Три человека за ночь потребовали финал рассказа. На всякий случай заглянул в конец оригинала. Все как надо. Арканов кое-что ужал, но все равно молодец. Не стал дробить фирменный монструозный синтаксис. С подключением к ДФУ, коты.

Вы знаете Джона Лури. Это тот парень из ранних фильмов Джима Джармуша – «Вне закона» и «Более странно, чем в раю». Он еще к ним музыку писал и вообще на той стороне Земли более известен как лидер джаз-бэнда Lounge Lizards. И как художник. Помните Медведа? Мем середины нулевых – вскидывающий лапы медведь, будто бы нарисованный ребенком. Так вот, не ребенком. Это герой картины Лури. Называется она «Bear Surprise». У него такого много. Лури сейчас под семьдесят, пишет картины он все чаще. Чтобы совместить приятное с полезным, он будет делать это на глазах зрителей HBO. В январе канал запускает шоу «Рисуя с Джоном».

Что-то похожее он уже провернул в девяностых. Называлось «Рыбалка с Джоном». Там он вместе с Джармушем, Томом Уэйтсом, Уиллемом Дефо и другими друзьями проводил время на природе – они трещали и маялись дурью. Можете посмотреть на YouTube. Такой KuJi Podcast с экшеном. Трейлер «Живописи» обещает что-то поядренее. Унюханного и циничного Боба Росса, который не верит, что рисовать может каждый, и не преминет сказать это вслух, но так по-детски балдеет, пуская покрышки со склона. Every day, a little bit of fun... Наблюдаем за этим с 22 января.

https://www.youtube.com/watch?v=BEo0Slg5R-Y&feature=emb_title&ab_channel=HBO

Во-первых, «Муравечество» Чарли Кауфмана – это распечатанный яд.

Во-вторых, да, это Кауфман, который целых семьсот страниц очаровательно сходит с ума. Больше всего роман напоминает «Синекдоху, Нью-Йорк» и те его сценарии, по которым снимал Спайк Джонз, – самую буффонаду. Аннотация предлагает дешифровать Кауфмана, как Пинчона или Уоллеса, только это ни к чему. «Муравечество» вполне комфортно читать – короткие главы, стремительное действие, бесконечный град шуток, – а самые дальние отсылки разжевывают сноски.

Герой такой: Б. Розенберг – кинокритик и немного режиссер. Разумеется, невротик. Постоянно душит в себе расиста, сексиста и зазнайку. Получается так себе. Не еврей. Не курит. Закурил. Бросил. Снова закурил. Снова бросил. Лет пятнадцать назад его мог бы сыграть Бен Кингсли. Сегодня – Боб Оденкерк с накладным носом.

Завязка занимает сто страниц, на протяжении которых Розенберг находит, а затем теряет тайный шедевр кинематографа, который сулил обессмертить имя своего первооткрывателя. Теперь он пытается воскресить фильм хотя бы в памяти, но и это та еще задачка, ведь хронометраж картины был что-то около трех месяцев. Мир романа вообще напоминает своей логикой мультсериал «Луни Тюнз», и Розенберг в нем – тот невезучий койот.

В-третьих, русский перевод этого кирпича не пришлось ждать двадцать лет. В Америке «Муравечество» вышло летом. В России – спустя четыре месяца. Чтобы перевести его, впервые после «Бесконечной шутки» объединились Сергей Карпов и Алексей Поляринов. За последние два года они превратились в самостоятельные величины. Карпов скоро станет небожителем как переводчик «Иерусалима» Алана Мура, а Поляринов – уже один из самых интересных авторов на слуху, т.е. покупая дебютный роман Кауфмана, вы берете трех по цене одного. Четырех, если у вас, как у меня, отвисла челюсть при виде обложки, созданной под руководством Лены Мельник.

В-четвертых, книга ранит. Это личное. Я учился на киноведа. Не доучился, но все равно местами щипало-щекотало. Плюс мне близка новая этика, которую Кауфман распекает всю дорогу, доводя ее дискурс до абсурда.

