Из-за Ксении Грициенко я начал слушать подкасты (один конкретный – «Листай вправо», который она ведет вместе с Валерием Печейкиным), потому что в принципе слушаю все, что она говорит, и читаю все, что пишет. У нас никто в смысле оптики не подбирался ближе к Чаку Клостерману, который, ну, наверное, главный ироничный критик на планете из тех, кто еще не повесился.

У Ксении есть канал, на котором она раньше разбирала феномен жуткого, а теперь рассказывает обо всем, что будет интересно человеку с хорошим вкусом, – от сериалов Линделофа до спин-оффов «Битвы экстрасенсов».

Еще у нее сегодня день рождения.

Поэтому я вас попрошу: https://xn--r1a.website/zhutkoye

На нонфике было так.

Спасибо всем, кто пришел, и отдельно – редактору Миле Ивановой за то, что подсняла мои тыры-пыры.

Когда укомплектовал полку пахнущими типографией обновками.

Москва, тут намечается коллаборация века: в книжном клубе Дэвида Майкла Миллера (кмк, ЛУЧШЕМ книжном клубе страны) 13 апреля будут обсуждать одну из главных прошлогодних новинок Inspiria – «Вероятно, дьявол» Софьи Асташовой, чернейший автофикшн о созависимости с художеством Ники Зимова на обложке.

И Софья там будет! Вся целиком, то есть вместе с руками, чтобы подписать вам книжку.

Вход свободный, так что если вы москвич с функционирующим центром Вернике, то с досугом на субботний вечер вы уже определились.

Поклонникам одноименного фильма Брессона (я с вами) советую послушать запись эфира Софьи с Полиной Парс. Там на 7:56 история заглавия.

И вступайте в чат клуба, у Дэвида офигенная программа на год: https://xn--r1a.website/thebookdiscussionclub

​​С выхода «Помутнения» получил неожиданно много отзывов по своему рассказу в альманахе. Полина Бояркина очень ясно высказалась о нем в эфире «Голоса Берлина» (она взяла три текста из сборника и каждый повертела в контексте автофикционального жанра в целом с важными для его понимания историческими экскурсами – такая прям критика-критика, но послушать нельзя, потому что в подкасты передачу выложить забыли), а пару недель назад ко мне постучался липецкий писатель и преподаватель Артем Красин, с которым мы вообще не были знакомы, и рассказал, что выбрал «Слова, чтобы прочитать и утопиться» для внепрограммного разбора со старшеклассниками в центре для подготовки олимпиадников.

Текст жестковат, и я сначала напрягся, но вы почитайте на его канале, как все прошло. Потом мне написала ученица, которая была на том занятии, и это вау – такое обстоятельное письмо от человека, который подключился к твоему опыту и что-то почувствовал, то есть буквально оправдал все это кровопускание на бумагу, которое почему-то называют автофикшеном.

Я в анонсе книжки обещал рассказать, как это писалось, и что-то замотался и забыл. История такая: с 2018 года у меня на жестком лежала стенограмма разговора отца с матерью, который произошел буквально за пару недель до ее смерти. Это темнейший документ, слишком личный, созданный с целью самоистязания, а не демонстрации в том или ином виде. Прошлым летом, когда меня растолкала Inspiria с предложением написать что-нибудь для альманаха о проживании травмы, я уже и забыл о его существовании, а вспомнил – решил, что давно потер. Но док нашелся, открылся, прочитался, спровоцировал какой-то эксгибиционисткий порыв, и я решил просто написать к стенограмме небольшое предисловие и так ее и сдать. Набросал его, но текст неприятно пах намыленной резиной. Тогда я пошел гулять и стал наговаривать на диктофон все, чем считал важным сопроводить стенограмму, чтобы потом это дело расшифровать и получить что-то, органичное моей устной речи (а значит до какой-то степени и устной речи родителей). Манипуляция была призвана выкачать из текста литературщину и вдохнуть немного жизни, но меня прорвало и я, чуть не захлебываясь под конец соплями, сказал больше, чем требовалось для вступления. В итоге блоки сырого расшифрованного текста стали композиционной основой «Слов», а сам рассказ – историей о том, как один человек боролся со смертью, пока другой перед ней капитулировал.

Если у вас нет бумажной книжки или подписки на Букмейт, прочитать его можно здесь: https://www.litres.ru/journal/premera-rasskaza-mikaelia-desse-iz-sbornika-inspiria-pomutnenie/

А ниже фото с того занятия. Красин даже фильм вычислил, который я там вскользь упомянул.

Аттеншн! Луиза Казарян про «Непокой»:

Книжный и театральный обозреватель Лада Кулинич, стараниями которой культурная жизнь Воронежа (обожаю) уже стала ощутимо насыщенней, собрала папку около- и чисто литературных каналов, и там вообще прелесть: Дина Озерова, Таня Буковски, Оля Птицева, Мила *лучший-редактор-на-свете* Иванова и многие другие. Состав ваушный, и потому особенно лестно, что в таком-то цветнике нашлось место колченогой мухоловке мне.

