счастливым? Может ли оно вообще жить? И как ему жить, когда десятки голосов бывших обладателей тел, ставших его частью, разрывают монстра на части.
“Франкенштейн в Багдаде” - роман о том, что черное - не всегда черное, а белое - не всегда белое, а понять и разделить эти вещи не так уж и просто. Взяв на себя своеобразную роль мстительного супергероя, монстр через некоторое время понимает, что тот, кто казался ему праведником, таковым не был, или был, но не всегда, а убийца - не только убийца. Метания и муки монстра - вот основа этого очень кинематографичного романа, в котором каждый герой - живой и осязаемый, в котором каждая часть тела - не просто часть тела. Привет, Мэри Шелли!
За прошедший месяц я вспомнила и освоила 7 стран - Франция, Чехия, Чили, Швейцария, Швеция, ЮАР, Ямайка, Япония. Всего уже 51 страна. Я решила чуть-чуть сбавить обороты и писать о прочитанном в разных странах не через день, а раз в три дня, потому что собралась огромная очередь из отзывов, которые хотелось бы выложить не к февралю.
Из ближайших стран - Венесуэла, Исландия, Оман, Сирия, Бангладеш, Ливан, Ирак, Индонезия, Армения.
Обо всех прочитанных странах - в закрепленном сообщении. Там же и правила, которым я следую.
#ВокругСвета@drinkread
Из ближайших стран - Венесуэла, Исландия, Оман, Сирия, Бангладеш, Ливан, Ирак, Индонезия, Армения.
Обо всех прочитанных странах - в закрепленном сообщении. Там же и правила, которым я следую.
#ВокругСвета@drinkread
#dcrb_дорогойдневник
В далеком моем детстве у меня был любимый мультик - “Мулан”. Серьезно. Самый любимый. Я не могла от него оторвать глаз, смотрела раз за разом, а песня про be a man вообще просто стала фундаментом моего women’s empowerment. И тут мне стало интересно, какого черта ее нет в фильме “Мулан”. Я прочитала сотни комментариев на ютубе и узнала.
Знаете, я искренне даже не рассматривала такой вариант. У меня там что-то маячило вроде… авторские права… хотя какие авторские права? Это ж все Дисней. А в комментариях мне (и всем остальным) рассказали: песня-то оказывается СЕКСИСТСКАЯ! Унижающая женщину!
И тут я вспоминаю себя в детстве, завороженно смотрящую на сильную и крутую Мулан, а тут выясняется, что песня вдруг стала плохая. Я прочитала все аргументы и пришла к выводу: люди сошли с ума идоебались до одной из самых, на мой вкус, лучших, ярких и запоминающихся мультиковых песен с крутейшим смыслом и посылом, которая сработала на мое детское сознание так, как и должна была по задумке создателей. А тут она вдруг… Короче, я все. Я в очередной раз разочаровалась в людях.
А вообще у меня есть список моих любимых песен из импортных мультиков. И он такой себе, но есть.
I'll Make a Man Out of You (Mulan)
Песня Распутина из “Анастасии” (да, это не Дисней). А вот еще классная метал-версия
Shiny (Moana)
Surface Pressure (Encanto)
Колитесь, кто какие песни любит!
В далеком моем детстве у меня был любимый мультик - “Мулан”. Серьезно. Самый любимый. Я не могла от него оторвать глаз, смотрела раз за разом, а песня про be a man вообще просто стала фундаментом моего women’s empowerment. И тут мне стало интересно, какого черта ее нет в фильме “Мулан”. Я прочитала сотни комментариев на ютубе и узнала.
Знаете, я искренне даже не рассматривала такой вариант. У меня там что-то маячило вроде… авторские права… хотя какие авторские права? Это ж все Дисней. А в комментариях мне (и всем остальным) рассказали: песня-то оказывается СЕКСИСТСКАЯ! Унижающая женщину!
