Беседа с Михаилом Гуревичем и Марком Лави в формате MP3

Политический язык всегда использует разные слова для своих «разведчиков» и чужих «шпионов». Это не новость и с этим ничего не поделать. Тем не менее любопытно как некоторые слова в обсуждении «мирного плана Трампа» по Украине, стали означать едва ли не свою полную противоположность.

Начну со слов «мир/война», и конструкций о об их достижении/прекращении. В начале 2022, когда люди вешали на плакатах и аватарках «нет войне» все выглядело четко и понятно. Путин по своему произволу начал агрессивную войну и казалось очевидным, что он же должен/от него лишь зависит ее прекратить. Строго логически, войну всегда могла прекратить любая из сторон, однако в начале этой эпопеи, в эмоциональном восприятии вся ответственность и все опции прекращения войны лежали на Путине, к которому и были обращены соответствующие плакаты.

С тех пор воюющие стороны много чего натворили и много чем заплатили. Обсуждающие процесс комментаторы, использующие плакат «нет войне», тоже давно оправились от первого шока и имели возможность о многом подумать. В частности, о том, что логически существует два отдельных вопроса: прекращение войны в чистом виде и те условия, на которых она прекратится. Логически безупречное право на ношение плаката «нет войне» имеют лишь те, кто призывает к прекращению войны на любых условиях, в том числе и за счет принятия одной стороной всех условий другой стороны. Логически безупречному носителю указанного плаката, должно быть не важно какой из сторон придется уступить.

Тем не менее фраза «Путин/Зеленский на самом деле не хочет мира», в устах комментаторов разных лагерей на самом деле означают «не хочет соглашаться на наши условия».

Более сложным выражением той же самой подмены понятий является история, когда мировые СМИ вдруг стали инкриминировать администрации Трампа тот факт, что мирный план был написан в Москве, под диктовку Путина с использованием «кальки с русского языка». Иными словами, смещали фокус внимания с интенции о достижении мира на вопрос о том, кому выгодны его условия.

Представим, что вы президент США и искренне хотите добиться мира между Россией и Украиной. При этом у вас отсутствуют серьезные рычаги давления на Россию, но множество рычагов давления на Украину. В этих условиях наиболее разумная стратегия достижения мира – получить требования России, на которые она готова согласится, а потом принуждать к их выполнению Украину. Если ваша цель действительно обеспечить неважно какой мир, то подобная стратегия логически безупречна, а обвинения в уступках Путину бессмысленны, ибо не имеют ни малейшего отношения к заявленной цели.

Для того, чтобы логически последовательно критиковать Трампа за подобные действия необходимо признать условия мира более важными, нежели сам факт его достижения. Это понятная позиция, которую можно легко обосновать. Однако когда действия Трампа критикует человек, в буквальном смысле сохранивший на своей аватарке лозунг «нет войне», это выглядит непоследовательно, а точнее, не честно. Гораздо честнее было бы сменить надпись на «нет позорному миру». Подобный лозунг на аватарке вполне правомерен, однако его, по понятным причинам, стыдятся.

Еще больше вопросов вызывает использование термина «безопасность», каковую следует гарантировать Украине. Чья конкретно безопасность и от чего? Интуитивное восприятие этих слов как безопасности населения Украины от повторения российской агрессии и новых бомбардировок очень далеко от реального смысла, который вкладывается в данное слово большинством комментаторов.

За время правления Путина сложился достаточно представительный трек-рекорд о том какие действия являются лучшей гарантией безопасности населения постсоветской страны от военного вторжения России. Это политика в духе Лукашенко, Иванишвилли и далее по списку. Своевременные «ку» в адрес Кремля со стороны украинского руководства способствовали бы обеспечению подобной безопасности гораздо проще и дешевле любых сложных международных гарантий.

