В подводных лесах

«В подводных лесах
Голубеет среди звезд
Полет опрокинутых птиц
В подводных лесах
медленно встает
Белый коралловый крест»
(Е. Головин «В подводных лесах»)

"Веселье может быть только там, где победа" ( Ф. Ницше) Д. Дугина Фонари уверяли... С. 203)

Э. Юнгер говорит о том, что современный человек заброшен в пространство, в котором техника и материя уничтожают его, и он теряет свою ось восстаия и суверенитета перед лицом материальности и иллюзорности, и что небходимо совершить восстание против современного мира,оседлать реальность, подчинить ее. У него есть формула - "уйти в лес". Это означает, что в центре иллюзорности, обманчивой конечной реальности,которая поглощает человека через Machenschaft, человек должен взрастить в себе вертикальную ось. Это - ось восстания, она-то и понимается под "уходом в лес". Юнгер выбирает для.ушедшего в лес образ Корабля. Очевидно, это отсылка к Дионису. Когда Дионис сталкивается со своими врагами на корабле ( по сути дела, это - столкновение двух стихий - лесной древесной, корабельной. и водной), неукротимый. бог заставляет Корабль покрытся буйной растительностью. Палуба, мачты, борта и снасти -- все зарастает диким плющом. Корабль превращается в лес. С помощью чуда Дионис побеждает врагов. Эта метафора служит для Юнгера образом необходимости оставаться в той реальности, в которой человек проявлен, , где он рожден и где оказался, но при этом конституировать внутри нее, в имманентном, некоторое трансцендентное волевое начало, которое будет прорезать эту иллюзию, прорывать её и разрушать" ( Д. Дугина Эсхатологический оптимизм.М.2023 с.58-59)

МЕТАФИЗИКА СЛУЖЕНИЯ
Традиция, традиционное, общество, традиционные ценности основаны на признании высшего начала. Это принцип вертикали. На этом построена религия -- вера в высшее начало: Бога, Церковь (глава Церкви – патриарх, принцип ее организации—иерархия). То же в политике: во главе — государь. То же в культуре – гений, авторитет, мастер. То же в семье: Отец — старший.
Социальная антропология традиционных обществ на всех уровнях выстраивается вокруг этой вертикали. Этим обосновывается метафизика служения. Всегда есть нечто высшее, большее чем индивидуум, Общее, Целое, чему человек служит, и реализация полноценной личности неразрывно связана с актом служения. Поэтому в религии мы используем такие слова как «Раб Божий» («Венчается раб божий»). На латыни «раб божий» – servus Dei, служитель Бога. В русском современном языке слово «раб» несколько дискредитировано коммунистическим дискурсом (рабство в Греции, Риме, Восточных деспотиях, в Риме, бесправие, унижение и т.п.) Надо понимать «Раба Божьего» – как то, что Человек служит именно Богу, высшему, Благу, и даже тому апофатическому измерению Его, что неименуемо, бесконечно прекрасно, но не миру, не маммоне, а высшим измерениям бытия. Если он — раб, то Раб Любви, Красоты, Истины, Блага. Богу служит в первую очередь священник. Дворянин, аристократ, воин, чиновник служит правителю и государству. Ученый служит науке. Художник служит культуре и красоте. Философ --- истине. Мужчина-- Обществу, Женщина -- мужчине и семье. Принцип служения организует духовные и социальные смычки общества. Превращает части в целое.
Принцип служения не умаляет нашей свободы, он основан не на недостатке воли, но на ее преизобилии, чрезмерности. У человека больше сил, желаний, чувств и возможностей, нежели требуется в «заботе о себе». Служение – это результат избытка свободы. Так построено традиционное общество, где служение выполняет функции социальной когезии, связывания. Все традиционные ценности приобретают смысл, только если принять во внимание метафизику служения – которое имеет множество граней -- патриотизм, милосердие, сострадание, духовность и т.д.
В результате протестантской реформы, замены буржуазным классом предшествующих средневековых сословий и профессий, в связи с развитием материалистической науки и буржуазно-капиталистических институтов, постепенно сложилась альтернативная метафизика, основанная на отвержении принципа служения. Вертикаль в религии, политике, культуре, экономике Новым временем отвергалась, и вместо нее утверждалась горизонталь, материализм, частные интересы и главное – индивидуализм. Служение другому полностью заменялось на стремление к удовлетворению индивидуальных желаний потребностей прихотей интересов.

