Как Джо Бартон стал Джоуи
Все четыре брата его мамы побывали в тюрьме - за наркотики. Маме, Рите Роджерс, было двадцать лет, когда муж бросил ее и двух дочек, Шэрон и Джоану. Утешил 19-летний сосед Джо Бартон. Влюбившись, он увез Риту и девочек в съемную квартиру в поместье Блюбелл. Это взбесило его мать. Она не общалась с сыном два года, пока случайно не узнала о рождении внука, Джо-младшего. Тогда уж оттаяла.
Джо-младший рос в районе, где наркоторговцы закидывали камнями и поджигали полицейские машины, а за сферы влияния воевали даже продавцы мороженого.
Незадолго до четвертого дня рождения Джо игрался с машинками в бетонном туннеле на детской площадке. Увидев немецкую овчарку, он улыбнулся и постарался не дергаться, но это не спасло: пока прибежали сестры, собака искусала его лицо.
На носу сделали маленькую пластическую операцию, но больше всего боялись за правый глаз, не ослепнет ли. Оставив Джо с бабушкой, его отец одолжил у приятеля фургон, вернулся на детскую площадку и задавил овчарку.
Лет через пять Джо пришел домой в слезах: брел от кузена, напали старшие - побили и отняли мяч. Отец открыл шкаф и нарыл среди старых шмоток бейсбольную биту: «Больше не приходи сюда в слезах. Не позволяй ничего у тебя отбирать. Если противник больше, врежь битой. Если у него нож, убегай. Иди и разберись с ним».
Джо вытолкали из дома - выбора не было. Он нашел подростков, игравших его мячом, услышал: «Что, еще захотел?», и с криком кинулся в толпу. Распугав всех битой, Джо вернулся домой с мячом.
Потом: развод родителей, отчисление из «Эвертона», призыв в «Сити», ежедневные часовые поездки в Манчестер и, наконец, годичный контракт на триста фунтов в неделю.
В двадцать лет он зашел в раздевалку старого стадиона «Сити», где на массажном столе лежал вратарь Петер Шмейхель. Придвинув к нему табуретку, Джо полчаса задавал вопросы.
Главный: «Как быть, если десять игр я провожу хорошо, а две проваливаю?» - «Если ты думаешь, что сыграешь плохо, то так и будет. Даже если ты играешь хорошо, но боишься облажаться - ты облажаешься».
Через пару месяцев главный тренер Кевин Киган услышал от своего помощника Артура Кокса: «Поставь этого мальчишку в запас на матч с «Мидлсбро». Покажем руководству, что нам нужны деньги на новых игроков».
Игра складывалась так себе. Когда камерунец Жереми сделал счет 3:1 в пользу «Мидлсбро», Киган крикнул Бартону: «Готовься к выходу!» Джоуи потянулся за майкой и запаниковал. Где она? Потом увидел ухмылки болельщиков «Мидлсбро», сидевших за скамейкой «Сити», и понял: майку сперли в перерыве.
«Верните! Обещаю, отдам ее после игры». Впустую. Узнав о конфузе, Киган покраснел от злости: «Принеси ему другую!» - «Босс, я подготовил для него всего одну, - сказал администратор Ли Чэпмен. - Я же только вчера вечером узнал, что он в составе».
Киган выругался и посмотрел на другого полузащитника, Али Бенарбиа: «У тебя-то есть майка?» Тот кивнул и вскоре вышел на поле вместо Люсьена Меттомо.
После игры Джоуи вспомнил слова отца: «Когда получишь шанс, хватай его обеими руками», сел в автобус и заплакал.
Дальше: пять месяцев вне заявки, заболевание внутреннего уха, головокружения, депрессия, меланхолические песни Моррисси, авария, бегство, извинения перед тренером и знакомство с Робби Фаулером.
Бывший лидер «Ливерпуля», примкнув к «Сити», подвозил Бартона на тренировки и подбадривал. Весной 2003-го Бартон проник в основу из-за спада Марка-Вивьена Фоэ.
Перед матчем с «Болтоном» тренер Дерек Фазакерли, спешно заполняя протокол, приписал к имени Бартона букву Y, и Джо навсегда стал Джоуи. Через несколько недель он забил «Тоттенхэму» - с паса Фаулера. В этот момент отец Бартона, смотревший матч с гостевой трибуны, упал в обморок.
Все четыре брата его мамы побывали в тюрьме - за наркотики. Маме, Рите Роджерс, было двадцать лет, когда муж бросил ее и двух дочек, Шэрон и Джоану. Утешил 19-летний сосед Джо Бартон. Влюбившись, он увез Риту и девочек в съемную квартиру в поместье Блюбелл. Это взбесило его мать. Она не общалась с сыном два года, пока случайно не узнала о рождении внука, Джо-младшего. Тогда уж оттаяла.
Джо-младший рос в районе, где наркоторговцы закидывали камнями и поджигали полицейские машины, а за сферы влияния воевали даже продавцы мороженого.
Незадолго до четвертого дня рождения Джо игрался с машинками в бетонном туннеле на детской площадке. Увидев немецкую овчарку, он улыбнулся и постарался не дергаться, но это не спасло: пока прибежали сестры, собака искусала его лицо.
На носу сделали маленькую пластическую операцию, но больше всего боялись за правый глаз, не ослепнет ли. Оставив Джо с бабушкой, его отец одолжил у приятеля фургон, вернулся на детскую площадку и задавил овчарку.
Лет через пять Джо пришел домой в слезах: брел от кузена, напали старшие - побили и отняли мяч. Отец открыл шкаф и нарыл среди старых шмоток бейсбольную биту: «Больше не приходи сюда в слезах. Не позволяй ничего у тебя отбирать. Если противник больше, врежь битой. Если у него нож, убегай. Иди и разберись с ним».
Джо вытолкали из дома - выбора не было. Он нашел подростков, игравших его мячом, услышал: «Что, еще захотел?», и с криком кинулся в толпу. Распугав всех битой, Джо вернулся домой с мячом.
Потом: развод родителей, отчисление из «Эвертона», призыв в «Сити», ежедневные часовые поездки в Манчестер и, наконец, годичный контракт на триста фунтов в неделю.
В двадцать лет он зашел в раздевалку старого стадиона «Сити», где на массажном столе лежал вратарь Петер Шмейхель. Придвинув к нему табуретку, Джо полчаса задавал вопросы.
Главный: «Как быть, если десять игр я провожу хорошо, а две проваливаю?» - «Если ты думаешь, что сыграешь плохо, то так и будет. Даже если ты играешь хорошо, но боишься облажаться - ты облажаешься».
Через пару месяцев главный тренер Кевин Киган услышал от своего помощника Артура Кокса: «Поставь этого мальчишку в запас на матч с «Мидлсбро». Покажем руководству, что нам нужны деньги на новых игроков».
Игра складывалась так себе. Когда камерунец Жереми сделал счет 3:1 в пользу «Мидлсбро», Киган крикнул Бартону: «Готовься к выходу!» Джоуи потянулся за майкой и запаниковал. Где она? Потом увидел ухмылки болельщиков «Мидлсбро», сидевших за скамейкой «Сити», и понял: майку сперли в перерыве.
«Верните! Обещаю, отдам ее после игры». Впустую. Узнав о конфузе, Киган покраснел от злости: «Принеси ему другую!» - «Босс, я подготовил для него всего одну, - сказал администратор Ли Чэпмен. - Я же только вчера вечером узнал, что он в составе».
Киган выругался и посмотрел на другого полузащитника, Али Бенарбиа: «У тебя-то есть майка?» Тот кивнул и вскоре вышел на поле вместо Люсьена Меттомо.
После игры Джоуи вспомнил слова отца: «Когда получишь шанс, хватай его обеими руками», сел в автобус и заплакал.
Дальше: пять месяцев вне заявки, заболевание внутреннего уха, головокружения, депрессия, меланхолические песни Моррисси, авария, бегство, извинения перед тренером и знакомство с Робби Фаулером.
Бывший лидер «Ливерпуля», примкнув к «Сити», подвозил Бартона на тренировки и подбадривал. Весной 2003-го Бартон проник в основу из-за спада Марка-Вивьена Фоэ.
Перед матчем с «Болтоном» тренер Дерек Фазакерли, спешно заполняя протокол, приписал к имени Бартона букву Y, и Джо навсегда стал Джоуи. Через несколько недель он забил «Тоттенхэму» - с паса Фаулера. В этот момент отец Бартона, смотревший матч с гостевой трибуны, упал в обморок.
❤26👍13🔥7👏2
Денистории
Четвертая часть олимпийского сериала - прощальные Игры Чернышева и Тарасова. 8 февраля 1972-го – в выходной между вторым и третьим туром – Анатолий Тарасов по дороге в столовую увидел американских хоккеистов и остановился перед их тренером Мюрреем Уильямсоном…
В решающем матче Олимпиады-1976 с Чехословакией победным стал гол Валерия Харламова, а золотым – Александра Якушева: для первого места хватало и ничьей.
Сегодня Якушев хмурится, когда его снова и снова спрашивают про Суперсерию-1972 и победный гол в ворота Тони Эспозито в четвертой игре. «Я не актер одной роли, как Кузнецов из «Белого солнца пустыни», – говорит. И называет матч с Чехословакией на Олимпиаде-1976 самым драматичным в карьере, а гол Иржи Холечеку – самым важным.
И еще не забыть первый ноябрьский вечер 1973-го, без которого, уверен Якушев, второй победной Олимпиады у него могло и не быть.
В тот день он отпросился после тренировки на пару часов домой у Всеволода Боброва, рулившего сборной, и обещал успеть к 23:00 на Ленинградский вокзал – наши уезжали на два товарищеских матча в Финляндию.
Когда Якушев чаевничал с женой и дочкой, в квартиру неожиданно позвонили. Чутье подсказало жене Якушева Татьяне: к двери лучше подойти ей. Увидев в глазок офицера с двумя солдатами, она уточнила:
– Кто там?
– Из военкомата.
– Не открою. Я одна дома.
– Якушев Александр Сергеевич здесь проживает?
– Здесь, но его нет, уехал.
Институт Якушев уже окончил, а до 27-летия оставалось два месяца – значит, подлежал призыву: и ладно бы отправили в ЦСКА – могли ведь и в калининский СКА МВО, как Евгения Зимина, победителя двух Олимпиад.
Ни в какой армейский клуб Якушев из «Спартака» не рвался – и разволновался: пора на вокзал – а как выйти из квартиры, вдруг караулят? Через несколько минут жена выглянула на улицу и дала отмашку – можно ехать.
Якушев прибыл на вокзал минута в минуту, поделился переживаниями с Бобровым. За его проблему взялся администратор «Спартака» и сборной Анатолий Сеглин, про которого массажист сборной Олег Кученев говорил мне: «При абсолютном дефиците у Сеглина всегда все было».
Через несколько дней после возвращения сборной из Финляндии Сеглин успокоил Якушева: «Уладили твою армейскую проблему. Только прошу – дома не ночуй». Позже Якушев узнал, как улаживание его проблемы стало одним из итогов переговоров между министром обороны Гречко и главой Спорткомитета Павловым.
Гречко унял армейские притязания на Якушева в обмен на снятие Павловым пожизненной дисквалификации с баскетболиста ЦСКА Алжана Жармухамедова, которого весной 1973-го поймали в Шереметьево на «нарушении правил ввоза материальных ценностей в СССР».
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3371091.html
Сегодня Якушев хмурится, когда его снова и снова спрашивают про Суперсерию-1972 и победный гол в ворота Тони Эспозито в четвертой игре. «Я не актер одной роли, как Кузнецов из «Белого солнца пустыни», – говорит. И называет матч с Чехословакией на Олимпиаде-1976 самым драматичным в карьере, а гол Иржи Холечеку – самым важным.
И еще не забыть первый ноябрьский вечер 1973-го, без которого, уверен Якушев, второй победной Олимпиады у него могло и не быть.
В тот день он отпросился после тренировки на пару часов домой у Всеволода Боброва, рулившего сборной, и обещал успеть к 23:00 на Ленинградский вокзал – наши уезжали на два товарищеских матча в Финляндию.
Когда Якушев чаевничал с женой и дочкой, в квартиру неожиданно позвонили. Чутье подсказало жене Якушева Татьяне: к двери лучше подойти ей. Увидев в глазок офицера с двумя солдатами, она уточнила:
– Кто там?
– Из военкомата.
– Не открою. Я одна дома.
– Якушев Александр Сергеевич здесь проживает?
– Здесь, но его нет, уехал.
Институт Якушев уже окончил, а до 27-летия оставалось два месяца – значит, подлежал призыву: и ладно бы отправили в ЦСКА – могли ведь и в калининский СКА МВО, как Евгения Зимина, победителя двух Олимпиад.
Ни в какой армейский клуб Якушев из «Спартака» не рвался – и разволновался: пора на вокзал – а как выйти из квартиры, вдруг караулят? Через несколько минут жена выглянула на улицу и дала отмашку – можно ехать.
Якушев прибыл на вокзал минута в минуту, поделился переживаниями с Бобровым. За его проблему взялся администратор «Спартака» и сборной Анатолий Сеглин, про которого массажист сборной Олег Кученев говорил мне: «При абсолютном дефиците у Сеглина всегда все было».
Через несколько дней после возвращения сборной из Финляндии Сеглин успокоил Якушева: «Уладили твою армейскую проблему. Только прошу – дома не ночуй». Позже Якушев узнал, как улаживание его проблемы стало одним из итогов переговоров между министром обороны Гречко и главой Спорткомитета Павловым.
Гречко унял армейские притязания на Якушева в обмен на снятие Павловым пожизненной дисквалификации с баскетболиста ЦСКА Алжана Жармухамедова, которого весной 1973-го поймали в Шереметьево на «нарушении правил ввоза материальных ценностей в СССР».
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3371091.html
Спортс’’
Олимпиада между эпохами Тарасова и Тихонова: героический камбэк в финале и два ящика водки после победы
Возвращение в Инсбрук.
❤8👍8
Антонио Конте и в детстве был неудержим - рвался в школу уже в пять лет, но кто примет такого малыша? Отец смог устроить его только в лицей для мальчиков из неблагополучных семей. Одноклассники были старше Конте, бравировали складными ножичками, швыряли стулья из окон и навлекали на лицей полицейские облавы.
Стадион «Карло Пранцо», где тренировался Антонио, вмещал четыре команды. Конте надевал туда только старую неприметную одежду. Те, кто шли на стадион хвастаться обновками, возвращались домой голыми.
Одной из команд управлял отец Конте Козимо, и от этого Антонио было только хуже: когда его друг Сандро Морелло затопил раздевалку, Козимо, не разбираясь, треснул Антонио по щеке: «Никто не должен думать, что я отношусь к тебе по-особенному, – говорил отец, – Что бы ни случилось, виноват и ты тоже».