Очевидно, что руководство Украины и западные политики стремятся избежать именно этого сценария. Иными словами, под формулировкой «безопасность» они в реальности подразумевают не столько безопасность простых граждан от прилета российских ракет, сколько безопасность обитателей Банковой от обязательных к исполнению звонков из Кремля. Это желание также понятно и правомерно, но корректнее называть его «гарантией суверенитета», а не гарантией безопасности. Вроде бы добиваться суверенитета не предосудительно и вполне правомерно, но большинство комментаторов все равно предпочитают использовать искажающее реальный смысл требований слово «безопасность». Суверенитет — это почти всегда про безопасность элит от влияния других элит, оплачиваемую налогами и снижением безопасности простого населения.

В этом контексте наиболее ярким сюжетом являются разговоры о том, что лучшей гарантией безопасности является размещение на территории Украины ядерного оружия.
Помнится в 1970-80-е в странах западной Европы случались массовые протесты против размещения американского ядерного оружия или ракет определенных типов. Главный тезис этих протестов состоял в том, что размещение подобных вооружений снижает безопасность населения стран, где они размещались. Данный тезис полностью поддерживался программами ряда партий, некоторые из которых и сегодня входят в правительства европейских стран. Этот тезис не бесспорен, и я не готов его отстаивать. Лишь отмечаю, что существует вполне обоснованная точка зрения, о том, что размещение подобного оружия безопасность не повышает, а снижает. И снова, если заменить слово «безопасность» на слово «суверенитет», то все логические противоречия снимаются.

Если ключевым критерием «хорошего мира» является безопасность, то максимально странной выглядят позиция сторон по вопросу признания территориальных изменений. Вроде бы «план Трампа» предполагает, что США в каком-то виде эти изменения признают, а Украина нет, и даже Путин прямо сказал, что не настаивает на подобном признании со стороны Украины.

Если действительно ставить во главу угла обеспечение безопасности и размышлять строго логически, то должно быть все ровно наоборот. У США, как мирового полицейского и гаранта глобальной безопасности, есть все причины считать любое признание территориальных изменений с их стороны опасным и неприемлемым, ибо оно может послужить прецедентом для других желающих поизменять границы. Для Украины же полное признание подобных изменений однозначно увеличивает безопасность, а не признание ощутимо снижает.

Любое не окончательное признание любых новых границ: 1) Повышает риск новой эскалации просто по факту наличия спорных вопросов; 2) Снижает вероятность нового сближения России с западом, особенно при следующем руководстве. Любой новый правитель России окажется в ловушке: для улучшения отношений с западом, ему будет необходимо пойти на непопулярные среди населения уступки в вопросе о территориях, которые могут угрожать его власти. Снижение шанса на про-западный курс в России прямо снижает безопасность Украины; 3) Повышает шанс пересмотра границ силовыми методами со стороны Украины, если власть в России ослабнет; 4) На десятилетия окажет негативное влияние на инвестиционную привлекательность обеих стран.
Удивительно, что данные аргументы практически не обсуждаются и даже российская сторона их сколько-нибудь активно не артикулирует.

Непризнание новых границ это не про безопасность, а про право на реванш. Про справедливость, конечно, тоже. Не спорю, что в оптике международного права любые требования Украины справедливы, а уступки агрессору не справедливы. Однако если ставить во главу угла именно «безопасность» Украины, то подобная позиция ее прямо снижает.

В сухом остатке мы имеем примерно следующее. Мира в чистом виде, в пацифистском понимании этого слова, добивается только Трамп. Мне это крайне удивительно и странно, но сложно иначе интерпретировать наблюдаемое.

Трамп же сдал все позиции, касающиеся глобальной безопасности. В том смысле, что агрессия должна быть наказана, границы не должны меняться силовым образом и прочее подобное. Эти позиции зависят преимущественно от США и практически не фигурируют на переговорах в составе спорных вопросов. (Разве что амнистия военных преступников под вопросом. Это как раз про глобальную безопасность).

Те же вопросы, по которым стороны не могут прийти к соглашению, сводятся к территориям, суверенитету и праву на реванш. Иными словами, лежат в плоскости хардкорной геополитики 19 века или воззрений условного Патрушева. Отстаивать подобные вопросы вполне законно и обоснованно, однако облекать подобную позицию в слова о мире и безопасности – очень большое лукавство. В данном случае я не столько про политиков, у них работа такая, а про разного рода комментаторов, апеллирующих к моральным ценностям.

