Валерий Карпин начал сезон-95/96 с четырех голов в трех турах, а в восьмом забил с пенальти «Мериде», сравняв счет после гола украинца Сергея Погодина. В той игре Валерий впервые сотрудничал на поле с Унаи Эмери – в сезоне 1995/96 они провели вместе 140 минут.

К середине октября 1995-го Карпин, возможно, забил бы больше пяти мячей, но пропустил пару туров из-за перелома носа в сентябрьской игре с «Эспаньолом».

«Неудачно в подкат пошел, – признал Карпин. – Парень из «Эспаньола», перепрыгивая, зацепил шипами. Я сразу сознание потерял. Через две недели вызов в сборную. У меня даже сомнений не возникало. Если нужен – буду играть! Да, риск – и что? Я бы и сегодня так же поступил».

Через полтора месяца после игры с Грецией (2:1) в самодельной маске Карпин опустился с «Сосьедадом» на 16-е место, и в клубе сменился тренер. Новый – Хавьер Ирурета – играл с пятью защитниками и без правого вингера, поэтому Карпин заиграл в центре – с будущим тренером «Рубина» Хави Грасией.

Карпин называл потом Ирурету любимым тренером и в 2008-м обсуждал назначение Хавьера в «Спартак» вместо Черчесова. С Ируретой «Реал Сосьедад» поднялся в сезоне-1995/96 на 7-е место, а Карпин забил за полгода восемь мячей.

Последний гол Карпина-1995/96 достался «Валенсии» Луиса Арагонеса, который летом 1996-го звал Валерия к себе, но столкнулся с сопротивлением президента «Сосьедада» Луиса Уранги. Его коллега Фернандо Ройг не сдавался и активировал пункт о расторжении контракта – за впечатляющий миллиард песет ($9 млн).

Карпин стал самым дорогим игроком в истории «Валенсии» и по приезде в новый клуб заявил: «Ни один игрок не стоит таких денег».

Второй звездой катарского МЧМ-1995 признали португальца Дани Карвалью, в каком-то смысле – Криштиану 90-х.

После четырех голов в Катаре, где Португалия обыграла в матче за третье место Испанию (3:2), Дани уехал из «Спортинга» в Англию.

«Он понравился моей благоверной», – объяснил трансфер игрока с внешностью поп-звезды тренер «Вест Хэма» Харри Реднапп.

Зимой 1996-го Харри впервые выпустил Карвалью в старте, и тот сразу забил победный мяч «Тоттенхэму», а его дуэт с брутальным Ианом Доуи прозвали «Красавчик и чудовище».

Через полтора месяца Дани забил и «Ман Сити», но пропустил несколько тренировок из-за ночных кутежей и вылетел из команды. Зато на Олимпиаде в Атланте впечатлил Йохана Кройффа и пополнил «Аякс».

В четвертьфинале ЛЧ-96/97 он эффектно забил «Атлетико», но не искрил потом стабильно ни в Амстердаме, ни в «Бенфике», ни в том же «Атлетико» и в 26 лет променял футбол на шоу-бизнес («Танцы со звездами», модельную карьеру и ветеранские матчи).

«У этого парня было все, — вспоминал второй тренер «Аякса» 90-х Герард ван дер Лем. — Очень умен, знает четыре языка, но за ним каждый день охотились девушки и даже их матери. Куда бы он ни шел, везде слышал женские ахи и вздохи. Это утомляло».

6 лет назад поймал на телефон третий гол ЦСКА на «Бернабеу» (голоса за кадром, если что, не мои, — соседей).

В предыдущий раз ехал на матч ЦСКА в Мадрид с верой в чудо. Подкреплялась она двумя развязками групповых раундов — в 2009 и 2011 годах. Сначала в Стамбул, а через два года в Милан ЦСКА прилетал с надеждой на третье место и выход в плей-офф Лиги Европы, но благодаря удачному исходу параллельных матчей не просто победил, но и проскочил в 1/8 Лиги чемпионов: там-то в 2012-м и попался «Реал» Моуринью.

Гол Вернблума на последней минуте московской игры с «Реалом» усилил веру в успех, но кончилось все печально — с вратарем Чепчуговым проиграли на «Бернабеу» — 1-4, что стало началом чудовищной гостевой серии в Лиге чемпионов. 0-3, 2-5, 1-2, 1-5, внезапная победа над «Сити» (2-1), а потом: 0-3, 0-1, 0-1, 1-2, 2-2, 1-3, 0-3 (и во все эти вольфсбурги/эйндховены/манчестеры/пльзени я летал😆).

А затем ушел Леонид Слуцкий, и новый тренер опять научил ЦСКА побеждать в гостях и не бояться топ-клубов. Потому и на матч с «Реалом» в 2018-м я шел с верой — правда, уже не в чудо, а в команду, которая за два месяца прошла путь от вымученных ничьих с «Крыльями» и «Енисеем» до победы над «Реалом» в «Лужниках».

Но сначала на «Бернабеу» было ох как тяжко. За опасным прорывом Влашича на первой минуте последовали полчаса, когда ЦСКА только и делал, что отбивался от атак «Реала»: Винисиус без конца хитрил на левом краю, Асенсио стрелял издали — спасали то крестовина, то Акинфеев, то Бекао, принимавший огонь на себя. 

Стерпев этот натиск, ЦСКА — минут за десять до перерыва — отодвинул мяч от своей штрафной, Сигурдссон приблизил его к штрафной соперника, а там уж Чалов не промямлил — пробил быстро и точно.

После гола Чалова «Реал» как будто растерялся, словно решая, стоит ли этот матч того, чтобы бросаться отыгрываться, или и так сойдет. В минуты хозяйской неразберихи Марио Фернандес пронесся по правому флангу, свернул в штрафную, пробил, и мяч от ноги Куртуа прилетел к Щенникову, забившему седьмой гол за полтора года.

По ходу матча состав «Реала» становился все более основным, выходили Гарет Бэйл, Тони Кроос, но счастья в атаке это не добавило: Акинфееев справлялся и с ударами игроков «Реала», и с рикошетами от Бекао, а потом забил Сигурдссон, и «Реал» совсем приуныл.

После финального свистка другой исландец, Магнуссон, гневно выбил мяч куда подальше. После двух побед над «Реалом» ЦСКА не вышел даже в Лигу Европу, но глупо было винить в этом кого-то, кроме себя.

