Всё. Спать.

В прошлом году, когда я закончила 24-часовой марафон, я подумала: "Очень круто, но, пожалуй, больше я так делать не буду". В этом году я поняла, что мне невероятно хочется повторить. Думаю, связано это с тем, что, начиная с января, у меня впервые не один выходной день, а сразу много подряд, а возможность читать не урывками, а погрузившись в процесс с головой аж на целые сутки, манила своей привлекательностью.

Итак, итоги:
Прослушано: Николай Лесков "Леди Макбет Мценского уезда"
Прослушано: Виктор Пелевин "Шлем ужаса"
Дочитано: Вальтер Беньямин "Судьба и характер"
Прочитано: два романа из трилогии Би Фэйюя "Сестры"
Прогресс: Лоран Бине "Цивилизации" 173/382
Прогресс: Мануэль Пуиг "Любовь в Буэнос-Айресе" 198/361
Прогресс: Фернандо Пессоа "Книга непокоя" 247/494

Читать несколько книг было интересно и ничего не путалось:) Книги абсолютно разные, поэтому запутаться в них невозможно. Россия 19 века, Россия 21 века, философия, Китай, Португалия, Аргентина, Возрождение...

Сегодня эстафету приняла чудесная @exlibrisbook_blog. В течение выходных в марафоне будут принимать участие разные ребята и про всех я расскажу и поделюсь! А вы следите. Может быть, тоже захочется😉

632. Николай Гоголь "Мертвые души"

Именно в марте я поняла, почему так сильно тянет в темную годину читать классику. Даже если это (о, ужас!) Достоевский. Классика дарит покой. Не только тем, что она хороша, а тем, что парадоксально, она не заставляет думать о чем-то, о чем еще кто-то не подумал, как это происходит с книгами современных авторов. С Достоевским, Пушкиным, Гоголем, Лермонтовым, Толстым, Лесковым и прочими (если говорить о русский классике, хотя не только ее я перечитываю) - все предельно ясно. И нужно быть совсем иванушкой-дурачком, чтобы вдруг в 2022 году начать этих авторов “переосмыслять”, простигосподи. Их уже всех осмыслили со всех сторон. И даже если кто-то считает, что условный Достоевский как собирательный образ всей великой русской классики переоценен, то это исключительно его личное горе.

Классика - это комфорт. Это удобнее, чем хлопковые трусы размером с небольшое развивающееся государство, которые никуда и ни во что не врезаются. Классика - это любимый чай из любимой кружки на любимом диване. Это любимый сорт винограда из любимого региона, когда никто никогда не посмотрит на тебя косо, когда ты скажешь: “А я люблю новозеландский совиньон”. (А все снобы демонстративно закатят глаза, мол, пооригинальнее ничего нельзя было придумать? Можно. Но новозеландский совиньон я все равно люблю.)

“Мертвые души” - еще один роман, который остался неоконченным. В нестрогом смысле такие романы порой называют фрагментарными. Вот у вас есть кусочек - наслаждайтесь. И как же прекрасно Гоголь ложится на любой отрезок времени в России. Обожаю наших достославных творцов за то, что они создавали произведения, которые никогда-никогда-никогда не потеряют актуальности, потому что неважно что будет происходить с Россией, все всегда будет точно тем же самым с теми же самыми людьми. Будут только меняться костюмы и имена, будет меняться речь. (И если тогда бойня не на жизнь, а на смерть была между условными мокроступами и вполне конкретными галошами, то сегодня человек образованный в руках ощущает крепкий осиновый кол, когда кто-то рядом “шарит за” что-то.) Будут меняться атрибуты, а жизнь останется той же самой - неподвижной, патриархальной, ригидной. Должны ли мы любить такую жизнь и говорить “ну это ж родина”? Черт его знает.

Что делает Николай Васильевич? Он, как и все остальные до и после него, показывает: смотрите, Россиюшка. И вроде читал ты это все триста раз, и живешь ты тут сам, а все равно каждый раз удивляешься, как, право слово, только что родился и думаешь: “И ничего-то не меняется”. И только эта мысль все время сидит в голове, когда читаешь русскую классику. Где-то что-то меняется. Пусть не быстро, пусть не сильно, но что-то происходит. У нас не происходит ничего. Нам что царь, что партия, что вот это то, что сейчас - все одно. Но никогда я не буду согласна с утверждением, которое когда-то сказал нам приходящий учитель литературы в школе, что России нужен всегда царь-батюшка. Не нужен. Или мне не нужен, а остальным норм?