И тут я вспоминаю себя в детстве, завороженно смотрящую на сильную и крутую Мулан, а тут выясняется, что песня вдруг стала плохая. Я прочитала все аргументы и пришла к выводу: люди сошли с ума и
А вообще у меня есть список моих любимых песен из импортных мультиков. И он такой себе, но есть.
I'll Make a Man Out of You (Mulan)
Песня Распутина из “Анастасии” (да, это не Дисней). А вот еще классная метал-версия
Shiny (Moana)
Surface Pressure (Encanto)
Колитесь, кто какие песни любит!
YouTube
Mulan- I'll Make A Man Out of You (FULL HD)
Mulan- I'll Make A Man Out of You (FULL HD) made by Disney. Remember to LIKE, COMMENT, AND SUBSCRIBE!
P.S. This would be a good motivation training song :p
P.S. This would be a good motivation training song :p
729. Энтони Троллоп "Барчестерские башни"
Писать отзывы на такие книги, мне кажется, довольно странно. Ощущение очень странное. Твоя задача как автора отзыва сводится либо к тому, чтобы еще раз сказать, как тебе понравилась книга, отмеченная всеми знаками любви критики за последние 100+ лет, либо рассказать, зачем ее вообще читать.
На второй вопрос у меня один ответ. Не очень хороший, многим не понравится. Троллопа можно не читать. Ничего ни с кем не случится, если не почитать Троллопа. Такого добра в корпусе викторианских романов хватает. Так что если кто-то читал что-то другое и не ставит перед собой задачи прочитать все про предрассудки и искусственные сложности с их последующим героическим преодолением викторианского общества, то без Троллопа можно обойтись.
Очень редко у меня классика вызывает такое полупустое состояние. Знаете, бывает такой момент, когда ты читаешь какое-то классическое произведение и думаешь: “Удивительно, как же чисто и ясно, как сходится авторская мысль с современностью! Каков прозорливец” И начинаешь думать о том, что вот поэтому оно и классика, вот поэтому такие книги нужно читать всегда и т.д. и т.п. С “Барчестерскими башнями” у меня такого ощущения не было. Но тут я начала думать о другом: такого у меня не было ни с одним викторианским романом.
Роман написан красиво, но мне как читателю из дня сегодняшнего, было не так уморительно смешно, как это было, возможно, для викторианцев. В 21 веке это все выглядит так, будто каждому герою нужно выдать по галоперидолу, чтобы они уже перестали видеть то, чего нет. И это не особенность того, что произведение просто неактуально в нынешних реалиях. Скажу больше - это, пожалуй, одна из первых книг, где я столкнулась с этим ощущением так остро.
Так сложилось, что для меня викторианский роман, за редкими исключениями в основном в виде женской прозы (в смысле, написанной женщинами), - это что-то вроде соцреализма. Не по идее, а потому, что все это уже так неважно, что пропахло нафталином и толку сейчас мало. Все это - важные произведения своего времени, без которых не было бы следующих шагов в развитии литературы, но сами по себе, в отрыве от учебниковой значимости, уже не служат зарядкой для ума, какими были когда-то. Кому-то такое нравится, нравится, когда книга - не зарядка. Мне такое читать некомфортно. У меня создается впечатление, что я как тот кот, который головой перекрывает себе воду, текущую из-под крана, очень хочет попить, но не может.
“Чему нас учит автор?” - спросит учитель литературы. Да ничему уже. Мы это уже проходили.
Ах да, сюжет. Маленький город, несколько семей. Барышни на выданье, священники, все очень морально, традиционно и высокодуховно, а если сказать что-то вслух так, как оно есть, то можно сломать пространственно-временной континуум. Поэтому все перипетии сюжета складываются вокруг того, что никто ничего толком не говорит, а остальные должны понять. И, да, конечно же, свадьба.