Фейсбук животворящий все помнит. Сам забыл, но оказывается написал 6 лет назад текст, логика которого идентична логике моего последнего высказывания от позавчера. Это написано до войны, когда не существовало никакого плана Трампа и других текущих обстоятельств. Я крайне последователен. Как минимум в этом вопросе.
Ссылка https://www.facebook.com/dmitry.al.nekrasov/posts/pfbid0ewPda8fLhxhjrxU2VsWENk2pYwvDnMmTESFE5brP9rxyS1UFKSXJ8UoJMSCyHNGZl
У кого фейсбук не открывается дублирую здесь публикацию от 11 декабря 2019 года.
Когда-то считалось нормальным и вполне этичным съесть убитого врага. В некоторых культурах считалось правильным и этичным уводить не способных самостоятельно прокормиться престарелых членов племени в специальное место, где они умирали голодной смерть. Причем подобные практики были не просто социально допустимыми, а иногда считались доблестью или добродетелью, как в более поздние эпохи частое посещение церкви или, допустим, стахановский труд.
Во многих культурах до недавнего времени, была распространена кровная месть. Не пытаться убить человека, убившего твоего родственника рассматривалось социумом примерно так же, как дезертирство с фронта в эпоху мировых войн. Если смотреть на мир с рационалистичных позиций, то нет никакой разницы между обязанностью защищать «родину мать» убивая ее врагов и рискуя собственной жизнью, и обязанностью защищать свой род, убивая его врагов и рискуя собственной жизнью. И то и другое – лишь убийство совершенно конкретных людей ради неких абстрактных понятий.
(Да в мировой истории бывали случаи войн, подразумевавших уничтожение мирного населения побежденных, или кровной вражды, подразумевавшей полное уничтожения вражеского рода. В этих случаях для убийств и самопожертвований можно найти какое-то рациональное обоснование. Однако реальным следствием абсолютного большинства межгосударственных, религиозных и иных конфликтов становилось лишь перераспределение власти и богатства среди очень узкой группы людей. И те, кто убивал и умирал ради красивых абстракций, типа любви к родине или веры в Пророка, с точки зрения фактических результатов убивали и умирали исключительно ради того, чтобы высоко-статусное лицо Х отжало какой-то объем ресурсов у высоко-статусного лица Y. Ничего больше).
Сегодня мы осуждаем палачей Освенцима, палачей НКВД, или тех, кто в некоторых мусульманских странах забивает женщин камнями за супружескую измену. Однако необходимо понимать, что большинство из этих палачей считали свои действия не просто социально-допустимыми, но высокоморальными или даже героическими. Убивать «врагов народа», ради угнетаемых рабочих всего мира, убивать евреев ради жизненного пространства для арийской расы, или убивать грешников ради выполнения заветов Пророка – это доблестные высокоморальные и героические поступки, с позиций определенной системы ценностей.
Этика, мораль и представления о добре и зле не носят абсолютного характера и отражают лишь определенную систему ценностей, разделяемую определенной группой людей в определенное время.
Я лично (и я не один такой) исповедую ту систему ценностей, с точки зрения которой желание умирать, убивать, да и просто нести материальные издержки, ради того где пройдет государственная граница или того, чтобы женщины ходили в хиджабах мало отличается от ритуального каннибализма или веры в то, что массовое истребление классово чуждых приблизит построение коммунизма.
Люди, разделяющие систему ценностей сходную с моей, могут попробовать с точки зрения различных гуманитарных наук объяснить себе как и почему так сложилось, что поход добровольцем на фронт, поедание врага или ненависть к евреям стали социально одобряемыми в определенной культуре. Но им сложно рассматривать подобные практики в современности как нормальные, даже если внутри отдельных архаичных обществ до сих пор едят людей, убивают неверных жен или готовы умирать ради границ государства.