А вы как думали? Разве можно читать русскую классику и не упираться лбом все время в одни и те же темы? Власть, образование, патриархальность.

Сегодня я наконец-то заказала новые очки. Я не собиралась делать это сегодня, но собиралась в течение последнего года, потому что от моих у меня уже болит голова и я не вижу субтитры в фильмах.

Я увидела эти очки и поняла, что мечтала именно о них - о больших, круглых, лёгких.

Получила люлей от окулиста за то, что не занимаюсь своим зрением. Факт обо мне, который вы точно не знали: у меня косоглазие. В 13 лет, после многих лет лечения, оно практически больше не проявляется внешне. Только под вечер, когда сильно устаю и то на секунду-другую. Так вот в 33 года я узнала, что, оказывается, очки нужно менять чаще и чаще ходить к окулисту. Итог - дополнительные -0,75.

Но как же я счастлива. Как же я мечтала о таких очках.

Когда я буду сказачно богата, я буду покупать новые очки к каждой новой кофточке.

#dcrb_личное

А сегодня эстафетную палочку нашего читательского марафона 24 часов чтения перехватила Дарья @wendepunkt!
Предлагаю всем поддержать❤️

А я пошла писать отзыв на Отохико👌

633. Кага Отохико "Приговор"🇯🇵

Герой романа – заключенный Такэо Кусумото сидит в одиночной камере. Он приговорен к смертной казни и ждет своего часа. Поскольку точный день приведения приговора в исполнение не известен заранее, этот час может наступить когда угодно. Такэо ждет смерти уже 16 лет…

При таком описании я ожидала нечто кафкианское, а потом вспомнила о том, что и как пишет Отохико и с неохотой, но твердой рукой отбросила эту версию как не жизнеспособную и лишенную здравого смысла. Вместо это надо вспоминать Достоевского (второй день подряд уже вспоминаю, не к добру это).

“Приговор” - огромный роман, пусть и не такой огромный, как “Столица в огне”, но тем не менее читала я его неспешно. Все события на 800-900 страницах - буквально пара дней и несколько “вставных новелл”: подробные истории нескольких убийств, дневник заключенного, флэшбеки. Главные герои - Такэо Кусумото и тюремный психиатр. Второстепенные: другие заключенные, другие врачи, студентка-психолог, которая вела переписку с Кусумото, и его мать.

Вот даже не знаю, с какой новости начать: с хорошей или плохой? Начну по “диссертационной традиции” - с хорошей. “Приговор” - добротный, традиционный психологический роман, где особое значение обретают тюремные декорации, потому что в противном случае герои и их внутренний мир не раскрылись бы именно таким образом (герой-психиатр все время это подчеркивает), которым было важно для автора, чтобы донести свою мысль. Напоминаю, автор сам психиатр, поэтому в книге описано множество разных синдромов с детальным изображением их проявлений. Очень натуралистично. Вообще в “Приговоре” все очень натуралистично. Плюс не стоит забывать, что это тюрьма, а не институт благородных девиц.

Еще из хорошего: великолепные герои. Просто какие-то нереальные. Или наоборот - реальные. Для тех, кто смотрел японское кино и читал другие японские книги, они будут видеться очень живыми, с их голосами, манерами, ухмылками, интонациями.

Еще из хорошего: мое любимое неспешное, концентрированное повествование, когда 500 страниц уходит на описание одного дня до обеда, при этом нет ощущения, что автор затягивает. Все происходит логично и органично.

А вот теперь традиционное “но”. Несмотря на то, что роман вдохновлен любимыми темами Отохико (классической литературой и христианством [в частности, католицизмом], которые чудесно между собой сочетаются), было ощущение… нет, не вторичности… и не пародийности ни в коем случае… попытки подражать, копировать великие образцы. И копия получилась очень хорошая, но, если у читателя накопился уже определенный литературный багаж, это начинает несколько утомлять, потому что это не пресловутая игра в “интертекст” и “угадай все отсылки”, а лоскутное одеяло из разнообразного и очень богатого литературного опыта автора, помноженного на личный опыт и личные переживания.