Писать отзывы на такие книги, мне кажется, довольно странно. Ощущение очень странное. Твоя задача как автора отзыва сводится либо к тому, чтобы еще раз сказать, как тебе понравилась книга, отмеченная всеми знаками любви критики за последние 100+ лет, либо рассказать, зачем ее вообще читать.
На второй вопрос у меня один ответ. Не очень хороший, многим не понравится. Троллопа можно не читать. Ничего ни с кем не случится, если не почитать Троллопа. Такого добра в корпусе викторианских романов хватает. Так что если кто-то читал что-то другое и не ставит перед собой задачи прочитать все про предрассудки и искусственные сложности с их последующим героическим преодолением викторианского общества, то без Троллопа можно обойтись.
Очень редко у меня классика вызывает такое полупустое состояние. Знаете, бывает такой момент, когда ты читаешь какое-то классическое произведение и думаешь: “Удивительно, как же чисто и ясно, как сходится авторская мысль с современностью! Каков прозорливец” И начинаешь думать о том, что вот поэтому оно и классика, вот поэтому такие книги нужно читать всегда и т.д. и т.п. С “Барчестерскими башнями” у меня такого ощущения не было. Но тут я начала думать о другом: такого у меня не было ни с одним викторианским романом.
Роман написан красиво, но мне как читателю из дня сегодняшнего, было не так уморительно смешно, как это было, возможно, для викторианцев. В 21 веке это все выглядит так, будто каждому герою нужно выдать по галоперидолу, чтобы они уже перестали видеть то, чего нет. И это не особенность того, что произведение просто неактуально в нынешних реалиях. Скажу больше - это, пожалуй, одна из первых книг, где я столкнулась с этим ощущением так остро.
Так сложилось, что для меня викторианский роман, за редкими исключениями в основном в виде женской прозы (в смысле, написанной женщинами), - это что-то вроде соцреализма. Не по идее, а потому, что все это уже так неважно, что пропахло нафталином и толку сейчас мало. Все это - важные произведения своего времени, без которых не было бы следующих шагов в развитии литературы, но сами по себе, в отрыве от учебниковой значимости, уже не служат зарядкой для ума, какими были когда-то. Кому-то такое нравится, нравится, когда книга - не зарядка. Мне такое читать некомфортно. У меня создается впечатление, что я как тот кот, который головой перекрывает себе воду, текущую из-под крана, очень хочет попить, но не может.
“Чему нас учит автор?” - спросит учитель литературы. Да ничему уже. Мы это уже проходили.
Ах да, сюжет. Маленький город, несколько семей. Барышни на выданье, священники, все очень морально, традиционно и высокодуховно, а если сказать что-то вслух так, как оно есть, то можно сломать пространственно-временной континуум. Поэтому все перипетии сюжета складываются вокруг того, что никто ничего толком не говорит, а остальные должны понять. И, да, конечно же, свадьба.
730. Sharlene Teo "Ponti" 🇸🇬
Иногда бывает такое: читаешь книгу, а влюбляешься в автора. Так я влюбилась в Шарлин Тео, писательницу из Сингапура, которая сейчас обретается в Великобритании.
Ponti - ее авторский дебют и замечательный образец женской прозы, которая так нам всем нужна. Ponti - это название фильма ужасов, в котором когда-то снялась (и прославилась на час) мать одной из героинь романа, по совместительству один из трех рассказчиков. Ее дочь, которая тоже имеет в романе свой голос, тяжело и со всей подростковой обидой и безысходностью переживает то, насколько она не похожа на свою мать: она полненькая и совсем не красивая. Третий рассказчик - повзрослевшая подруга этой самой девочки, которая, работая маркетологом, оказалась в проекте, который должен был снять ремейк культового Ponti. Она вспоминает и свою подругу, и ее мать, и свою юность.