В-пятых, книга лечит. Это дважды личное. Алиса училась в параллельном классе. Алиса была моей первой любовью. Предположительно. Я признался ей в глаза. В парке за детской поликлиникой.

Алиса сказала, так.

Алиса сказала, недавно выяснилось, у людей с светлыми глазами/волосами – т.е. первого и второго фототипа – в плане ума и креативности все получше, чем у людей с коричневыми глазами/волосами – т.е. третьего фототипа.

Алиса сказала, это подкреплено эмпирическими исследованиями – она чувствует, что это правда.

У самой Алисы были голубые глаза. Сама Алиса была блондинкой. Ей было пятнадцать, она устала от отношений-однодневок и присматривала идеально-совместимого-с-ней-будущего-мужа, который никак не мог быть обладателем карих глаз и темно-русых волос, т.е. третьего фототипа, т.е. мной. Так она сказала.

Ц!

Спустя какое-то время я посмотрел подряд три написанных Кауфманом фильма – «Быть Джоном Малковичем», «Адаптацию» и «Вечное сияние чистого разума» – и впервые испытал беспомощность перед чьим-то воображением. Евгеника была опровергнута так: я нашел в сети фото сценариста этих картин и он оказался кареглазым шатеном. Гениальным кареглазым шатеном. Гениальным как в первом, так и в третьем значении из словаря Ушакова.

Другие одаренные европеоиды третьего фототипа, по которым я сохну: Зинаида Серебрякова, Вирджиния Вульф, Николай Комягин, Квентин Тарантино, Владимир Сорокин. Это навскидку.

Помимо того, что люди третьего фототипа не уступают людям первого и второго фототипа в когнитивных способностях, они также меньше подвержены негативному воздействую солнечной радиации. Надеюсь, с апреля по сентябрь включительно при каждом выходе на улицу Алиса пользуется самым мощным — т.е. SPF 100 — солнцезащитным кремом и хорошо осведомлена о таком явлении, как фотостарение.

Ой.

Как что-то плохое. Постмодернистский капустник.

Доналд Бартелми обожал постмодернистские капустники. Он их писал. Он их читал. Он подсовывал их своим студентам. Постмодернистские капустники занимают половину его «списка на прочтение». Выше фото, но удобнее будет изучить соответствующую полку на GoodReads. Гуглится как Donald Barthelme's Reading List. Я только укажу вам на несколько неочевидных вещиц из списка.

1. «Путешествие в Город Мёртвых, или Пальмовый Пьянарь и его Упокойный Винарь» Амоса Тутуолы. Приключенческая повесть нигерийского писателя, основанная на сказках народа йоруба. Как «Черный леопард, рыжий волк» Марлона Джеймса, но для людей. На русский прозу Тутуолы переводил Андрей Кистяковский, тогда уже набивший руку на Хеллере и Фолкнере.

2. «Мечты на мертвом языке» Грейс Пейли. Под таким названием у нас вышел ее сборник «Кардинальные перемены в последний момент». Обладательница редкого таланта писать убедительные, но притом остроумные диалоги, именно Пейли, а не Реймонд Карвер или Джон Чивер, была и остается американским Чеховым.

3. «Эротические фантазии в Чикаго» Дэвида Мэмета. К диалогам. Есть такое правило у писателей – не слишком увлеченно подражать устной речи. Мэмет клал на это правило. Герои его пьес перебивают друг друга, оговариваются и сыплют словами-паразитами. Еще одно правило – не делать всех персонажей отпетыми мудаками. На это правило он тоже клал. Примечательно, что так пишет любимый драматург Аарона Соркина – сценариста «Социальной сети» и «Западного крыла». Бартелми дает грамотную рекомендацию. «Фантазии» – самая простая для чтения комедия Мэмета.

4. «Третий полицейский» Флэнна О’Брайена. Про роман слышали более-менее все, но мало кто в курсе, что семь лет назад в издательстве «Текст» вышел новый, третий по счету и совершенно потрясающий перевод Елены Суриц. Велополицейский беспредел О’Брайена, пожалуй, одна из лучших ее работ, наряду с «Дневником незначительного лица» Джорджа Гроссмита и романами Вирджинии Вульф.

