Рассказ поэтессы Полины Лацци — сборник писем, адресованных загадочной Марфиньке, в котором важен не только адресат, но и сам процесс письма: эпистолярный жанр подобен «отказу от пистолета во рту» и «приручению пустоты».

Текст исследует темы внутреннего мира, любви, скорби и памяти, которая описывается как семена, прорастающие изнутри и тянущиеся к горлу. В попытках осмыслить собственное Я через творчество и найти смысл в существовании авторка смешивает шёпот и декларации, философские игры и разговорные интонации, чтобы утвердить ясное: «esse est percipi» — быть значит быть увиденным, услышанным, прочитанным.

🔗 discours.io/expo/literature/prose/letters-to-marfinka (зеркало)

💬Я задыхаюсь в истерике и заикаюсь. Я, мы, я, мы, ямы, ямы, ямыямыямы, я хочу выбраться💬

Что делать, если ваша жизнь — череда потерь, гиперфиксаций и неслучившихся романов? Героиня этого текста решает провести собственное исследование. Вместо списка сексуальных побед она составляет «список (анти)сексуальности» — перечень мужчин, с которыми не получилось. Одновременно с этим она пытается разобраться с воспоминаниями о детстве и сложных отношениях с матерью.

«Список» — это рассказ о поиске идентичности, одиночестве и попытках понять, любил ли тебя хоть кто-нибудь за всю твою жизнь. Острые образы и самоирония превращают личный дневник в эссе о зависимости от внимания. Москва здесь — яма, а память — горсть стеклянных камешков. Эти образы в итоге складываются в картину исповеди о боли, которую мы коллекционируем в попытках назвать вещи своими именами.

🔗 discours.io/expo/literature/prose/the-list (зеркало)

Робеспьер между семьей и политикой: последние часы революционера перед катастрофой

27 июля 1794 года‌ начинается для Робеспьера почти обыденно — с раннего подъема и работы за столом в доме Мориса Дюпле, где он живет и где нашел тот домашний уют и семейное тепло, которых был лишен в детстве. Но за фасадом этой «нормальности» скрывается тревога: вокруг него сплетается сеть поклонников, родственников и политических союзников, которые одновременно укрепляют его культ и подпитывают подозрения в стремлении Робеспьера к диктатуре. Робеспьер ощущает себя знаменитостью, любимцем народа, но также мишенью для заговоров и покушений. Его речь встревожила противников, а его контроль над полицейским бюро вызвал новые подозрения в стремлении к диктатуре. Робеспьер готовится к очередному выступлению, не зная, что именно этот день станет началом его конца.

Книга Колина Джонса «Падение Робеспьера. 24 часа в Париже времён французской революции», выпущенная издательством Альпина нон-фикшн, реконструирует последние сутки Максимильена Робеспьера — одного из наиболее известных и влиятельных политических деятелей Великой французской революции, человека, который одновременно был символом добродетели и террора, «другом народа» и объектом страха. Автор показывает не только политические интриги и работу комитетов, но и бытовые подробности, из которых складывается атмосфера Парижа: от утреннего кофе в доме Дюпле до заседаний муниципалитета, где обсуждают вывоз мусора и форму пожарных. В этом переплетении великого и обыденного проявляется нерв революционного Парижа, где каждое слово могло стать фатальным, а каждый шаг — последним:

🔗discours.io/articles/chapters/fall-of-robespierre (зеркало)

Поддержать • Прислать материал • Написать редакции

Кыштымская трагедия и политика замалчивания: как живут пострадавшие от первой ядерной катастрофы в СССР

Первая техногенная ядерная авария в СССР произошла на комбинате «Маяк» в Озёрске Челябинской области: из-за взрыва в атмосферу попало около 20 миллионов кюри радиации. Трагедия стала крупнейшей в истории до Чернобыля, а затем и Фукусимы.Из-за цензуры, бюрократии и особенностей эпохи местные жители почти ничего не знали о случившемся, а за пределами Урала об аварии долго не слышали вовсе. Даже когда в конце 1980-х годов, на волне гласности, тема вышла в публичное поле, катастрофа так и осталась в статусе локальной истории.

Как секретность превратилась в стандарт, а эвакуации — в «переселение»? Наша корреспондентка Дарья Овчинникова поговорила со свидетелями катастрофы, детьми ликвидаторов, экологами и правозащитниками — о механизме замалчивания, о «городах под куполом» и о том, как сегодня живут и борются за свои права пострадавшие, многие из которых до сих пор не могут добиться справедливости.

🔗 discours.io/articles/social/kyshtym-tragedy-story (зеркало)

Стихи поэта Жени Чахоткина — это погружение в фрагментированное сознание лирического героя, который пытается найти опору в мире, где привычные понятия деформированы. Поэтика этих текстов представляет не стройное повествование, а скорее калейдоскоп образов: страна за окнами, чай и молчание, качели, бессонница и Гомер (прямо как у Мандельштама). Память спорит с будущим, а детская площадка превращается в стартовую.

Обрывки фраз и культурных кодов отражают внутренний конфликт человека, запертого между мучительным прошлым и неопределённым будущим. Здесь Родина предстаёт не как источник силы, а как утраченная и травмирующая данность: она то зовет, то исчезает. Язык спотыкается о цифры и лозунги, но и сквозь них пробиваются любовь и соединенность: «посвяти мне что-то хорошее, чтобы я скорее заснул».

🔗 discours.io/expo/literature/poetry/green-papers (зеркало)

Новый дайджест интересных материалов и инициатив от читателей, авторов, коллег и друзей самиздата:

✨Наши коллеги из 7x7 опубликовали материал, в котором историк и журналист Алексей Кузнецов рассказывает, в чем отличие истории от пропаганды, как и почему переписываются учебники истории и может ли история быть объективной.

✨«Люди Байкала» опубликовали текст о девушке, которая хотела быть журналистом с двенадцати лет. А когда осознала, что в жизни не хватает чего-то «экстремального, рискованного», решила стать военным корреспондентом. Это было еще до того, как Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Сейчас Марии 19 лет, она учится в вузе, где из студентов обещают сделать настоящих военкоров, дают «полетать» на дронах, водят в храм и возят на стрельбище с боевыми патронами. Девушка все еще хочет получить диплом, но в войне разочаровалась — после того, что она увидела,побывав на Донбассе.

✨«Русская тоска» — пространство для меланхолии, наблюдений и очень личных текстов. Здесь появляются короткие записи о настроениях и переживаниях, атмосферные фотографии и строки. Это тихое место, куда приходят за настроением и ощущением сопричастности.

✨Социальный философ и автор многих статей на «Дискурсе» Азат Капенов стал спикером подкаста «Реальность Казахстана против казахстанского кино». На лекции разобрали типологию отечественного кино как отражение эволюции казахстанского общества, выяснили причины популярности разных направлений и проследили, как социальные факторы меняли вкусы зрителей.

✨У участницы «Дискурса» поэтессы Ульи Новы вышла книга стихотворений. В сборник «Уходи из кадра» вошли стихи последних лет, в том числе публиковавшиеся в самиздате. Прочитать книгу бесплатно можно здесь.

✨Наши друзья из «Синих капибар» зовут на встречу с редактором «Таких дел». На онлайн-эфире 8 октября Инна Кравченко расскажет, как в «Таких делах» работают с героями сложных историй на примере текста «Девочка в тюрьме» Наталии Нехлебовой.

Если вы знаете хорошие инициативы или хотите посоветовать материалы для следующего дайджеста самиздата, присылайте свои рекомендации — будем рады поделиться ими в новой подборке!