Возобладала Новая философия -- «Каждый за себя и никто за другого». Философия эгоизма легла в основу политической идеологии либерализма. Ее принципом стала изложенная Мандевилем «Басня о пчелах». «Если каждый будет заботиться о себе и никому не служить, не помогать, не заботиться, то каждый будет зажиточен, счастлив и богат, а значит, и все общество будет процветать. Это привело постепенно к распаду всех иерархий. Принцип служения был дискредитирован осмеян и отменен. Религия строилась снизу (протестантские деноминации), а потом и вовсе была забыта. Буржуазная демократия сменила иерархическую вертикаль, а на последних этапах либерализм приступил к демонтажу национальных государств, семей и гендерных идентичностей. Нормой стал индивидуальный потребитель, гомо консумманс, «человек потребляющий». Идеалом считается тот, кто получает максимально много, а работает максимально мало -- предел стремления американского, а сегодня и российского обывателя. С 90-х годов либерализм проник к нам и в значительной мере разложил идеалы советского служения. Атомизация общества привела к гипериндивидуализму , погружению в виртуальные миры, где каждый имеет право представлять себя лучшим, великим, неподражаемым, не являясь по сути никем. Так возникла субкультура блогеров, инфлюэнсеров. нарцистических субъектов, обучающих остальных эгоцентризму потреблению, гордыне и слабоумию. Постепенно либеральная парадигма стала полной антитезой метафизике служения. Герои раннего Просвещения -- революционеры реформаторы еще считали, что служат прогрессу, человечеству, Великому проекту, Свободе. Но постепенно и эта промежуточная форма служение сошла на нет и принцип служения как таковой был отброшен на Западе вместе с традиционными ценностями.
Однако служение исключительно своим индивидуальным интересам вопреки интересам общества, вопреки Духу, этике, культуре, искусству получилось лишь у очень узкой прослойки населения, которая и стала либеральной Подавляющее большинство людей оказались в положении лузеров, которым остался незавидный удел думать о себе, что они сами пожелают, менять пол, страну обитания или незатейливой профессии, приносящей минимальный доход.
В России мы возвращаемся к традиционным ценностям, а значит -- отвергаем либеральную парадигму, принцип атомизации, индивидуализма, истерического потребления, превращающего нас в машины потребления. Следовательно нам необходимо вернуть саму метафизику служения -- этику, культуру, социальные установки, сопряженные с восстановлением заваленной вертикали. В противном случае нам грозит социальная и культурная деградация, стагнация, демографическая катастрофа, утрата идентичности, вырождение – то что можно было бы назвать «Закатом России»;
Закат Европы, о котором писал Шпенглер. фактически состоялся. Культура перешла в цивилизацию . На наших глазах человек утрачивает свое содержание, саму принадлежность к человеческому виду, заменяя умными машинами.
Если мы не хотим идти по этому пути, нам надо осуществить поворот к принципам служения и подчинить ему все стороны жизни – служение богу, государству,- отечеству, науке, искусству, людям ,семье, своему Высшему Я, наконец.

Принцип служения не умаляет нашей свободы, он основан не на недостатке воли, но на ее преизобилии, чрезмерности. У человека больше сил, желаний, чувств и возможностей, нежели требуется в «заботе о себе». Служение – это результат избытка свободы.