С тем же Сандро Антонио влился в «Лечче». Отец Конте требовал взамен десять мячей и деньги, но сговорились на восьми.
Через два года Конте сломал запястье на тренировке, но, когда побили брата его девушки Карлы, пошел мстить. «Смотри-ка, он пугает нас загипсованной рукой», – услышал Антонио и кинулся в драку.
В первый день предсезонки-1985 Антонио и Сандро спустились в вестибюль гостиницы, где жил «Лечче»: ни души – значит, можно зарубиться в пинг-понг. Партию прервал крик тренера Кортизано: «Вы с ума сошли? Все уже давно тренируются».
Оказалось, девять утра – время выхода на поле, а не сбора в вестибюле.
В панике Конте не успел обуться и свою первую тренировку в профессиональном футболе отбегал босиком: «Это тебе в наказание», – сказал главный тренер Фашетти.
В четвертьфинале молодежного чемпионата Италии против «Асколи» Конте снова травмировался. Защитник «Лечче» Джузеппе Лучери летел на соперника, но врезался в Антонио и сломал ему коленом берцовую кость. Конте снял гипс за две недели до полуфинала с «Лацио», где столкнулся с нападающим Джампаоло Заурини.
Потом выяснится: получил черепно-мозговую травму. Но и с ней Конте пытался играть. Промаявшись на поле пятнадцать минут, он спросил капитана «Лечче»: «Какой счет?» – «0:1» – «А, хорошо-хорошо». Через две минуты: «А сейчас какой счет?» – «Замените Конте! - попросил капитан тренера. - У него что-то с головой».
Стадион «Карло Пранцо», где тренировался Антонио, вмещал четыре команды. Конте надевал туда только старую неприметную одежду. Те, кто шли на стадион хвастаться обновками, возвращались домой голыми.
Одной из команд управлял отец Конте Козимо, и от этого Антонио было только хуже: когда его друг Сандро Морелло затопил раздевалку, Козимо, не разбираясь, треснул Антонио по щеке: «Никто не должен думать, что я отношусь к тебе по-особенному, – говорил отец, – Что бы ни случилось, виноват и ты тоже».
С тем же Сандро Антонио влился в «Лечче». Отец Конте требовал взамен десять мячей и деньги, но сговорились на восьми.
Через два года Конте сломал запястье на тренировке, но, когда побили брата его девушки Карлы, пошел мстить. «Смотри-ка, он пугает нас загипсованной рукой», – услышал Антонио и кинулся в драку.
В первый день предсезонки-1985 Антонио и Сандро спустились в вестибюль гостиницы, где жил «Лечче»: ни души – значит, можно зарубиться в пинг-понг. Партию прервал крик тренера Кортизано: «Вы с ума сошли? Все уже давно тренируются».
Оказалось, девять утра – время выхода на поле, а не сбора в вестибюле.
В панике Конте не успел обуться и свою первую тренировку в профессиональном футболе отбегал босиком: «Это тебе в наказание», – сказал главный тренер Фашетти.
В четвертьфинале молодежного чемпионата Италии против «Асколи» Конте снова травмировался. Защитник «Лечче» Джузеппе Лучери летел на соперника, но врезался в Антонио и сломал ему коленом берцовую кость. Конте снял гипс за две недели до полуфинала с «Лацио», где столкнулся с нападающим Джампаоло Заурини.
Потом выяснится: получил черепно-мозговую травму. Но и с ней Конте пытался играть. Промаявшись на поле пятнадцать минут, он спросил капитана «Лечче»: «Какой счет?» – «0:1» – «А, хорошо-хорошо». Через две минуты: «А сейчас какой счет?» – «Замените Конте! - попросил капитан тренера. - У него что-то с головой».
❤29👏2🔥1
Денистории
В решающем матче Олимпиады-1976 с Чехословакией победным стал гол Валерия Харламова, а золотым – Александра Якушева: для первого места хватало и ничьей. Сегодня Якушев хмурится, когда его снова и снова спрашивают про Суперсерию-1972 и победный гол в ворота…
9 февраля 1984-го в Сараево советские хоккеисты забрасывают пять шайб итальянскому вратарю с колоритной фамилией Капоне. В этот же день в Москве умирает глава СССР Юрий Андропов, до последнего остававшийся неравнодушным к хоккею.
«Андропов ратовал за динамовского капитана Валерия Васильева, – рассказал мне массажист сборной СССР Олег Кученев. – Валера мог бы играть долго, но сам себя спалил. Курил, позволял себе немного коньяка – даже перед игрой. Тогда допинга-то не было. Нашим мельдонием были пятьдесят грамм коньячка.
В итоге Васильева не взяли на сбор перед Олимпиадой-1984. Я был в кабинете Тихонова, когда ему позвонил Андропов:
– Возьмите Васильева.
– Нет, я не могу.
– Вы обязаны его взять. Нельзя же списывать капитана.
– Хорошо, я возьму Васильева в команду. Но тренером поедете вы, – ответил Тихонов Андропову».
Тихонов остался в сборной и взял в Сараево одного Васильева – цээсковца Михаила, который забросил одну из двенадцати шайб полякам (12:1) в первом туре. В единственной игре Олимпиады-1984, состоявшейся при жизни Андропова.
Медицинское заключение о болезни и причине смерти генсека опубликовал на первой полосе «Советский спорт»: «Страдал интерстициальным нефритом, нефросклерозом, вторичной гипертонией, сахарным диабетом, осложнившимися хронической почечной недостаточностью.
...9 февраля 1984 г. в 16 часов 50 минут при нарастающих явлениях сердечно-сосудистой недостаточности и остановки дыхания наступила смерть».
В советском корпусе олимпийской деревни объявили траур, и Игорь Ларионов вспоминал, что панихида по Андропову проходила под песни AC/DC, которые на полную громкость включили жившие напротив американцы.
Семью годами ранее именно Андропов убедил главного тренера второй сборной СССР и рижского «Динамо» (поднял его из Второй лиги на четвертое место в Высшей) Виктора Тихонова возглавить сборную №1 и ЦСКА.
Считалось, что тренер армейцев Константин Локтев слишком мягок с лидерами команды и они распустились: отсюда вторые места клуба в чемпионате страны-1976 и сборной, где Локтев ассистировал Кулагину, – на ЧМ-1976.
В следующем году ЦСКА финишировал первым, но дважды проиграл рижскому «Динамо» Тихонова. Второй раз – дома, 6:8, в День защитника отечества, ведя 5:2 к середине матча. После этого сборная снова не выиграла чемпионат мира – в разгар турнира игроки загуляли по случаю Первомая.
Для наведения порядка сборную и ЦСКА решили сосредоточить в одних руках. На сборную Тихонов соглашался, а в ЦСКА не хотел (потому что «в Риге хорошо жилось»).
Сначала его уговаривал адмирал Николай Шашков (помощник министра обороны и председатель Спорткомитета Вооруженных Сил), но успеха не добился, и за дело взялся глава КГБ Андропов.
Тихонов упирался и на Лубянке, но Андропов предложил: «Съезди домой, поговори с супругой. Я тебя вызову». На второй встрече Тихонов снова отнекивался:
– Не могу занять место Локтева – он с ЦСКА выиграл чемпионат. Как ребята ко мне после такого отнесутся?
– Пусть тебя это не волнует.
Следом Андропову позвонил секретарь ЦК КПСС Михаил Зимянин и, узнав, что Тихонов артачится, передал: «Скажи ему, что в этом здании еще никто не отказывался!»
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3381748.html
«Андропов ратовал за динамовского капитана Валерия Васильева, – рассказал мне массажист сборной СССР Олег Кученев. – Валера мог бы играть долго, но сам себя спалил. Курил, позволял себе немного коньяка – даже перед игрой. Тогда допинга-то не было. Нашим мельдонием были пятьдесят грамм коньячка.
В итоге Васильева не взяли на сбор перед Олимпиадой-1984. Я был в кабинете Тихонова, когда ему позвонил Андропов:
– Возьмите Васильева.
– Нет, я не могу.
– Вы обязаны его взять. Нельзя же списывать капитана.
– Хорошо, я возьму Васильева в команду. Но тренером поедете вы, – ответил Тихонов Андропову».
Тихонов остался в сборной и взял в Сараево одного Васильева – цээсковца Михаила, который забросил одну из двенадцати шайб полякам (12:1) в первом туре. В единственной игре Олимпиады-1984, состоявшейся при жизни Андропова.
Медицинское заключение о болезни и причине смерти генсека опубликовал на первой полосе «Советский спорт»: «Страдал интерстициальным нефритом, нефросклерозом, вторичной гипертонией, сахарным диабетом, осложнившимися хронической почечной недостаточностью.
...9 февраля 1984 г. в 16 часов 50 минут при нарастающих явлениях сердечно-сосудистой недостаточности и остановки дыхания наступила смерть».
В советском корпусе олимпийской деревни объявили траур, и Игорь Ларионов вспоминал, что панихида по Андропову проходила под песни AC/DC, которые на полную громкость включили жившие напротив американцы.
Семью годами ранее именно Андропов убедил главного тренера второй сборной СССР и рижского «Динамо» (поднял его из Второй лиги на четвертое место в Высшей) Виктора Тихонова возглавить сборную №1 и ЦСКА.
Считалось, что тренер армейцев Константин Локтев слишком мягок с лидерами команды и они распустились: отсюда вторые места клуба в чемпионате страны-1976 и сборной, где Локтев ассистировал Кулагину, – на ЧМ-1976.
В следующем году ЦСКА финишировал первым, но дважды проиграл рижскому «Динамо» Тихонова. Второй раз – дома, 6:8, в День защитника отечества, ведя 5:2 к середине матча. После этого сборная снова не выиграла чемпионат мира – в разгар турнира игроки загуляли по случаю Первомая.
Для наведения порядка сборную и ЦСКА решили сосредоточить в одних руках. На сборную Тихонов соглашался, а в ЦСКА не хотел (потому что «в Риге хорошо жилось»).
Сначала его уговаривал адмирал Николай Шашков (помощник министра обороны и председатель Спорткомитета Вооруженных Сил), но успеха не добился, и за дело взялся глава КГБ Андропов.
Тихонов упирался и на Лубянке, но Андропов предложил: «Съезди домой, поговори с супругой. Я тебя вызову». На второй встрече Тихонов снова отнекивался:
– Не могу занять место Локтева – он с ЦСКА выиграл чемпионат. Как ребята ко мне после такого отнесутся?
– Пусть тебя это не волнует.
Следом Андропову позвонил секретарь ЦК КПСС Михаил Зимянин и, узнав, что Тихонов артачится, передал: «Скажи ему, что в этом здании еще никто не отказывался!»
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3381748.html
Спортс’’
Первое олимпийское золото Виктора Тихонова: рекордные премиальные и панихида по Андропову под AC/DC
Сараево-1984.
🔥17❤2😁1
Главный тренер в истории «Ноттингем Форест» Брайан Клаф страшно волновался перед финалом Кубка Англии-1991 - турнира, который за 30 лет тренерской карьеры ни разу не выиграл.
Даже не сказал игрокам, кто выйдет в старте, а швырнул скомканный листок с составом на столик в автобусе, где играли в карты Стюарт Пирс, Стив Ходж, Стив Саттон и Клаф-младший.
Рой Кин же в день матча волновался только о билетах, которые требовали родные и друзья, и всего за час до матча отдал братьям почти месячную зарплату (900 фунтов), только бы придумали что-то со спекулянтами и отвязались от него.
Переволновались все, особенно Пол Гаскойн: уже в начале матча вырубил двух соперников и сам травмировался так, что пропустил следующий сезон. «Тоттенхэм» тут же пропустил от Пирса, но без Газзы успокоился, сравнял, а в дополнительное время победил благодаря автоголу Уокера.
Клаф не вернулся с командой в Ноттингем, где предстоял (заранее запланированный и никому уже не нужный) проезд по городу на открытом автобусе, и улетел на Майорку с намерением покинуть «Форест».
Но поддержал его только старший сын Саймон. Остальные близкие отговаривали, и Клаф остался. А летом 1991-го подписал за два миллиона фунтов бомбардира «Миллуолла» Тедди Шерингема.
– А, Эдвард, – сказал Клаф при встрече.
– Я Тедди, мистер Клаф. Только мама называет меня Эдвардом.
– Правда, сынок? Что ж, рад знакомству, Эдвард.
Дальше – победа над «Эвертоном» 2:1 в первом туре. В раздевалке измученный жарой Шерингем кинулся к столу с напитками, залпом осушил первый попавшийся стакан и секунд десять не мог дышать.
Тедди уважал алкоголь, но не водку с апельсиновым соком сразу после матча.
– Боюсь, я выпил ваш напиток, босс, – извинился Шерингем перед вошедшим Клафом.
– О чем ты? – изобразил изумление тренер. – Это не мое.
Зимой Шерингем на полтора месяца забыл про голы, но Клаф все равно выпускал, а после гола «Херефорду» в Кубке вдруг сказал: «Сынок, посидишь со мной на скамейке?»
За 90 минут Шерингем узнал о требованиях Клафа к нападающим больше, чем за минувшие полгода, и спустя четыре дня сделал хет-трик в игре с «Кристал Пэлас» в Кубке Лиги. «Форест» снова участвовал в двух финалах на «Уэмбли», но выиграл только Кубок полноправных членов, а в Кубке лиги проиграл «МЮ».
Шерингем стал лучшим снайпером «Фореста»-1991/92 и ушел в «Тоттенхэм». Стюарт Пирс считал продажу Шерингема ошибкой Клафа, но в мемуарах тот не согласился: «Я ошибся лишь в том, что не заменил его. Ему было неуютно в Ноттингеме.
Шерингем расстался с девушкой и видел сына только по выходным. Мать жаловалась в интервью, что не может вернуть ребенка к нормальной жизни после того, как Тедди засыпает его подарками.
Шерингем скучал по Лондону, хотя быстро влился в светскую жизнь Ноттингема. Узнав на сборе в Ирландии об интересе «Тоттенхэма», он сказал моему помощнику Фентону: «Сегодня у меня нет настроения выходить на поле». Нет ничего хуже футболиста, который не хочет за вас играть. Так что я правильно его продал».
К потери Шерингема с Уокером добавилась проблема Пирса. Он требовал повышения зарплаты, а во втором круге почти не играл из-за травмы. Без таких важных игроков «Форест» шел ко дну.
Первого мая 1993-го, когда «Ноттингем» вылетел, 26 тысяч болельщиков скандировали: «Брайан Клаф! Брайан Клаф!»
«Я этого не заслужил, – говорил Клаф. – Ни искренности, ни теплоты, ни заботы, ни сочувствия. Не в тот день. В целом вылет – моя вина. Я тратил деньги и ошибся с трансферами. Вылет – не повод для благодарности. Стыд, который я испытал после нашего вылета, останется со мной навсегда».