Эти примеры я привел не для того, чтобы обратить кого-то в свою веру, а для того, чтобы проиллюстрировать как для меня и таких как я выглядят любые ура-патриоты (неважно России, Украины или Зимбабве). Для меня они ничем не отличаются от, например, радикальных исламистов. И те и другие считают не просто допустимым, но правильным и высокоморальным приносить в жертву абстрактным понятиям свои и чужие жизни. (При том что в реальности, эти жизни жертвуются исключительно ради перераспределения ресурсов от лица Х к лицу Y).
А древние финикийцы считали правильным и высокоморальным приносить своих любимых детей в жертву Ваалу. И под эти жертвоприношения были свои обоснования и своя мифология. Свои пионеры-герои, свои эпосы о дедах воевавших во славу Ваала и свои расказы о социально-неодобряемых мальчишах-плохишах, отказавшихся принести свою дочь ему в жертву. Ну вот гнилой насквозь человечек – из своих корыстных мелкобуржуазных соображений, не дал сжечь живьем свою дочь ради общего блага. Окружающие его порицали в абсолютно аналогичной логике, в которой через много веков осуждали дезертиров, не пожелавших защищать границы государства или идеалы революции.
Хотя из сегодня добропорядочные финикийцы нам кажутся кровожадными мракобесами, а финикиец-плохиш адекватным человеком.
Можно попытаться понять как так сложилось и пожалеть убогую архаику. Но, к сожалению, архаичные божества до сих пор требуют и получают своих жертв. Любые разглагольствованиям о «суверенитете», «зраде» или геополитике, ведущиеся из псевдо-высокоморальных соображений о патриотизме, любви к родине и интересах страны, рано или поздно приводят к совершенно бессмысленным смертям и убийствам, совершаемым ради красивых абстракций. (а на самом деле исключительно в интересах конкретных высокостатусных лиц).
Реальному общему благу эти жертвы способствуют ровно в той же мере, в которой жертвоприношения Ваалу способствовали общему благу древних финикийцев.

"Персонально ваш" в формате MP3

Три года подряд мне приходилось в июле-сентябре комментировать ситуацию с ценами/доступностью бензина и объяснять, что кризис обусловлен преимущественно сезонными факторами, а удары по НПЗ могут лишь несколько усилить его пик, но не могут быть его основной причиной. Каждый раз в ответ я слышал ерничанье и указание на растущие цены/перебои, как зримое доказательство обратного. Буквально 2-3 месяца назад пророки скорого апокалипсиса предвещали дефицит бензина зимой, вплоть до введения талонов в Москве. Сегодня подобные комментаторы не возвращаются к данной теме, а многочисленные ведущие почему-то не имеют привычки спрашивать своих гостей об их несбывшихся прогнозах.
Поэтому, специально для обладателей короткой памяти, я решил написать на тему бензинового кризиса именно зимой, когда дефицита не наблюдается, а цены на бензин падают. При этом, число успешных атак на российские НПЗ в ноябре повторило рекорд августа и было выше, чем в июле или сентябре 2025. Впрочем, я полагаю, что в ноябре вы слышали об этих атаках гораздо реже, ведь «влияния» не было. Вангую в изложении СМИ в следующем августе атаки на НПЗ вновь станут главной причиной дефицита топлива, и никого снова не смутит, что такие-же атаки в другое время года почему-то дефицита не вызывают. Более того бензин зимой почему-то дешевеет несмотря на рекордное число ударов.
Недавно с удивлением услышал комментарий, что снижение цен на бензин есть результат давления правительства, заставляющего нефтяников работать в убыток. Мне честно интересно люди хоть что-то изучают, прежде чем комментировать? Прилагаю график, отражающий динамику цен на АИ-92 на Петербургской биржи за 5 лет. Из него очевидно следует, что каждый год, включая довоенные, цена бензина достигали пика в июле-сентябре и обрушивались зимой. Было бы странно если бы правительство вмешивалось в рыночное ценообразование с подобной сезонной регулярностью.
Причины этих колебаний предельно просты и обусловлены исключительно рыночными факторами. Производство бензина по году распределено гораздо более равномерно чем спрос на него. Зимой делаются запасы, которые потом распродаются летом. Чтобы сделать запас необходимо на 6-9 месяцев отвлечь деньги (предположим занять), купить бензин и понести издержки на его хранение. С учетом текущей стоимости денег в России, подобная операция за счет заемных средств даст наценку до 20%. И это себестоимость, а ведь есть еще плата за риск. А бывают ситуации, когда при всем желании невозможно занять деньги в долг. Эта причина также повлияла на глубину бензинового кризиса 2025. Кредит был дорог, да и не всем давали, поэтому независимые заправки создали меньше запасов, чем обычно.
Высокая сезонная волатильность наблюдается в биржевых ценах. Розничные тоже меняются, но гораздо более стабильно: летом растут, зимой если и снижаются, то незначительно. (Всего с начала войны цены АИ92 выросли на 31% при официальной инфляции Росстата 39% за тот же период). Зимой сети продают бензин заметно дороже его текущей биржевой цены. Летом биржевая цена приближается к розничной, и сети зарабатывают на продаже бензина, купленного зимой (плюс побочные сервисы, для которых продажа бензина – якорь). Сети, у которых нет запасов, как правило, не готовы продавать бензин дешевле его текущей биржевой цены.
Однако крупные компании, вроде Лукойла и Роснефти, выступают одновременно и продавцами бензина на бирже, и его поставщиками на собственные сети. Ценники на их заправках определяют розничную цену бензина в стране. Летом 2025 года они не стали повышать цены на заправках, несмотря на то, что в течение 3-4 месяцев биржевая цена превышала розничную. (Т.е. работающие заправки несколько месяцев доплачивали за то, чтобы продать бензин клиенту, не считая иных издержек).

