БРАТСКАЯ
 
От Волги и Невы до Колымы
богатыри былинные
[не мы –
заложники мещанского уюта]
ютятся в коммунальном мире,
удаль
лихую молодецкую копя,
Из них мне трое по сердцу ребят –
Захар, Вожак, Ноябрь –
по духу братья,
И нет многозначительнее рати,
воюющей глаголом и копьем,
Непобедимы в розбить и втроем
особенно,
гляжу на них и вижу –
Победный плат на горизонте вышит,
и имена на нем венчают мир
бойцов –
Евгений, Дмитрий и Амир.
 
Евгений
Кому-то первым делом самолеты,
Ему – Россия в твердом переплете,
тираж не ограничен,
дерзок блёрб –
«С мечом кто к нам пришел, от нас огрёб
по полной»,
И согласен с этим Мастер,
ко всем сердечен, ко всему причастен,
Некровная, но близкая родня
мы все ему – Вожак, Ноябрь, я
и многие другие резонеры,
Не на расправу, но на правду скорый,
один на всех,
за всех,
Всему почин
его Уроки и его Ключи.
 
Дмитрий
И почему истасканны и пресны
слова – уже не звуки, но не песни
еще,
и нет в них нужной глубины,
чтобы озвучить сборку тишины,
немой надрыв,
не видимый снаружи,
и голос, что спокойнее и глуше,
когда не прерывается стрельбой,
Мы двойники астральные с тобой,
Сестра и брат – отысканная двойня,
Ты мне глаза,
тебе я эхо воина,
негромкое, но долгое оно
и до победы наговорено.
 
Амир
У младшего по-взрослому все ныне –
война, любовь,
Не к мальчику – к мужчине
я обращаюсь,
Вот и истоптал
три пары берцев,
пройденный квартал –
три года, три железных каравая
и Родина, тобой еще живая,
не верящая собственным глазам,
Двадцатилетний, напросился сам,
Ему бы слушать фьюжн, пить самбуку,
а он из беспилотников и букв
стреляет в цель и с лету вражью бьет,
Назад ни шагу –
движемся вперед.
 
***
Закольцевать,
закончить,
завершить,
дождаться,
достучаться
и дожить –
У каждого свои теперь задачи,
Хорошие бестрепетные мальчи-
ки встретятся –
Ноябрь, Вожак, Захар –
однажды и надолго
не в стихах –
в столице после нового парада,
и, как родного, брат обнимет брата.

Три журналиста. Три поэта. Три женщины. У Динары Керимой День Рождения был 3 января, а Яна Довгаленко отмечает его сегодня, 16-го.

Яна - продюссер проекта «ПоэZия русской зимы», а вернее его душа. Именно благодаря её упорному труду мир увидел замечательный одноимённый сборник, собравший под своей обложкой произведения 27 современных авторов, в том числе - воюющих. А перед этим, кстати говоря, была ещё и «ПоэZия русского лета». Обе книги стали не только знаковыми и своевременными, но во многом эталонными. Пройдут десятки и сотни лет, но люди будут читать эти стихи, я уверена. А значит - всё было сделано правильно.

Яночка, дорогая, с Праздником, с твоим Днём! Я благодарю Господа за тебя. И за Керимову тоже. Очень люблю вас обеих, таких зимних, но с весной в сердцах. Пусть всё, о чём вы мечтаете, обязательно исполнится. До встречи в Москве ❤️

Жили-были, 
пили-ели, 
шли-брели,
обернулись вслед раздавшемуся «Пли!»
и увидели друг друга наконец-то,
Злая шутка ли, ирония судьбы – 
повстречаться так,
 
Что если да кабы
мы на свете обитали по соседству,
колобродили по улице одной – 
Комсомольской, Мира, Ленина, Лесной
(есть такие в каждом городе, вестимо),
В многотысячной расслышали б толпе
голоса, 
И твой ко мне, а мой к тебе
обращались длинно, 
еле уловимо,
 
В запредельной непространственной близи
Ты окликнул бы, о чем-нибудь спросил
торопливую меня среди таких же,
устремивших взгляды сквозь людской поток,
Удержал бы или сожалел потом
об упущенной любви из грустных книжек,
 
Что бы я сказала – ничего, поди,
Разошлись бы наши мирные пути,
но война на этом месте ставит прочерк, 
Жили-были, 
нынче жить да поживать
остается нам
и ленты-кружева
поутру вплетать в тугие косы дочери…

Премьера клипа «У края бездны», который мы снимали на Донбассе.