Рой Кин вспоминал: через несколько минут после вылета некоторые игроки «Фореста» хохотали в душе и обсуждали, в какой ресторан пойти вечером. Через год они вернутся в АПЛ и снова станут третьими, но уже без Клафа, чья тренерская карьера в мае 1993-го закончилась навсегда.
Даже не сказал игрокам, кто выйдет в старте, а швырнул скомканный листок с составом на столик в автобусе, где играли в карты Стюарт Пирс, Стив Ходж, Стив Саттон и Клаф-младший.
Рой Кин же в день матча волновался только о билетах, которые требовали родные и друзья, и всего за час до матча отдал братьям почти месячную зарплату (900 фунтов), только бы придумали что-то со спекулянтами и отвязались от него.
Переволновались все, особенно Пол Гаскойн: уже в начале матча вырубил двух соперников и сам травмировался так, что пропустил следующий сезон. «Тоттенхэм» тут же пропустил от Пирса, но без Газзы успокоился, сравнял, а в дополнительное время победил благодаря автоголу Уокера.
Клаф не вернулся с командой в Ноттингем, где предстоял (заранее запланированный и никому уже не нужный) проезд по городу на открытом автобусе, и улетел на Майорку с намерением покинуть «Форест».
Но поддержал его только старший сын Саймон. Остальные близкие отговаривали, и Клаф остался. А летом 1991-го подписал за два миллиона фунтов бомбардира «Миллуолла» Тедди Шерингема.
– А, Эдвард, – сказал Клаф при встрече.
– Я Тедди, мистер Клаф. Только мама называет меня Эдвардом.
– Правда, сынок? Что ж, рад знакомству, Эдвард.
Дальше – победа над «Эвертоном» 2:1 в первом туре. В раздевалке измученный жарой Шерингем кинулся к столу с напитками, залпом осушил первый попавшийся стакан и секунд десять не мог дышать.
Тедди уважал алкоголь, но не водку с апельсиновым соком сразу после матча.
– Боюсь, я выпил ваш напиток, босс, – извинился Шерингем перед вошедшим Клафом.
– О чем ты? – изобразил изумление тренер. – Это не мое.
Зимой Шерингем на полтора месяца забыл про голы, но Клаф все равно выпускал, а после гола «Херефорду» в Кубке вдруг сказал: «Сынок, посидишь со мной на скамейке?»
За 90 минут Шерингем узнал о требованиях Клафа к нападающим больше, чем за минувшие полгода, и спустя четыре дня сделал хет-трик в игре с «Кристал Пэлас» в Кубке Лиги. «Форест» снова участвовал в двух финалах на «Уэмбли», но выиграл только Кубок полноправных членов, а в Кубке лиги проиграл «МЮ».
Шерингем стал лучшим снайпером «Фореста»-1991/92 и ушел в «Тоттенхэм». Стюарт Пирс считал продажу Шерингема ошибкой Клафа, но в мемуарах тот не согласился: «Я ошибся лишь в том, что не заменил его. Ему было неуютно в Ноттингеме.
Шерингем расстался с девушкой и видел сына только по выходным. Мать жаловалась в интервью, что не может вернуть ребенка к нормальной жизни после того, как Тедди засыпает его подарками.
Шерингем скучал по Лондону, хотя быстро влился в светскую жизнь Ноттингема. Узнав на сборе в Ирландии об интересе «Тоттенхэма», он сказал моему помощнику Фентону: «Сегодня у меня нет настроения выходить на поле». Нет ничего хуже футболиста, который не хочет за вас играть. Так что я правильно его продал».
К потери Шерингема с Уокером добавилась проблема Пирса. Он требовал повышения зарплаты, а во втором круге почти не играл из-за травмы. Без таких важных игроков «Форест» шел ко дну.
Первого мая 1993-го, когда «Ноттингем» вылетел, 26 тысяч болельщиков скандировали: «Брайан Клаф! Брайан Клаф!»
«Я этого не заслужил, – говорил Клаф. – Ни искренности, ни теплоты, ни заботы, ни сочувствия. Не в тот день. В целом вылет – моя вина. Я тратил деньги и ошибся с трансферами. Вылет – не повод для благодарности. Стыд, который я испытал после нашего вылета, останется со мной навсегда».
Рой Кин вспоминал: через несколько минут после вылета некоторые игроки «Фореста» хохотали в душе и обсуждали, в какой ресторан пойти вечером. Через год они вернутся в АПЛ и снова станут третьими, но уже без Клафа, чья тренерская карьера в мае 1993-го закончилась навсегда.
❤23👍13
Во втором испанском сезоне Гризманн зарабатывал в «Сосьедаде» 500 евро в месяц. Скаут Эрик Олятс, приютивший Антуана, контролировал его как ребенка и не отпускал на дни рождения одноклассников. Взамен - развлекал как мог. Возил, например, просматривать игроков в Тулузу и Бордо - лишь бы не оставлять Антуана без надзора. Говорил: «После игры скажешь, кто из футболистов тебе понравился, а кто - нет. И сравним».
Потом предложил: «Хочешь подавать мячи на матчах чемпионата Испании?» - «Конечно!» Вскоре на стадион «Аноэта» приехал мадридский «Реал» - с Бекхэмом, Роналдо, Роберто Карлосом, Раулем и Зиданом, к которому Гризманн, перепрыгнув рекламный щит, помчался сразу после финального свистка.
Мечтал о майке, но, пока бежал, Зидан с кем-то поменялся. Заметив уныние подростка, Зинедин позвал его в раздевалку. «Думал, он вручит мне фотографию, автограф или что-то в этом духе. Но нет, Зидан подарил мне шорты, в которых только что отыграл! Я не верил своему счастью», - вспоминал Гризманн.
После матча с «Барселоной» он получил тренировочный свитер Людовика Жюли, а потом заиграл у экс-форварда «Барсы» боснийца Мехо Кодро, тренера молодежки «Реала Сосьедад». Заиграл так, что уже в 18 лет попал в основу вместо травмированного колумбийца Хонатана Эстрады.
Гризманн подписал профессиональный контракт и после шести лет жизни у скаута Олятса снял квартиру рядом с Сан-Себастьяном. Но и там не остался один: несколько месяцев жил с форвардом Эмилио Нсуэ и его девушкой.
«Они постарше, так что заботились обо мне, как о своем ребенке. Кормили, возили на тренировки и обратно. А дома у меня была своя комната, где я играл в PlayStation».
По-детски Гризманн отпраздновал и первый гол в примере. Перед матчем восьмого тура с «Депортиво» он попросил пресс-атташе «Реала Сосьедад» открыть дверь рекламной машины, стоящей между воротами и трибуной: «Если забью, сяду в нее».
«Ты слишком много болтаешь», - сообщили партнеры. К тому моменту Гризманн не забивал во взрослых турнирах почти восемь месяцев, но на 70-й минуте головой замкнул подачу Хави Прието и сделал счет 2:0.
Как и обещал, он перепрыгнул рекламный щит и уселся на водительское сиденье, а на пассажирских разместились его партнеры. Вернувшись на поле, Гризманн увидел перед собой желтую карточку.
Он здорово прибавил в завершении атак благодаря второму тренеру «Реала Сосьедад» Мишелю Труана и партнеру по атаке уругвайцу Буэно (он же подсадил Антуана на чай мате и заставил выучить песню фанатов «Пеньяроля»).
В сезоне-12/13 Антуан забил десять мячей, выведя команду в Лигу чемпионов. В групповой турнир «Реал Сосьедад» вышел после победы над «Лионом» в квалификации с общим счетом 4:0 - три мяча организовали Гризманн и мексиканец Карлос Вела.
«Придя в нашу команду, Вела много рассказывал о НБА, - говорил Антуан. - Послушав его, я включил баскетбольные ролики на YouTube и наткнулся на игру Деррика Роуза. Это была любовь с первого взгляда! Я пересматривал моменты с его участием по десять раз в день. Меня впечатлил его характер, благодаря которому он много раз возвращался в игру после травм».
На Рождество 2015 года Гризманн полетел в Чикаго на игру Роуза и с помощью Николы Миротича, отыгравшего четыре года в «Реале», проник на тренировку «Буллз».
Оказавшись перед Роузом, Гризманн снова ощутил себя робким фанатом - как в 1998-м на тренировке сборной Франции. При этом несколькими месяцами ранее Антуан стал лучшим снайпером примеры - после Месси и Роналду. Гризманн уверен: это заслуга Диего Симеоне, который перевел его в нападение, и уругвайского тренера по физподготовке «Атлетико» Оскара Ортеги, заставлявшего пахать перед сезоном.
Летом 2014-го, за год до конца контракта с «Реалом Сосьедад», Гризманн мог перейти в «Тоттенхэм», предлагавший 25 млн евро, но выбрал «Атлетико». Все решил телефонный разговор с защитником Диего Годином, сообщившим: «Мы как семья - круглый год вместе. Клуб очень амбициозен, так что не глупи, переходи к нам. Не знаю, выиграем ли снова чемпионат, но точно хорошо повеселимся».
Потом предложил: «Хочешь подавать мячи на матчах чемпионата Испании?» - «Конечно!» Вскоре на стадион «Аноэта» приехал мадридский «Реал» - с Бекхэмом, Роналдо, Роберто Карлосом, Раулем и Зиданом, к которому Гризманн, перепрыгнув рекламный щит, помчался сразу после финального свистка.
Мечтал о майке, но, пока бежал, Зидан с кем-то поменялся. Заметив уныние подростка, Зинедин позвал его в раздевалку. «Думал, он вручит мне фотографию, автограф или что-то в этом духе. Но нет, Зидан подарил мне шорты, в которых только что отыграл! Я не верил своему счастью», - вспоминал Гризманн.
После матча с «Барселоной» он получил тренировочный свитер Людовика Жюли, а потом заиграл у экс-форварда «Барсы» боснийца Мехо Кодро, тренера молодежки «Реала Сосьедад». Заиграл так, что уже в 18 лет попал в основу вместо травмированного колумбийца Хонатана Эстрады.
Гризманн подписал профессиональный контракт и после шести лет жизни у скаута Олятса снял квартиру рядом с Сан-Себастьяном. Но и там не остался один: несколько месяцев жил с форвардом Эмилио Нсуэ и его девушкой.
«Они постарше, так что заботились обо мне, как о своем ребенке. Кормили, возили на тренировки и обратно. А дома у меня была своя комната, где я играл в PlayStation».
По-детски Гризманн отпраздновал и первый гол в примере. Перед матчем восьмого тура с «Депортиво» он попросил пресс-атташе «Реала Сосьедад» открыть дверь рекламной машины, стоящей между воротами и трибуной: «Если забью, сяду в нее».
«Ты слишком много болтаешь», - сообщили партнеры. К тому моменту Гризманн не забивал во взрослых турнирах почти восемь месяцев, но на 70-й минуте головой замкнул подачу Хави Прието и сделал счет 2:0.
Как и обещал, он перепрыгнул рекламный щит и уселся на водительское сиденье, а на пассажирских разместились его партнеры. Вернувшись на поле, Гризманн увидел перед собой желтую карточку.
Он здорово прибавил в завершении атак благодаря второму тренеру «Реала Сосьедад» Мишелю Труана и партнеру по атаке уругвайцу Буэно (он же подсадил Антуана на чай мате и заставил выучить песню фанатов «Пеньяроля»).
В сезоне-12/13 Антуан забил десять мячей, выведя команду в Лигу чемпионов. В групповой турнир «Реал Сосьедад» вышел после победы над «Лионом» в квалификации с общим счетом 4:0 - три мяча организовали Гризманн и мексиканец Карлос Вела.
«Придя в нашу команду, Вела много рассказывал о НБА, - говорил Антуан. - Послушав его, я включил баскетбольные ролики на YouTube и наткнулся на игру Деррика Роуза. Это была любовь с первого взгляда! Я пересматривал моменты с его участием по десять раз в день. Меня впечатлил его характер, благодаря которому он много раз возвращался в игру после травм».
На Рождество 2015 года Гризманн полетел в Чикаго на игру Роуза и с помощью Николы Миротича, отыгравшего четыре года в «Реале», проник на тренировку «Буллз».
Оказавшись перед Роузом, Гризманн снова ощутил себя робким фанатом - как в 1998-м на тренировке сборной Франции. При этом несколькими месяцами ранее Антуан стал лучшим снайпером примеры - после Месси и Роналду. Гризманн уверен: это заслуга Диего Симеоне, который перевел его в нападение, и уругвайского тренера по физподготовке «Атлетико» Оскара Ортеги, заставлявшего пахать перед сезоном.
Летом 2014-го, за год до конца контракта с «Реалом Сосьедад», Гризманн мог перейти в «Тоттенхэм», предлагавший 25 млн евро, но выбрал «Атлетико». Все решил телефонный разговор с защитником Диего Годином, сообщившим: «Мы как семья - круглый год вместе. Клуб очень амбициозен, так что не глупи, переходи к нам. Не знаю, выиграем ли снова чемпионат, но точно хорошо повеселимся».
🔥22❤14👍9❤🔥1
В 17:00 играют «Комо» и «Фиорентина» - первые клубы в карьере легендарного защитника Пьетро Верховода.
Его отец Иван Лукьянович за три года до революции родился в Старобельске. Во время массового голода в начале тридцатых он устроился на металлургический завод в Енакиево (тогда – Рыково), после призыва в Красную армию воевал в Финляндии и Польше, а в июле 1941-го – в боях за Бессарабию – попал в плен. За четыре года – семь лагерей: Больцано, Пиза, Милан, Модена, Рим, Неаполь и Бари. Сбежав из плена, Иван Верховод не вернулся в Советский Союз.
Он осел в Спирано, недалеко от Бергамо. Работал садовником и строителем, встретил девушку Винченцу, и она родила ему Джорджо, Ольгу и младшего сына Пьетро. Подростком Пьетро подрабатывал помощником сантехника и маячил на правом краю атаки детской команды. Бегал быстро, забивал редко, и тренер Анджело Греко предложил: иди в защиту и держи их центрфорварда.
Судьбу Верховода изменил плотник Джеремия Польяни. Увидев Пьетро в деле, он позвонил своему другу, директору «Романезе» из четвертой лиги: «Ты еще ищешь защитника? Я нашел тебе одного русского мальчика». После четырех игр в «Романезе» Пьетро еще сильнее отдалился от дома – в 16 лет попал в «Комо».
Пока он взрослел, клуб свалился из серии А в серию С. В сезоне-77/78 президент «Комо» Марио Беретта сменил трех тренеров и один из них, Нарчизо Пеццотти, сделал Верховода основным защитником.
