(Пока лето) посмотрела список, для которого известных архитекторов и урбанистов попросили назвать лучшие архитектурные проекты, повлиявшие на развитие территорий за последние 5 лет. Что мне бросилось в глаза: во-первых, очень разный масштаб и тип заказчика: свежий и очень камерный Музей ОБЭРИУ в Петербурге, парк «Кудыкина гора» любимок из Megabudka, «МИРА центр» в Суздале, потом вдруг проект благоустройства — Советский проспект в Череповце.

Во-вторых, в Москве и области только треть проектов: среди них, например, «Веретьево» Александра Бродского, ДК «Рассвет» Meganom, спичевский «Зотов». Есть немножко Нижнего и Перми («Пакгаузы» и Пермская галерея, снова СПИЧ), Самара (фабрика-кухня и «Виктория» — о них я недавно писала в контексте Виталия Стадникова). И есть какие-то совсем неожиданные вещи вроде «Бетонных садов» в Острогожске и культурного центра «Башня» в Норильске.

Маленькое замечание на полях. Любопытно, что практически нет жилых зданий — все больше про культуру, отдых и пространства для мероприятий. Но это, мне кажется, не столько недостаток списка, сколько инертность современной жилой архитектуры и то, что у архитекторов здесь мало шансов на социальные эксперименты. И что ценно — много примеров ревитализации прома, что, как отмечают сами составители, особенно полезно в дискусси вокруг Электрозавода.

В целом перечень легко можно использовать для путешествий или выходных. Сделали в ЦСП «Платформа», называется «Современная архитектура как смысл, сообщение и символ». Пользуйтесь, пока хорошая погода

Продолжаю про Восток. Фасады из стеклоблоков для люкса первыми придумали в Hermes — в 1998-м Ренцо Пьяно спроектировал залюбленный всеми «пенал» в токийской Гинзе. 13 000 полупрозрачных блоков, значительно превосходящих по размерам стандартные, обеспечили половину успеха; вторая половина — в вытянутой форме (56 метров в длину и всего 10 в ширину) и аккуратно закругленных углах с блоками меньшего размера. Все вместе, по замыслу Пьяно, должно напоминать традиционные японские ширмы и фонари из рисовой бумаги.

А вот это можно считать развитием темы: шоурум японо-канадского бренда Ports 1961 в Шанхае, 2015 год. Блоки тут двух типов: стандартные плоские 300×300 мм и трехмерные угловые в тех же пропорциях. Из них собрали скульптуру с навесом и затягивающим внутрь входом. Проект канадского архитектурного бюро UUfie

B018, Bernard Khoury (Бейрут, 1998)

В 1976 году праворадикальные христиане атаковали лагерь беженцев (палестинцев и курдов) в районе Карантина. Поселение было стерто и превратилось в место массового захоронения его же жителей.

Участок десятилетиями оставался выжженным пустырем. Пока Бернару Хури не заказали спроектировать для него клуб.

Хури спроектировал здание как подземный бункер, сознательно отказавшись от надземных фасадов в пользу архитектуры «эксгумации».

Днем объект мимикрирует под военное укрепление, скрывая под гидравлическими панелями крыши интерьер, чья мебель своими очертаниями и холодными материалами напоминает ряды надгробий в морге.

Днем объект почти невиден, напоминая стратегическое военное укрепление. Ночью гидравлические панели крыши разъезжаются, обнажая интерьер небу. Зеркальная отделка панелей отражает хаос ночного города внутрь помещения, впуская Бейрут в пространство клуба.

Внутренняя морфология B018 предельно сурова: столы и складные сиденья своей формой отсылают к эстетике надгробий и моргов, фиксируя память места.

Проект — пример радикальной работы с памятью места. Хури отказался от традиционного «заживления» территории, предложив вместо этого архитектуру, которая удерживает рану открытой.

В это макабре есть своя надежда. Рана открыта, но в ней теперь танцуют молодые люди.