"Сегодня, когда мы вспоминаем житие римской девушки,
святой мученицы Татианы, мы можем задаться вопро-
сом: а зачем надо было ее убивать?Ну да, она не хотела поклониться римским богам, идолам… Ну да, ее пытали, мучали, издевались. Но в конце кон-
цов могли посадить ее в тюрьму на многие годы или отправить в ссылку в далекую провинцию. Зачем убивать юную девушку? Какую опасность она собой представляла? Для мощной Римской империи — этого колосса, гиганта, покорившего полмира? Для империи с ее непобедимой армией, железной дисциплиной, продуманной юридической системой, отшлифованной риторической традицией? Что опасного в хрупкой молодой девушке?Но римляне недаром завоевали полмира и построили
мощнейшую империю. Они понимали, что главная сила заключается в идеях. Татиану убивали за идею. (...)Это происходит и сегодня. Жила-была студентка МГУ, такая же, как и многие из здесь стоящих. Училась на философском факультета МГУ, потом в аспирантуре. Молодая девушка, она трудилась без устали, читала книги: Платона,
Дерриду, Кьеркегора, самых модных постмодернистов, Дионисия Ареопагита, русскую литературу.Училась без устали. Работала над словом; была косноязычной — но стала прекрасным оратором. Свободно говорила на нескольких языках. Сочиняла музыку, писала стихи. Молилась Богу, ходила в храм. Публиковала свои статьи,выступала на конференциях, на радио, в Интернете, причем на разных языках. Она понимала, что идеи правят миром, идеи движут историю…
Но этим летом, в августе, ее взорвали в машине, совершили теракт. Ее звали Дарья Дугина. Те, кто это совершил, понимали, что идеи — это самое сильное оружие, идеи правят миром.Но что же: смерть — это значит поражение? Это значит,
что Град Божий проиграл? Но мы знаем, что и Христос Спаситель был убит, распят
на кресте, но «смертию смерть попрал и сущим во гробехживот даровал». Животворящая смерть Спасителя стала победой христианской идеи, торжеством Града Божьего. Также и кровь мучеников — это семя христианства.
Римская девушка Татиана была убита в III веке, но прошло 18 столетий, а мы торжественно отмечаем ее память, учимся у нее подлинному христианству. У нее учатся и такие девушки, как Дарья Дугина.
Архимандрит Симеон (Томачинский)
послесловие к дневнику Д. Дугиной «Топи и выси моего сердца»

Деконструкция номинализма, индивидуализма.
Номинализм – это философское ядро либерализма как мировоззрения. Он утверждает что индивидуум есть мера всех вещей, центр бытия. Сама идея индивидуума берется из демокритовского атома( неделимого) — частички, летящей в пустоте без цели, будучи не связанной ни с какой целостностью. Аристотель тоже иногда использовал понятие атома, но никогда не трактовал как нечто последнее, законченное, замкнутое на самого себя: он просто был моментом процесса диафоры( термин Аристотеля), то есть разделения чего-то более общего на более частное. Он был элементом в цепи всеобщей связи вселенной. У Демокрита же атом предшествует всему, он — строительный кирпич всего. В таком виде (смысле) он ( «атом») был переведен на латынь –«индивидуум» (неделимое). И далее идет деградация понятия. Если у платоников индивидуум – элемент цепи «род – вид--особь( индивидуум)», и особь не понимается как нечто закрытое, законченное, неделимое, а скорее именуется как «это» или «то» (у Аристотеля), потому что она есть элемент процесса индивидуации — вхождения рода в вид, а вида -- в вещь. Она ( особь) "наполняется" видом и родом, она не закончена, она растет под руководством (супервизией) вида, в работе этого вида над формированием содержания вещи ( так — в схоластике). У Аристотеля было понятие «Активного интеллекта», который вещь производил, используя человека, содержал, хранил, подпитывал энергиями. Это была диалектика рода —вида — и индивида, процесс исхождения вещи из вида, процесс индивидуации — сложной, многоуровневой жизни вещи. Это была непрерывная работа вида. Живая и целостная вселенная, пропитанная жизнью Божественного ума, своими иерархиями производила и хранила индивидуальные существа и вещи как элементы целостностей, как проекции родов и видов, общего и всеобщего, как части холоса мироздания.
Но наступает эпоха схоластики. Жизнь всегда подстерегает Энтропия, и наступает эпоха энергийного кризиса, кризиса интеллекта. И тогда начинается режим экономии мышления в видении и понимании мира. Отключается диалектика,которая слишком глубоко и масштабно смотрит, говорит о процессах в глубине вещей, не калькулируемых и не просчитываемых. Утрачивается диалектика индивидуации — понимания того, как вещь содержит в себе свой вид и род . И род и вид начинают рассматриваться как эмпирически недоступное и излишнее. Рациональность Нового времени делает ставку на расчет, подсчет, эмпиризм, сиюминутную практику, пользу, выгоду, результат.
Отсюда возникает подозрение, что целое – это фикция. И идеи - фикции. Есть только вещи, индивидуальные вещи. В западном сознании индивидуум застыл не как процесс, а как его остывание, завершение, конец, итог, последняя точка.(Н. Мелентьева Краткая история философии в парадигмах, в печати)

