эссе дессе

Во-первых, «Муравечество» Чарли Кауфмана – это распечатанный яд.

🍌2

2.59K views16:20

Во-вторых, да, это Кауфман, который целых семьсот страниц очаровательно сходит с ума. Больше всего роман напоминает «Синекдоху, Нью-Йорк» и те его сценарии, по которым снимал Спайк Джонз, – самую буффонаду. Аннотация предлагает дешифровать Кауфмана, как Пинчона или Уоллеса, только это ни к чему. «Муравечество» вполне комфортно читать – короткие главы, стремительное действие, бесконечный град шуток, – а самые дальние отсылки разжевывают сноски.

Герой такой: Б. Розенберг – кинокритик и немного режиссер. Разумеется, невротик. Постоянно душит в себе расиста, сексиста и зазнайку. Получается так себе. Не еврей. Не курит. Закурил. Бросил. Снова закурил. Снова бросил. Лет пятнадцать назад его мог бы сыграть Бен Кингсли. Сегодня – Боб Оденкерк с накладным носом.

Завязка занимает сто страниц, на протяжении которых Розенберг находит, а затем теряет тайный шедевр кинематографа, который сулил обессмертить имя своего первооткрывателя. Теперь он пытается воскресить фильм хотя бы в памяти, но и это та еще задачка, ведь хронометраж картины был что-то около трех месяцев. Мир романа вообще напоминает своей логикой мультсериал «Луни Тюнз», и Розенберг в нем – тот невезучий койот.

В-третьих, русский перевод этого кирпича не пришлось ждать двадцать лет. В Америке «Муравечество» вышло летом. В России – спустя четыре месяца. Чтобы перевести его, впервые после «Бесконечной шутки» объединились Сергей Карпов и Алексей Поляринов. За последние два года они превратились в самостоятельные величины. Карпов скоро станет небожителем как переводчик «Иерусалима» Алана Мура, а Поляринов – уже один из самых интересных авторов на слуху, т.е. покупая дебютный роман Кауфмана, вы берете трех по цене одного. Четырех, если у вас, как у меня, отвисла челюсть при виде обложки, созданной под руководством Лены Мельник.

В-четвертых, книга ранит. Это личное. Я учился на киноведа. Не доучился, но все равно местами щипало-щекотало. Плюс мне близка новая этика, которую Кауфман распекает всю дорогу, доводя ее дискурс до абсурда.

В-пятых, книга лечит. Это дважды личное. Алиса училась в параллельном классе. Алиса была моей первой любовью. Предположительно. Я признался ей в глаза. В парке за детской поликлиникой.

Алиса сказала, так.

Алиса сказала, недавно выяснилось, у людей с светлыми глазами/волосами – т.е. первого и второго фототипа – в плане ума и креативности все получше, чем у людей с коричневыми глазами/волосами – т.е. третьего фототипа.

Алиса сказала, это подкреплено эмпирическими исследованиями – она чувствует, что это правда.

У самой Алисы были голубые глаза. Сама Алиса была блондинкой. Ей было пятнадцать, она устала от отношений-однодневок и присматривала идеально-совместимого-с-ней-будущего-мужа, который никак не мог быть обладателем карих глаз и темно-русых волос, т.е. третьего фототипа, т.е. мной. Так она сказала.

Ц!

Спустя какое-то время я посмотрел подряд три написанных Кауфманом фильма – «Быть Джоном Малковичем», «Адаптацию» и «Вечное сияние чистого разума» – и впервые испытал беспомощность перед чьим-то воображением. Евгеника была опровергнута так: я нашел в сети фото сценариста этих картин и он оказался кареглазым шатеном. Гениальным кареглазым шатеном. Гениальным как в первом, так и в третьем значении из словаря Ушакова.

Другие одаренные европеоиды третьего фототипа, по которым я сохну: Зинаида Серебрякова, Вирджиния Вульф, Николай Комягин, Квентин Тарантино, Владимир Сорокин. Это навскидку.

Помимо того, что люди третьего фототипа не уступают людям первого и второго фототипа в когнитивных способностях, они также меньше подвержены негативному воздействую солнечной радиации. Надеюсь, с апреля по сентябрь включительно при каждом выходе на улицу Алиса пользуется самым мощным — т.е. SPF 100 — солнцезащитным кремом и хорошо осведомлена о таком явлении, как фотостарение.

🍌8

3.17K views14:37