Антуан Гризманн - наполовину португалец. Его дед Амару Лопеш был невысоким, но жестким защитником клуба «Пасуш де Феррейра». На излете пятидесятых он бежал от диктатуры Антониу Салазара во Францию и устроился каменщиком в Маконе (65 км от Лиона).

Антуан родился за год до смерти Амару, а семь лет назад внезапно услышал о нем от третьего вратаря «Атлетико» Андре Морейры. Оказывается, тот читал о деде Гризманна в книге, посвященной пятидесятилетию «Пасуш де Феррейра».

А 26,5 лет назад Гризманна впервые показали по телевидению.

С лучшим другом, Жан-Батистом Мишо, он пробрался на тренировку сборной Франции, готовившейся к ЧМ-1998. Случилось это в Сен-Жан-д'Ардьере, северном пригороде Лиона.

Жан-Батист понаглее, так что добыл автограф Зидана, а всех остальных охватил Антуан. Пацаны были так активны, что попали в репортаж о тренировке телекомпании M6.

Спустя пять лет Гризманн попросил маму осветлить ему волосы, чтобы походить на Павла Недведа, только что взявшего Золотой мяч.

Скопировать прическу другого любимца, форварда «Марселя» Дрогба, было труднее, но Антуан перекрасил серебряные бутсы в голубой цвет, как у Дидье, и приехал в таком виде на просмотр в «Осер».

После месяца тренировок Антуана отвергли. Позже он не подошел «Лиону», «Сент-Этьену» и «Сошо». Зато понравился «Метцу». После товарищеской игры со «Штутгартом» его отцу объявили: «Мы берем Антуана, а сейчас - возвращайтесь домой, мы вам позвоним». Антуан ждал неделю, месяц, а потом узнал, что тренер «Метца» передумал.

«Я плакал от ярости и хотел бросить футбол, - признается Гризманн в автобиографии. - Я не понимал, почему клубы смотрят только на физические данные. Почему им важны рост и скорость, а не футбольный потенциал. Я был маленьким и худым, и клубы не хотели гадать, каким игроком я стану - им был нужен немедленный результат. После «Метца» меня позвал на просмотр «Ланс», но отец отказался от этой поездки, чтобы уберечь меня от нового разочарования».

Но не вечно же грустить. В первые майские выходные 2005-го отец отвез Антуана и его друга Стива Антунеша на просмотр в «Монпелье», проходивший в рамках турнира на базе «ПСЖ».

У Гризманна не было формы «Монпелье», поэтому на первую игру он вышел в футболке сборной Ямайки, что и привлекло внимание Эрика Олятса, скаута «Реала Сосьедад»: «Ого, я не знал, что Ямайка тоже участвует».

Гризманн выступил так себе. Забил каким-то слабакам издалека - да и только. Вечером он стоял на поле, ожидая церемонии награждения, и пил Sprite. В этот момент к нему обратился Олятс: «Дашь глотнуть?»

Напившись, Олятс достал из кармана шорт визитку и написал на ней что-то: «Прочитай с родителями, когда приедешь домой. Но не раньше».

Гризманн, конечно, не выдержал. По пути домой прочел: «Я бы хотел, чтобы ваш сын приехал на недельный просмотр в «Реал Сосьедад». Позвоните мне».

Первый кризис Пепа тоже связан с АПЛ.

В мае 1997-го он настроился на прощание с «Барсой». Посчитал унизительной зарплату, предложенную президентом Нуньесом, и подписал предварительный контракт с «Пармой» Анчелотти. 

Вскоре Роналдо ушел из «Барсы» в «Интер», и Нуньес испугался, что с такими потерями проиграет выборы президента клуба. Он удержал Пепа, дав больше денег, чем тот просил изначально, а через несколько недель Гвардиола получил травму и провел в чемпионате-1997/98 лишь 6 матчей. 

В следующие два года он тоже много пропустил из-за мышечных травм. Нуньес засомневался в капитане и выяснял у клубного доктора, в порядке ли у Гвардиолы с головой, а потом не поддержал, когда поползли нелепые слухи, что у Пепа СПИД.

Это и уход в «Реал» Фигу (крестного отца дочери Гвардиолы) склонили Пепа к мысли об уходе за год до истечения контракта. 

«Моя карьера близится к концу – хочу завершить ее за границей, изведав новые страны и культуры, – сказал Гвардиола весной 2001-го. – Чувствую себя освобожденным: мне так спокойнее».

Из детской любви к Платини Пеп хотел в «Юве» и после устной договоренности агента с Моджи отверг предложение «МЮ». Но, как и в 1997-м, не доехал до Анчелотти. Вместо Карло «Юве» нанял Липпи, которому не понадобился 30-летний травматичный каталонец. 

«Я прыгнул в бассейн, не зная, есть ли там вода», – сказал Пеп о выходе на рынок свободных агентов.  

Моджи отозвал предложение за несколько недель до последнего дня подачи заявок на еврокубки. К тому моменту «МЮ», «Ливерпуль», «Интер» и «Парма» – другие претенденты на Пепа – уже укомплектовались. 

Оставался «Арсенал», чей центрхав Виейра после трех сезонов без титулов добивался ухода.  

«Я позвонил Венгеру (договориться о встрече), и он был так любезен, что пригласил к себе, – вспоминал Гвардиола. – Я сказал: «Мечтаю попасть в АПЛ и хочу играть у вас. Чувствую, что могу вам помочь». Возможно, я был немного высокомерен». 

«Я восхищался им как игроком, – говорил Венгер. – Как быстро он мыслил на поле, как метко пасовал! Все это укладывалось в игровую философию «Арсенала».

«Арсенал» предлагал Гвардиоле £40 000 в неделю, но Виейра остался, и Пеп оказался ни к чему. Сезон стартовал, в центре полузащиты «Барсы» играл бразилец Рошембак, а Гвардиола остался без команды. 

В сентябре 2001-го на вопрос, не поспешил ли с уходом, Пеп ответил: «Я хотел начать новую жизнь, поэтому не жалею. Что бы изменил? Не руководствовался бы чувствами при выборе клуба. 

Через неделю после объявления об уходе из «Барсы» я мог подписать контракт с другой командой [с «Интером»]. Но я не хотел. В итоге я долго ждал [определенности с «Юве»] и оказался в таком положении [без клуба в сентябре].

Я впервые на трансферном рынке и узнал о нем много неприятного. Например, тренер одного топ-клуба сказал, что не хочет меня. Через несколько часов позвонили три агента и предложили устроить в эту же команду». 