Михаил Барков, Сергей Бобунец, Алексей Поддубный (Джанго)

Оператор и режиссёр клипа: Алексей Сергеев
Звук: Игорь Лазарев

Смотреть:
ВКонтакте
Яндекс Музыка
RUTUBE

Слушать на всех площадках

Говорят, в Москве появились такие баннеры. Даже не знаю, что сказать. Пусть просто повисит в ленте.

По тропам заснежённым,
топям вязким
вернёшься ты из стороны донбасской,
Заботливый когда-то, тёплый мой,
исхолодавшимся,
давно с зимой,
не знающей пощады, разругавшись,
 
Еще не победивший, но не павший,
Мой ласковый по-прежнему,
Слова –
натянутая туго тетива –
сорвутся с губ почти одновременно,
«Люблю» на мирном,
«Знаю» на военном
как стимул жить и повод побеждать,
 
Баллада о солдатке и солдате,
Когда б не быль, хорошая картина,
Ждёт женщина, сражается мужчина,
завязка-кульминация-финал,
его ты не предвидел – точно знал,
поскольку он единственно удачен,
 
Вернёшься ты,
увидишь и заплачешь,
пройдя запечатленное насквозь,
Кино единогласно удалось,
но для тебя другие кадры ценны –
Актеры – мы,
Квартира – наша сцена,
а зрители к нам не приглашены,
Не фильм военный –
хроника войны.
 
 

Сегодня день рождения у художественного руководителя мультимедийного проекта "Царь-Пушкин", заслуженного деятеля искусств России, поэта Влада Маленко.

Многая лета, капитан!

На экране Иоганн Себастьян Бах, Борис Березовский, Влад Маленко и его стихотворение "В животе у кита..."

Настройки сбросив, броситься на помощь
тебе,
пристав к попутному погону,
И твердо знать, что чувствуешь и помнишь,
как я люблю и как тебе покорна
во всем, что мир,
изменчивый и лживый,
разобранный и собранный обратно,
Друг другу счастье в нем,
друг другом живы
мы –
тихая сестра с названым братом,
Похожие, пригожие, простые –
такие, коих тысячи на свете,
а где-то высоко плывут святые
до Бога, оседлав небесный ветер,
И кажется, что их чисты дороги –
ни пыли едкой, ни воронок свежих,
Так доплывут они,
и скажет Бог им,
что видел то, чего не видел прежде –
Схождение вслепую душ отважных,
и на идущих нас святым укажет...
 
 

Ничего не бойтесь.

Бог есть, а смерти нет.

Моя зима – глубокие сугробы,
колючий, пробирающий до рёбер
мороз,
Твоя – такая же на вид,
но дольше день и доверху набит
распятыми на снежной плащанице,
Под ней – земля, солдатская вдовица,
скорбит и убаюкивает свет,
Припорошён и ласково отпет
метелью здесь казнённый и казнивший,

Моя зима – срисованная с книжек,
Твоя – одни натурные кроки,
не солнечные – лунные круги,
галосы, ореолы или нимбы
светящиеся,
И где бы ты ни был,
Я там же сердцем,
по следам твоим
иду – чтобы спасти и сотворить
победу соприсутствием незримым,
 
Не ранена – по-девичьи ранима,
и ждет не перевязки, а письма
Моя – совсем Твоя уже – зима…
 

Ты хочешь правды?
Вот она, бери,
лежит пластом в обугленной землянке
со смертью и бессмертием внутри,
Пока снаружи вражеские танки
молву разносят с миром пополам.

– Салам, брат!
– Ва-алейкум ас-салям!*          
– Откуда сам?
– Из Южно-Сухокумска.
А ты?
– Полутатарин, полурусский,
женат на абазинке из Псыжа.