Пьетро жил в городке Черноббио, у подножия горы Бизбино. Вставал в пять утра, как велел новый тренер Маркьоро, тренировался сначала с ним два часа, а потом со всей командой, дальше гулял по набережной, рисовал натюрморты в своей однокомнатной квартире и ужинал в ресторане, выглядящем как парусное судно. Там Пьетро познакомился с брюнеткой Кармен, бухгалтером местной фирмы. За Кармен ухаживали популярные в Комо писатель и виолончелист, но Верховод их обошел.
К 1980 году «Комо» вернулся в серию А. Почти все команды держали в составе иностранца – «Юве» ирландца Брейди, «Интер» австрийца Прохазку, «Рома» бразильца Фалькао, «Наполи» голландца Крола, не отставали даже аутсайдеры «Перуджа» (аргентинец Фортунато) и «Пистойезе» (бразилец Луис Силвио), а Марио Беретта говорил: «У нас тоже есть иностранец – Верховод из России».
Летом 1981-го Пьетро и Кармен поженились, но медовый месяц на Сардинии портила карьерная неясность. Верховодом владела «Сампдория» – заплатила полтора миллиарда лир, но увязла во второй лиге, Пьетро туда не хотел и просил президента Мантовани об аренде в клуб серии А.
Хотел в «Ювентус», но был перехвачен гендиректором «Фиорентины» Тито Корси и весь год дрался с «Юве» за первое место, забив даже пару мячей – причем один из них «Комо», наполненному его старыми друзьями.
Пол-сезона «Фиорентина» билась без капитана, Джанкарло Антоньони. После столкновения с вратарем «Дженоа» Сильвано Мартиной (будущим агентом Буффона) сердце Антоньони остановилось на двадцать пять секунд, но его спас врач «Дженоа» Пьерлуиджи Гатто, выбежавший на поле еще до того, как миланский судья Казарин разобрался, в чем дело.
Через три недели «Фиорентина» вскочила на первое место, победив в гостях «Болонью» – 2:0, но случилась трагедия. Болонский комментатор Пьеро Пазини – единственный журналист, сунувшийся в Олимпийскую деревню Мюнхена, захваченную террористами – умер от сердечного приступа, когда на первой же минуте воспитанник «Болоньи» и полузащитник «Фиорентины» Эральдо Печчи открыл счет.
К финишу «Ювентус» и «Фиорентина» подошли с 44 очками, все ждали золотой матч, но в последнем туре судья Маттеи отменил гол нападающего «Фиорентины» Грациани в ворота «Кальяри», а других голов и не было, «Ювентус» же обыграл «Катандзаро» благодаря голу Брейди с пенальти и добыл двадцатое чемпионство.
Верховод говорил: «Потом я понял, почему отменили наш гол. На следующий день начиналась подготовка к чемпионату мира в Испании, и не было времени играть золотой матч».
Его отец Иван Лукьянович за три года до революции родился в Старобельске. Во время массового голода в начале тридцатых он устроился на металлургический завод в Енакиево (тогда – Рыково), после призыва в Красную армию воевал в Финляндии и Польше, а в июле 1941-го – в боях за Бессарабию – попал в плен. За четыре года – семь лагерей: Больцано, Пиза, Милан, Модена, Рим, Неаполь и Бари. Сбежав из плена, Иван Верховод не вернулся в Советский Союз.
Он осел в Спирано, недалеко от Бергамо. Работал садовником и строителем, встретил девушку Винченцу, и она родила ему Джорджо, Ольгу и младшего сына Пьетро. Подростком Пьетро подрабатывал помощником сантехника и маячил на правом краю атаки детской команды. Бегал быстро, забивал редко, и тренер Анджело Греко предложил: иди в защиту и держи их центрфорварда.
Судьбу Верховода изменил плотник Джеремия Польяни. Увидев Пьетро в деле, он позвонил своему другу, директору «Романезе» из четвертой лиги: «Ты еще ищешь защитника? Я нашел тебе одного русского мальчика». После четырех игр в «Романезе» Пьетро еще сильнее отдалился от дома – в 16 лет попал в «Комо».
Пока он взрослел, клуб свалился из серии А в серию С. В сезоне-77/78 президент «Комо» Марио Беретта сменил трех тренеров и один из них, Нарчизо Пеццотти, сделал Верховода основным защитником.
Пьетро жил в городке Черноббио, у подножия горы Бизбино. Вставал в пять утра, как велел новый тренер Маркьоро, тренировался сначала с ним два часа, а потом со всей командой, дальше гулял по набережной, рисовал натюрморты в своей однокомнатной квартире и ужинал в ресторане, выглядящем как парусное судно. Там Пьетро познакомился с брюнеткой Кармен, бухгалтером местной фирмы. За Кармен ухаживали популярные в Комо писатель и виолончелист, но Верховод их обошел.
К 1980 году «Комо» вернулся в серию А. Почти все команды держали в составе иностранца – «Юве» ирландца Брейди, «Интер» австрийца Прохазку, «Рома» бразильца Фалькао, «Наполи» голландца Крола, не отставали даже аутсайдеры «Перуджа» (аргентинец Фортунато) и «Пистойезе» (бразилец Луис Силвио), а Марио Беретта говорил: «У нас тоже есть иностранец – Верховод из России».
Летом 1981-го Пьетро и Кармен поженились, но медовый месяц на Сардинии портила карьерная неясность. Верховодом владела «Сампдория» – заплатила полтора миллиарда лир, но увязла во второй лиге, Пьетро туда не хотел и просил президента Мантовани об аренде в клуб серии А.
Хотел в «Ювентус», но был перехвачен гендиректором «Фиорентины» Тито Корси и весь год дрался с «Юве» за первое место, забив даже пару мячей – причем один из них «Комо», наполненному его старыми друзьями.
Пол-сезона «Фиорентина» билась без капитана, Джанкарло Антоньони. После столкновения с вратарем «Дженоа» Сильвано Мартиной (будущим агентом Буффона) сердце Антоньони остановилось на двадцать пять секунд, но его спас врач «Дженоа» Пьерлуиджи Гатто, выбежавший на поле еще до того, как миланский судья Казарин разобрался, в чем дело.
Через три недели «Фиорентина» вскочила на первое место, победив в гостях «Болонью» – 2:0, но случилась трагедия. Болонский комментатор Пьеро Пазини – единственный журналист, сунувшийся в Олимпийскую деревню Мюнхена, захваченную террористами – умер от сердечного приступа, когда на первой же минуте воспитанник «Болоньи» и полузащитник «Фиорентины» Эральдо Печчи открыл счет.
К финишу «Ювентус» и «Фиорентина» подошли с 44 очками, все ждали золотой матч, но в последнем туре судья Маттеи отменил гол нападающего «Фиорентины» Грациани в ворота «Кальяри», а других голов и не было, «Ювентус» же обыграл «Катандзаро» благодаря голу Брейди с пенальти и добыл двадцатое чемпионство.
Верховод говорил: «Потом я понял, почему отменили наш гол. На следующий день начиналась подготовка к чемпионату мира в Испании, и не было времени играть золотой матч».
❤17🔥15👍9
Смотрю на Эрнанеса перед Дерби Италии и вспоминаю историю, услышанную от бывшего скаута ЦСКА Сергея Шестакова.
«Вернувшись из Бразилии, я поехал на дачу к родственникам в Софрино. Были выходные, я только нырнул в водоем - звонок.
Оля, умница-секретарь Гинера, спрашивает:
- Сергей, ты в Москве?
- Нет.
- За сколько доедешь?
- Полтора часа.
- Ждем.
Родственник на бешеной скорости - как в приключенческом фильме - довез меня до электрички.
На Казанском вокзале я прыгнул в такси и чудом успел в офис ЦСКА. Забегаю.
Секретарь - мне: «Жди». Я отдышался. Захожу к Гинеру и слышу:
- Твое мнение об Эрнанесе?
- Хороший полузащитник.
- А как он в отборе?
- Не очень.
- Его же признали лучшим полузащитником Бразилии. Значит, неплохой?
- Неплохой.
- Ну, все. Свободен.
Разговор продлился две минуты».
«Вернувшись из Бразилии, я поехал на дачу к родственникам в Софрино. Были выходные, я только нырнул в водоем - звонок.
Оля, умница-секретарь Гинера, спрашивает:
- Сергей, ты в Москве?
- Нет.
- За сколько доедешь?
- Полтора часа.
- Ждем.
Родственник на бешеной скорости - как в приключенческом фильме - довез меня до электрички.
На Казанском вокзале я прыгнул в такси и чудом успел в офис ЦСКА. Забегаю.
Секретарь - мне: «Жди». Я отдышался. Захожу к Гинеру и слышу:
- Твое мнение об Эрнанесе?
- Хороший полузащитник.
- А как он в отборе?
- Не очень.
- Его же признали лучшим полузащитником Бразилии. Значит, неплохой?
- Неплохой.
- Ну, все. Свободен.
Разговор продлился две минуты».
😁32❤7👍2
На последнюю зимнюю Олимпиаду восьмидесятых сборная СССР добиралась 24 часа. По маршруту Москва – Шиффон – Гарднер – Монреаль – Калгари.
На раскатке перед выставочной игрой с Канадой главный тренер советской команды Виктор Тихонов отметил плохое состояние шести игроков: защитников Старикова и Касатонова, нападающих Макарова, Крутова, Светлова и Яшина.
После 1:2 в первом периоде Тихонов констатировал в дневнике: «Команда не бежит». И тут же сам перечислил причины: разница во времени (девять часов), перелеты, мало тренировочной работы в Канаде, избыточное питание, бесконтрольность в употреблении напитков.
«Не горят глаза, не выкладываются в полную силу, – фиксировал Тихонов. – Невозможно выиграть матч без синяков. Кожевников и Светлов испугались. Из защитников один Кравчук применяет силовые приемы.
Нападающие в средней зоне не ведут оборону: не подлезают под соперников, не берут плотно на «вилы» на боковом борту, прокаты – играют только по шайбе».
После 1:1 во втором периоде досталось Кожевникову («все время останавливался, не шел в обводку, уходил от столкновений»).
После 0:0 в третьем – Макарову («не создал ни одного момента, все время уходил от острой игры, при входе в зону «А» – сбрасывал скорость и шел на автопилоте») и Касатонову («ни паса, ни обороны, от него дважды убегал канадец по прямой 1х0»).
Анализируя в дневнике причины поражения 2:3, Тихонов написал: «Переоценили себя. Не замечают [никого] вокруг себя. Нас давно догнали, мы живем прошлым. Необходимо срочно изменить подход к своей подготовке.
В Москве питались хуже – менее калорийно. В Канаде – распустились!!! Пережираем (в самолете, в олимпийской деревне)... В самолете четыре раза обедали. После обеда в олимпийской деревне снова обедали!»
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3382170.html
На раскатке перед выставочной игрой с Канадой главный тренер советской команды Виктор Тихонов отметил плохое состояние шести игроков: защитников Старикова и Касатонова, нападающих Макарова, Крутова, Светлова и Яшина.
После 1:2 в первом периоде Тихонов констатировал в дневнике: «Команда не бежит». И тут же сам перечислил причины: разница во времени (девять часов), перелеты, мало тренировочной работы в Канаде, избыточное питание, бесконтрольность в употреблении напитков.
«Не горят глаза, не выкладываются в полную силу, – фиксировал Тихонов. – Невозможно выиграть матч без синяков. Кожевников и Светлов испугались. Из защитников один Кравчук применяет силовые приемы.
Нападающие в средней зоне не ведут оборону: не подлезают под соперников, не берут плотно на «вилы» на боковом борту, прокаты – играют только по шайбе».
После 1:1 во втором периоде досталось Кожевникову («все время останавливался, не шел в обводку, уходил от столкновений»).
После 0:0 в третьем – Макарову («не создал ни одного момента, все время уходил от острой игры, при входе в зону «А» – сбрасывал скорость и шел на автопилоте») и Касатонову («ни паса, ни обороны, от него дважды убегал канадец по прямой 1х0»).
Анализируя в дневнике причины поражения 2:3, Тихонов написал: «Переоценили себя. Не замечают [никого] вокруг себя. Нас давно догнали, мы живем прошлым. Необходимо срочно изменить подход к своей подготовке.
В Москве питались хуже – менее калорийно. В Канаде – распустились!!! Пережираем (в самолете, в олимпийской деревне)... В самолете четыре раза обедали. После обеда в олимпийской деревне снова обедали!»
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3382170.html
Спортс’’
«В Канаде распустились, пережираем!» Последнее олимпийское золото сборной СССР
Калгари-1988.
👍13🔥5
Слуцкий назвал главными талантами его команд, которые так и не раскрылись, Андрея Рябых из «Олимпии» и Германа Ловчева из «Уралана». Вот что Герман рассказывал мне о работе со Слуцким.
– Каким тренером был Слуцкий в 2003 году?
– Он пришел из волгоградской «Олимпии» – по детям команда была золотая. Как тренер он что-то брал от «Динамо» Киев: первые тридцать минут нужен активный прессинг, задушить соперника, забить, а потом играть спокойно. В каких-то играх это срабатывало.
– Слуцкий вспоминал, что однажды вы вышли из самолета перед взлетом и прыгнули на отъезжающий трап.
– Я подтверждаю, был такой конфликт. «Уралан» вылетел в первую лигу и руководство решило: некоторым игрокам снизить зарплату на пятьдесят процентов. Кто-то согласился на такие условия, а я на это пойти не мог. У меня мать раком болела, плюс у меня была семья, которую нужно кормить.
У нас и так была трехмесячная задержка зарплаты, а тут я получил травму на кипрском сборе, прооперировался в Москве, потом туда прилетела команда и мы должны были вместе лететь в Элисту.
Во Внуково мне привезли зарплату – пятьдесят процентов от положенного. Я удивился: никаких бумаг об изменении условий я не подписывал, а мне сунули эту подачку: «На, держи». Меня это возмутило.
Сели в самолет, я подошел к Слуцкому: «Викторыч, а на каком основании вы даете мне такую подачку – минус пятьдесят процентов от зарплаты?» Слуцкий ответил: «Мы так решили. Будешь играть, доказывать и получишь обратно свои деньги».
Я был взбешен – Слуцкий меня переделал в крайнего полузащитника, и на сборах я назабивал фигову тучу мячей. Какие еще доказательства ему были нужны? Я спросил: «Может я вообще в команде не нужен»? Слуцкий мне: «Может, и не нужен». – «Тогда я могу идти?» – «Можешь идти». Я взял сумку, выпрыгнул с трапа и пошел домой.
– Еще Слуцкий говорил про вас: «Уникальный тип – постоянно приходил побитый. То наплетет, что пострадал в аварии, вылетев через лобовое стекло. То соседи что-то бурно праздновали, он вежливо попросил успокоиться, а его отбуцкали – поэтому несколько дней не появлялся на тренировках».