Не важно почему это произошло: вследствие реального дефицита бензина, запрета правительства повышать цены или сговора (последнее вероятнее). Мы знаем результат. Небольшие сети, не имеющие запасов, оказались перед выбором: продавать бензин в убыток, или не закупать его. Многие выбрали второй вариант. Это сильно изменило баланс обеспеченности топливом не только между сетями, но и между регионами. В регионах с большим присутствием федеральных сетей заправок, автомобилисты были вынуждены максимум проехать от заправки небольшой сети, где нет бензина, на соседнюю Роснефти. В регионах, где крупные сети представлены слабо, или почти не представлены, как в Крыму, возникла реальная нехватка топлива. Каким бы ни был (если был) реальный дефицит топлива в масштабах страны, его локальные проявления были резко усилены данными действиями крупных компаний (О масштабе реального дефицита по стране см. наше исследование https://xn--r1a.website/dnekrasov/358 https://xn--r1a.website/dnekrasov/359 https://xn--r1a.website/dnekrasov/360 https://xn--r1a.website/dnekrasov/361 )
Таким образом, бензиновый кризис 2025 был обусловлен следующим набором факторов: 1. Узкие места в удовлетворение сезонных пиков спроса, проявившиеся задолго до войны. 2. Удержание крупными сетями розничных цен ниже биржевых. 3. Атаки дронов, только не на НПЗ, а на аэропорты, которые увеличили число россиян, отправившихся в отпуск на машинах. 4. Высокая ставка ЦБ и снижение доступности кредита. 5. Удары по НПЗ.
Я писал в порядке убывания значимости, как я ее понимаю, но готов признать, что соотношение значимости пунктов 3-5 – вопрос дискуссионный. Однако очевидно, что львиная доля веса причин приходится на пункты 1-2, а пункты 3-5 в совокупности вряд ли составляют даже 30% объяснения . Так же очевидно, что освещение СМИ причин кризиса было предельно непропорциональным их реальному весу (и провластные СМИ в этом отношении не сильно отличались от оппозиционных).
Меня данная тема интересует не столько из-за желания разобраться, что там происходит в российской нефтянке и каковы последствия ударов по НПЗ. Для меня данная тема – очевидный и легко проверяемый (съездите на заправку и посчитайте число ударов по НПЗ за последний месяц) пример массового искажения восприятия экономических реалий. Даже те эксперты (я в том числе), которые прекрасно понимали относительный вес факторов, были вынуждены большую часть времени посвящать комментариям наименее значимого. Те же, кто предрекал апокалипсис - срывал овации не помнящих вчерашнего дня рыбок.
В завершении скажу, что перечисляя факторы я сознательно опустил еще один - государственное регулирование и налоговая политика. Тема эта крайне сложная и спорная. Пришлось бы написать в 5 раз больше текста с гораздо менее уверенными выводами. Здесь это будет лишним. Отмечу лишь, что вопрос о том, что если ничего не делать, то рост автопарка вызовет дефицит бензина, обсуждался на отраслевых совещаниях еще году в 2017-2018. Наверное, давно предвидели бомбежки НПЗ.