Три голоса трех разных поколений женщин объединены в романе. Ponti - роман о памяти, что и следует ожидать, когда речь идет о таком типе повествования. А еще о дружбе, отношениях матери и дочери, о Сингапуре, о том, как тяжело (неважно где!) быть подростком и еще тяжелее - оставаться всегда в чьей-то тени. Но и не только.
Шарлин Тео - примерно моя ровесница, поэтому, когда она описывает юность одной из героинь в 2003 году, кажется, весь мир находился примерно в одном культурном дискурсе. Читаешь про Сингапур, а видишь себя: те же увлечения, та же музыка, те же фильмы и игры. Не говоря уже о типичных подростковых проблемах.
Ponti - остроумный, своевременный и очень талантливый роман. Я часто сталкиваюсь с мнением, которое сводится к тому, что некоторым не нравится зарубежная проза, потому что это все как будто бы происходит “где-то там”. У Тео же ты задаешься вопросом: какая разница между мной и молодой женщиной в Сингапуре?
Иногда бывает такое: читаешь книгу, а влюбляешься в автора. Так я влюбилась в Шарлин Тео, писательницу из Сингапура, которая сейчас обретается в Великобритании.
Ponti - ее авторский дебют и замечательный образец женской прозы, которая так нам всем нужна. Ponti - это название фильма ужасов, в котором когда-то снялась (и прославилась на час) мать одной из героинь романа, по совместительству один из трех рассказчиков. Ее дочь, которая тоже имеет в романе свой голос, тяжело и со всей подростковой обидой и безысходностью переживает то, насколько она не похожа на свою мать: она полненькая и совсем не красивая. Третий рассказчик - повзрослевшая подруга этой самой девочки, которая, работая маркетологом, оказалась в проекте, который должен был снять ремейк культового Ponti. Она вспоминает и свою подругу, и ее мать, и свою юность.
Три голоса трех разных поколений женщин объединены в романе. Ponti - роман о памяти, что и следует ожидать, когда речь идет о таком типе повествования. А еще о дружбе, отношениях матери и дочери, о Сингапуре, о том, как тяжело (неважно где!) быть подростком и еще тяжелее - оставаться всегда в чьей-то тени. Но и не только.
Шарлин Тео - примерно моя ровесница, поэтому, когда она описывает юность одной из героинь в 2003 году, кажется, весь мир находился примерно в одном культурном дискурсе. Читаешь про Сингапур, а видишь себя: те же увлечения, та же музыка, те же фильмы и игры. Не говоря уже о типичных подростковых проблемах.
Ponti - остроумный, своевременный и очень талантливый роман. Я часто сталкиваюсь с мнением, которое сводится к тому, что некоторым не нравится зарубежная проза, потому что это все как будто бы происходит “где-то там”. У Тео же ты задаешься вопросом: какая разница между мной и молодой женщиной в Сингапуре?
❤2
А вот ближайшие 10 отзывов в очереди:
🇬🇧Грэм Грин "Путешествие с тетушкой"
🇧🇷Жоржи Амаду "Дона Флор и два ее мужа"
🇬🇭Ayesha Harruna Attah "The Hundred Wells of Salaga"
🇦🇲Aram Pachyan "Goodbye, Bird"
🇷🇼Scholastique Mukasonga "Igifu"
🇷🇺Виктор Пелевин "iPhuck 10"
🇳🇦Remy Ngamije "The Eternal Audience of One"
🇦🇷Адольфо Биой Касарес "План побега"
🇳🇴Сигрит Унсет "Кристин, дочь Лавранса"
🇷🇺Виктор Пелевин "Омон Ра. Графический роман"
🇬🇧Грэм Грин "Путешествие с тетушкой"
🇧🇷Жоржи Амаду "Дона Флор и два ее мужа"
🇬🇭Ayesha Harruna Attah "The Hundred Wells of Salaga"
🇦🇲Aram Pachyan "Goodbye, Bird"
🇷🇼Scholastique Mukasonga "Igifu"
🇷🇺Виктор Пелевин "iPhuck 10"
🇳🇦Remy Ngamije "The Eternal Audience of One"
🇦🇷Адольфо Биой Касарес "План побега"
🇳🇴Сигрит Унсет "Кристин, дочь Лавранса"
🇷🇺Виктор Пелевин "Омон Ра. Графический роман"
🇻🇪 ВЕНЕСУЭЛА 🇻🇪
Литература Венесуэлы создаётся преимущественно на испанском языке; зарождение национальной литературы Венесуэлы принято связывать с формированием национального самосознания креолов. Свидетельств о доколониальной литературе в Венесуэле не сохранилось. (Википедия)
Что читала я?