Вариант с «Брешией» возник необычно. Ее спортдиректор Мауро Педерцоли женат на барселонке, что упростило выход на агента Пепа. 

Педерцоли увлек генменеджера Нани и президента Кориони идеей добавить к Баджо еще одну мировую звезду и полетел в Барселону на переговоры. Звал Пепа далеко не аутсайдер: весной-2001 «Брешия» финишировала восьмой.

И Гвардиола заинтересовался – в отличие от тренера «Брешии» Карло Маццоне: «Я уговорил Джунти перейти к нам из «Милана» и не хочу выглядеть дураком, - сказал он боссам. - Джунти и Гвардиола несовместимы, забудьте эту идею».

Пепа привезли в Брешию втайне от Маццоне и поставили тренера перед фактом. Карло вскипел, потом холодно встретил Пепа в тренировочном центре, а вечером, за ужином в отеле Touring, крикнул: 

«Эй, Гвардиола, иди сюда! Сразу скажу: я тебя не хотел. Но я не безумец и не дурак. Знаю, что ты фактически изобрел в футболе новую позицию». 

Уже через месяц Лука Тони забил «Венеции» с паса Гвардиолы.

Сезон Пепа в «Брешии» получился насыщенным: дисквалификация за нандролон, капитанство, голы «Интеру» с «Удинезе»… Если он уходил из «Барсы» за новым опытом, то точно добился своего.

В декабре 2004-го, когда в Бундеслиге наступил перерыв, Филипп Лам позвал отца и друзей поиграть в мини-футбол. К концу матча заболела правая нога. Под душем полегчало, но в машине, когда нажал на педаль, боль вернулась. Вместо дома – в больницу. Диагноз: перелом плюсневой кости. 

Той ночью Филипп впервые оглянулся на минувшие полтора года. Он и сам заиграл в стартовом составе «Штутгарта» после того, как защитник Тимо Венцель поскользнулся и не смог выйти на кубковый матч. 

В первом же профессиональном сезоне Лам сыграл в ЛЧ и на Евро-2004, «Бавария» ждала его назад из аренды – а если бы Венцель тогда не поскользнулся? Может, Лам так и выходил бы на замену за 15 минут до конца, помогая удерживать победный счет. 

Теперь он и сам нелепо, случайно травмировался, 6 недель ковыляет на костылях, на его месте играет Мартин Штранцль, а «Штутгарт» побеждает в четырех матчах подряд.

Вскоре после возвращения Лам снова захромал на тренировке. Разрыв крестообразной связки. Минимум 5 месяцев без футбола. Врач «Баварии» Мюллер-Вольфарт посоветовал лечиться в Колорадо. 

Лам – в инвалидной коляске, так что в полете его сопровождал агент Роман Гриль. Гриль вез коляску с Ламом на пересадке во Франкфурте, дежурил в палате до и после операции и помогал с возвращением в Германию: нужно было взять билеты бизнес-класса, чтобы Лам удобно разместил ногу, и уговорить стюардессу взять в самолет ящик со льдом, загрузить его в морозильник и каждые полчаса подносить Филиппу новый пакет. 

Приземлившись, узнали: физиотерапевты «Баварии» разъехались по отпускам, и, чтобы Лам начал восстановление, нужно звонить им и просить прервать летние каникулы. И еще: после травмы Лама «Бавария» на год продлила контракт с левым защитником Лизаразу.

К концу ноября 2005-го Лам начал играть за «Баварию», а в марте 2006-го вернулся в сборную. К 7-й минуте Германия пропустила от Италии два мяча, проиграв в итоге 1:4. 

После игры в раздевалку флорентийского стадиона зашел Михаэль Шумахер, спросивший тренера Клинсманна: «Это ведь не основной наш состав?» 

Газета Bild нарисовала пиццу, ингредиентами которой стали игроки немецкой сборной. Мертезакер – перец (непрерывно горел в штрафной). Баллак – картошка (будто под землю спрятался). А Лам – ананас (слишком сладок для соперников).

За три с половиной недели до ЧМ-2006 Лам травмировал руку в товарищеском матче, пустившись в дриблинг при счете 4:0. Снова понадобилась операция. Год назад Лам пропустил из-за разрыва крестов Кубок конфедераций. Теперь сборная готовится к домашнему ЧМ, а он лежит в палате, наркоз отпускает, и руку снова окутывает ноющая боль.

Через три дня он вернулся на Сардинию, где готовилась сборная, с гипсовой повязкой на руке. Сначала просто бегал, а полноценно тренироваться начал за 9 дней до ЧМ. 

Боязнь за левую руку не исчезла и годы спустя, но в июне 2006-го Лам боялся другого – запрета ФИФА играть с лангеткой. Оказалось, решать будет судья в день матча. Второго июня – последняя товарищеская игра, с Колумбией. Только за час до начала Лам показал замурованную руку норвежскому судье Хауге: «Нет проблем, мистер Лам, можете играть».

«Я бы бросился ему на шею от радости, – вспоминал Лам, – но у меня была свободна только одна рука». 

Правда, согласие Хауге еще не означало, что Лама допустят и до первого матча ЧМ. Все дни до игры с Коста-Рикой он думал только о том, кого назначат судьей и не сочтут ли его лангетку опасной для соперников. Приехать в родной город на матч открытия ЧМ, надеть форму сборной, нацепив в жару майку с длинным рукавом, и не сыграть – нет, это немыслимо. 

В этот момент в раздевалку мюнхенского стадиона вошел один из менеджеров сборной: «Филипп, пойдем. У судьи есть время для тебя». За 58 минут до стартового свистка аргентинский судья Орасио Элисондо осмотрел повязку Лама и разрешил ему играть. На 6-й минуте матча с Коста-Рикой Филипп забил первый мяч ЧМ-2006.

В Аргентине Давид Трезеге не видел перспектив ни в клубе, ни в сборной и полетел с отцом, Эрнесто, во Францию.

Тренер «Олимпика» Жерар Жили, игравший с Эрнесто в «Руане», обещал просмотреть Давида, но – пока Трезеге пролетали Атлантический океан – потерял работу. 

Приземлились и узнали – через два дня кастинг в «ПСЖ», только что достигшим полуфинала ЛЧ-1995. Помог другой отцовский друг, Омар да Фонсека, игравший в Париже и Монако. 

Трезеге примчался на тренировку за три часа до начала, наткнулся на Джорджа Веа, который прощался с сотрудниками клуба перед вылетом в Милан, и удивился, что тренер «ПСЖ» Луис Фернандес идеально говорит по-испански, лучше Давида. 