– Когда Леонид Викторович в следующий раз такое заявляет, пусть проверяет факты. 2003 год. Перед Новым Годом мы должны были выезжать в Кисловодск. Я ехал от родителей с Великих Лук и попал в очень сильную аварию. Залетел под фуру, вылетело лобовое стекло. Я очнулся – у меня пол-лица нету. Стекла еще полгода из головы доставал после той аварии.
А назавтра нужно было лететь. Я же не мог позвонить Слуцкому и сказать: «Викторыч, не могу приехать на сбор, потому что попал в аварию». Я прилетел к нему, а он: «Ты в каком ресторане сидел, что тебя так избили?» Я рассказал, как есть. А того, что он наговорил про соседей, которых я просил не гужбанить, – такого не было, пусть не выдумывает басни.
Честно скажу, первое время я вообще не воспринимал Слуцкого как тренера. Тренировки у него интересные, много работы с мячом, но на первом же сборе он мне сказал: «Ты говно, а не футболист, у меня есть ребята сильнее тебя в несколько раз». – «Ну, посмотрим».
Может быть, Слуцкий специально мне это сказал, чтобы разозлить, но в следующей же игре с командой оберлиги я забил четыре гола. Я набрал отличную форму перед чемпионатом, Слуцкий понял, что я стал основным игроком, подошел ко мне: «Ты извини, завтра первая игра с «Локомотивом», я не могу тебя поставить, Шалимов сказал мне ставить другого игрока – молодого местного калмыка».
https://www.sports.ru/football/blogs/772273.html
– Каким тренером был Слуцкий в 2003 году?
– Он пришел из волгоградской «Олимпии» – по детям команда была золотая. Как тренер он что-то брал от «Динамо» Киев: первые тридцать минут нужен активный прессинг, задушить соперника, забить, а потом играть спокойно. В каких-то играх это срабатывало.
– Слуцкий вспоминал, что однажды вы вышли из самолета перед взлетом и прыгнули на отъезжающий трап.
– Я подтверждаю, был такой конфликт. «Уралан» вылетел в первую лигу и руководство решило: некоторым игрокам снизить зарплату на пятьдесят процентов. Кто-то согласился на такие условия, а я на это пойти не мог. У меня мать раком болела, плюс у меня была семья, которую нужно кормить.
У нас и так была трехмесячная задержка зарплаты, а тут я получил травму на кипрском сборе, прооперировался в Москве, потом туда прилетела команда и мы должны были вместе лететь в Элисту.
Во Внуково мне привезли зарплату – пятьдесят процентов от положенного. Я удивился: никаких бумаг об изменении условий я не подписывал, а мне сунули эту подачку: «На, держи». Меня это возмутило.
Сели в самолет, я подошел к Слуцкому: «Викторыч, а на каком основании вы даете мне такую подачку – минус пятьдесят процентов от зарплаты?» Слуцкий ответил: «Мы так решили. Будешь играть, доказывать и получишь обратно свои деньги».
Я был взбешен – Слуцкий меня переделал в крайнего полузащитника, и на сборах я назабивал фигову тучу мячей. Какие еще доказательства ему были нужны? Я спросил: «Может я вообще в команде не нужен»? Слуцкий мне: «Может, и не нужен». – «Тогда я могу идти?» – «Можешь идти». Я взял сумку, выпрыгнул с трапа и пошел домой.
– Еще Слуцкий говорил про вас: «Уникальный тип – постоянно приходил побитый. То наплетет, что пострадал в аварии, вылетев через лобовое стекло. То соседи что-то бурно праздновали, он вежливо попросил успокоиться, а его отбуцкали – поэтому несколько дней не появлялся на тренировках».
– Когда Леонид Викторович в следующий раз такое заявляет, пусть проверяет факты. 2003 год. Перед Новым Годом мы должны были выезжать в Кисловодск. Я ехал от родителей с Великих Лук и попал в очень сильную аварию. Залетел под фуру, вылетело лобовое стекло. Я очнулся – у меня пол-лица нету. Стекла еще полгода из головы доставал после той аварии.
А назавтра нужно было лететь. Я же не мог позвонить Слуцкому и сказать: «Викторыч, не могу приехать на сбор, потому что попал в аварию». Я прилетел к нему, а он: «Ты в каком ресторане сидел, что тебя так избили?» Я рассказал, как есть. А того, что он наговорил про соседей, которых я просил не гужбанить, – такого не было, пусть не выдумывает басни.
Честно скажу, первое время я вообще не воспринимал Слуцкого как тренера. Тренировки у него интересные, много работы с мячом, но на первом же сборе он мне сказал: «Ты говно, а не футболист, у меня есть ребята сильнее тебя в несколько раз». – «Ну, посмотрим».
Может быть, Слуцкий специально мне это сказал, чтобы разозлить, но в следующей же игре с командой оберлиги я забил четыре гола. Я набрал отличную форму перед чемпионатом, Слуцкий понял, что я стал основным игроком, подошел ко мне: «Ты извини, завтра первая игра с «Локомотивом», я не могу тебя поставить, Шалимов сказал мне ставить другого игрока – молодого местного калмыка».
https://www.sports.ru/football/blogs/772273.html
Спортс’’
«Очнулся – пол-лица нету. Стекла еще полгода из головы доставал». Приключения форварда последнего чемпионского «Спартака»
Герман Ловчев рассказал Денису Романцову, как жил в номере с Барановым и Мукунку, спрыгивал с самолета после ссоры со Слуцким и играл в Лиге чемпионов.
❤10👍6😁6
«В первый же день предсезонки-2010 мы поняли, кто такой Моуринью, – вспоминал Арбелоа. – Испанские игроки возвращались после победы на чемпионате мира, и мы встретились в Лос-Анджелесе.
Там мы играли с «ЛА Гэлакси» и к перерыву уступали 0:2. Какой был крик в раздевалке! Досталось всем. Мы быстро поняли, каков Моуринью.
Нельзя было представить, чтобы Пеллегрини так кричал на Криштиану Роналду. Тот разговор мы хорошо запомнили. Моуринью говорил: «Не хочешь бегать – на лавку. И ты тоже? Не проблема – отправляйся туда же». Неважно, кто был перед ним – чемпион мира Кака или игрок молодежки».
Вратарь Ежи Дудек, подменявший в «Реале» Касильяса, делился в мемуарах, что на той же предсезонке в США Жозе устроил обед для знакомства игроков с новым тренерским штабом, собрал у помощников кредитки, перетасовал их, как колоду карт, а потом вытащил одну и расплатился ей за всю команду.
Через несколько месяцев Моуринью подчеркнул: «Самым приятным сюрпризом с момента моего появления в «Реале» стал профессионализм и работа таких футболистов, как Рауль Альбиоль, Альваро Арбелоа и Эстебан Гранеро. Теперь я понимаю, почему в них верит главный тренер сборной Испании Висенте Дель Боске. Такие игроки и делают команду командой».
Но и c любимчиками Жозе бывал строг.
«Мы как-то играли против «Севильи» и вели в счете после первого тайма, – вспоминал Арбелоа в интервью Marca. – В перерыве Моуринью – недовольный моими частыми подключениями к атаке – назвал меня Кафу (ультраатакующий правый латераль): «Команда в порядке, но у нас тут Кафу в составе».
За десять минут он назвал меня Кафу раз пятьсот, и во втором тайме я решил поменьше бегать в атаку».
https://www.sports.ru/football/blogs/3380513.html
Там мы играли с «ЛА Гэлакси» и к перерыву уступали 0:2. Какой был крик в раздевалке! Досталось всем. Мы быстро поняли, каков Моуринью.
Нельзя было представить, чтобы Пеллегрини так кричал на Криштиану Роналду. Тот разговор мы хорошо запомнили. Моуринью говорил: «Не хочешь бегать – на лавку. И ты тоже? Не проблема – отправляйся туда же». Неважно, кто был перед ним – чемпион мира Кака или игрок молодежки».
Вратарь Ежи Дудек, подменявший в «Реале» Касильяса, делился в мемуарах, что на той же предсезонке в США Жозе устроил обед для знакомства игроков с новым тренерским штабом, собрал у помощников кредитки, перетасовал их, как колоду карт, а потом вытащил одну и расплатился ей за всю команду.
Через несколько месяцев Моуринью подчеркнул: «Самым приятным сюрпризом с момента моего появления в «Реале» стал профессионализм и работа таких футболистов, как Рауль Альбиоль, Альваро Арбелоа и Эстебан Гранеро. Теперь я понимаю, почему в них верит главный тренер сборной Испании Висенте Дель Боске. Такие игроки и делают команду командой».
Но и c любимчиками Жозе бывал строг.
«Мы как-то играли против «Севильи» и вели в счете после первого тайма, – вспоминал Арбелоа в интервью Marca. – В перерыве Моуринью – недовольный моими частыми подключениями к атаке – назвал меня Кафу (ультраатакующий правый латераль): «Команда в порядке, но у нас тут Кафу в составе».
За десять минут он назвал меня Кафу раз пятьсот, и во втором тайме я решил поменьше бегать в атаку».
https://www.sports.ru/football/blogs/3380513.html
Спортс’’
«Он самый храбрый человек в мире футбола». У Арбелоа и Моуринью особенные отношения
Встретятся в ЛЧ.
❤11👍7
На свадьбу Роберто Баджо пришли фанаты «Фиорентины» - жгли фиолетовые дымовые шашки и размахивали баннером: «Вперед, Роберто. Флоренция любит тебя».
Баджо продлил контракт до лета 1991-го, купил дом во Флоренции, забил за два сезона сорок три мяча, но перед финалом Кубка УЕФА-1990 против «Ювентуса» владелец «Фиорентины» Флавио Понтелло продал его - причем именно «Ювентусу».
«Меня продали, ничего мне не сказав, - говорил потом Баджо. - Моя жена была беременна, я хотел и дальше играть во Флоренции, согласился бы на меньшую зарплату, лишь бы остаться, но «Фиорентине» был выгоден мой трансфер».
Баджо встретился в Риме с кинопродюсером Марио Чекки Гори, который стремился овладеть «Фиорентиной». Пообещал, что останется во Флоренции на всю жизнь, если Чекки Гори купит клуб. Марио взялся решить вопрос, но на следующей встрече заявил: надежды нет, Понтелло уступит «Фиорентину» только после того, как ему дадут продать Баджо.
18 мая 1990 года, после объявления о переходе Баджо в «Юве» (за 25 миллиардов лир и с троекратным увеличением зарплаты) во Флоренции вспыхнули беспорядки.
На северо-востоке города, в Коверчано, сборная Италии начинала готовиться к домашнему ЧМ. «На базу сборной мы с тремя другими игроками «Ювентуса» добирались на бронированном полицейском джипе, - вспоминал Сальваторе Скилаччи. - Бушевала спортивная революция. Выстроившись перед входом в тренировочный центр, болельщики «Фиорентины» выкрикивали оскорбления, угрозы и бросались разными предметами.
На открытых тренировках ситуация не улучшилась. Я даже обнял Баджо на поле, выражая поддержку. Когда тренировки закрыли от болельщиков, беспорядки продолжились за воротами центра. Тогда тренеры увезли команду в пригород Рима».
Во время чемпионата мира Скиллачи и Баджо жили в одной комнате. «Накануне игры с Австрией мы погасили свет после одиннадцати и пожелали друг другу спокойной ночи. Это был один из самых длинных наших диалогов. Мы оба скрытные и молчаливые. Я говорю мало, а Роби - еще меньше», - сообщил Скилаччи.
Баджо преодолел психологический кризис в третьем матче ЧМ-1990, забив сумасшедший мяч Чехословакии после забега через пол-поля. Спустя две с половиной недели он открыл счет в матче за третье место с Англией, а потом уступил Скилаччи право пробить пенальти, чтобы тот стал лучшим бомбардиром чемпионата. Отпуск тем летом Баджо и Скиллачи провели вместе - в Монте-Карло.
С возобновлением клубного сезона усилилось фанатское недовольство. Для тосканских болельщиков Баджо оставался предателем, при этом во время ЧМ он заявил, что представляет на турнире именно «Фиорентину», которую не хотел покидать, а на презентации в «Ювентусе» забыл накинуть бело-черный шарф. Это взбесило фанатов «Юве», которые распространяли заявляли: «Его поведение оскорбляет наши чувства».
Новый тренер «Юве» Луиджи Майфреди строил игру вокруг Баджо, тот отплатил 27 голами, но в остальном сезон получился кошмарным. Порой «Юве» играл в пять нападающих, в декабре шел среди лидеров, но во втором круге посыпался: упал на седьмое место, а тренер поссорился почти со всеми игроками: «На его стороне был только Роберто Баджо. Тренер купил его поддержку, разрешая отлучаться с тренировок на охоту», - заявил Скиллачи.
Майфреди же поддержал Баджо на гостевой игре во Флоренции - первой после скандального трансфера. В тот день, второго декабря 1990-го, у Роберто родилась дочь Валентина.
На игру он вышел с температурой, весь матч слышал свист в свой адрес, а, уступая место на поле Николо Наполи, инстинктивно поднял шарф «Фиорентины», брошенный с трибуны - это разозлило фанатов «Юве».
После матча Майфреди обнял Роберто в раздевалке, а потом сказал журналистам: «Моя мечта - тренировать не отличную команду, а команду, в которой есть Баджо».
В 1993 году «Фиорентина» вылетела во вторую лигу, а Баджо, опередив Бергкампа с Кантоной, получил «Золотой мяч».
«Золотой мяч» вручали в Париже. Восторженные глаза дочери, впервые попавшей в Диснейленд, запомнились Баджо куда сильнее, чем церемония вручения приза. Вернувшись утром в Италию, он оставил «Золотой мяч» в ресторане своего друга и пошел на охоту.
Баджо продлил контракт до лета 1991-го, купил дом во Флоренции, забил за два сезона сорок три мяча, но перед финалом Кубка УЕФА-1990 против «Ювентуса» владелец «Фиорентины» Флавио Понтелло продал его - причем именно «Ювентусу».
«Меня продали, ничего мне не сказав, - говорил потом Баджо. - Моя жена была беременна, я хотел и дальше играть во Флоренции, согласился бы на меньшую зарплату, лишь бы остаться, но «Фиорентине» был выгоден мой трансфер».
Баджо встретился в Риме с кинопродюсером Марио Чекки Гори, который стремился овладеть «Фиорентиной». Пообещал, что останется во Флоренции на всю жизнь, если Чекки Гори купит клуб. Марио взялся решить вопрос, но на следующей встрече заявил: надежды нет, Понтелло уступит «Фиорентину» только после того, как ему дадут продать Баджо.