Вот, собственно, папочка: https://xn--r1a.website/addlist/_PdgQs5wvOhlMDAy

Дальнейший алгоритм знаете.

Привет.

Если не помните, кто я и откуда, возможно, вы подписались на папку выше.

Меня зовут Микаэль, и это мой храм всякой культуры, которую я люблю, собираю, освещаю и, главное, произвожу: в том году Inspiria издала «Непокой», мою книжку о смерти логики и камбэке автора. Почитать про нее можно тут, а купить — тут.

Еще я пишу тексты для разных медиа, и в этом посте собрал, так сказать, greatest hits.

В «Сеансе»:
🍬 эссе о моем опыте в «Макбете».

На «Дистопии»:
🍬 мой перевод твиттер-треда, легшего в основу фильма A24.

У «Эксмо»:
🍬 предисловие к «Кадаврам» Поляринова.

В «ЛитРес: Журнале»:
🍬 про постмодернистские приколы;
🍬 про метафизическое Сорокина;
🍬 про слово живое и не очень — в разборе рассказа Джорджа Сондерса;
🍬 про прозаические опыты матерых сценаристов;
🍬 про «этичную» эстетику Марике Лукас Рейневелд;
🍬 про Булгакова, переписанного Романом Кантором.

Там же с разрешения издательства опубликован мой рассказ из альманаха «Помутнение».

Читайте про себя и вслух — соседским детям, например.

У меня работа и дети (чужие, из предыдущего поста), так что вот дайджест за минувший месяц:

• «ЛитРес» запустил подкаст «Спич», хостит который на пару с Денисом Лукьяновым мой редактор по части публицистики Костя Орищенко. В первом выпуске у ребят посидела Донцова, во втором обещают Никиту Ефремова и далее — гостей того же яруса.

• Kongress W Press запустило в русскоязычного читателя «Литературу исчерпанности» — программный текст Джона Барта, слона с того же лужка, где паслись Хеллер, Пинчон и Делилло. Журнальная версия этого фанатского письма Борхесу документа эпохи — в библиографии моей эссешки «Нарушай постмодернизм».

• Издательство Папье-маше запустило самое себя и выпустило книгу Ани Федоровой «Но это не точно», выросшую из рассказа «Вот это прикол!», который и сейчас вывешен на сайте «Прочтения» в доказательство того, что социальные лестницы у нас стоят и ими пользуются.

• «Сеанс» запустил, я надеюсь, тренд на издание сценариев, потому что прямо вслед за ними «Альпина. Проза» выпустила «Один маленький ночной секрет» Мещаниновой, который я еще прочитаю, а прямо сейчас «Фрау» Любови Мульменко — моя любимая художественная книга на русском языке, изданная в этом году, прекрасная и ужасная. Прекрасная, потому что ну гениальные диалоги — сразу и аутентичные, и содержательные, и остроумные. Но и ужасная по той же причине, т.к. у нас 90% любого лонга состоит из романов, герои которых говорят либо языком переводного Хемингуэя и пьес Розова (в книжках мужиков за 50), либо языком плохого дубляжа с английского, и после Мульменко, которая, кажется, одна слышит, как разговаривают живые люди, читать все это, конечно, невозможно.

1/2

Это Дэвид. В Каннах он персона нон грата, поэтому кино мы смотрим в «Родине».

2/2

Я ссылался неоднократно на его книжный клуб, но, вообще, Дэвид — молодой режиссер, и в этом амплуа он визионер уровня г е н и а л ь н о й Влады Миловской, про которую недавно писал Майзель «Сеансу».

По моим прикидкам, через пару лет Дэвид снимет что-то длиннее десяти минут и про него тоже напишет Мазель, а прямо сейчас вышел его клип на трек ANGELXII «CATHARSIS» с фосфорического одноименного альбома, который можно и нужно послушать целиком тут, тут или тут.

Вот:

Вышел «Спич» с Ефремовым, и на 34:34 речь заходит о зазоре между «написанной» и реальной речью, который у нас как Кольская скважина — без дна, — что возвращает нас к проблеме серных пробок и других вещей, которые современные русские писатели суют себе в уши, чтобы не слышать, как говорят их однолингвы.

Так вот, Ефремов поминает добрым словом драматурга Павла Пряжко, который пишет диалоги с какой-то документальной достоверностью и которого я люблю несказанно — это такой СНГшный Шон Бэйкер, та же поэзия сточных труб на понятном-близком материале.

Его пьески можно бесплатно выкачать из Театральной библиотеки Ефимова: https://theatre-library.ru/authors/p/pryazhko

А те, что поновее, — с сайта «Любимовки»: https://lubimovka.art/pryazhko

Начните прям с «Жизнь удалась», которую обессмертил Угаров легендарной постановкой в «Театре.doc». Она по первой ссылке.