Я уже как-то писала, что некоторые читатели не совсем (а точнее совсем не) умеют отличать авторскую речь от речи его героев (это вам не Елизаров с “Землей”, где “ху*ют” и герои, и сам автор вместе с ними), поэтому, если вы где-то встретите жалобы на топорный эротизм, то не верьте. А какой эротизм ждали читатели в переписке главного героя с девушкой, когда их письма читают тюремщики, а любовь - это очень, очень плохо в случае с приговоренным к смерти?

И даже несмотря на то, что Отохико откровенно подражает, он подражает мастерски. Кто-то скажет, что если бы подражал мастерски, то читатель бы не заметил, но такого быть не может, когда книга попадается опытному читателю. Так что, если вы - опытный читатель и хотите поиграть в “угадай все отсылки”, то эта книга - идеальный вариант.

Сначала мне показалось, что это намеренное перенятие опыта других писателей - это свидетельство авторской незрелости, а потом… может быть, так и было задумано? А может, это авторская фишка такая? В конце концов и “Столица в огне” тоже очень похожа на перекладывание русской и французской классики на японскую почву. И плохого в этом ничего нет, если у пишущего руки растут из мест, не так далеко расположенных от головы. В отличие от некоторых.

#dcrb_otohiko

634. Нина Вяха "Завещание"🇸🇪

Порой отзывы на книгу буквально заставляют тебя читать ее, потому то все они - отрицательные!

“Как мне это расслышать…не смогла слушать, слишком откровенные неприятные подробности, не знаю может в этом и суть, но я не тот кто оценит”

“Очень много действующих лиц и рефлексии. Стоит ли времени? Скорее нет, чем да”

“Время, потраченное в никуда”

“Скукота, безнадега, полный букет извращений”

“После прослушивания остался вопрос: что это было и зачем? Весь текст, как жвачка в волосах, какое-то бесконечное выковыривание”

“Вообще не понятно, что автор хотела сказать. Если основная линия это бунт против отца, тогда к чему так подробно описывать сексуальную жизнь каждого члена семьи?” (подсказка: читай и учись, очень помогает)

И так далее. Что это значит? Ну, конечно же, читать! Про плохую книгу такое не говорят!

“Завещание” - семейная сага, опирающаяся на богатую скандинавскую традицию в этом виде романа. Дано: семья. Мама, папа, куча (восемь, вроде) детей живыми и еще почти столько же мертвыми. Время - не столь далекое прошлое. Место - Финляндия. Одни дети борются за любовь отца, другие друг с другом, третьи с миром вокруг, но все хотят одного: чтобы мама и папа развелись. Они собирают свой “тинг” и добиваются своего. Пока они собираются, добиваются, пока читаем о том, как сложилась судьба бывших супругов, мы узнаем, кто гей, кто скотоложец, у кого никогда не было оргазма, у кого какие детские травмы, кого били, кто сам бил.

Честно говоря, мне совершенно непонятными оказались недовольства по поводу “грязи”. В книге ничего не появляется случайно, а ведь этим так грешат многие современные произведения. Здесь каждый процесс имеет важное смысловое значение для книги. Раскрываются герои, их характеры, мотивы. Ни одного из персонажей не получится понять, не приняв во внимание того, кто что делал и кто что видел. Как избежать рассказа о том, что у одного из детей серьезная травма, потому что он видел, как третье лицо надругалось над коровой, а он слышал в это время мысли коров? Как надо описывать, чтобы ханжи не бились в конвульсиях? Или об этом не нужно говорить? Почему не нужно? Очень даже нужно. Говорить нужно обо всем, ничего не заслуживает того, чтобы быть скрытым в литературном мире. Дело не в изображаемом, а в изображении. У Вяхи изображение получилось.

“Завещание” - семейная сага и психологический роман, в котором огромное множество героев раскрываются во всех подробностях, во всех деталях своей жизни. Да, у людей жизнь вообще имеет свойство быть неприятной, особенно, когда речь идет о быте многодетных семей. Это по телевизору показывают радости и восторги, а на деле - это подорванное здоровье матери и тяжелейшие отношения внутри семьи, соперничество и постоянная конкуренция.