Самого Бартелми тоже почитайте. Начните с нескольких коротких рассказов на сайте «Журнального зала» – там «Восстание индейцев», «Стеклянная гора» и «Critique de la vie quotidienne». Если вкатит, беритесь за романы: «Белоснежку» или «Мертвого отца». Потом прочитайте небольшой сборник «Возвращайтесь, доктор Калигари», а покажется мало – всегда успеете догнаться «Королем».

Не то чтобы это новогоднее чтение, но тексты все юморные и ну очень оригинальные. Вроде как именно рассказ Бартелми «Воздушный шар» однажды подтолкнул к сочинительству Дэвида Фостера Уоллеса, а яблоко от яблоньки, как знаете…

magazines.gorky.media/inostran/1997/2/rasskazy-30.html

На Premier состоялся цифровой релиз «Человека из Подольска» Семена Серзина, экранизации пьесы Дмитрия Данилова. Кто пропустил в кино, бегом смотреть! Завязка обещает социально-политический комментарий, но на проверку история оказывается пробивной комедией ужасов про счастье.

Если уже посмотрели и вам мало, вот читка другой пьесы Данилова – «Сережа очень тупой». Тоже экзистенциальный анекдот, своего рода сиквел «Человека из Подольска», в котором хтонические силы добра перевоплощаются из полицейских в работников службы доставки.

Кому удобнее читать – текст лежит на сайте «Любимовки», тут.

В 2010 году автор жутких рассказов Томас Лиготти зашел на территорию философов-пессимистов и выпустил нехудожественную книгу «Заговор против человеческой расы». Диапазон тем – от минусов биологического плена до плюсов терминального нигилизма. Среди прочего, он там рассуждает о по-настоящему страшных книгах. Это те, что вместо страха перед буквой внушают невыносимость существования, а попросту говоря, те, после которых хочется повеситься. Лиготти выделяет, например, «Жильца» Ролана Топора и «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» Хораса Маккоя.

Только спустя шесть лет, в 2016, выходит «Думаю, как все закончить» Иэна Рейда, один из самых мрачных романов когда-либо написанных. Он еще лег в основу последнего фильма Чарли Кауфмана. И как раз когда мы все обсуждали в декабре «Муравечество», издательство «Астрель» неслышно выпустило книгу Рейда в новом переводе Наталии Осояну. Прочитайте ее.

Первые пятьдесят страниц напоминают разом все триллеры, написанные после «Острых предметов» Гиллиан Флинн, но вот следующие сто – ни с чем не сравнимая стенограмма ночного кошмара. Выдать больше – все равно что разоблачить фокусника, поэтому и не думайте заглядывать в аннотацию. Если не смотрели фильм – супер. Теперь вы точно знаете, что почитать на досуге. Если смотрели, но не поняли, – у вас появилась возможность разобраться. Рейд написал совершенно проницаемую историю, а туману нагнал уже Кауфман.

Выйди «Думаю, как все закончить» десятью годами ранее, Лиготти посвятил бы Рейду целый раздел своей книги. Еще бы. Он в дебютном романе сделал то, что Лиготти не смог за тридцать с лишним лет писательской карьеры.

Книгу можно купить на бумаге или в цифре. И мою возьмите заодно.

В общем, Ноа Баумбах («Фрэнсис Ха», «Брачная история») снимет для Netflix экранизацию «Белого шума» Дона Делилло. Гитлероведа Джека Глэдни сыграет Адам Драйвер, а его жену Бабетту – Грета Гервиг. Если вдруг не читали, самое время. Уморительный роман про смерть в эпоху кинескопа. Если читали и сомневаетесь в режиссере, советую посмотреть/пересмотреть «Кальмар и кит». Все у него получится. Наверное. Посмотрим.

Грэм Коркоран нарисовал такое вот бинго по фильмам Кауфмана. Попробуйте прочитать «Муравечество», сверяясь с ним, и вы не проиграете.