И дальше разговоры по душам
до следующей фланговой атаки,
Снаружи – воины,
внутри – вояки,
толкующие честно меж боев
о том, что не броня хранит – любовь
родительская, женская, Господня.

– Ты обронил случайно, а я поднял
нательный крест серебряный твой.
– Брат,
Спасибо, баркалла или рахмат –
не помню, как у вас там говорится,
– Постереги, а я пошел молиться.

И вновь
кому – окоп, кому – мечеть,
и правды в этом столько, что не счесть,
поболее, чем в лентах Телеграма.

Землянка – одомашненная яма,
есть стены, крыша, пол и обогрев
Внутри,
Снаружи – гололед и гнев,
Тут всяко осязаемо и зримо,
Все истина,
и ничего помимо,
Не веришь – погляди на это сам,
а я пошел.
– Здорово!
– Ас-салям!     
 
 
* – Мир тебе, брат!
– И тебе мир!

В ходе выполнения боевой задачи в зоне СВО погиб мой земляк, Герой России Муслим Муслимов.

Муслим служил в 74-й мотострелковой бригаде.
С первых месяцев СВО он находился на передовой.

В 2024 году удостоен высшего звания. Золотую Звезду ему вручал лично министр обороны России.

За время службы Муслим установил боевой рекорд: его мотострелковая рота за месяц уничтожила восемь опорных пунктов противника.
Только цифры, а сколько за ними отваги и боли.

Вечная память Герою...

Тысяча километров и день в пути,
Шрифт сообщений с фронта – сплошной петит
(не распознать ни строчки без мощной лупы),
Взвод собирает камни и смотрит ввысь,

Господи, отпусти или проявись,
дай нам уверовать в то, что тебе мы любы,
Дай отдышаться и взглядом окинуть край,
дай помолиться нам в Свято-Покровском храме,
не ожидая выстрелов и прилетов,
Стежки-дорожки пролесками застели,
от боевых и душевных ран исцели,
да вороти к любимым нас, и всего-то –
Выдай пайка нам божьего, не скупясь,

Тысяча километров – ямы и грязь,
Редкий прострел на склоне растет пологом,
Сутки в пути, гуще небо и сон-трава,
Остановиться, негромкий букет нарвать
и с благодарностью ввысь посмотреть на Бога…

Однажды все закончится, 
За снегом
цветочным укороченным побегом
взойдет весна – дорогу ей – 
и свет
потоком разольет тебе вослед,
идущему чеканным шагом к дому,
 
Тебя она приветит по-простому,
теплом благословенным наградит
солдата – 
с орденами на груди
и беззаветной преданностью в ней же,
 
Безропотной, заботливой и нежной
до срока будет, 
раз за вёсен пять,
научит вновь влюбляться и влюблять,
(А что еще положено нам в мае?)
 
Вернешься, в дом войдешь, заообнимаешь,
Ударит гром раскатами в окно,
Однажды все закончится,
Одно
останется с тобой – 
В весеннем свете
идешь ты
и не боишься больше смерти…

Закружится февральская метелица,
как должно ей,
завоет и расплачется,
И время твое надвое разделится –
на белое и траурное платьица,
на «может быть»
и «стало быть» суровое,
 
Такие времена,
и плакать – лишнее,
Посчитаны мы и пронумерованы,
еще одну атаку пережившие,
еще один рассвет, едва забрезживший,
не вместе, но едино повстречавшие,
кто на балконе, кто в бомбоубежище –
добоевом хранилище бесстрашия,
 
И птицы, поднебесье заволокшие,
однажды долетят до гнезд с припасами,
не механические, а хорошие,
о Божьем,
о большом,
о недосказанном
заливно зачирикают над избами,
бревенчатым гнездовьем без хозяина,
Еще одна война – что птичья исповедь
про Авеля, обманутого Каином...