Почему я так оправдываю роман? Почему я пошла от противного, от отзывов? Наверное, потому, что я поняла, читая, кое-что: это не популярный роман-бестселлер. До того уровня, чтобы все исходили восторгами о том, что ой бедненькие герои, ой какой ужас, как это было с “Маленькой жизнью” здесь не хватает слезовыжималки. Ее вообще нет. (По той же причине, как мне думается, многим так не нравится роман “Благоволительницы” - автор не заставляет читателя рыдать, как это принято в романах про войну; вместо этого он вынуждает думать.)

Спят усталые игрушки от Уитмана #dcrb_whitman

The married couple sleep calmly in their bed —
he with his palm on the hip of the wife, and
she with her palm on the hip of the husband,
The sisters sleep lovingly side by side in their
bed,
The men sleep lovingly side by side in theirs,
And the mother sleeps with her little child care-
fully wrapped.

The blind sleep, and the deaf and dumb sleep,
The prisoner sleeps well in the prison, the run-
away son sleeps,
The murderer that is to be hung next day—how
does he sleep?
And the murdered person—how does he sleep?

The female that loves unrequited sleeps,
And the male that loves unrequited sleeps;
The head of the money-maker that plotted all day
sleeps,
And the enraged and treacherous dispositions
sleep.

I stand with drooping eyes by the worst-suffering
and restless,
I pass my hands soothingly to and fro a few
inches from them,
The restless sink in their beds—they fitfully
sleep.

John Singer Sargent
Madame Gautreau Drinking a Toast
1882 - 1883

(Isabella Stewart Gardner Museum, Boston)

#dcrb_png

​635. Каваи Стронг-Уошбёрн "Акулы во дни спасателей"🇺🇸

Очередная family saga, теперь банановый! родом с Гавайев. Все было бы очень хорошо, если бы не было так прискорбно плохо. Я не помню вообще, когда я последний раз за прошедшие года два-три ставила кому-то “единицу” на LiveLib. Я даже Уэльбеку “два” дала за старания и уважение к пожилому человеку. (А “Сеть Алисы” и “Рюрик” были раньше, так что не считается.)

Если перед автором стояла задача собрать все возможные клише, связанные с местными, американцами и взаимодействием первых и вторых, то он проделал просто титаническую работу. За это ему можно дать орден. Сутулого. Седьмой степени.

Если верить аннотации, то все начинается с того, что в 1995 году гавайская семья перебиралась с одного острова на другой, когда один из сыновей упал в воду, а проплывавшие мимо акулы спасли его. С тех пор у мальчика открылся третий глаз талант излечивать людей по типу “встань и иди”. Но на деле началось все совсем не с этого, а с совершенно безобразной сцены зачатия этого мальчика. Причем ее безобразие проявляется как не в том, что… вы себе не представляете, как мне мучительно даются эти строки… я уже так научила себя не писать открытым текстом, что автор кусок бездарности, которого публикуют исключительно из-за того, что он собрал все клише и повестки… в общем, отвратительно. Плохо, прямо плохо.

А потом начинается магический реализм для бедных и курильщиков. Моя основная претензия к роману, а точнее, две претензии, в том, что, во-первых, написано просто плохо. Ну просто плохо. Чтобы было понимание плохости, то приведу пример. Если вы когда-нибудь писали что-нибудь и намеренно пытались написать максимально по-умному и одухотворенному, то вот так и получается, как “Акулы во дни спасателей”. В итоге получился потребительский катарсис для читателя, который слаще морковки ничего не пробовал. Если у кого-то этот роман способен вызвать хоть какие-то эмоции кроме ощущения, что тебя пытаются надуть и что-то впарить, то у меня для этого человека очень плохие новости. Вторая претензия - бестолковая игра на идентичности. Это не значит, что произведение о национальной идентичности плохо по умолчанию, нет-нет, это значит, что идентичность ради идентичности - это плохо. Очень плохо. Хоть ты триста раз расскажи, какие гавайцы красивые и какие у них плоские носы, ты все равно не сделаешь эту игру стоящей свеч. Мало. Мало этого. Внутри что-то должно быть. А внутри этого романа - пустота, как в перелитом водой кактусе. Вроде кактус стоит, красивый, а нажимаешь на него, а внутри он уже сгнил и пустой.