18 мая 1990 года, после объявления о переходе Баджо в «Юве» (за 25 миллиардов лир и с троекратным увеличением зарплаты) во Флоренции вспыхнули беспорядки.
На северо-востоке города, в Коверчано, сборная Италии начинала готовиться к домашнему ЧМ. «На базу сборной мы с тремя другими игроками «Ювентуса» добирались на бронированном полицейском джипе, - вспоминал Сальваторе Скилаччи. - Бушевала спортивная революция. Выстроившись перед входом в тренировочный центр, болельщики «Фиорентины» выкрикивали оскорбления, угрозы и бросались разными предметами.
На открытых тренировках ситуация не улучшилась. Я даже обнял Баджо на поле, выражая поддержку. Когда тренировки закрыли от болельщиков, беспорядки продолжились за воротами центра. Тогда тренеры увезли команду в пригород Рима».
Во время чемпионата мира Скиллачи и Баджо жили в одной комнате. «Накануне игры с Австрией мы погасили свет после одиннадцати и пожелали друг другу спокойной ночи. Это был один из самых длинных наших диалогов. Мы оба скрытные и молчаливые. Я говорю мало, а Роби - еще меньше», - сообщил Скилаччи.
Баджо преодолел психологический кризис в третьем матче ЧМ-1990, забив сумасшедший мяч Чехословакии после забега через пол-поля. Спустя две с половиной недели он открыл счет в матче за третье место с Англией, а потом уступил Скилаччи право пробить пенальти, чтобы тот стал лучшим бомбардиром чемпионата. Отпуск тем летом Баджо и Скиллачи провели вместе - в Монте-Карло.
С возобновлением клубного сезона усилилось фанатское недовольство. Для тосканских болельщиков Баджо оставался предателем, при этом во время ЧМ он заявил, что представляет на турнире именно «Фиорентину», которую не хотел покидать, а на презентации в «Ювентусе» забыл накинуть бело-черный шарф. Это взбесило фанатов «Юве», которые распространяли заявляли: «Его поведение оскорбляет наши чувства».
Новый тренер «Юве» Луиджи Майфреди строил игру вокруг Баджо, тот отплатил 27 голами, но в остальном сезон получился кошмарным. Порой «Юве» играл в пять нападающих, в декабре шел среди лидеров, но во втором круге посыпался: упал на седьмое место, а тренер поссорился почти со всеми игроками: «На его стороне был только Роберто Баджо. Тренер купил его поддержку, разрешая отлучаться с тренировок на охоту», - заявил Скиллачи.
Майфреди же поддержал Баджо на гостевой игре во Флоренции - первой после скандального трансфера. В тот день, второго декабря 1990-го, у Роберто родилась дочь Валентина.
На игру он вышел с температурой, весь матч слышал свист в свой адрес, а, уступая место на поле Николо Наполи, инстинктивно поднял шарф «Фиорентины», брошенный с трибуны - это разозлило фанатов «Юве».
После матча Майфреди обнял Роберто в раздевалке, а потом сказал журналистам: «Моя мечта - тренировать не отличную команду, а команду, в которой есть Баджо».
В 1993 году «Фиорентина» вылетела во вторую лигу, а Баджо, опередив Бергкампа с Кантоной, получил «Золотой мяч».
«Золотой мяч» вручали в Париже. Восторженные глаза дочери, впервые попавшей в Диснейленд, запомнились Баджо куда сильнее, чем церемония вручения приза. Вернувшись утром в Италию, он оставил «Золотой мяч» в ресторане своего друга и пошел на охоту.
❤🔥15👍12❤10
Денистории
На последнюю зимнюю Олимпиаду восьмидесятых сборная СССР добиралась 24 часа. По маршруту Москва – Шиффон – Гарднер – Монреаль – Калгари. На раскатке перед выставочной игрой с Канадой главный тренер советской команды Виктор Тихонов отметил плохое состояние…
23 февраля 1992 года Хоккейная сборная СНГ обыгрывает Канаду в финале Олимпиады, и на последней минуте комментатор Евгений Майоров зачитывает объявление от спонсора: «Установлены призы каждому нашему хоккеисту, который в финальном матче забросит шайбу. По возвращении команды в аэропорт Шереметьево Буцаеву, Болдину и Быкову будут вручены по пять тысяч долларов каждому».
В раздевалке наши мешают шампанское с водкой, и по пути в аэропорт юному защитнику Дарюсу Каспарайтису становится плохо. Забывая о субординации, 19-летний литовец нагло (по его же словам) просит главного тренера Виктора Тихонова остановить автобус. Вздыхая, Тихонов говорит: «Ты-то куда полез, воробушек?»
Домой наши летят героями: в длиннополых пальто и ковбойских шляпах (парадная форма сборной СНГ). Назавтра день рождения нападающего Алексея Ковалева (исполняется девятнадцать) – и это лишний повод продолжить торжество в самолете.
В аэропорту сборную встречает оркестр, чтобы играть туш при выходе команды из терминала. Но в самолете что-то с электричеством, не могут открыть багажное отделение – и игроки несколько часов ждут сумки.
У тренеров с собой только портфели, и они налегке уезжают домой, а игроки достают пиво, купленное в дьюти-фри, и веселятся в зоне выдачи багажа: садятся на ленту транспортера, уезжают к грузчикам, угощают пивом и возвращаются.
Оркестр все все это время играет туш в честь выходящих пассажиров, принимая их за хоккеистов: новых олимпийских чемпионов мало кто знает в лицо.
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3384061.html
В раздевалке наши мешают шампанское с водкой, и по пути в аэропорт юному защитнику Дарюсу Каспарайтису становится плохо. Забывая о субординации, 19-летний литовец нагло (по его же словам) просит главного тренера Виктора Тихонова остановить автобус. Вздыхая, Тихонов говорит: «Ты-то куда полез, воробушек?»
Домой наши летят героями: в длиннополых пальто и ковбойских шляпах (парадная форма сборной СНГ). Назавтра день рождения нападающего Алексея Ковалева (исполняется девятнадцать) – и это лишний повод продолжить торжество в самолете.
В аэропорту сборную встречает оркестр, чтобы играть туш при выходе команды из терминала. Но в самолете что-то с электричеством, не могут открыть багажное отделение – и игроки несколько часов ждут сумки.
У тренеров с собой только портфели, и они налегке уезжают домой, а игроки достают пиво, купленное в дьюти-фри, и веселятся в зоне выдачи багажа: садятся на ленту транспортера, уезжают к грузчикам, угощают пивом и возвращаются.
Оркестр все все это время играет туш в честь выходящих пассажиров, принимая их за хоккеистов: новых олимпийских чемпионов мало кто знает в лицо.
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3384061.html
Спортс’’
Победа на Олимпиаде-1992: медаль Хабибулина отдали Тихонову, Каспарайтис танцевал с мамой Линдроса
Путь к золоту Альбервиля.
❤20🔥6👍3
25 лет назад президентом ЦСКА стал Евгений Гинер
Для меня символ безнадеги того ЦСКА, в который шел Гинер, – репортаж «Спорт-Экспресса» от 19 декабря 2000 года.
До прихода Гинера два месяца, но о нем еще и речи нет – газеты впервые напечатают его имя уже после назначения президентом клуба.
А пока – первая после отпуска тренировка ЦСКА, восьмой команды минувшего сезона. Архангельское, заснеженный парк старинной усадьбы, футболисты в шапках и пуховиках бегут под присмотром второго тренера Георгия Вьюна (главный, Павел Садырин, – в Бурденко после падения на крыльце базы).
На второй странице – презентация просмотровых новичков из Узбекистана (там перед возвращением в ЦСКА трудился Садырин), нападающих Зафара Холмурадова и Улугбека Бакаева.
Известность их такова, что беседа начинается с рассказа о себе: сколько лет, за кого играли, сколько забили. Далее – переход к другой насущной теме.
– Как вам московская зима?
Холмурадов: В Узбекистане сейчас градусов 10-15 тепла, а тут такой холод! Непривычно, но придется привыкать. По крайней мере во время тренировки я не замерз.
Бакаев: С такими морозами сталкиваюсь впервые в жизни. У нас снег выпадает крайне редко, а здесь его столько! Очень красиво.
Заодно с гостями из Узбекистана на кастинг прибыл Александр Гарин (будущий Тихоновецкий) из владивостокского «Луча». Когда команда переместилась с улицы в манеж, оказалось, что он в майке «Ювентуса».
Пока другие московские клубы обхаживали самых интересных бомбардиров провинции (Попова, Кириченко, Ранджеловича), ЦСКА надеялся усилить атаку нападающими из Узбекистана и Первой лиги.
Выглядело это беспросветно – никто же и подумать не мог, что в следующем году Попов, Кириченко и Ранджелович перейдут именно в ЦСКА, а гендиректор «Спартака» Юрий Заварзин скажет чуть погодя, что клуб его увлекся приглашением африканцев, потому что лучших русскоязычных игроков скупил Евгений Гинер.
https://www.sports.ru/football/blogs/3385884.html
Для меня символ безнадеги того ЦСКА, в который шел Гинер, – репортаж «Спорт-Экспресса» от 19 декабря 2000 года.
До прихода Гинера два месяца, но о нем еще и речи нет – газеты впервые напечатают его имя уже после назначения президентом клуба.
А пока – первая после отпуска тренировка ЦСКА, восьмой команды минувшего сезона. Архангельское, заснеженный парк старинной усадьбы, футболисты в шапках и пуховиках бегут под присмотром второго тренера Георгия Вьюна (главный, Павел Садырин, – в Бурденко после падения на крыльце базы).
На второй странице – презентация просмотровых новичков из Узбекистана (там перед возвращением в ЦСКА трудился Садырин), нападающих Зафара Холмурадова и Улугбека Бакаева.
Известность их такова, что беседа начинается с рассказа о себе: сколько лет, за кого играли, сколько забили. Далее – переход к другой насущной теме.
– Как вам московская зима?
Холмурадов: В Узбекистане сейчас градусов 10-15 тепла, а тут такой холод! Непривычно, но придется привыкать. По крайней мере во время тренировки я не замерз.
Бакаев: С такими морозами сталкиваюсь впервые в жизни. У нас снег выпадает крайне редко, а здесь его столько! Очень красиво.
Заодно с гостями из Узбекистана на кастинг прибыл Александр Гарин (будущий Тихоновецкий) из владивостокского «Луча». Когда команда переместилась с улицы в манеж, оказалось, что он в майке «Ювентуса».
Пока другие московские клубы обхаживали самых интересных бомбардиров провинции (Попова, Кириченко, Ранджеловича), ЦСКА надеялся усилить атаку нападающими из Узбекистана и Первой лиги.
Выглядело это беспросветно – никто же и подумать не мог, что в следующем году Попов, Кириченко и Ранджелович перейдут именно в ЦСКА, а гендиректор «Спартака» Юрий Заварзин скажет чуть погодя, что клуб его увлекся приглашением африканцев, потому что лучших русскоязычных игроков скупил Евгений Гинер.
https://www.sports.ru/football/blogs/3385884.html
Спортс’’
«Благодаря ему в клубе не было ни одного гнилого человека». 25 лет Гинера в ЦСКА
Юбилей президента.
❤18🔥9
Денистории
23 февраля 1992 года Хоккейная сборная СНГ обыгрывает Канаду в финале Олимпиады, и на последней минуте комментатор Евгений Майоров зачитывает объявление от спонсора: «Установлены призы каждому нашему хоккеисту, который в финальном матче забросит шайбу. По…
В декабре 2017-го Олимпийский комитет России обвинили в «систематическом применении допинга», отстранив от Игр, и спортсмены наши соревновались без флага и гимна. Это давило, как признавался вратарь Василий Кошечкин, но «отобрать у нас веру в мечту и наш характер не мог никто».
Кошечкин грезил о золоте Олимпиады с 14 лет, когда увидел по телевизору поражение команды Юрзинова от чехов в финале Нагано, а Илья Ковальчук – с пяти, когда занялся хоккеем.
Став самым ценным игроком турнира в Пхенчхане, он посвятил победу отцу, который нацеливал Илью на олимпийское золото, но застал только бронзу-2002 – летом 2005-го Валерий Николаевич умер от болезни сердца.
Ковальчук и Дацюк стали первыми нашими хоккеистами, сыгравшими на пяти Олимпиадах. 18-летний Илья оказался самым юным в фетисовской сборной-2002, а у Знарка в Пхенчхане моложе всех был 20-летний Капризов.
Перед Олимпиадой Кирилл емко охарактеризовал решение МОК лишить сборную России флага и гимна («Пипец») и отметил, что с детства мечтал сыграть на Олимпиаде с Овечкиным и Малкиным, но Дацюк и Ковальчук – тоже партнеры что надо.
Через три дня после объявления состава на Игры детский тренер Капризова Андрей Лучанский вышел на тренировку екатеринбургской команды «Факел-2004» и увидел на льду машину – подарок от Кирилла.
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3385413.html
Кошечкин грезил о золоте Олимпиады с 14 лет, когда увидел по телевизору поражение команды Юрзинова от чехов в финале Нагано, а Илья Ковальчук – с пяти, когда занялся хоккеем.
Став самым ценным игроком турнира в Пхенчхане, он посвятил победу отцу, который нацеливал Илью на олимпийское золото, но застал только бронзу-2002 – летом 2005-го Валерий Николаевич умер от болезни сердца.
Ковальчук и Дацюк стали первыми нашими хоккеистами, сыгравшими на пяти Олимпиадах. 18-летний Илья оказался самым юным в фетисовской сборной-2002, а у Знарка в Пхенчхане моложе всех был 20-летний Капризов.
Перед Олимпиадой Кирилл емко охарактеризовал решение МОК лишить сборную России флага и гимна («Пипец») и отметил, что с детства мечтал сыграть на Олимпиаде с Овечкиным и Малкиным, но Дацюк и Ковальчук – тоже партнеры что надо.
Через три дня после объявления состава на Игры детский тренер Капризова Андрей Лучанский вышел на тренировку екатеринбургской команды «Факел-2004» и увидел на льду машину – подарок от Кирилла.
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3385413.html
Спортс’’
«В автобусе пели гимн, а Знарок дирижировал». Последнее золото хоккейной сборной России
Пхенчхан-2018.
❤12👏7❤🔥3
Алекс Фергюсон встретил Йеспера Блумквиста в аэропорту Манчестера и донес его багаж до машины. Хотел сразу очаровать вниманием. Знал, что Йеспер прикипел к Италии, где играл в «Парме» Анчелотти, и не рвался в Англию. Тем более – в «МЮ», где и так неслабый левый вингер.
За ужином в отеле Mottram Hall Фергюсон убедил: наиграетесь оба, Гиггз – не помеха. Райан уместен и справа, к тому же недавно выбыл на месяц – и «МЮ» слетел с первого места. Чтобы и дальше не заменять Гиггза Филом Невиллом, команде необходим Блумквист.