Мигель Отеро Сильва “Когда хочется плакать, не плачу”
#ВокругСвета@drinkread
Другие страны
Литература Венесуэлы создаётся преимущественно на испанском языке; зарождение национальной литературы Венесуэлы принято связывать с формированием национального самосознания креолов. Свидетельств о доколониальной литературе в Венесуэле не сохранилось. (Википедия)
Что читала я?
Мигель Отеро Сильва “Когда хочется плакать, не плачу”
#ВокругСвета@drinkread
Другие страны
731. Грэм Грин "Путешествия с тетушкой"🇬🇧
Помню, какое неизгладимое впечатление на меня произвел Грэм Грин в университете! (Такое, что я аж с тех пор и не читала его…) Вот эту книгу я взяла весной на “Списанных книгах” в одной из библиотек в районе ВДНХ и решила, что нужно продолжать знакомство, столь мимолетное и столь давнее.
Генри Пуллинг - человек простой и незначительный. Недавно он вышел на пенсию и проводит досуг вполне пенсионским способом: выращивает цветочки, читает Вальтера Скотта. Генри до сих пор не женат и, кажется, не горит особым желанием. И тут появляется она - та самая тетушка, которая всегда находится в любой уважающей себя буржуазной семье. Тетушка, про которую говорят шепотом и никогда - что-то хорошее. Тетушка вытаскивает уже порядком окуксившегося племянника из дома, отрывает от цветов и сэра Вальтера Скотта и увозит в Стамбул. И это только начало.
Читать Гирна нужно для того, чтобы уяснить себе раз и навсегда, как пишут сатиру настоящие романисты высокого полета; ради того, чтобы увидеть, как на самом деле выглядят великолепные диалоги. Грин шутит с каменным лицом. Да и не шутит он вовсе - все максимально серьезно. А вы собрались смеяться над несчастным и преданным Вордсвортом? Или благонравным Генри Пуллингом? Или полусветской львицей тетушкой? Ничего смешного. Совершенно!
Но не об этом я думала. “Путешествия…” написан в 1969 году, и, если сравнивать его (да и вообще Грина) с тем, что писалось в это время за океаном, то складывается впечатление, что американский роман конца 60-х и английский роман пера Грина того же времени разделяют как минимум лет сто. Отзвуки бушующей во внешнем мире сексуальной революции лишь гулким эхом отдаются в “Путешествиях…”, стиль, методы художественной выразительности, проблемы/проблематика - словно из другого века. И непонятно: то ли Грин нам создал уютный уголок привычного повествования, то ли это консерватизм ему не позволил выйти за пределы привычного, то ли так бережно он опекал свою писательскую идентичность. В любом случае - Грина я любила, люблю и буду любить дальше, о чем непременно расскажу.
#greene@drinkread
Помню, какое неизгладимое впечатление на меня произвел Грэм Грин в университете! (Такое, что я аж с тех пор и не читала его…) Вот эту книгу я взяла весной на “Списанных книгах” в одной из библиотек в районе ВДНХ и решила, что нужно продолжать знакомство, столь мимолетное и столь давнее.