Перед двусторонкой Луис велел делать перед ударом по два касания, Трезеге не понял, бил сразу и удивлялся, почему его не поздравляют с голами.

После игр с «Шатору» и «Сент-Этьеном» Фернандес успокоил: ты нам подходишь, но президент Мишель Денизо и отец Давида не договорились о контракте. Эрнесто просил 15 тысяч франков в месяц и квартиру для семьи, Денизо ответил: ему всего 17, не жирно ли, у нас и свой такой есть – Николя Анелька, так что до свидания.

Фонсека: «Спокойствие, тренер «Монако» Тигана – тоже мой друг, дуй к нему». Трезеге приехал в тренировочный центр Ла Тюрби, а там – Бартез, Тюрам, Шифо, Боли, Андерсон и кучерявый весельчак Тьерри, немного балакавший по-испански. 

Трезеге не мог и поздороваться по-французски, и сначала его называли по второму имени, Серхио, только потом узнали, что он Давид. На первой двусторонке Трезеге забил 7 из 10 мячей своей команды и услышал от Тигана: «Ты мне нужен». 

Президент «Монако» Кампора брезговал брать игрока, который не подошел «ПСЖ», но Тигана пригрозил отставкой. «Я блефовал, чтобы дать понять, как сильно верю в этого мальчика, – говорил Жан. – Если б не настоял тогда, Давид с отцом вернулись бы в Аргентину».

На Рождество прилетели сестра и мама, бросившая в Аргентине работу секретаря в мэрии, чтобы помогать Давиду. Куда же он без ее чеснока и красной ленты на запястье. В Монте-Карло Лоли Трезеге приходила на игры с барабаном, плакатом в поддержку сына и конфетти. В Аргентине все так болеют.

Новый друг, Тьерри, подвозил Давида на тренировки, а то живет в Босолее, на отшибе, в 10 км от Ла Тюрби, а машины нет, не накопил. 

За восемь месяцев до гола Саудовской Аравии на ЧМ Трезеге впервые забил в Лиге 1, впервые же возникнув в старте. Летом 1997-го «Монако» продал «Барселоне» Сонни Андерсона, купил на его место хорвата Шпехара, но пока тот осваивался – Тигана дал Трезеге шанс, а с ним и девятый номер, оставленный Андерсоном. 
В трех ноябрьских матчах Трезеге выдал шесть голов, три дубля подряд – в том числе в ворота «ПСЖ», чтобы помнили – а весной на «Олд Траффорд» нанес один из сильнейших ударов в истории ЛЧ, 154 км/ч, забив вратарю «Манчестера» Ван дер Гоуву.

На ЧМ Трезеге вышел на поле из-за травм Гиварша с Дюгарри, сразу забил, с Данией заработал пенальти, а Тьерри Анри после той игры выменял майку у Микаэля Лаудрупа, кумира своего детства, а потом предложил Давиду: «Давай сделаю тебе стрижку, как у меня». – «Валяй». 

Уселся, Тьерри включил машинку, и через пару секунд на темечке Трезеге появилась проплешина. Один заорал, другой захохотал, но пришел Фабьен Бартез и побрил наголо обоих, чтобы не шумели. 

Через неделю – четвертьфинал с Италией, по нулям после 120 минут и серия пенальти. «Кто готов бить?» – спросил тренер Жаке, окруженный игроками. Кое-кто играл в Италии, знал, что вратарь Пальюка – спец по пенальти, и молча смотрел на газон, а Трезеге ни черта не знал, ему 20 лет, три года назад он был запасным в «Платенсе» и первым поднял руку. 

«Что, пробьешь»? – вскинул брови Жаке. – «Конечно». На «Стад де Франс», среди 80 тысяч болельщиков, мама с зубчиком чеснока и барабаном. Чего бояться-то? 

Пальюка отбил удар Лизаразу, но не Трезеге. Через две недели президент Ширак вручил ему орден Почетного легиона, а в отпуске Давид познакомился с будущей женой Беатрис. По возвращении в «Монако» он снова носил бутылки с водой на тренировки, а после – собирал мячи, совал их в мешки и тащил в раздевалку.

На каждой домашней игре «МЮ» появляется красно-бело-черный флаг с надписью: «1) «Юнайтед» 2) Дети 3) Жена».

Флаг веселил всех, кроме Патриса Эвра. Он настолько проникся победной одержимостью Фергюсона, что слышал от сына: «Я ненавижу «МЮ». За то, что отнял у меня папу».

«Я больше не был Патрисом Эвра, – говорил французский защитник. – Я был частью машины, запрограммированной Фергюсоном на победы – снова и снова.

После триумфа в финале ЛЧ-2008 он сказал нам: «Молодцы, поздравляю. Но если не будете так же вкалывать в следующем сезоне – выгоню».

За два с половиной года до победы в «Лужниках» Эвра приехал из «Монако» и поселился в отеле Marriott, затерянном в Уорсли среди полей для гольфа. Там он встретил другого новичка «МЮ» – Неманю Видича. По-английски никто из них еще не говорил, общались на языке жестов.

Вскоре Фергюсон отправил их в резервную команду. Перед этим Эвра дебютировал за «МЮ» в манчестерском дерби, но не справился с правым вингером Тревором Синклэйром и после 0:2 в первом тайме услышал от Фергюсона: «Все кончено! Cадись, смотри игру и учись английскому футболу».

Эвра уточнил у переводившего слова Фергюсона второго тренера Кейруша: «Что он имеет в виду?» – «Ты не вернешься на поле во втором тайме». После 45 минут за дубль против «Блэкберна» Эвра с Видичем услышали то же самое от тренера резервистов Рене Меленстена.

«В душевой мы с Неманей задумались: «Какого черта мы здесь делаем?», – вспоминал Эвра. – Видич сказал, что должен вернуться в Москву, а я – что лучше бы принял предложение «Милана».

Через месяц «МЮ» обыгрывал «Уиган» в финале Кубка Лиги 4:0, и Фергюсон отправил разминаться Ван Нистелроя. Тот отказался, обиженный на то, что в старте вышел Луи Саа, и на последние семь минут Фергюсон выпустил Эвра с Видичем.

В раздевалке Алекс объяснил: «Я сделал это, чтобы вы почувствовали, каково это – выигрывать титулы с «МЮ». Через год Эвра с Видичем вошли в сборную сезона АПЛ по версии футболистов.