Вот поразительно, что я прочитала один за другим два семейных романа - шведско-финский и гавайско-американский - и заметила вот что: романы по своей идее очень похожи, оба написаны для того, чтобы быть изданными, но вот какая особенность. Когда ты читаешь “Завещание” Вяхи, ты будто бы пришел в какой-то независимый магазин (он тоже не просто так стоит, он тоже продает, и его собственник хочет что-то есть), а когда ты читаешь “Акул…” ты пришел в сраный супермаркет, где скидки, акции и полки, заваленные до потолка тем, что тебе вообще не нужно, но ты берешь.

В общем, на этот случай у меня есть традиционная гифка.

Издалека начала готовиться к чтению Бакунина и Кропоткина

Песня (простигосподи):

"И мне все равно
Зачем ты палишь мои стори
Как же давно это стало не моим траблом, сорри
Падаешь с неба
Как гребаный астероид
Но больше меня не кроет
Слышишь, меня не кроет"

И вот я думаю: это я старпер или реально это деградэ?

🤔

И где та грань, которая делает "меньше всего нужны мне твои камбэки" лучше, чем "как же давно это стало не моим траблом, сорри"? С точки зрения лексической оправданности?

Ребята, предлагаю вспомнить все случаи, когда фильм оказался лучше книги! Начну - "Облачный атлас". Давайте обсуждать!

Вы все, наверное, уже прекрасно знаете мое отношение к книгам о Второй мировой и ее самом разном переосмыслении молодыми современными авторами. (Спойлер: в 90% случаев это слезливая бурда, чтобы все поплакали и всех пожалели, которая подается с жиденькой безвкусной подливкой “у меня дедушка воевал, поэтому я решил(а) написать книгу”.)

Поэтому сегодня хочу поделиться списком того, что я лично считаю самым лучшим, что было мною прочитано на эту тему. Здесь и художественные книги, и нет. Список - не рейтинг! И ни в коем случае не "экспертный" пост. Это просто те книги, которые я лично сочла качественными и хорошими. И, думаю, нужно обязательно еще раз напомнить, что книг - гораздо больше, чем эти:) И даже есть такие, которые мне понравились, но тут не оказались, потому что я за них не могу ручаться перед собой же. Или им нужно еще время у меня в голове, чтобы я смогла сформировать свою оценку более-менее окончательно.

▪️Уильям Стайрон “Выбор Софи”
▪️Джонатан Литтелл “Благоволительницы”
▪️Зигфрид Ленц “Урок немецкого”
▪️Робер Мерль “Смерть - мое ремесло”
▪️Арман Лану “Майор Ватрен”
▪️Светлана Алексиевич “У войны не женское лицо”
▪️Даниил Гранин, Алесь Адамович “Блокадная книга”
▪️Лоран Бине “HHhH”
▪️Зофья Налковская “Медальоны”
▪️Виктор Астафьев “Прокляты и убиты”
▪️Василий Гроссман “Жизнь и судьба”
▪️Генрих Бёлль “Где ты был, Адам?”
▪️Виктор Некрасов “В окопах Сталинграда”
▪️Валентин Пикуль “Барбаросса”
▪️Анатолий Кузнецов “Бабий Яр”
▪️Курцио Малапарте “Капут”
▪️Гюнтер Грасс “Собачьи годы” и “Жестяной барабан”
▪️Norman Ohler “Blitzed. Drugs in Nazi Germany”
▪️Себастьян Хаффнер “История одного немца”

#dcrb_подборка

534. Гюнтер Грасс “Собачьи годы”

Бывает такая литература, которую не получается читать абы как и оценивать ее так, как оценивал бы что-то другое… Ну что-нибудь в духе современных авторов, хороших и не очень, которые потоками переводятся и потоками же плывут в руки читателям. И в то же время Грасс - это не как Достоевский или Толстой. Он не хуже, конечно же. Я не об этом. Я о том, что оОтношение к его прозе нельзя измерить простыми категориями в духе “ну это гений” или “мне нравится” или “мне не нравится”. С Грассом все по-особенному. Он выворачивает душу, издевается, топчет, зло смеется и плачет. Но слезы мы не видим. Их мы лишь ощущаем между строк.

Роман входит в “Данцигскую трилогию”. Помимо романа “Собачьи годы”, там же: “Жестяной барабан” и “Кошки-мышки”. (“ЖБ” надо обязательно-обязательно перечитать.)