Накануне Йеспер узнал от агента Вальстена, что не нужен новому тренеру «Пармы» Малезани (предпочел на левом фланге Паоло Ваноли). На таком фоне настойчивость Фергюсона, звавшего уже третий раз, подкупала.
Норвежцы Берг, Йонсен и Сульшер затянули Блумквиста в скандинавскую мафию «Манчестера». Парни славились любовью к тренажерам и со временем увлекли этим британских игроков. Отличало членов банды и взаимодоверие.
«Перед отпуском Ронни Йонсен дал мне ключ от своего дома, чтобы я взял карту спутникового ТВ и мог смотреть шведский канал, – говорил Блумквист. – Но он не сказал о сигнализации, и, когда я уходил, к его дому примчалась полиция.
Сначала меня не узнали, но кто-то все же подсказал, что я футболист «МЮ», и проблем не возникло. Правда, в шведской газете написали, что я пойман при ограблении дома Йонсена».
В групповом раунде ЛЧ-98/99 Блумквист отдал два голевых паса, но в плей-офф не играл до второго полуфинала с «Юве». «В Турине мы остановились в прекрасном отеле, – вспоминал Йеспер. – Там был ресторан, но наши привезли чемоданы с банками Heinz Spaghetti (аналог доширака).
Может, боялись отравления, не знаю, но я поражался: але, мы в Италии, а вы притащили лапшу быстрого приготовления».
На 33-й минуте матча добавилась не менее важная проблема: после неудачного паса Блумквиста Кин сбил Зидана и получил карточку, которая означала пропуск следующего еврокубкового матча.
О будущем еще не думалось – «МЮ» проигрывал 1:2 (после 1:1 в Манчестере). Но Рой провел один из лучших матчей в жизни, помог вырвать победу и в раздевалке накинулся на Йеспера: «Из-за тебя я пропущу финал!»
Потеряв из-за перебора карточек еще и Скоулза, Фергюсон придумал на финал с «Баварией» вот что: Блумквист слева, Гиггз справа, а в центре – Бекхэм с Баттом.
Накануне финала Блумквист корпел в номере над дневником.
«Я писал: «ты в хорошей форме», «у тебя все получится», – вспоминал Йеспер. – Пытался вернуть психологическое равновесие. Из-за травмы я пропустил три недели и был не так уверен в себе.
Следовало наслаждаться атмосферой финала, но я чувствовал слишком большое давление, не мог расслабиться и плохо спал. Когда вышел на поле, ноги были ватные. А на трибунах сидели родители, прилетевшие из Швеции».
Они еще не знали, что это последний официальный матч Йеспера за «МЮ».
Даже скованный волнением он мог стать героем матча и забить на 55-й минуте. Но мяч пролетел выше ворот.
Вскоре Фергюсон заменил Блумквиста на Шерингема, который перевернул игру – сравнял счет и ассистировал Сульшеру. «Напряжение сменилось радостью, – говорил Йеспер. – Я так прыгал на поле, что потерял медаль и кинулся ее искать. Очень испугался, но все же нашел».
На вечеринке в отеле Arts Йеспер сидел за одним столом с Фергюсоном. И был счастлив: с «Баварией» отыграл так себе, но понимал, что в целом дал «МЮ» вариативность, без которой в 1999-м вряд ли покорились бы ЛЧ, АПЛ и Кубок Англии.
Гол на предсезонке в Австралии поднял настроение, но на следующем сборе в Гонконге опухло колено. Йеспер перенес несколько операций, но не мог нормально ходить.
Экс-игрок «МЮ» Жорди Кройфф посоветовал врача в Хорватии. И Блумквист лечился там так долго, что стал встречаться с хорваткой. Внушал себе: скоро сможет крутить педали, потом бегать, но это не помогало: каждый мучительный час реабилитации отдалял его от команды.
Йеспер переживал, что не оправдывал свой трансфер, и в 2001-м, когда контракт истек и пришлось прощаться, извинился перед Фергюсоном.
Тот ответил: «Не волнуйся. Это футбол. Ты провел отличный год, когда мы выиграли все».
За ужином в отеле Mottram Hall Фергюсон убедил: наиграетесь оба, Гиггз – не помеха. Райан уместен и справа, к тому же недавно выбыл на месяц – и «МЮ» слетел с первого места. Чтобы и дальше не заменять Гиггза Филом Невиллом, команде необходим Блумквист.
Накануне Йеспер узнал от агента Вальстена, что не нужен новому тренеру «Пармы» Малезани (предпочел на левом фланге Паоло Ваноли). На таком фоне настойчивость Фергюсона, звавшего уже третий раз, подкупала.
Норвежцы Берг, Йонсен и Сульшер затянули Блумквиста в скандинавскую мафию «Манчестера». Парни славились любовью к тренажерам и со временем увлекли этим британских игроков. Отличало членов банды и взаимодоверие.
«Перед отпуском Ронни Йонсен дал мне ключ от своего дома, чтобы я взял карту спутникового ТВ и мог смотреть шведский канал, – говорил Блумквист. – Но он не сказал о сигнализации, и, когда я уходил, к его дому примчалась полиция.
Сначала меня не узнали, но кто-то все же подсказал, что я футболист «МЮ», и проблем не возникло. Правда, в шведской газете написали, что я пойман при ограблении дома Йонсена».
В групповом раунде ЛЧ-98/99 Блумквист отдал два голевых паса, но в плей-офф не играл до второго полуфинала с «Юве». «В Турине мы остановились в прекрасном отеле, – вспоминал Йеспер. – Там был ресторан, но наши привезли чемоданы с банками Heinz Spaghetti (аналог доширака).
Может, боялись отравления, не знаю, но я поражался: але, мы в Италии, а вы притащили лапшу быстрого приготовления».
На 33-й минуте матча добавилась не менее важная проблема: после неудачного паса Блумквиста Кин сбил Зидана и получил карточку, которая означала пропуск следующего еврокубкового матча.
О будущем еще не думалось – «МЮ» проигрывал 1:2 (после 1:1 в Манчестере). Но Рой провел один из лучших матчей в жизни, помог вырвать победу и в раздевалке накинулся на Йеспера: «Из-за тебя я пропущу финал!»
Потеряв из-за перебора карточек еще и Скоулза, Фергюсон придумал на финал с «Баварией» вот что: Блумквист слева, Гиггз справа, а в центре – Бекхэм с Баттом.
Накануне финала Блумквист корпел в номере над дневником.
«Я писал: «ты в хорошей форме», «у тебя все получится», – вспоминал Йеспер. – Пытался вернуть психологическое равновесие. Из-за травмы я пропустил три недели и был не так уверен в себе.
Следовало наслаждаться атмосферой финала, но я чувствовал слишком большое давление, не мог расслабиться и плохо спал. Когда вышел на поле, ноги были ватные. А на трибунах сидели родители, прилетевшие из Швеции».
Они еще не знали, что это последний официальный матч Йеспера за «МЮ».
Даже скованный волнением он мог стать героем матча и забить на 55-й минуте. Но мяч пролетел выше ворот.
Вскоре Фергюсон заменил Блумквиста на Шерингема, который перевернул игру – сравнял счет и ассистировал Сульшеру. «Напряжение сменилось радостью, – говорил Йеспер. – Я так прыгал на поле, что потерял медаль и кинулся ее искать. Очень испугался, но все же нашел».
На вечеринке в отеле Arts Йеспер сидел за одним столом с Фергюсоном. И был счастлив: с «Баварией» отыграл так себе, но понимал, что в целом дал «МЮ» вариативность, без которой в 1999-м вряд ли покорились бы ЛЧ, АПЛ и Кубок Англии.
Гол на предсезонке в Австралии поднял настроение, но на следующем сборе в Гонконге опухло колено. Йеспер перенес несколько операций, но не мог нормально ходить.
Экс-игрок «МЮ» Жорди Кройфф посоветовал врача в Хорватии. И Блумквист лечился там так долго, что стал встречаться с хорваткой. Внушал себе: скоро сможет крутить педали, потом бегать, но это не помогало: каждый мучительный час реабилитации отдалял его от команды.
Йеспер переживал, что не оправдывал свой трансфер, и в 2001-м, когда контракт истек и пришлось прощаться, извинился перед Фергюсоном.
Тот ответил: «Не волнуйся. Это футбол. Ты провел отличный год, когда мы выиграли все».
❤31👍11❤🔥10
В сезоне дебюта в ЛЧ «Ньюкасл» сразил кризис, и в конце февраля 1998-го тренер Кенни Далглиш отправил команду на выходные в Дублин.
К тому моменту «Ньюкасл» провел в сезоне 42 матча, и предполагалось, что поездка расслабит и сплотит команду. Сразу после заселения в отель игроки пошли в бар Cafe En Seine, где полузащитник Кит Гиллеспи настойчиво бросал крышки от бутылок в главную звезду команды, Алана Ширера, что привело к ссоре и нокауту Гиллеспи.
Вечером одноклубники надели на голову защитнику Филиппу Альберу дорожный конус. Скинув его, он разбил лобовое стекло чужой машины. Все это попало в газеты и несколько озадачило болельщиков. В Ньюкасле Далглиш сказал игрокам, что они позорят клуб.
В этом отношении боссы клуба не отставали от футболистов. Вскоре после ирландского скандала руководители «Ньюкасла» Фредди Шеперд с Дугласом Холлом купились на разводку журналиста News of the World Мазера Махмуда.
Тот изображал члена королевской династии Саудовской Аравии и якобы хотел засыпать «Ньюкасл» миллионами.
За бокалом шампанского в Marbella Club Hotel Фредди с Дугласом разоткровенничались и назвали жительниц Ньюкасла «собачками», Гиллеспи «алкоголиком», Ширера – «скучным, как Мэри Поппинс» и высмеяли болельщиков, покупавших пиво и майки по завышенным ценам.
Когда это опубликовали, Шеперд формально ушел в отставку и скрылся на Барбадосе, но вскоре вновь стал президентом.
«Мы не могли упустить такой повод для подколок, – подчеркнул вратарь Шей Гивен. – Часто кто-то из нас пробегал мимо Ширера, танцуя с зонтиком в стиле Мэри Поппинс. Но Алан лишь улыбался и сообщал, куда засунет этот зонтик, если мы не прекратим.
Годы спустя Ширеру поставили памятник у стадиона на деньги Шеперда, так что, полагаю, они помирились».
К тому моменту «Ньюкасл» провел в сезоне 42 матча, и предполагалось, что поездка расслабит и сплотит команду. Сразу после заселения в отель игроки пошли в бар Cafe En Seine, где полузащитник Кит Гиллеспи настойчиво бросал крышки от бутылок в главную звезду команды, Алана Ширера, что привело к ссоре и нокауту Гиллеспи.
Вечером одноклубники надели на голову защитнику Филиппу Альберу дорожный конус. Скинув его, он разбил лобовое стекло чужой машины. Все это попало в газеты и несколько озадачило болельщиков. В Ньюкасле Далглиш сказал игрокам, что они позорят клуб.
В этом отношении боссы клуба не отставали от футболистов. Вскоре после ирландского скандала руководители «Ньюкасла» Фредди Шеперд с Дугласом Холлом купились на разводку журналиста News of the World Мазера Махмуда.
Тот изображал члена королевской династии Саудовской Аравии и якобы хотел засыпать «Ньюкасл» миллионами.
За бокалом шампанского в Marbella Club Hotel Фредди с Дугласом разоткровенничались и назвали жительниц Ньюкасла «собачками», Гиллеспи «алкоголиком», Ширера – «скучным, как Мэри Поппинс» и высмеяли болельщиков, покупавших пиво и майки по завышенным ценам.
Когда это опубликовали, Шеперд формально ушел в отставку и скрылся на Барбадосе, но вскоре вновь стал президентом.
«Мы не могли упустить такой повод для подколок, – подчеркнул вратарь Шей Гивен. – Часто кто-то из нас пробегал мимо Ширера, танцуя с зонтиком в стиле Мэри Поппинс. Но Алан лишь улыбался и сообщал, куда засунет этот зонтик, если мы не прекратим.
Годы спустя Ширеру поставили памятник у стадиона на деньги Шеперда, так что, полагаю, они помирились».
👍23🔥8🏆3❤2
Первый европейский трофей – Кубок Кубков-1996 – «ПСЖ» добыл, когда президентом клуба был телеведущий Мишель Денизо.
Спустя полгода Денизо взял в Нью-Йорке интервью у Дэвида Боуи, а через пару недель отправился в Чечню – снимать документальный фильм для Canal Plus. Знакомый журналист сообщил, что напрямую в Грозный не прилететь, так что Денизо приземлился в Ингушетии и поехал в Чечню на такси.
Вспоминал: машина попалась старая, водитель – неразговорчивый, а дорога – кочковатая и извилистая. На въезде в Чечню – мрачный КПП, мешки с песком, канистры, противотанковые ежи и бородатые мужчины с автоматами. Один из них забрал паспорт Денизо и вернул через четверть часа: «Проезжайте».
В Грозном президент «ПСЖ» встретил среди чеченцев журналистку Манон Луазо, которая помогла ему найти генерала Лебедя. Денизо давно добивался интервью с отставным секретарем совбеза России, но тот снова не ответил согласием и лишь пригласил на завтрашнюю инаугурацию президента Чечни Аслана Масхадова.
На ней Денизо чуть не бросился на пол, когда услышал стрельбу, но ему объяснили – это местный праздничный обычай. С Лебедем президент «ПСЖ» поговорил уже в Москве, а вскоре, в том же 1997-м, принимал генерала в Париже.
Во время прогулки на кораблике по Сене Лебедь с Денизо отдалились от жен и с дижестивом и сигарами выбрались на палубу, где генерал произнес: «Ты должен помочь мне. Ноготь на большом пальце ноги в ужасном состоянии. Не знаю, что с ним, но чертовски больно. Нужно к врачу».
Назавтра Денизо отправил в отель «Интерконтиненталь», где жил Лебедь, доктора и ортопеда «ПСЖ».
Годом ранее они поставили на ноги Джоркаеффа, и Юрий вывел «ПСЖ» в финал Кубка Кубков.
Мишель Денизо начинал газетчиком в Шатору, потом работал на телевидении в Лиможе и Париже, влился в спортивный отдел TF1, вел футбольные шоу, а в 1982-м комментировал первый матч «ПСЖ», показанный по ТВ – финал Кубка страны с «Сент-Этьеном» Мишеля Платини.
К концу овертайма «ПСЖ» уступал 1:2, но Доминик Рошто сравнял на 120-й, и его команда победила в серии пенальти, один из которых реализовал Луис Фернандес. Это был первый трофей в тогда еще 12-летней истории столичного клуба.