Генри Пуллинг - человек простой и незначительный. Недавно он вышел на пенсию и проводит досуг вполне пенсионским способом: выращивает цветочки, читает Вальтера Скотта. Генри до сих пор не женат и, кажется, не горит особым желанием. И тут появляется она - та самая тетушка, которая всегда находится в любой уважающей себя буржуазной семье. Тетушка, про которую говорят шепотом и никогда - что-то хорошее. Тетушка вытаскивает уже порядком окуксившегося племянника из дома, отрывает от цветов и сэра Вальтера Скотта и увозит в Стамбул. И это только начало.
Читать Гирна нужно для того, чтобы уяснить себе раз и навсегда, как пишут сатиру настоящие романисты высокого полета; ради того, чтобы увидеть, как на самом деле выглядят великолепные диалоги. Грин шутит с каменным лицом. Да и не шутит он вовсе - все максимально серьезно. А вы собрались смеяться над несчастным и преданным Вордсвортом? Или благонравным Генри Пуллингом? Или полусветской львицей тетушкой? Ничего смешного. Совершенно!
Но не об этом я думала. “Путешествия…” написан в 1969 году, и, если сравнивать его (да и вообще Грина) с тем, что писалось в это время за океаном, то складывается впечатление, что американский роман конца 60-х и английский роман пера Грина того же времени разделяют как минимум лет сто. Отзвуки бушующей во внешнем мире сексуальной революции лишь гулким эхом отдаются в “Путешествиях…”, стиль, методы художественной выразительности, проблемы/проблематика - словно из другого века. И непонятно: то ли Грин нам создал уютный уголок привычного повествования, то ли это консерватизм ему не позволил выйти за пределы привычного, то ли так бережно он опекал свою писательскую идентичность. В любом случае - Грина я любила, люблю и буду любить дальше, о чем непременно расскажу.
#greene@drinkread
732. Жоржи Амаду "Дона Флор и два ее мужа"🇧🇷
Пока я читала книгу, я сто раз поменяла о ней свое мнение и до сих пор не могу сказать точно, понравилась ли она мне или скорее нет. В итоге, склонив голову перед заслугами автора, я решила принципиально смотреть в одну лишь сторону и доказать самой себе, что - скорее да, чем нет.
У доны Флор умер муж, Гуляка, который имел славу дурную и одним своим присутствием на земле порочил честь своей супруги. Гуляка играл в азартные игры, проигрывал деньги доны Флор, изменял ей, бил ее, но уж таким он был хорошим любовником, уж таким изобретательным (что он там такого удивительного делал - загадка), что дона Флор никак не могла найти себе места после его смерти: пусть бьет, пусть отбирает деньги, пусть изменяет, но пусть вернется. Через некоторое время к вдове, которая успешно управляла своей кулинарной школой, проявил интерес местный фармацевт. Скучный, как бревно, каковым он и был в постели (чтобы создать контраст с умершим мужем), зато солидный господин с прекрасной репутацией. Дона Флор соглашается на его предложение руки и сердца, все рады за нее - наконец-то у нее нормальный муж. Но тут появляется Гуляка.
Все, что я так не люблю в южноамериканской литературе, тут цветет буйным цветом - карнавалы, танцы, страсти, ругань, визги, любовь доусрачки гробовой доски, со страниц романа на меня выкатился практически ансамбль песни и пляски и задавил своим хороводом. Мне даже казалось, что в ушах звенит от того, что происходит. Но ко второй части, к части более мистической, мне будто бы показалось, что накал страстей перешел из внешних проявлений к более камерным - дона Флор оказалась в ситуации Ульяны Андреевны Бунши и выбор не так уж прост. Да и выбора-то у доны Флор нет, никого ее мнение не интересует.
Амаду пишет “Дону Флор…” со всей любовью к своему региону, к родному штату Баия, людям и традициям. Он самозабвенно, практически по-гоголевски, описывает разнообразные кушанья, костюмы и платья, дам и господ. Так что отчасти роман вполне попадает в категорию бытописательных. В то же время Амаду, как у меня сложилось впечатление, осторожно прощупывает почву и пытается обработать важную для XX века проблему и женской эмансипации, и сексуальной революции, и посмеивается над мещанским укладом жизни тех, о ком пишет. Одни и те же предметы и действия обретают разное символическое значение.