Вальтер и Эдуард лучшие друзья в школе. Вальтер немец, Эдуард - “абрашка”, как его дразнят другие, на половину еврей. Роман охватывает три временных периода: до войны, во время войны и после. До войны мальчики дружат, а потом, когда страсти начали накаляться, Вальтер, преданный идеям новой власти, отказывается от своего друга - избивает его. После этого Эдуард пропадает и сведения о нем становятся отрывочными. Проходит война. Вальтер в компании бывшего пса Гитлера отправляется в путешествие по Германии и начинает мстить всем, кто когда-то испортил ему жизнь.

Несмотря на то, что в романе событийность довольно скудная по меркам остросюжетного романа, распутать даже основную нить и составить подобие краткого изложения практически невозможно. Авторское многословие вкупе с многословием его героев-повествователей так плотно интегрировано в события, что то, что казалось бессобытийным потоком, оказывается невозможно пересказать.

“Собачьи годы” читаются и как сказка, и как притча, и как философский роман, и как сатира, и как памфлет, и как триллер, и как магический реализм, и плутовской роман. Он постоянно вводит в заблуждение, запутывает. Когда толстую девочку заворачивают в снег, а на утро она становится худенькой и изящной, никто сильно не удивляется. Ну, подумаешь. Грасс не объясняет, что случилось с девочкой, а читатель должен думать, что эта аллегория может значить.

Это какой-то совершенно невероятный роман. Странный, страшный, нервно-тревожно смешной, поучительный. Все годы, которые описаны в романе - собачьи годы. Нормально не было и не планируется. Германия не стала лучше, когда война окончилась. Германия не была лучше до того, как война началась. Все было, есть и будет плохо, потому что в основной массе все остается таким же, каким и было прежде. Меняются только флаги. Говорит Грасс.

4 октября 2021

#dcrb_grass

535. Чжан Юэжань "Кокон"🇨🇳

Обходила я эту книгу стороной очень долго. Слишком много было восторгов, а практика показала, что, если восторгов слишком много, то книга не стоит времени. Особенно, если она новая.

У каждой национальной литературы есть свои темы, которые она никак не может перестать теребить. Индийцы все никак не поверят своему счастью, что они наконец свободны от бритов. Бриты все никак не поверят, что индийцы теперь сами к ним приезжают и они не слуги. В Америке - расизм, Вьетнамская война, дайверсити, простигосподи. В Германии до сих пор пишут про немецкую вину. У нас - без конца про алкашей и войну. В Китае - про культурную революцию. В общем, у кого что болит, как говорится.

Вот и тут очередной китайский автор рассказывает историю семьи, любви и дружбы. Мальчик и девочка, Чэн Гун и Ли Цзяци, в детстве очень дружили, а потом перестали. Виной и историческим фоном стала та самая культурная революция, смерть великого кормчего и прочие внутрекитайские события. Все описано одновременно и с эпическим размахом, и с интимной доверительностью.

“Кокон” - семейный роман о тяжелом времени, в котором каждый должен был сделать какой-то выбор, наверняка не зная, что за этим выбором последует. Простой в чтении, но сложный в принятии совершенно иной культуры и иных взглядов на жизнь. Для меня чтение литературы других стран, желательно не европейских, а азиатских, африканских, каких угодно других - это возможность расширить свое, как сказал Мамардашвили, великодушие. Научиться вмещать в себя больше иного, не такого, как мы привыкли.

Я не знаю, рассчитывала ли автор книги, на то, что ее роман будут переводить. Не знаю я и тенденций в современной китайской литературе. Я прочитала недостаточно книг, чтобы что-то выявить. Но роман этот произвел на меня в процессе чтения очень приятное, пусть и немного безликое впечатление. Дочитав/дослушав его три недели назад, я помню сюжет, но совершенно не могу вызвать в себе какие-то эмоции.

Это хороший, интересный роман. Советовать его я вряд ли бы стала, но если попадется в руки, то почитать стоит.

10 октября 2021

Друзья, помогите, пожалуйста, калеке. Подскажите какой-нибудь сервис типа Zoom, но чтобы можно было шарить звук из видео или экран с видео😭 пожалуйста...