«На поле часто сталкиваешься с друзьями, но если нужно сбить их, чтобы не допустить гола, я собью, – говорил Джон Хейтинга. – После игры мы пожмем руки и выпьем, но в игре я думаю только о победе».

В первый день после переезда в Англию Джон увидел у массажиста Джимми Комера татуировку с эмблемой «Эвертона» и понял, что попал в особенный клуб.

В первом матче с «Ливерпулем» Джон играл в опорке с Феллаини, во втором – в центре защиты с Дистеном. Оба раза «Эвертон» проиграл, но во второй год с Хейтингой набрал в дерби четыре очка – в победной игре Джон сотрудничал в середине поля с Артетой.

Если Мойес видел его в разных ролях (еще и правого защитника), то Ван Марвейк на ЧМ-2010 – только как партнера Матайсена в центре обороны. Хейтинга играл без замен, а в финале неплохо справлялся с Вильей и выглядел увереннее напарника, но на 109-й минуте получил от Уэбба вторую желтую за тактический фол на Иньесте.

«Может, мне не стоило прилетать?» – спросила после игры Шарлотт-Софи. Она ездила за Джоном на все турниры, а в ЮАР вырвалась только к финалу.

Печалился Хейтинга недолго: в Амстердаме, даже после 0:1 в финале, сборную встречали как чемпионов мира, а вскоре Джон и Шарлотт-Софи улетели на Ибицу, где три дня праздновали свадьбу: на крыше отеля, на пляже и на пиратском корабле.

Родившийся через год сын Леннокс признался в 2020-м, что смотреть финал ЧМ-2010 ему запрещают: потому что папа проиграл.

Проигрывать Джон не любит и уверен: для победы сгодятся любые хитрости.

В феврале 2011-го он заменил Османа на 95-й минуте переигровки 1/16 Кубка Англии с «Челси». После 1:1 в Ливерпуле на «Стэмфорд Бридж» долго не забивали, а после появления Хейтинги команды обменялись голами и перешли к серии пенальти.

Джон бил четвертым и сравнял счет, а, возвращаясь к команде, как бы не заметил Коула, пихнув его плечом. Через несколько секунд Эшли пробил выше, и после меткого удара Невилла «Эвертон» победил.

Вернувшись в Россию, Билялетдинов именно этот момент назвал самым запоминающимся за два с половиной года в «Эвертоне».

https://www.sports.ru/football/blogs/3286900.html

Летом 1994-го агент Джером Андерсон устроил Марта Поома в «Портсмут». На первой тренировке Март бегал быстрее всех, чем удивил полевых игроков: «Ты же вратарь – чего так носишься?» 

Поома же удивило то, что после выездных игр в автобус «Портсмута» заносили два ящика пива и две бутылки красного вина с сигарами для тренера Джима Смита. 

Осенью 94-го, в игре за сборную с Италией, Поом повредил колено. Его прооперировали в старой таллинской больнице, занесли инфекцию, колено распухло, и через десять дней в Портсмуте пришлось извлекать из колена гной. 

Пропустив пять месяцев, Поом восстановился к ответной игре с Италией в Салерно. Эстония уступила 1:4. После игры Поом узнал, что в Таллине умер его отец.

Из-за проблем с коленом он редко играл за «Портсмут». В декабре 1995-го ему не продлили разрешение на работу в Англию. Его задержали в аэропорту Хитроу, когда он прилетел из Таллина, сочли ножницы в чемодане опасным оружием, два часа мурыжили допросами и отпустили только после звонка в офис «Портсмута»: «Да, это футболист, у него контракт с нами, мы заплатили за него двести тысяч фунтов». 

Контракт контрактом, но играть в Англии без разрешения на работу Поом не мог и вернулся во «Флору», но тренер Джим Смит через год позвал в свою новую команду, «Дерби Каунти». 

Поом получил несколько писем от британской праворадикальной партии с одним и тем же текстом: «Советский дьявол, возвращайся туда, откуда приехал». Март отнес письма в полицию, и угрозы стихли. 

Вскоре на открытие нового стадиона «Дерби» приехала английская королева с герцогом Эдинбургским. Игроков проинструктировали: как кланяться, когда протягивать руку, что говорить: «Обращайтесь к королеве – Ваше Величество. Запомнили?» 

Поом кивнул, но, когда тренер Смит подвел к нему королеву, сказал: «Доброе утро, ваше высочество». – «У вас много иностранцев, – сказал Смиту герцог Эдинбургский, – видимо, они хорошие футболисты?» – «Безусловно», – подтвердил тренер и привел в пример Марта Поома. Герцог попытался завязать разговор: «О, вы из Эстонии? А на каком языке там говорят?» Поом несколько секунд думал, как бы ответить поинтереснее, но в итоге сдался: «На эстонском».

«Дерби» выдал отличный чемпионат, разгромив будущего чемпиона, «Арсенал» (3:0), мелькнул на пятом месте, а Поом стал по статистике компании Opta третьим вратарем АПЛ после Шмейхеля и Нила Салливана. 

Одна беда – посреди сезона партнеры по команде искромсали его новые джинсы, сказав, что они чудовищно старомодны, и Март похож в них на Дона Джонсона в сериале «Полиция Майами: отдел нравов».

В январе 1999-го Поом отработал на ноль кубковый матч с «Суонси», хотя в начале матча ему треснули по руке. В раздевалке Март узнал, что 80 минут отыграл со сломанным пальцем. 

Долго отдыхать Поом не мог – Эстония еще не входила в Евросоюз и по тогдашним правилам нужно было успеть провести 75 % матчей в сезоне, чтобы продлить разрешение на работу. 

Март быстро вернулся, но за время его лечения «Дерби» изменился. Второй тренер Стив Макларен ушел к Фергюсону в «МЮ», позже двух лидеров, Ванчопе и Штимаца, продали в «Вест Хэм», и после двух сезонов на восьмом – девятом месте команда еле спаслась от вылета. Зато 62 процента болельщиков «Дерби» выбрали Поома лучшим игроком сезона. 

Через полтора месяца он сыграл в благотворительном матче в Таллине, и получил сотрясение мозга, перелом скулы и ушиб паха.

Узнав об этом, тренер Смит пригрозил штрафом, но остыл и пообещал отменить штраф, если Поом не пропустит по ходу сезона в четырех матчах подряд. «Дерби» опять болтался на последних местах, но Марту удалось отыграть на ноль 10 матчей чемпионата и два кубковых. 

Не вылететь в том сезоне помог и нигериец Тарибо Уэст, взятый из «Милана». Уэст был настолько религиозен, что молился в раздевалке перед каждой игрой, а после – улетал в Милан, чтобы сходить в церковь. 