Интервью SotaVision в формате MP3

Последнее время в западной прессе и гуманитарной академии стало появляться все больше статей и высказываний, которые вчера не могли быть опубликованы, или привели бы кэнселингу автора. Вдруг пишут о системной дискриминации белых мужчин, или о том, что исламские страны в Новое время захватили в рабство больше европейцев, чем европейцы африканцев. И это не форумы маргинальных ультра-правых движений, а иногда даже прям научные статьи в университетских издательствах. И подобные публикации, оказавшись в центре общественного интереса не приводят к «отмене» авторов.

А недавно на просторах ФБ я встретил остроумное сравнение происходящего с общественной дискуссией начала эпохи «гласности» в СССР. Нет-нет запад завтра не развалится, советская цензура сильно отличалась от деколонизаторской, а советский обыватель от среднего американца. Любые исторические аналогии условны и ограничены.

Однако предлагаю вспомнить тот момент, когда в конце 80-х вдруг стало можно высказывать, еще не все что угодно, но уже больше, чем вчера. Особенно это относилось к возможности обсуждать темы, которых вчера нельзя было касаться. И в эту брешь хлынула лавина. Не только того, что сочинили и отрефлексировали сегодня, но и того, что годами лежало в столах и на полках, что не было проговорено. Это «прорвавшееся» жадно читалось и теми, кто давно был в интеллектуальной оппозиции, и теми, кто никогда не был склонен к глубоким умствованиям, но ощущал лживость господствующего нарратива и готов был поверить любому другому.

На следующем шаге к лавине присоединились более осторожные, (убедившиеся, что теперь можно) и следующие за модой конъюнктурщики. И «приличный» публичный нарратив сменился едва ли не на прямо противоположный буквально за 2-3 года.

Мне кажется, мы стоим в начале аналогичного процесса, хоть масштаб и амплитуда будут гораздо скромнее. Многое из того что, публикуется сегодня было написано, или задумано, в годы разгула BLM и воккизма. В ближайшее время у «прорывающихся» есть и этот интеллектуальный задел, и гарантированный общественный интерес. Думаю, данный процесс вряд ли удастся легко развернуть, даже если республиканцы проиграют следующие президентские выборы. Как известно, «главное процесс нАчать».

Помимо постепенного смягчения цензуры, текущую ситуацию с эпохой перестройки объединяет и накопленный разрыв между наблюдаемой реальностью и ее политическим объяснением/научным осмыслением. (Пусть и в значительно меньших масштабах).

Советская наука вполне логично и эшелонировано обосновывала прогрессивность социалистического строя, а политическая пропаганда вполне справедливо рассказывала, что при капитализме есть безработица и коррупция. Однако зримо растущий разрыв в качестве жизни, с течением времени делал любые объяснения преимущества советской системы все менее убедительными. Превосходство одного нарратива над другим демонстрировалось не в теоретическом диспуте, а в бытовом опыте миллионов.

Нечто похожее происходит и сегодня. Можно десятилетиями проповедовать и «научно» обосновывать, что для роста благосостояния необходимо строить демократию. Однако это тем сложнее делать, чем больше появляется примеров того, что для роста благосостояния оказалось достаточно либеральной экономической политики. Это не означает, что демократия не представляет самостоятельной ценности, но объективность требует признать, что демократия западного образца – не столько причина благосостояния, сколько его необязательное следствие. Однако признание подобного, аналогично признанию советской наукой, что коммунизм является недостижимой выдумкой. Все идеологическое здание под угрозой. А тем временем реальность уже ставит следующий эксперимент: что в большей степени разрушает богатство народов: диктатура или чрезмерные социальные гарантии. Результат предсказуем, и его будет сложно подогнать под теорию.