Встреча с писателем – это всегда возможность заглянуть за кулисы литературного мира. 19 июля в 17.00 Салтыковка приглашает на прямой эфир с автором сборника повестей "Непокой" Микаэлем Дессе. Ждем ваши вопросы в комментариях ✍️

Ищите меня завтра среди зрителей на презе новой антологии РЕШ в Доме творчества Переделкино. Лайн-ап длиннее Македонской пики. Это бесплатно, только пройдите регистрацию, а то когда вы потом увидите в одной комнате Брейнингер и Данилова?

Предварительно можно прочитать включенный в сборник рассказ Аси Володиной «Безымянный». Он в свободном доступе на «Прочтении». Это как «Нос», только про палец и синдром отложенной жизни.

Лука Гуаданьино больше не делает «Осколки», экранизацию романа Брета Истона Эллиса, зато его «Квир» по повестушке Берроуза сегодня премьерится в Венеции.

Главное, что надо знать об адаптации: в последнее время итальянец работал с Дэйвом Кайганичем, шокирующе бездарным сценаристом, написавшем ему «Целиком и полностью», «Суспирию» и «Большой всплеск», которые все хороши, но вытягивает их только гиперстарательная режиссура Луки. Казалось, образовался тандем, но весной этого года вышли «Претенденты», сценарий которых Гуаданьино отрыл в Черном списке — пополняемом перечне лучших нереализованных скриптов. Его автор — Джастин Курицкес, и он умничка. Мастерская работа со структурными повторами, на использовании которых Чак Паланик в «На затравку» прямо настаивает, но, что важнее, Курицкес обладает редким даром образного мышления, и главная реплика фильма упакована в жест — это стойка подачи Арта, сыгранного Майком Фейстом. Да, это не находка Гуаданьино, как сорванный голос героини Суинтон в «Большом всплеске». Так было в сценарии. Убедиться можно по ссылке.

В общем, сценарий выстрелил и попал куда надо, а кончилось тем, что Гуаданьино променял Кайганича на Курецкиса: именно автор «Претендентов» писал ему адаптацию «Квира» — 80-страничного сиквела «Джанки», практически бессюжетной хроники эскапизма завязавшего наркомана.

Легшая в основу повести реальная история богаче на события, чем ее беллетризация: в 1951 году Берроуз случайно застрелил жену, немножко посидел, вышел по апелляции и свинтил подальше от разбирательств в Мексику, где помешался на бывшем армейце Адельберте Льюисе Маркере, выведенном в повести под именем Аллертон. Конечно, «Квир» не про сюжет. Там не текст, а кипящий чили кон карне — в истории задыхающейся одержимости вроде «Духовки» Харитонова потихоньку разваривается традиционный нарратив, и на поверхность всплывают первые приметы зрелого Берроуза, автора «Нагого обеда».

Смог ли Курицкес выловить структуру в этом котелке с буквами, который, по слухам, раздулся до трехчасового фильма, пока Гуаданьино не спустил лишний час, — главная интрига фестиваля.

Если вас зовут Георгий и вы ведете книжный канал, у меня для вас хорошая новость: я сейчас пробивал в поиске название «Книгоша», и оно не занято.

​​Тут немножко посидел-похостил в свежем выпуске «Спича» с Машей Мацель. Спасибо Косте Орищенко за приглашение.

Про Рому Михайлова малясь заговорились, и на главное времени не хватило: у Маши готовится к выходу альбом. И вы, может быть, такие: ЧТО? И я такой: да. И такой: ну, если вы видели Машу в кино, скорее всего, она там пела. Она пела в «ЮЗЗЗе», пела в «Стране Саше», пела в «Отпуске в октябре» (и этот номер Додонова-Мацель на стихи Бальмонта, конечно, сердце фильма; послушайте его фантастический лайв) и поет в свободное от съемок время под псевдонимом Gráta.

Если вкратце, Маша дружит с артелью (бэнд — слабоватое слово) uncle pecos. В прошлом году ребята сняли по задумке Маши мультфильм с подзаголовком «сказка без конца», и раздали в нем стиля, как я его понимаю. Видео заложило фундамент фэнтезийной вселенной, которая этой весной получила развитие в песнях альбома Atàrg, а трек «Мед» оттуда, собственно, войдет в Машин сольник.

В ожидании релиза советую посмотреть, как наша Gráta исполняет пагаля в третьем эпизоде «Тайн Карениной». Мацель там сыграла Мацель, кандидатку на роль Кити Щербацкой, и, кажется, ее одну Сигалова не покусала на репетиции сцены бала.

Полине Бояркиной — лучи любви.

Специально для «Прочтения» когда-то написал рассказ «Пятипалая, левая, твоя», включенный впоследствии в «Непокой». Там же — рецензия дорогого моего Дэвида Майкла Миллера на «Трилогию» Юна Фоссе и еще куча крутых текстов. Сережа Лебеденко и ко. открыли в «Опытах» немало талантливых авторов. Про Аню Федорову, рассказ которой дорос до книжки, изданной Папье-маше, я даже здесь обмолвился.