После того сезона один из болельщиков «Дерби» написал на гостевой сайта клуба: «Тарибо Уэст думал, что Бог спас «Дерби» от вылета. Он немного ошибся, «Дерби» спас Март Поом».

После перехода в «Ливерпуль» воспитанник «Тоттенхэма» Питер Крауч не забивал четыре месяца.

Мучился бессонницей, не покупал газет, не включал телевизор, а потом, по совету отца, выпивал после игр — иначе было не заснуть.

Но требовалось средство посильнее. После тренировки защитник «Ливерпуля» Джейми Каррагер повел Крауча в паб Solly и предложил спеть в караоке.

А это высокая честь: Каррагер с Джеррардом могли поставить крест на новичке, увидев лишь пару его первых касаний на тренировке — а Крауч, выходит, был небезнадежен.

Он все же отнекивался, но узнав, что в пабе Solly бывали все звезды «Ливерпуля», даже Оуэн, понял: пока это единственный способ поравняться с ними.

Он затянул «Hey Jude», а обитатели паба стали подпевать и размахивать руками, как на концерте «Битлз». 

«Он сорвал овации! После этого отпали сомнения, что он станет народным любимцем, — вспоминал Каррагер в автобиографии. — Наши фанаты забавные. Они чаще всего поддерживают парня, которого несправедливо критикуют.

А вот если бы Крауча назвали новой надеждой английского футбола, фанаты бы насторожились.

Статус неудачника из-за безголевой серии сразу сделал его популярным (и без голов было видно, что с его приходом наша игра улучшилась). Для статуса культового героя не хватало только голов». 

Вскоре после выступления в пабе Крауч не реализовал пенальти в игре с «Портсмутом», зато через пару недель забил два мяча «Уигану».

Тот период убедил его: нужно безумно радоваться каждому голу — а то мало ли когда будет следующий (отмечать забитые мячи танцем робота он бросил, когда его стали просить исполнить это в каждом рекламном ролике и даже на концерте группы Arctic Monkeys в Финсбери Парке).

После сотого гола (во всех английских лигах, не только в АПЛ) он поднял к лицу указательной палец левой руки, а правой изобразил ноль — вторым нолем был его открытый рот.

После игры Крауч осознал, что по телевизору его конструкция выглядела как 001, а не 100, да и больше смахивала на неприличный жест, чем на цифру. Смирился: нелепые истории — его вечные спутники. 

Вот еще одна: после переезда в Ливерпуль его пленила темноволосая испанка, работавшая на ресепшене отеля Hope Street — усиливало восхищение то, как оживленно она приветствовала каждое появление Питера в лобби.

Сообщив о ней Каррагеру на тренировке «Ливерпуля», Крауч узнал, что это девушка Хаби Алонсо: она устроилась в отель для улучшения английского.

Каррагер говорил: «Питер не форвард мирового класса, но идеально подошел для тактики, которую мы использовали во втором сезоне с Бенитесом.

После ухода Хески у нас не было форварда, который навязывал борьбу чужим защитникам и давал лучшим хавбекам выдвигаться вперед. Крауч решил эту проблему».  

Тесть Питера - страстный фанат «Ливерпуля» - посетил все пять победных финалов «Ливерпуля» в Кубке/Лиге чемпионов (в Лондоне, Париже, Стамбуле и дважды — Риме), но Эбби относилась к футболу чуть более легкомысленно, чем отец. Незадолго до матча могла написать Питеру: «Где ты?» или «Чем занимаешься?»

«Мне это даже нравится — помогает отключаться от игры после возвращения домой, — признался Крауч в книге «Как быть футболистом». — Однажды я попал в перекладину с двух метров и был явно не в духе.

Узнав, почему я расстроен, Эбби искренне поразилась: «Перекладина? Но она же такая маленькая. В сетку может попасть любой, а тебе удалось нечто потрясающее».

В середине сезона-99/00 «Реал» опустился в нижнюю половину Ла Лиги, и лидеры команды – Рауль, Йерро, Санчис и Редондо – попросили тренера Тошака: хватит публичной критики. Но тот упорствовал: «Я знаю, что говорю, и делаю это на благо клуба. Вы скорее увидите летающих свиней, чем мой отказ от своих слов». 

Назавтра Marca изобразила полет свиньи над «Бернабеу», и оскорбленный президент Санс заменил Тошака на координатора юношеских команд Висенте Дель Боске.

Ранее Висенте отверг «Логроньес» (не видел себя главным тренером, был увлечен работой с молодежью) – но тут уж согласился: думал, это ненадолго, как в середине 90-х, когда подменял уволенных Флоро и Вальдано. Дель Боске был куда скромнее отца, отсидевшего три года за борьбу с диктатурой Франко, и Тошака, закатившего в «Реале» многомесячный водевиль.

Сменив Джона, Висенте анонсировал отказ от опереточности ради закулисной работы и для начала нанял тренеров вратарей и по физподготовке (Мануэля Амиэйро и Хавьера Миньяно из молодежки), без которых почему-то обходился Тошак. 

«Дель Боске внес спокойствие и уверенность. Мы вместе пили пиво (по словам Макманамана, даже накануне четвертьфинала ЛЧ в манчестерском «Марриотте»), играли в баскетбол и стали настоящей командой», – вспоминал защитник Иван Кампо в книге «Страх и ненависть в Ла Лиге».

В воротах – после новых ошибок Биссарри – утвердился Касильяс, тренировавшийся у Амиэйро с 12 лет. 

«Реал» со временем стал реже пропускать, но осталась проблема с атакой: на пятый месяц в Мадриде никак не мог забить Анелька. Только ворчал: «Морьентес – хороший игрок, но не супер» и «Знал бы, что заставят играть справа, – не пошел бы сюда».

С первых матчей Дель Боске просил игроков чаще пасовать Николя, подстроил под него схему, успокаивал его агента и старшего брата Дидье, хвалил за старание в безголевых матчах и через полтора месяца дождался – три гола в двух первых играх клубного ЧМ! Но там же Анелька повредил мениск и вылетел на полтора месяца.

Потом Николя жаловался, что не получал мяч от испанских игроков, а в марте 2000-го отказался тренироваться, не увидев себя в составе на ближайший матч. Дель Боске отстранил его и оштрафовал, но через месяц помиловал, и два гола Анелька в ворота «Баварии» вывели «Реал» в финал ЛЧ.