Можно долго политически и «научно» обосновывать прогрессивность деколонизации, но все сложнее игнорировать примеры того, как деколонизация обернулась катастрофой для множества стран. Объяснение произошедшего «тяжелым колониальным наследием» могло какое-то время работать. Но не 70 же лет!

И это лишь наиболее очевидные примеры. Как и в советской системе реальность и целесообразность слишком часто приносились в жертву идеологическим догматам, и объектов для справедливой критики накопилось преизрядно.

Аргументы «зато при капитализме безработица» или «зато в диктатурах репрессии» абсолютно справедливы по сути, и могут работать какое-то время. Но арбитром в конкуренции политических нарративов рано или поздно все равно станет бытовой опыт миллионов, или, того хуже, превосходство на поле боя. Ранее накопленное преимущество запада в человеческом и материальном капитале, достаточно велико и в принципе позволяет еще долго игнорировать неудобную реальность. Однако, чем раньше произойдет адаптация господствующего нарратива к этой реальности, тем менее болезненной она будет.

Надеюсь, открывшееся окно возможностей этому поспособствует.

Хотел написать про свержение Мадуро, но вдруг получился манифест более широкого характера. Большую часть изложенных ниже тезисов я развернуто обосновывал в других своих текстах, поэтому позволю себе язык лозунгов.

Я полностью поддерживаю действия США в Венесуэле. Поддерживаю без малейших оговорок и рефлексии на тему двойных стандартов. Свои стандарты я давно и, не раз, сформулировал. В любых действиях богатых и развитых против бедных и не развитых, мои симпатии всегда на стороне первых.
Например, для меня никогда не стояло вопроса прав ли Израиль, избыточно ли применение силы, и какие там у кого-то есть исторические или международные права. Достаточно сравнить уровень жизни Израиля с уровнем жизни на окружающих его территориях, чтобы понять победа какой стороны предпочтительна для благосостояния, а какой обернется катастрофой.

Ровно исходя из этого критерия я почти одинаково осуждаю как агрессию Путина против Украины, так и долгосрочное сопротивление этой агрессии. При относительном равенстве уровня благосостояния, сложно представить ситуацию, в которой любые условия мира в пользу любой стороны, могут нанести больший вред благополучию большинства населения любой стороны, нежели продолжение войны. В Израиле могут. В Украине - только благополучию элит сторон, но никак не благополучию большинства их населения. Но данный текст не про Украину, свою позицию по которой я подробно аргументировал в других статьях.

Мне известно немало примеров того, как вмешательство США во внутренние дела стран Латинской Америки сказалось на благополучии населения этих стран весьма позитивно: Панама, Доминиканская республика, Гренада, список длинный. И напротив, недостаточная решительность США (если угодно, действия СССР), не позволившие свергнуть Кастро, обернулись для благополучия кубинцев катастрофой на многие десятилетия.

Мне известны и примеры деструктивного вмешательства запада. Можно спорить о длине списка, но Ирак или Ливия сомнений не вызывают. Чем происходящее обернется для Венесуэлы тоже пока не очевидно. Я бы мог бы обосновать, что в указанных случаях разрушение благополучия вызвано не столько империализмом вторжения, сколько попытками строить демократию, люстрировать функционеров БААС, и прочими благоглупостями. Но данная линия тоже не важна для логики этого текста. Для простоты, признаю, что ряд западных интервенций был прямо вреден для благосостояния большинства населения соответствующих стран. И даже в этом случае подобные интервенции могут способствовать росту благосостояния большинства мирового населения.

Запад способствовал прогрессу и росту благополучия большинства населения не западных стран, когда исповедовал дипломатию канонерок и принцип «Whatever happens, we have got the Maxim gun, and they have not». Сложно найти в истории пример более благоприятного влияния одной страны на благосостояние жителей другой, нежели, например, экспедиция Перри к берегам Японии. Посылая канонерки запад вынуждал отсталые общества к модернизации. Посылая гуманитарную помощь, запад лишь консервирует отсталость соответствующих обществ.