Через пару лет комментатор финала перешел на Canal Plus, купивший права на показ французской лиги. Денизо вел телешоу, комментировал матчи в паре со спортивным директором канала Шарлем Бьетри, а в 1989-м стал еще и президентом родного «Шатору».
В 1991-м «Шатору» поднялся с Денизо во Второй дивизион, а вот «ПСЖ» оказался на грани банкротства. Мэр Парижа Жак Ширак заявил, что больше не будет покрывать дефицит клубного бюджета, и посоветовал искать надежного инвестора.
Canal Plus получал 40% доходов от трансляций матчей, и Шарль Бьетри понимал: крах парижского топ-клуба обрушит просмотры, так что телеканал и стал инвестором «ПСЖ» (другой вариант – продать клуб Сильвио Берлускони, пятый год работавшему на французском телерынке – отверг Ширак).
Canal Plus погасил долг (50 млн франков), президентом сделал Денизо, тренером – победителя Кубка чемпионов-1987 Артура Жорже, уже работавшего в Париже с «Расингом» (и досрочно уехавшего из-за болезни жены), а состав начинил бразильцами (Рикардо, Валдо, Раи) и звездами Лиги 1 (Жинола, Веа, Лама и другими).
В 1991-м «ПСЖ» был девятым в Лиге 1, а через два года, в марте 1993-го, разнес в четвертьфинале Кубка УЕФА «Реал» (4:1) – после 1:3 на «Бернабеу».
Тогда-то на «Парк де Пренс» зачастили земляк Денизо Жерар Депардье и Жак Ширак, в футболе понимавший мало. Путал овертайм с разминкой, а однажды спросил президента «ПСЖ»:
– Кто забил?
– Браво!
– Да, но кому «браво»?
Денизо, упомянувший этот диалог в мемуарах, имел в виду полузащитника Даниэля Браво.
Спустя полгода Денизо взял в Нью-Йорке интервью у Дэвида Боуи, а через пару недель отправился в Чечню – снимать документальный фильм для Canal Plus. Знакомый журналист сообщил, что напрямую в Грозный не прилететь, так что Денизо приземлился в Ингушетии и поехал в Чечню на такси.
Вспоминал: машина попалась старая, водитель – неразговорчивый, а дорога – кочковатая и извилистая. На въезде в Чечню – мрачный КПП, мешки с песком, канистры, противотанковые ежи и бородатые мужчины с автоматами. Один из них забрал паспорт Денизо и вернул через четверть часа: «Проезжайте».
В Грозном президент «ПСЖ» встретил среди чеченцев журналистку Манон Луазо, которая помогла ему найти генерала Лебедя. Денизо давно добивался интервью с отставным секретарем совбеза России, но тот снова не ответил согласием и лишь пригласил на завтрашнюю инаугурацию президента Чечни Аслана Масхадова.
На ней Денизо чуть не бросился на пол, когда услышал стрельбу, но ему объяснили – это местный праздничный обычай. С Лебедем президент «ПСЖ» поговорил уже в Москве, а вскоре, в том же 1997-м, принимал генерала в Париже.
Во время прогулки на кораблике по Сене Лебедь с Денизо отдалились от жен и с дижестивом и сигарами выбрались на палубу, где генерал произнес: «Ты должен помочь мне. Ноготь на большом пальце ноги в ужасном состоянии. Не знаю, что с ним, но чертовски больно. Нужно к врачу».
Назавтра Денизо отправил в отель «Интерконтиненталь», где жил Лебедь, доктора и ортопеда «ПСЖ».
Годом ранее они поставили на ноги Джоркаеффа, и Юрий вывел «ПСЖ» в финал Кубка Кубков.
Мишель Денизо начинал газетчиком в Шатору, потом работал на телевидении в Лиможе и Париже, влился в спортивный отдел TF1, вел футбольные шоу, а в 1982-м комментировал первый матч «ПСЖ», показанный по ТВ – финал Кубка страны с «Сент-Этьеном» Мишеля Платини.
К концу овертайма «ПСЖ» уступал 1:2, но Доминик Рошто сравнял на 120-й, и его команда победила в серии пенальти, один из которых реализовал Луис Фернандес. Это был первый трофей в тогда еще 12-летней истории столичного клуба.
Через пару лет комментатор финала перешел на Canal Plus, купивший права на показ французской лиги. Денизо вел телешоу, комментировал матчи в паре со спортивным директором канала Шарлем Бьетри, а в 1989-м стал еще и президентом родного «Шатору».
В 1991-м «Шатору» поднялся с Денизо во Второй дивизион, а вот «ПСЖ» оказался на грани банкротства. Мэр Парижа Жак Ширак заявил, что больше не будет покрывать дефицит клубного бюджета, и посоветовал искать надежного инвестора.
Canal Plus получал 40% доходов от трансляций матчей, и Шарль Бьетри понимал: крах парижского топ-клуба обрушит просмотры, так что телеканал и стал инвестором «ПСЖ» (другой вариант – продать клуб Сильвио Берлускони, пятый год работавшему на французском телерынке – отверг Ширак).
Canal Plus погасил долг (50 млн франков), президентом сделал Денизо, тренером – победителя Кубка чемпионов-1987 Артура Жорже, уже работавшего в Париже с «Расингом» (и досрочно уехавшего из-за болезни жены), а состав начинил бразильцами (Рикардо, Валдо, Раи) и звездами Лиги 1 (Жинола, Веа, Лама и другими).
В 1991-м «ПСЖ» был девятым в Лиге 1, а через два года, в марте 1993-го, разнес в четвертьфинале Кубка УЕФА «Реал» (4:1) – после 1:3 на «Бернабеу».
Тогда-то на «Парк де Пренс» зачастили земляк Денизо Жерар Депардье и Жак Ширак, в футболе понимавший мало. Путал овертайм с разминкой, а однажды спросил президента «ПСЖ»:
– Кто забил?
– Браво!
– Да, но кому «браво»?
Денизо, упомянувший этот диалог в мемуарах, имел в виду полузащитника Даниэля Браво.
❤21👍4😁3
Любимому баскетбольному тренеру сегодня 75: именно Станислав Еремин в 1996-м вывел голодный (во всех смыслах) ЦСКА в Финал четырех Евролиги.
– В 1990-м лидеры команды разбежались. Сергей Белов уехал в Италию, а главным стал его помощник Иван Едешко. Он с первого дня в ЦСКА поддерживал меня, а тогда позвал вторым тренером, – рассказывал мне Еремин накануне 70-летия (и тогда же похвастался рождением третьего сына).
– Как формировали команду?
– Набрали все, что плохо лежало. Один пьяница, у другого с дисциплиной проблемы, у третьего сложный характер, четвертого отчислили. Начали работать. Я, наверно, немного поддавливал Ваню инициативностью, и он сказал: «Чувствую, тебе надо быть главным, а мне – помощником».
– Удивились?
– Нет, знал же уникальный характер Вани: душа нараспашку. Он, кстати, потом пожалел, что уступил мне должность. Но тогда мы постепенно, подтягивая молодых игроков, сделали мощную команду. Я бы сказал – новую команду лейтенантов, которую любили болельщики.
– Армия помогала?
– Выделила несколько квартир для игроков. Где-то за окружной дорогой. А в остальном жили бедно. Карасев получал около тысячи долларов. В ПАОКе 12-й игрок зарабатывал больше, чем вся наша команда (мы еще и ждали деньги месяцами). Греки сообщили нам это, критикуя гостиницу, в которую их поселили в Москве.
– Как доставали деньги?
– Иногда давали бизнесмены, состоятельные болельщики. Были и бандитские деньги. Когда команда разбегалась, начинающий предприниматель Эмиль Голубев сказал: «Мы с женой болеем за ваш клуб. Слышал, что игроки хотят уйти. Вот вам мои личные $10 000». Я принес их ребятам: «Смотрите, как вас любят».
– Как в тех условиях позвали в 1994-м первых американцев – Эванса и Эдди?
– Ну, попробовали, раз пошла такая тенденция. Игроки-то неплохие, но без денег затряслись. Первыми забастовали. А русские ребята решили: ну, и пошли они. И обыграли без американцев «Реал» Сабониса. Вот Маркус Уэбб – наш человек. «Не платят? Ничего, тренер. Работаем». Приезжал от «Динамо» на велосипеде. Одетый в лисью шубу.
– При этом уступал в классе другим иностранцам девяностых.
– Зато боец. С русским характером. Конечно, предыдущий центровой Джулиус Нвосу посильнее. Он тоже нормально вписался в коллектив, но мне как главному тренеру не хватило жесткости в работе с ним. На Финал четырех-1996 Джулиус привез девушку. И сыграл ниже своих возможностей.
– Почему в 1995-м взяли на легионерскую вакансию не американца, а латыша Ветру?
– Он один из моих любимых игроков. Интеллигентный парень с прибалтийской изюминкой. Нашу защитную линию Карасев – Куделин – Ветра боялась вся Европа. Может, даже не я их поднял, а меня они. Также Кисурин, Панов, Курашов, Вадеев, Спиридонов, Корнев. Команда-мечта. Потом такой коллектив создать не удалось – виню в этом только себя.
– Чем запомнились зарубы с «Автодором» во второй половине девяностых?
– Босс «Автодора» Родионов – умница. Отличный селекционер, тратил личные деньги. Конечно, хотел нас обыграть. А, уступив нам в финальной серии, сказал мне на фуршете: «Я столько вложил в этот матч, что вы не только не должны были выиграть, – вы не должны были перейти на нашу половину». Так что те победы я ценю высоко.
– Почему в девяностые не уехали в богатый европейский клуб?
– До сих пор лежит дома контракт от ПАОКа на $20 000. Я тогда получал в Москве $400-500, но ментально был не готов к уходу. Считал, это предательством по отношению к ЦСКА.
– Почему покинули ЦСКА в 2000-м?
– Я прирос к клубу, но Александр Яковлевич считал, что нужны изменения. И ревностно относился ко мне. Я ведь был достаточно популярен. В белом пиджаке, на хорошей машине, в журнальном рейтинге «Мужчины года» опередил Жириновского. Гомельского это раздражало. Позднее он признал, что ошибся.
– А вы?
– И я. Гомельский создал вокруг меня напряженную атмосферу, выбил из колеи, и я решил: «Ухожу». Жизнь показала, что надо сидеть до конца. Пока не выгонят. Особенно сегодня. Кстати, после моего ухода Михаил Прохоров предложил сохранить мне половину зарплаты, пока не найду новую команду. Я поблагодарил и отказался.
– В 1990-м лидеры команды разбежались. Сергей Белов уехал в Италию, а главным стал его помощник Иван Едешко. Он с первого дня в ЦСКА поддерживал меня, а тогда позвал вторым тренером, – рассказывал мне Еремин накануне 70-летия (и тогда же похвастался рождением третьего сына).
– Как формировали команду?
– Набрали все, что плохо лежало. Один пьяница, у другого с дисциплиной проблемы, у третьего сложный характер, четвертого отчислили. Начали работать. Я, наверно, немного поддавливал Ваню инициативностью, и он сказал: «Чувствую, тебе надо быть главным, а мне – помощником».
– Удивились?
– Нет, знал же уникальный характер Вани: душа нараспашку. Он, кстати, потом пожалел, что уступил мне должность. Но тогда мы постепенно, подтягивая молодых игроков, сделали мощную команду. Я бы сказал – новую команду лейтенантов, которую любили болельщики.
– Армия помогала?
– Выделила несколько квартир для игроков. Где-то за окружной дорогой. А в остальном жили бедно. Карасев получал около тысячи долларов. В ПАОКе 12-й игрок зарабатывал больше, чем вся наша команда (мы еще и ждали деньги месяцами). Греки сообщили нам это, критикуя гостиницу, в которую их поселили в Москве.
– Как доставали деньги?
– Иногда давали бизнесмены, состоятельные болельщики. Были и бандитские деньги. Когда команда разбегалась, начинающий предприниматель Эмиль Голубев сказал: «Мы с женой болеем за ваш клуб. Слышал, что игроки хотят уйти. Вот вам мои личные $10 000». Я принес их ребятам: «Смотрите, как вас любят».
– Как в тех условиях позвали в 1994-м первых американцев – Эванса и Эдди?
– Ну, попробовали, раз пошла такая тенденция. Игроки-то неплохие, но без денег затряслись. Первыми забастовали. А русские ребята решили: ну, и пошли они. И обыграли без американцев «Реал» Сабониса. Вот Маркус Уэбб – наш человек. «Не платят? Ничего, тренер. Работаем». Приезжал от «Динамо» на велосипеде. Одетый в лисью шубу.
– При этом уступал в классе другим иностранцам девяностых.
– Зато боец. С русским характером. Конечно, предыдущий центровой Джулиус Нвосу посильнее. Он тоже нормально вписался в коллектив, но мне как главному тренеру не хватило жесткости в работе с ним. На Финал четырех-1996 Джулиус привез девушку. И сыграл ниже своих возможностей.
– Почему в 1995-м взяли на легионерскую вакансию не американца, а латыша Ветру?
– Он один из моих любимых игроков. Интеллигентный парень с прибалтийской изюминкой. Нашу защитную линию Карасев – Куделин – Ветра боялась вся Европа. Может, даже не я их поднял, а меня они. Также Кисурин, Панов, Курашов, Вадеев, Спиридонов, Корнев. Команда-мечта. Потом такой коллектив создать не удалось – виню в этом только себя.
– Чем запомнились зарубы с «Автодором» во второй половине девяностых?
– Босс «Автодора» Родионов – умница. Отличный селекционер, тратил личные деньги. Конечно, хотел нас обыграть. А, уступив нам в финальной серии, сказал мне на фуршете: «Я столько вложил в этот матч, что вы не только не должны были выиграть, – вы не должны были перейти на нашу половину». Так что те победы я ценю высоко.
– Почему в девяностые не уехали в богатый европейский клуб?
– До сих пор лежит дома контракт от ПАОКа на $20 000. Я тогда получал в Москве $400-500, но ментально был не готов к уходу. Считал, это предательством по отношению к ЦСКА.
– Почему покинули ЦСКА в 2000-м?
– Я прирос к клубу, но Александр Яковлевич считал, что нужны изменения. И ревностно относился ко мне. Я ведь был достаточно популярен. В белом пиджаке, на хорошей машине, в журнальном рейтинге «Мужчины года» опередил Жириновского. Гомельского это раздражало. Позднее он признал, что ошибся.
– А вы?
– И я. Гомельский создал вокруг меня напряженную атмосферу, выбил из колеи, и я решил: «Ухожу». Жизнь показала, что надо сидеть до конца. Пока не выгонят. Особенно сегодня. Кстати, после моего ухода Михаил Прохоров предложил сохранить мне половину зарплаты, пока не найду новую команду. Я поблагодарил и отказался.
❤25👌2