"Слово" за слово...
Ура родне! ❤️

Рассвет прозрачен, призрачен закат,
Делиться – обязательный закят,
не раз в году, а раз на дню по-братски
одеждой и провизией солдатской
легко и с каждым,

Совершать намаз –
молиться про себя,
не напоказ,
нашептывая суру Аль-Фатиха,

Услышит Бог,
хоть невпопад и тихо
Его ты о защите попросил,
уставшему дать здравия и сил,
Шахаду выговаривая длинно,

Поститься – воинская дисциплина,
не зная точно, будет ли ифтар,
но веря,
Вера – старший санитар
в войне любой, бессменный и бессмертный,
Чудес ее, небесных и несметных,
тут тысячи,

Паломничество – сон
в страну святынь двух и палящих солнц
над колыбелью – Меккой и Мединой,
Сон вещий, исцеляющий и дивный,
когда-нибудь он обратится в явь,

Ну а пока вперед –
кто вброд, кто вплавь,
навстречу миру в форменном ихраме,
И с нами Бог
(хвала Ему),
Бог с нами.
 
*Закят (милостыня),
Намаз (молитва),
Шахада (свидетельство веры),
Пост,
Паломничество –
5 столпов ислама

ГОСПОДЬ МИЛОСЕРД: ВСЁ СБУДЕТСЯ

Никак не могу вспомнить, как же так вышло, что современная Россия выбрала себе образцом национального благополучия эпоху Николая Второго.
Новейшая Россия не скрывала, что желает туда вернуться.
Что 1913-й год - точка отсчёта для нас. Что мы хотим: как там, как тогда.
Только оглянитесь в то чудесное время! - призывали нас. - Только вспомните!
Экономика развивается! Строятся железные дороги! Штыки непобедимой армии щетинится. Купцы хохочут. Дамы стрекочут. Промышленники промышляют. Официанты ловко разносят подносы. Шампанское пузырится. Сейчас будет салют. Но сначала споём «Боже, царя храни!» и, сливаясь в едином хоре, заметим, как молодой поручик быстро смахнул непрошеную слезу зажатой в кулаке белой перчаткой.
…Господь милостив.
Господь даёт даже то, что нам не надо.
Он говорит: может, вам не надо?
Мы настаиваем: нет, надо.
Мы хотим в 1913 год!
…Уверен, нас переспрашивали.
Может, намекали нам, эпоха Александра Первого или, скажем, Александра Третьего лучше подойдёт России?
Или даже, допустим, 1969-й год?
Но мы были упрямы и самоуверенны. Наш идеал, твёрдо говорили мы, год 1913-й.
Только 1913-й. У нас отняли всеблагой 1913-й! Теперь мы вернёмся туда и насладимся!
…Ну хорошо, хорошо, сказали нам, наслаждайтесь.
И даровали нам 1913-й.
Оглянулись мы вокруг и замерли: лепота.
Экономика развивается! Темпы роста - невероятные! Штыки сияют, купцы стрекочут, промышленники щетинятся! Шампанское - рекой. Скоморохи вокруг, весёлые карлики и карлицы. То праздник хороводов, то шоу лизоблюдов. Один салют сменяет другой, всеми ночами представленья. Всё, всё, как просили.
Впрочем, и чего не просили тоже. Реальная история оказалась не совсем похожа на те сериалы, что мы так долго и старательно снимали про 1913-й год.
Начали накатывать иные приметы той эпохи.
Нехватка рабочих рук. Инфляция. Рост цен. Разрыв устоявшихся экономических цепочек. Снижение темпов производства. Усталость от так бодро начавшейся войны. Нарастающее раздражение населения. Двуличие интеллигенции. Пресыщенность аристократии. Рост националистических настроений. Черносотенцы, без малейших оснований претендующие на готовность решить все проблемы разом, но лишь усугубляющие ситуацию. Процессии непрестанных воинских похорон, удивленно утыкающиеся в непрестанные тыловые праздники. Промышленники и коррупционеры, неустанно жиреющие на войне. Ощущение грядущей катастрофы.
«Господи, Господи! - закричали мы. - Зачем? За что?»
Как за что.
Мы же сами хотели в 1913 год.
Мы так долго просили.
У нас все самые красивые звезды кинематографа мужеского пола по 10 раз сыграли поручиков, корнетов, кадетов, а самые красивые звезды пола женского - курсисток, гимназисток и княжон.
Ну?
Надо ж доигрывать. Там же продолжение было. 1913 год на месте не стоит. Он движется, раз за разом роняя последнюю цифру в бездну.
И мы призадумались. И даже немного ужаснулись. И придумали выход.
«А давайте заключим Брестский мир!» - решили мы.
Заранее, чтоб не доводить до полноценного кризиса! До революции! До развала страны! До всего этого кошмара! Возьмём и сами заключим мир!
«Господи, даруй нам Брестский мир!» - взмолились мы.
«Он же «позорный», этот мир? - ответили нам. - Вы же все минувшие 33 года рассказывали, какой он позорный - этот Брестский мир! Вы же снова отдадите по Брестскому миру свои исконные территории на правом берегу Днепра!»
Ничего-ничего, ответили мы. Черт бы с ними, с этими территориями! Мир важнее!
«Что ж, - сказали нам. - Что ж».
…Мир, нам, может и дадут. В муках, в унижении, но дадут.
Но теперь придётся помнить, что было после.
После того мира - была интервенция.
После того мира - началось стремительное создание новой, народной, рабоче-крестьянской армии, уничтожившей интервенцию.
Началось строительство новой экономики. Новой страны. Новой нации.
Мечты - сбываются.
Господь неумолим в своём милосердии.
…У нас посмотрели в глаза перспективе и отвечают: нет-нет, это всё чересчур, это нам не подходит.
Можно, спрашивают, без этого всего? Можно так, чтоб 1913 год длился, длился и никогда не кончался?