Выбравшись из-под хоровода, отряхнувшись, я решила попробовать почитать Амаду еще. Возможно, очень скоро.
#amado@drinkread
Пока я читала книгу, я сто раз поменяла о ней свое мнение и до сих пор не могу сказать точно, понравилась ли она мне или скорее нет. В итоге, склонив голову перед заслугами автора, я решила принципиально смотреть в одну лишь сторону и доказать самой себе, что - скорее да, чем нет.
У доны Флор умер муж, Гуляка, который имел славу дурную и одним своим присутствием на земле порочил честь своей супруги. Гуляка играл в азартные игры, проигрывал деньги доны Флор, изменял ей, бил ее, но уж таким он был хорошим любовником, уж таким изобретательным (что он там такого удивительного делал - загадка), что дона Флор никак не могла найти себе места после его смерти: пусть бьет, пусть отбирает деньги, пусть изменяет, но пусть вернется. Через некоторое время к вдове, которая успешно управляла своей кулинарной школой, проявил интерес местный фармацевт. Скучный, как бревно, каковым он и был в постели (чтобы создать контраст с умершим мужем), зато солидный господин с прекрасной репутацией. Дона Флор соглашается на его предложение руки и сердца, все рады за нее - наконец-то у нее нормальный муж. Но тут появляется Гуляка.
Все, что я так не люблю в южноамериканской литературе, тут цветет буйным цветом - карнавалы, танцы, страсти, ругань, визги, любовь до
Амаду пишет “Дону Флор…” со всей любовью к своему региону, к родному штату Баия, людям и традициям. Он самозабвенно, практически по-гоголевски, описывает разнообразные кушанья, костюмы и платья, дам и господ. Так что отчасти роман вполне попадает в категорию бытописательных. В то же время Амаду, как у меня сложилось впечатление, осторожно прощупывает почву и пытается обработать важную для XX века проблему и женской эмансипации, и сексуальной революции, и посмеивается над мещанским укладом жизни тех, о ком пишет. Одни и те же предметы и действия обретают разное символическое значение.
Выбравшись из-под хоровода, отряхнувшись, я решила попробовать почитать Амаду еще. Возможно, очень скоро.
#amado@drinkread
🇮🇸 ИСЛАНДИЯ 🇮🇸
Первые памятники исландской литературы относятся к началу заселения Исландии викингами (IX в.). Единственная из древнегерманских литератур, сохранившая дохристианские мифы и народный эпос. Исландцы сохранили древнеисландский (он же древненорвежский язык), который почти не изменился в течение многих веков, и теперь образцы средневековой исландской литературы для современных исландцев представляют такую же ценность, как и для первых поселенцев Исландии. Викинги, принесли с собой на остров два вида поэзии — эддическую и скальдическую. С принятием христианства в X веке, в Исландию пришла письменность и стали развиваться письменные литературные жанры — саги и поэмы. (Википедия)
Вообще про исландскую литературу и культуру читать ужасно интересно. Что ни возьмешь - все красота и не оторваться.
Что читала я?
Гирдир Элиассон «Реквием»
Thora Hjörleifsdóttir “Magma”
Бергсвейн Биргиссон “Ответ на письмо Хельги”
Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир “Остров”
Сьон "Зародыш мой видели очи твои"
Хатльгрим Хельгасон "Шестьдесят килограммов солнечного света"
Помимо этого, как и положено выпускнику РГФ, - Старшая и Младшая Эдды. Есть у меня еще у родителей дома толстенный том исландских саг, который я подрезала в университете на правах “ой чей туфля” - пыльный, старый и явно давно не открывавшийся том оказался в старой кафедре одной из аудиторий. Вот его надо бы забрать и закончить.