Право сильного – суть основа конкуренции, ведущей к прогрессу и эффективности. Защита прав слабых – суть ограничение конкуренции и снижение эффективности. Слабый либо адекватно реагирует на угрозу и становится сильным, либо исчезает. На данном принципе построена вся эволюция. Не важно биологическая или социальная. И еще можно понять, когда защищают права конкретного слабого человека. Это тоже не всегда идет ему на пользу, но гуманизм и все такое. Гораздо менее рационально, стремление защищать от естественного отбора слабые социальные конструкты, будь то государства или культуры. Подобная защита прямо разрушает благосостояние.

Наличие failed states, консервирующих бедность собственного населения, есть прямое следствие отмены естественного отбора государств, посредством вредоносной концепции суверенитета и трансформации международного права из системы договоренностей сильных о сосуществовании, в систему сохранения неблагополучия слабых.

Суверенитет это благо, которым пользуется один человек или узкий круг элиты, и которое оплачивается за счет большинства населения не получающего от суверенитета никаких выгод

Никаких национальных интересов в реальности не существует. Существуют интересы национальных элит. И чем страна беднее, тем больше интересы ее элиты противоречат интересам ее населения. Интересам благополучия большинства населения бедных стран максимально соответствует полная замена их национальных элит на колониальные администрации из богатых стран. И если кто-то действительно хочет помочь, например, голодающим детям Африки, то этому кому-то логично ратовать, не за отправку в Африку гуманитарной помощи, а за отправку туда колониальных администраций.

Право наций на самоопределение, такой же разрушительный для благосостояния конструкт, как и право собственности трудящихся на средства производства. Нации выдумываются элитами и в интересах элит, эту нацию выдумавших. В некоторых редких случаях (почти исключительно связанных с отпадением от России ее более благополучных западных окраин) создание суверенной нации могло оказаться выгодным и для большинства ее населения. Но это случайное совпадение. Абсолютное большинство обретений независимости восточных/южных колоний от западных метрополий были прямо не выгодны большинству их населения и необычайно выгодны местным элитам.

Мир колониальных империй, был лучше для благосостояния большинства населения отсталых стран, нежели мир транснациональных корпораций, однако последний предпочтительные, нежели мир суверенных отсталых государств, чье право жить плохо защищенно от внешнего вмешательства международными нормами.

Транснациональные корпорации «эксплуатирующие» природные ресурсы отсталых стран, как правило, способствуют росту благосостояния большинства их населения, а «суверенное» использование природных богатств «на благо народа», как правило, это самое благосостояние снижает. Транснациональные корпорации присваивают часть ренты, в обмен на технологии и эффективность. Национальные элиты присваивают не меньшую (а как правило большую) часть ренты в обмен на снижение эффективности. Ренту все равно всегда будет присваивать узкий круг людей. Вопрос в том, что они дают взамен. И в этом смысле «народные правительства» могут дать гораздо меньше, нежели «хищные эксплуататоры».

Признание за неблагополучными обществами права «самим решать, как им жить» равносильно борьбе за сохранение их в не благополучном состоянии. Признаете ли вы право террориста-смертника решать как ему жить? Должны ли мы одинаково уважать выбор стать четвертой женой полевого командира Талибов, сделанный взрослой образованной женщиной из ЕС и бедной девочкой из афганского аула? Право выбора есть следствие благополучия, а не его причина.

Уважение к правам личности начиналось с уважения к правам личности лордов, и потом медленно, по мере роста благосостояния, распространялось на всех остальных. Уважение к праву выбора обществ, начинается с уважения права выбора благополучных обществ. Попытка поставить телегу впереди лошади лишает и выбора и благосостояния.

Глобальное непонимание большинством населения отсталых стран своих реальных интересов проистекает из двух источников: мифотворчества местных элит, обосновывающих общность собственных интересов с интересами подданного населения, и глобальной лжи о том, что граждане суть совладельцы государства (у них же есть право голоса).

Реальных совладельцев государства никогда не бывает много. И чем общество беднее, тем меньший процент населения входит в их число. В интересах большинства подданных, чтобы их совладельцы были прогрессивны, а не суверенны.