Есть некоторый примитивизм в мышлении.

С одной стороны нам нужен Гаврош, а с другой - у нас всех пионеров-героев замазали дёгтем, и мы это приняли. Простите, но детей героев у белой гвардии не было.

Нам нужна сильная молодёжь, но, простите, вместо Молодой гвардии рынок сует Гари Поттера. Волшебную палочку вместо реальных поступков.

Нам нужны мужчины, но в современной литературе только педерасты.

Нам нужны женщины, но в современной литературе только фригидные идиотки.

Единственное, что у нас ещё осталось - это старики. И если кто не знает, поколение Кузмичей плюс вытянули начало войны.

Иначе бы все боевые действия проходили сейчас у вас под окном.

Артист Тихонов, который Вячеслав, - фашист, вы найдете в интернете сотни его фотографий в нацистской форме.

С армейскими друзьями повидался. Ещё по строчке. Больше тридцати лет дружбы. Это Есаул. Позывной такой. Тогда было кличкой или погоняловым. Сейчас - позывной.

Ноябрь 93-го. Увидите Есаула в кадре. Меня тоже.

Немного истории советского кино:
В кадре Андрей Ростоцкий в роли Дениса Давыдова. В этом фильме он снимался во время службы в советской армии.

А теперь ахните: мало кто знает, но Ростоцкий не только снимался в роли Давыдова, повторюсь, во время службы в советской армии, он ещё и выступил в качестве режиссёра фильма под псевдонимом Степан Степанов. Ну, такой, прям псевдоним псевдонимович. Сами понимаете, кровавый режим, гэбня, не может быть один человек исполнителем главной роли и режиссёром фильма, особенно во время службы в армии.

Биографию Андрея Ростоцкого легко загуглить. Не поленитесь. Скажу только, что он один из лучших, если не сказать, первых постановщиков трюков в советском кино. Фехтовальщик. В фильме Сергея Бондарчука «Они сражались за родину», где играл Василий Шукшин, Ростоцкий в возрасте семнадцати лет исполнил трюк, который до сих пор ещё никто не смог повторить. Хотя, какие трюки в нынешнем кино… Так, кривляния на фоне зелёного полотна.

буч ушёл на пятый контракт. очень тяжело провожать парней.

буч был первым замком в нашем штурмовом подразделении.

именно он вычеркнул меня из штурмовой группы, когда погиб кит. там на мясо шли. сказал, что огогоша прибережём.

долго не мог простить ему. но я второй контракт отработал как бы закрывая то вычёркивание.

с бучем встретились на влк после моего второго контракта. у него был третий. тогда он обнял меня и сказал: "Брат!"

буч потерял пальцы на третьем контракте. проблемы с ногой. потому уходил на миномёты. чтобы не бегать и не жать на спусковой крючок ак. жать не чем.

теперь пятый. да хранит тебя Бог, брат.

Вы знаете, я человек который вне политики. Защищать детей и женщин, защищать слабых, защищать Отечество - это не политика. Это нормальная мужская работа. Это Буратино. Пусть я буду Буратино, а рядом со мной настоящие друзья - Лиса Алиса (Дима Мельников) и Конаныхин (Кот Базилио). Это мои настоящие друзья., и я в обиду вам не дам их!

Городской голова города Калуги листает книгу Пичугиной, а думает о Дневнике Добровольца.

Иногда я шучу, как законченный либерал.

Низкий поклон голове города Калуга. Нам необходим тыл и создать его в своём городе можете только вы.

Лучшие всегда будут лучшими. В самом начале Яна. Между прочим, я холостой. Недоступный, так сказать.

***

Едем на вечер памяти
поэта и воина Ивана Лукина
в Литературный институт
имени Горького.
Иван погиб два года назад
в мариупольском замесе.
Выехали пораньше.
Опаздывать не люблю.

Маршрутка, электричка, метро...
Чем ближе к месту высадки,
тем тяжелее твоя рука,
обвившая мою.

Ты вся в этой руке.
Стараюсь держать спину ровно,
не заваливаться набок.
Тебе нужна крепкая опора,
мне нравится быть ею.
Поэтому улыбаюсь.

В переходе с Тверской на Пушкинскую
музыканты поют советский рок.
Не останавливаемся,
идем слаженным шагом.
От нахлынувшей гордости за себя
подпеваю финальную фразу припева.
Громко, с завидной хрипотцой.

Отшатываешься.
Сперва смущаюсь.
Первая мысль о том,
что не попал в ноты и тебе неловко
держаться за человека, у которого
напрочь отсутствует слух.

– Кругом смерть! – кричишь, –
вы будете смотреть на фотографию
и говорить о смерти.
Парень погиб, молодой, красивый,
а вы будете читать его стихи.
Вы будете читать стихи парня,
которого нет.

Смущение ушло,
пришло изумление.