#ВокругСвета@drinkread
Другие страны
Первые памятники исландской литературы относятся к началу заселения Исландии викингами (IX в.). Единственная из древнегерманских литератур, сохранившая дохристианские мифы и народный эпос. Исландцы сохранили древнеисландский (он же древненорвежский язык), который почти не изменился в течение многих веков, и теперь образцы средневековой исландской литературы для современных исландцев представляют такую же ценность, как и для первых поселенцев Исландии. Викинги, принесли с собой на остров два вида поэзии — эддическую и скальдическую. С принятием христианства в X веке, в Исландию пришла письменность и стали развиваться письменные литературные жанры — саги и поэмы. (Википедия)
Вообще про исландскую литературу и культуру читать ужасно интересно. Что ни возьмешь - все красота и не оторваться.
Что читала я?
Гирдир Элиассон «Реквием»
Thora Hjörleifsdóttir “Magma”
Бергсвейн Биргиссон “Ответ на письмо Хельги”
Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир “Остров”
Сьон "Зародыш мой видели очи твои"
Хатльгрим Хельгасон "Шестьдесят килограммов солнечного света"
Помимо этого, как и положено выпускнику РГФ, - Старшая и Младшая Эдды. Есть у меня еще у родителей дома толстенный том исландских саг, который я подрезала в университете на правах “ой чей туфля” - пыльный, старый и явно давно не открывавшийся том оказался в старой кафедре одной из аудиторий. Вот его надо бы забрать и закончить.
#ВокругСвета@drinkread
Другие страны
Мы тут часто поднимаем тему школьной программы. Не так давно мне удалось коротко пообщаться с обычной учительницей литературы из обычной московской школы.
Я завалила учительницу вопросами о том, что сейчас в программе из современного? И узнала: Набоков и Солженицын, но они на май, а в мае 11 класса всем уже плевать на литературу. Но не в этом проблема. Набоков и Солженицын - это не современные писатели, это мертвые писатели. Набоков так вообще очень давно мертвый писатель. Спросила, обсуждают ли они что-то хотя бы мельком. Нет.
В общем... В очередной раз убедилась, что я училась в школе на Луне. Когда нам и про Пруста рассказывали (пусть и посильно), и про Маркеса, и про магический реализм, и семинар был по современным русским писателям (обсуждали Акунина, Пелевина, Сорокина и т.д.). Учительница нам рассказывала всегда, кто какие премии получил и мы ломились читать. И никого не парило, есть ли там геи, секс, алкоголь, наркотики, говно и проч., потому что нам уже рассказали и про постмодернизм:))
Желаю всем детям таких учителей, как у меня в моем Мухосранске были.
Qué pasa, Марина Борисовна?❤️
#твитор@drinkread
Я завалила учительницу вопросами о том, что сейчас в программе из современного? И узнала: Набоков и Солженицын, но они на май, а в мае 11 класса всем уже плевать на литературу. Но не в этом проблема. Набоков и Солженицын - это не современные писатели, это мертвые писатели. Набоков так вообще очень давно мертвый писатель. Спросила, обсуждают ли они что-то хотя бы мельком. Нет.
В общем... В очередной раз убедилась, что я училась в школе на Луне. Когда нам и про Пруста рассказывали (пусть и посильно), и про Маркеса, и про магический реализм, и семинар был по современным русским писателям (обсуждали Акунина, Пелевина, Сорокина и т.д.). Учительница нам рассказывала всегда, кто какие премии получил и мы ломились читать. И никого не парило, есть ли там геи, секс, алкоголь, наркотики, говно и проч., потому что нам уже рассказали и про постмодернизм:))
Желаю всем детям таких учителей, как у меня в моем Мухосранске были.
Qué pasa, Марина Борисовна?❤️
#твитор@drinkread