Морис Дрюон "Проклятые короли" (семь романов)

С историческими романами у меня в один момент испортились отношения несколько лет назад. Точнее, наверное, лучше будет сказать, что я стала к ним относиться более прохладно, чем раньше. Меня стали коробить попытки пробраться в головы к историческим личностям, попытки объяснить с точки зрения автора художественного произведения его мысли и поступки. Наверное, мне просто стало интереснее читать саму историю, чем романы о ней. С другой стороны, я знаю, что я так и буду дальше читать исторические романы, просто теперь чуть менее эмоционально реагировать на них.

“Проклятые короли” - чудесный цикл романов, который хорошо читать в более юном возрасте, чем мой. Не потому, что он какой-то наивный или с ним что-то не так, а потому что сейчас я гораздо больше внимания обращаю на художественную ценность, а не на сюжет. Но исторические романы тем и грешат - они не про художественность. Самая большая проблема “Проклятых королей” (или переводчика “Проклятых королей”) - несметное множество клише. Вторая проблема: абсолютно (вот просто совершенно!) неправдоподобные диалоги и монологи героев. Вместо того, чтобы вынести историческую справку в текст, автор отдает ее герою. Звучит это ну очень странно. Но опять же - это мое отношение к такого рода использованию исторической справки.

В “Проклятых королях” поражает не сам текст и даже не авторская работа с материалами. Поражает само время, сами события, сама жизнь того времени, ценности тех людей. Вот это и есть самое интересное.

Кто-то скажет, что читать Дрюона в 30+ лет - это как впервые смотреть в этом возрасте “Звездные войны”, но я скажу, что эти книги интересно читать и в 30+, и в 40+, и в 50+, просто нужно быть готовым к тому, что это не про литературу, а про историю и людей в ней. Не стоит подходить к подобным романам с большими ожиданиями, как это сделала я, наблюдая когда-то книги цикла у многих знакомых в инстаграме. Но я не жалею! Я хорошо провела время. Особенно, когда научилась не реагировать на “пышущего здоровьем”, “звериный запах” и “громовой голос”.

ГРУППА 47 (1947 - 1977)

Одно из самых влиятельных сообществ XX века. “Группа 47” стихийно собралась в 1947 году Хансом Вернером Рихтер. Рихтер во время войны пережил не самые лучшие годы, легко ему не было. Портило все и его коммунистическое прошлое, и то, что он не вступал в Партию. Он умудрился оказаться и в застенках гестапо, и в американском плену. Рихтер на протяжении всего времени оставался активным антифашистом. Таких же писателей он и стал собирать вокруг себя в ФРГ.

На пике своей активности в Группу входило около 200 человек - писатели, деятели искусства, критики, журналисты. Самыми известными участниками Группы были: Гюнтер Грасс, Генрих Бёлль, Петер Вайс, Эрих Кестнер, Зигфрид Ленц, Петер Хандке. Чем влиятельнее становилось сообщество, тем больше было нападок на Рихтера: а чего это он не хочет звать в кружок Томаса Манна или Бертольда Брехта? А ответ был прост: во время войны оба они и еще другие, кому отказали в пропуске на собрания Группы 47, прятались по кустам. А вот Петера Вайса, который делал то же самое, почему-то взяли.

А собрания были очень занимательными. Регламента не было, все шло стихийно. Выбирали одну “жертву”, чью работу обсуждали, усаживали его рядом с Рихтером и все дружно обсуждали его работу. Сам автор права слова не имел. Многие после таких разборов бросали литературу. Так что Группу 47 можно гордо называть санитарами литературы.

Все, кто покидали Группу, начинали на каждом углу рассказывать о том, какие там все плохие, что живут они там по законам мафии, и вообще консерваторы, которые мусолят тему немецкой вины. И участникам Группы было что рассказать на эту тему.

17-летний Грасс 5 месяцев прослужил в СС добровольцем. Его настолько заел мещанский быт родителей, что он честно признавался, что на него подействовала героическая пропаганда. Генрих Бёлль “в 1939—1945 годах пехотинцем воевал во Франции, участвовал в боях на Украине и в Крыму. Четыре раза был ранен, несколько раз симулировал болезни, пытаясь уклониться от военной службы”. Зигфрид Ленц в 18 лет вступил в Партию.

Если кому-то хочется почитать что-то стоящее о войне, то почитайте авторов Группы. Это совсем другая литература.

6 октября 2021

#dcrb_познавательнаястраничка