В ответ произнес что-то вроде того:
– Как это нет? Он есть. –
Обвёл воздух руками.
– Вот он. Его можно увидеть.
Надо только внимательнее смотреть.
– Его нет, он погиб!
– Смерти вообще нет, –
в голос вернулась твердость, –
Её придумали плохие люди
в надежде получить контроль
над хорошими.
– Ты дурак?
– Умных не существует, – улыбнулся, –
Их тоже придумали плохие люди
в надежде получить контроль
над хорошими.
– Ты точно дурак...
– За дураков земля держится,
и ты хватайся за меня, пойдем.
Опаздывать не люблю.

2024 г.

БАЛЛАДА О ВЕТЕРАНЕ

В нашей глуши
зиму не обойдешь.
Сделаешь пару шагов
и утонешь в снегу.
Только площадка,
где высится военкомат,
крепко утоптана
лучшими из парней.

Не собирался.
Домашние выели плешь.
Дескать, сходи получи
ветеранку, старик.
Будет прибыток тебе
на карманные нужды –
лишнее курево и
бесплатный проезд.

Богом придумано
многое, будто шутя.
Снег и дорога,
война и зимующий мир.
Солнце глядится в окно,
наглядеться не может.
Выключить солнце
и спать бы,
да кто тебе даст.

Нехотя встал и пошел,
и пошел, и пошел.
Долго скворчало в груди
неуютное что-то,
будто старик воевал
за карманные нужды –
лишнее курево и
за бесплатный проезд.

С тем и пришел,
потоптался у плотных дверей,
внутрь не протиснуться,
яблоку негде упасть,
и воротился домой,
как известно, ни с чем
солнцу подставить
до мозга проетую плешь.

Долго ли коротко
снова отправили в путь
снежную замять рыхлить,
чтобы корочку взять.
С духом собрался
протиснулся, чуть постоял
и воротился домой,
как известно, ни с чем.

Третьего раза не будет
он думал, смеясь,
ешьте меня,
не пойду никуда никогда.
Только собрали опять
уговором «сходи ж...»
Он помолился и выдал:
«Ну, ладно, схожу ж...»

Солнце дымилось
блиндажной свечой,
снег поднимался,
что накипь.
Военкомат
был набит под завязку
лучшими из парней.

Ближе к победе,
ни шагу назад,
брал не такое да только
как-то неловко: «Простите, куда
за ветеранкой пройти?»

Трижды неловко,
четырежды, но
дёрнул же Бог спросить,
и расступились,
как реки и горы,
призывники:

«Дайте дорогу,
идет ветеран!»
«Эй, пучеглазый,
в сторонку!
Здесь ветеран!»
«Ветерана вперед!»
«Первым
пойдет
ветеран!»

«Парни,
спасибо...
С такими
как вы
жить,
подбоченясь,
не стыдно.
Рады
домашние
будут
и мне
лишнее
курево
будет...»

В нашей глуши
зиму не обойдешь,
да и зачем обходить,
когда можно прямо.
Если утонешь в снегу,
вытащат, и к тому же
скоро весна и, значит,
что лето близко.

2024 г.

***

the best often die by their own hand
just to get away,
and those left behind
can never quite understand
why anybody
would ever want to
get away
from
them
Чарльз Буковски

Мы стояли на крыше дома,
в котором он жил с матерью
на последнем этаже.
Я крепко держал его за руку
и говорил о величии неба,
уходящего на закат.

Люк на крышу не закрывался.
Дети любят исследовать
опасные места.
Решил, будет лучше,
если исследование пройдет
под моим присмотром.

До того дня страха высоты
не было у меня.
Такого чувства, как страх,
не испытывал никогда.
Ни по какому поводу.
Страх высоты был первым.

Мы стояли на крыше дома
и говорили о величии неба,
о легкости облаков,
напоминающих
тельца младенчиков.
Такие же округлые, розовые.
Говорили о высоком, о сильном,
о чистом, о настоящем.
Моя рука всё крепче и крепче
сжимала его руку.

Оторвал взгляд от сбрызгнутого
клюквенным соком солнца,
посмотрел на него.
Щеки мальчика покраснели,
глаза набухли.
Больно крепко держал его.

Страх высоты сроднился
со страхом отпустить ребёнка.
Но я не мог делать ему больно,
удерживая, потому сказал:
«Хорошего понемножку,
пойдем к маме...»

С того дня страх высоты
не оставлял меня.
Жил на преодолении.
Доходило до смешного.
Покупая квартиру,
выбирал повыше,
чтобы привыкнуть.
Так и не смог.

Я всё еще работаю над собой.
По вечерам выхожу на балкон
и высматриваю облако,
похожее на моего мальчика.
Мне хочется взять его за руку,
но я не могу делать ему больно.

2024 г.

Там заказ поступил, покачать нашу братию. Заказ за деньги. За деньги - да, вот и качает.

Чтобы хейтить человека, доказательства не нужны. Достаточно обвинений. Только надо всегда помнить, что расплата неминуема.

Сегодня ты соврал, оболгал, затравил, а завтра ты присел далеко и надолго. Кровавый режим, фигли.