На финал с «Валенсией» Дель Боске выставил трех центральных защитников (Эльгеру, Каранку и Кампо) и раскрепостил фланговых игроков Роберто Карлоса и Мичела Сальгадо, который, по словам Санса, ради «Реала» отказался от более выгодных предложений «Ромы» и «Юве»: с его-то паса Морьентес и открыл счет. 

Второй же мяч – после вброса Роберто Карлоса и неточного выноса Джукича – забил Стив Макманаман, признанный УЕФА лучшим игроком финала («Мадрид» победил 3:0).

Перед ударом на 67-й минуте финала Стив зажмурился, а, открыв глаза и увидев мяч в воротах Канисареса, закричал и понесся к трибуне, где сидели его девушка, отец, младший брат и сестра. 

Назавтра – в Мадрид, к фонтану Сибелес. Рауль с Морьентесом повязали шарф богине Кибеле и поцеловали ее в щеку, а Роберто Карлос с Сальгадо оседлали львов и подняли повыше трофей.

Спустя два месяца Сальгадо женится на дочери Санса, сам Санс проиграет президентские выборы Пересу, а Перес купит Фигу и через год – Зидана, который как игрок, помощник Анчелотти и главный тренер добудет «Реалу» еще пять Кубков чемпионов.

А титул-2000 так и останется особенным. Его выиграла команда, в январе шедшая в чемпионате 17-й и задолжавшая 200 миллионов долларов.

Команда, чей самый дорогой игрок отказывался тренироваться, а основной вратарь еще недавно был третьим и ездил на тренировки на метро (права получил незадолго до финала ЛЧ). 

Команда, чьи болельщики обещали сжечь машины игроков, а президент хвастался трансфером Элвира Балича. Команда, чей первый тренер подозревался во взяточничестве, а второй начал с 1:5 от «Сарагосы» и не планировал долго тренировать. 

Словом, лучшая команда Европы.

В прошлом году журналист Спортса Артем Сериков поговорил с хоккеистом «Спартака» Артемом Сериковым, а теперь появился повод и для футбольного интервью. 

https://xn--r1a.website/pfc_cska_academy/3776

Впервые я увидел Недведа с трибуны осенью 1997-го. «Ротор» лидировал в чемпионате, не проигрывая ни в России, ни в Европе 20 матчей подряд, «Лацио» привез в Волгоград самую звонкую атаку Европы, билеты стоили 15-16 тысяч рублей, а на рекламных щитах соседствовали «Волжское пиво» и салями Beretta. 

В программке его назвали самым опасным игроком «Лацио» – вот есть у них, значит, Манчини, Бокшич, Казираги и Синьори, а забивает больше всех Недвед, три в Серии А и два в еврокубке. 

В первый год после перехода в «Лацио» его семнадцать раз вызывали на допинг-контроль, но только зря время тратили. «Мой допинг – это тренировки, – говорил Недвед. – В Праге я бегал по вечерам вместо того, чтоб сидеть с другими игроками в ресторане, и они называли меня психом».

В Волгограде Недвед не забил, только по затылку получил от Шмарко, а через две недели в Риме «Лацио» выиграл 3:0 и достиг весной финала Кубка УЕФА, где с тем же счетом проиграл «Интеру».

В Италию Павел попал благодаря тренеру «Лацио» Зденеку Земану, который давно мечтал взять какого-нибудь чеха. За четыре месяца до Евро-1996 выпало два выходных, он нагрянул в Прагу и очутился на товарищеском матче сборной. 

Стадион на вершине Страговского холма был покрыт снегом, Земан трясся от мороза на верхнем ряду, и чего только потащился, мог же и дома посмотреть, но так бы он не увидел разминки, где его удивил резвый полузащитник с метким ударом. 

Земан забыл про холод и следил в игре только за Недведом. Вернувшись в Рим, он стал уламывать Серджо Краньотти, владельца «Лацио»: купи, купи, купи. Тот отмахивался: да ну брось, какой еще Недвед – мелко. 

После гола итальянцам и выхода в финал Евро Недвед подорожал вчетверо, подписал предварительное соглашение с ПСВ, и теперь уже Краньотти уламывал Земана: позвони, переубеди.

Летом «Лацио» тренировался в десяти километрах от Скальны, родного города Недведа. Когда мама привезла в отель кастрюлю куриных котлет, Павел покраснел: «Я не могу, мы на диете». Рядом проходили Синьори с Казираги: «Не будь идиотом! Или мы возьмем». Недвед так и не решился, а нападающие сборной Италии уплели котлетки ночью за милую душу.

Земан приставил к Недведу своего племянника, Зденека Шестака. До этого Шестак работал в «Лацио» администратором, но в 1996-м стал личным ассистентом семьи Недведов. 

«Краньотти хотел создать лучший клуб мира, – говорил Шестак, – купил Манчини, Бокшича, Вьери, Саласа, Михайловича, Юговича, но победный мяч в финале Кубка Кубков-1999 забил человек, которого он покупать не хотел».

Через год после того гола Недвед заперся в душевой Стадио Олимпико с защитником Джузеппе Фавалли. На поле топталось семьдесят тысяч болельщиков, в раздевалке – три десятка игроков и сотрудников «Лацио»: короче, тесновато. Душевая – другое дело. 

«Лацио» три месяца шел вторым, отставал от «Ювентуса» на два очка, в последнем туре задавил «Реджину» 3:0, а «Юве» мучился с «Перуджей» на поле, затопленном ливнем. Фавалли нервно дымил, прикуривая одну сигарету от другой, а Недвед сидел у двери душевой, пытаясь расслышать в гаме: «Ювентус» все еще проигрывает или нет. В раздевалке работали радио и телевизор, но их заглушали крики игроков и болельщиков «Лацио» – ни черта не разобрать. 

А потом вдруг на секунду все стихли. Может, и меньше секунды, но тишина была такой тревожной, что время будто замерло. За тишиной пришло осознание. Чемпионы. Впервые за четверть века.

Следующим летом Недвед собирался продлить контракт с «Лацио». В Риме родились оба его ребенка, им идеально подходил ласковый климат, Недвед подружился с двумя партнерами по команде, Гуэрино Готтарди и Деяном Станковичем, дело шло к тридцатнику, и он не хотел ничего не менять, но переговоры ошеломили. 

Краньотти вообще не пришел, а один из директоров протянул новый контракт с таким видом, будто швырнул монетку попрошайке на вокзале Термини. 