Отцу
 
Родился на Кавказе – знать, фартовый,
храбрец всегда и всюду наготове
за честь – свою и чью-то – постоять.
 
И ты, ребенок старший,
младших братьев
до времени от бед оберегаешь,
опека эта истинно мужская
без слез и сантиментов,
хук и блок
ты учишь применять,
молиться Богу,
как должно с соблюдением ракаатов*,
знать имена в истории и даты,
читать хадисы*,
почитать отцов
и страху своему смотреть в лицо,
он только страх, и ты его сильнее,
нет духа крепче (и воды синее,
чем здешняя, хоть свет весь обойди).
 
Ты видишь сон,
но кто-то разбудил
тебя, одернув.
Весточка из штаба –
выходим на задачу…
 
Помнишь, папа,
как я в пятнадцать твой разбил мопед
(себе губу и нос),
Сказал наш дед,
что за такое будет впору порка,
А ты меня отправил на уборку
созревшей ненавистной черемши,
Вокруг все застывали,
– Не дыши,
пока пройдет тот горе-Чиполлино,
Смеялся ты,
мол, комплекс витаминов,
не подступиться хвори никакой.
 
Теперь я пахну пылью и тоской
по дому,
потом и сырой одеждой,
Я пахну смертью,
но живу надеждой
вернуться вновь и лук медвежий весь
собрать и тут же без заправки съесть.
 
Повспоминал и славно отработал,
Еще один пункт наша разведрота
отбила у врага, двухсотых нет,
Нам привезли два ящика ренета,
Тут шутят, спас до Яблочного спаса,
но каждый день что праздник для Донбасса,
поэтому погнали отмечать.
 
А помнишь, как в киоске Роспечати
старушка продавала свои джемы,
Газет не покупали,
только к ней мы
ходили по заветным четвергам,
а после радовались пирогам,
как новостям без заголовков броских,
которые остались в том киоске.
 
Теперь читаешь разное в сети,
за истину способное сойти,
и смотришь на портрет мой в старшей школе –
помешанный на роке и футболе
парнишка,
и вокруг такие же –
лезгин, кумык и двое ингушей,
с двора ребята, верная команда.
 
Не футболисты и не музыканты,
Мы все солдаты нынче.
(Живы ль все?)
Однажды мир узнает из газет
о нас,
не марадонах и не пресли,
Вернемся если…
Не вернемся если…
 

* Рака‌ат – порядок слов и действий, составляющих мусульманскую молитву

* Хадис – предание о словах и действиях пророка Мухаммеда, затрагивающее разнообразные религиозно-правовые стороны жизни мусульманской общины