В начале января принято делать прогнозы, вот и я сделаю: в ближайшие годы стоит внимательно присматриваться к тому, что происходит с архитектурой в Албании. По многим показателям там низкий уровень жизни — во всяком случае, относительно остальной Европы, — при этом в Тиране, столице страны, активно работают звезды европейской архитектуры.

Связано это прежде всего с тем, что несколько лет назад власти страны решили привлечь побольше инвестиций и туристов за счет градостроительтсва и архитектуры. Ближайшие аналоги — города Персидского залива и Бильбао, который удалось оживить не столько за счет всем известного музея, сколько благодаря комплексному развитию среды. Генплан Тираны разработал автор «зеленых» небоскребов Стефано Боэри, сразу несколько проектов — голландцы MVRDV, которые пару лет назад уже завершили реконструкцию пирамиды Ходжи.

Совершенно не факт, что все получится ровно так, как на рендерах, но наблюдать за этим крайне любопытно.

Иллюстрации:
1. Hora Vertikale, арх. OODA
2. Rruga Adem Jashari, арх. Валерио Ольджати
3. Puzzle Tirana, арх Network of Architecture & Atelier4
4. Tirana Vertical Forest, арх. Стефано Боэри
5. The Grand Ballroom, арх. MVRDV

В один из последних дней 2025-го видела драгоценные фрески Папского дворца в Авиньоне. Есть там работы Симоне Мартини и других художников Треченто, и вот этот восхитительный зал неизвестной кисти — кабинет понтифика Климента VI. Его также называют Оленьим залом: на стенах запечатлены сцены рыбалки и различных видов охоты, в том числе на оленя.

Когда-то интерьеры были значительно богаче, но их сильно прорядили в XIX веке из-за антицерковных настроений в эпоху Третьей республики. Со временем фрески удалось частично восстановить.

Раз уж про Гренландию снова вспомнили, решила посмотреть, что там насчет архитектуры и городов. На самом крупном в мире острове живут чуть больше 50 тысяч человек. Нуук, столица автономии, местами напоминает Рейкьявик, но более «рыхлый» и малоэтажный.

До середины XX века коренные жители Гренландии, инуиты, в основном жили в приземистых деревянных хижинах, обложенных камнем, торфом и мехом для теплоизоляции. А еще раньше — в иглу. Сейчас и то и другое встречается редко, в виде музейных и развлекательных объектов. На фото как раз один из них — хижина в Уманаке (Uummannaq с гренландского буквально «в форме тюленьего сердца»), которая с 1989 года была домиком Санта-Клауса в популярном датском рождественском телешоу «Nissebanden i Grønland» («Банда эльфов в Гренландии»). До сих пор сохранилась, сейчас туда водят турпоходы.

К «традиционной» гренландской архитектуре чаще ошибочно причисляют типовые легкосборные домики ярких цветов — наследие датской экспансии. О том, почему большинство гренландцев переехало в такие здания, год назад хорошо и подробно написал Гавриил Малышев в «Воздушных избах». Спойлер: дело в том числе в контроле рождаемости.

Интересно, что в колониальный период у домов была четкая цветовая кодировка. Вот что рассказывает нам официальный туристический сайт Visit Greenland:

Допустим, кто-то заболел в поселении или на борту корабля. Тогда, прибыв в Гренландию, тот, кто оказывал помощь этому человеку, осматривал город и сразу же направлялся к желтому зданию, просто потому что знал, что в нем либо больница, либо частный дом городского врача. Это было практично, и долгое время цвета домов в Гренландии придерживались этого правила [пример на последнем фото — желтая больница в гавани Уманака]. Красным цветом обозначались церкви, школы, дома учителей или священников, а также торговые предприятия <...>. Зеленым — электростанции, автомастерские и тому подобное. Синие здания и жилые дома были связаны с рыбными заводами, а полицейские участки были черными.

Сегодня эту систему уже не используют, и мы красим свои дома в любой цвет, какой захотим.

Другая одна местная особенность связана с нумерацией. На некоторых домах два номера: хронологический, основанный на годе постройки, и обычный. Еще одну большую цифру можно разглядеть на некоторых крышах вдоль побережья: по ним в годы Второй мировой пилоты ВВС США находили путь к военным базам.

По-французски «тупик» — ’cul de sac’, то есть буквально «дно мешка». В Париже тупиков более 600 — по-видимому, их много из-за сохранившейся кое-где средневековой городской ткани и слишком быстрого роста и уплотнения в XIX-XX веке, но это только мои догадки. Фотограф Карин Боргутс (Karin Borghouts) с 2011 по 2021 год делала фотоисследование с книгой и выставкой на эту тему. Проект называется "Paris Impasse" и хороша тем, что позволяет взглянуть на ту часть города, которая обычно остается незамеченной.