«После той сцены стало ясно, куда движется «Лацио». Я не люблю высокомерие», – сказал Недвед. Он подписал контракт, чтобы «Лацио» не потерял его без компенсации, и попросил агента Мино Райолу устроить его в другой клуб.

К моменту нашей первой встречи - весной 2017-го - 70% времени Андрея Мовсесьяна, который сегодня покинул ЦСКА, занимал поиск игроков для армейской школы. 

В конце беседы, а потом и после заверки интервью, Андрей попросил написать: «Опыта и знаний мне хватает, чтобы возглавить селекционный отдел, например, клуба ФНЛ». 

Но всего через месяц, летом 2017-го, спортивный директор ЦСКА Олег Яровинский уехал к Слуцкому в «Халл», и его заменил скаут Максим Дюков, а Мовсесьяну сказали: «Заканчивай со школами. Занимайся только главной командой». 

В начале 2020-го Дюков покинул клуб после резких комментариев жены – болельщицы ЦСКА – о Викторе Гончаренко, и Мовсесьян стал спортивным директором. 

Второй раз мы встретились с Мовсесьяном в августе 2018-го, когда чемпионат уже стартовал, а ЦСКА еще собирал состав для побед над «Реалом». Поводом для интервью стал слух о переходе Андрея в «Ювентус». 

Я и спросил: «Как отнеслись к новости?» - «Спокойно. Сейчас сконцентрирован на работе в ЦСКА. Мне здесь комфортно. Надо качественно закрыть летнее трансферное окно. У нас сильный скаутский отдел, и, уверен, мы справимся. 

По сути, скаутская работа везде одинакова: анализ, прогноз, высказывание мнения. Когда анализируешь игровые качества, не так важно, на какой клуб работаешь, - зарубежный или российский».

За почти пять лет в роли спортивного директора Мовсесьян поработал в разных обстоятельствах: и лета-2020, когда на покупки дали рекордные для ЦСКА 30 млн евро, но из-за ковидных ограничений были сложности с медосмотром новичков (отсюда и фиаско с Гайчем), и последних двух лет, когда в невыносимых для трансферов условиях взяли Мойзеса, Келлвена, Виллиана, Файзуллаева, Кругового, Мусаева - да просто собрали новую команду. 

С таким опытом и правда теперь можно работать где угодно.

В 1995-м «Ноттингем Форест» вернулся в еврокубки после десятилетнего перерыва. В первом раунде Кубка УЕФА прошли «Мальме», потом «Осер», а в 1/8 финала принимали «Лион». К середине второго тайма голами не пахло, и тренер Фрэнк Кларк встряхнул атаку, заменив итальянца Андреа Силенци на 20-летнего воспитанника клуба Пола Макгрегора.

Тот сразу увидел, что защитники «Лиона» за ним не успевают, и просил партнеров почаще пасовать на ход, за спину гостям. Через десять минут после выхода Макгрегора «Форест» получил право на пенальти, и к точке подошел капитан Стюарт Пирс.

Ударом он обладал могучим, но сплоховал, и французский вратарь Паскаль Ольмета отбил. Макгрегор тут же рванул к мячу и, опередив соперников, открыл счет. На всякий случай он заранее просчитал, как вбежит в штрафную и пробьет верхом, ведь вратарь после сейва скорее всего будет на газоне, и, в точности все реализовав, бросился к трибуне Bridgford End, где оказалось много его приятелей.

Гол Макгрегора остался единственным в 180-минутной разборке и вывел «Ноттингем» в четвертьфинал (там, правда, уступили «Баварии» 1:2 и 1:5), а самого Пола сделал культовым персонажем для фанатов «Фореста».

Всего через шесть дней он забил и «МЮ», и вскоре Англия заполнилась рекламными баннерами музыкального журнала NME с фотосессией Макгрегора (в образе не то Иана Брауна, не то Лиама Галлахера) и вопросом: «Это самый крутой футболист Британии?»

На пике популярности брит-попа невозможно было обойти стороной, что Макгрегор не только забивал важнейшие мячи за «Ноттингем Форест», но и был фронтменом группы Merc.

Отец Макгрегора был равнодушен к музыке, а вот мама постоянно слушала радио. Одно из первых детских воспоминаний Пола - как мама с сильным скаузерским акцентом поет хит Crazy американской кантри-певицы Пэтси Клайн.

Макгрегоры из Ливерпуля, но на излете семидесятых в поиске работы перебрались в Ноттингем. Макгрегор с детства обожал The Beatles (у мамы была пластинка Rock n Roll volume II), а потом старший брат одноклассника включил New Gold Dream шотландской рок-группы Simple Minds, и Полу показалось, что это нечто невероятное, с другой планеты.

Сначала он просто подпевал, потом бренчал на старой акустической гитаре с тремя струнами, а в тринадцать лет создал с приятелями рок-группу. Заодно ездил с отцом на просмотры - в «Тоттенхэм», «Эвертон», «Шеффилд Уэнсдей», - но закрепился в итоге в «Форесте», поближе к дому.

За молодежку «Ноттингема» Макгрегор играл против знаменитого поколения «МЮ» - Бекхэм, Скоулз, Батт, Невиллы - и утверждает, что был не хуже. Тренер молодежки «Ливерпуля» Сэмми Ли, когда его команда пропустила от Пола три мяча, сокрушался: «Он скаузер - как мы могли его упустить?»

Полюбился Макгрегор и боссу «Фореста» Брайану Клафу. После новой удачной игры Пола за молодежку легендарный тренер говорил: «Блондинчик! Сегодня можешь не тренироваться. Набери мне холодную ванну, себе - какую хочешь - и поболтаем».

В аква-зоне Клаф расспрашивал юниора о жизни: «Как твои мама с папой? У тебя есть девушка? У вас серьезные отношения?» А однажды воспитанники «Ноттингема» выиграли юниорский Кубок Англии, и Клаф устроил им круг почета перед фанатами, а потом крепко обнял в центре поля и расцеловал.

В Премьер-Лиге Макгрегор дебютировал уже после ухода Клафа. В декабре 1994-го, за неделю до 20-летия Пола, «Форест» громил дома «Ипсвич», и за пять минут до конца тренер Фрэнк Кларк выпустил Макгрегора вместо (отца будущего полузащитника ЦСКА) Ларса Бохинена.

А через несколько недель, 31 декабря 1994-го, пропустили два быстрых гола от «Вест Хэма», и Кларк уже на 30-й минуте заменил защитника Купера на Макгрегора - в конце матча Пол впервые забил в АПЛ.