Интервенция номинализма в западноевропейскую философию отражается в споре об универсалиях. В нем есть 3 позиции: 1. Идеализм - идея существует до вещи — ante rem(Скот Эриугена) 2) Реализм —универсалия, идея существует в самой вещи, in re, вместе с индивидуумом (Ф. Аквинский) 3)номинализм — Универсалия существует после вещи, post res, как общее имя. Для многих вещей идей как таковых, самих по себе не существует, это — флатус воцис, пустой звук, колебание воздуха.
Дунс Скотт заявил о волюнтативной Вселенной, в которой бог творит ситуативно, согласно не Разуму, а Воле, не имея в Уме предварительных представлений о вещах. Вещь – это «таковость», «хиксеитас», ее характеризует индивидуальность, экземплярность, особость, неоспоримость. Утверждается произвольность и непредмеренность Божественного Творения. Бог творит, не мысля, а изъявляя волю. Отсюда возникла концепция «заброшенности» всего в мир ( в мире) у Хайдеггера, который учился по Дунсу Скотту.

Итак, номинализм утверждает конкретные индивидуальные вещи при том, что никакой действительной онтологической связи между вещами не существует. Нет Общего: есть индивидуумы, неделимые, фактически, демокритовские атомы, но нет родов и видов. Что такое «человек вообще»? – «Флатус воцис, пустой звук», не существует ни котов вообще, ни дубов вообще, а только конкретные экземплярные коты (Васьки или Фердинанды), данные, конкретные деревья-липы или деревья-дубы, или конкретные человеческие экземпляры - (НиколайСтепанович или Елевферий)
Номинализм – это идеи Росцелина, Дунса Скотта о волюнтаристском Боге и волюнтативной вселенной. У Бога нет замысла о мире, Он творит спонтанно, индивидуальными вещами, уникальными несопоставимыми событиями, без замысла, плана о мире, как в бреду. Бог узнает о созданном им мире лишь после его творения, он похож на злого бога демиурга гностиков. Здесь-то и появляется ИНДИВИДУУМ, отделенный от рода и вида.
Идея волюнтаристского Бога и его творения -- индивидуума - постепенно приводит к атеизму. В «Фаталисте» ( «Герой нашего времени» Лермонтова) Печерин, выходя из офицерского клуба, где только что был свидетелем эксперимента фаталиста Вулича (русская рулетка), который считал что человеческий удел промыслен богом, и дата смерти предопределена, что человек под плановой охраной божественной благодати, и потому: стреляй -не стреляй из пистолета себе в лоб, все равно дата смерти предопределена, замышлена Высшим умом, и с судьбой не справиться человеческому существу. Но Печорин, глядя на фаталиста Вулича, рассуждает так: «Были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права! А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому что знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению …не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного, наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или судьбою…»
Печерин – первый герой -атеист в русской литературе. Потому он безнадежно индивидуалистически волюнтаристичен, одинок, бесчеловечен и аморален. Это ницшеанский герой, который знает и по сути предвосхищает слова Ницше: «Бог умер. Мы убили его. Вы и Я» ( Н. Мелентьева История философии в парадигмах, подготовка к печатил