Forwarded from Комиссар Исчезает
Самое ужасное, конечно, то, что вот эти карикатурные дегенераты, которые сегодня устроили в Москве праздничный салют, - они и называются во всем мире тоталитаризмом, милитаризмом, фашизмом, русским национализмом, империей, угрозой человечеству etc., и будут называться именно так.
И мы никогда никому не объясним, как все было на самом деле.
И мы никогда никому не объясним, как все было на самом деле.
Политический ориентализм
И.П. Кененова - научная статья (выдержки)
Часть 1
Примечание Дефенсора: как я говорил вчера, РФ - пройденный этап. Нужно смотреть в будущее. Но важно не повторять ошибок прошлого.
Российская традиция государственной власти отвергает веру в право (Конституцию) как заменитель веры в Бога. Но даже если исходить из того, что в Бога верить население России перестало (или почти перестало), это не дает оснований полагать, что жители России вдруг поверят в Конституцию и верховенство права. Скорее, российская реальность показывает противоположные перспективы. О степени подлинного влияния традиции государственной власти на управленческий процесс можно лишь строить предположения, но то, что значение данной традиции зачастую недооценивается, в особенности в конституционно-правовых исследованиях, трудно не заметить. Между тем стоит упомянуть о ее важнейших параметрах, имеющих значение в конституционно-правовом аспекте:
1. Единство, монолитность, нерасчлененность власти. Эти качества могут быть воплощены в доктрине самодержавия, в концепции советов как работающих корпораций или проявляться в процессе функционирования современной «вертикали исполнительной власти». Но, «переливаясь» из формы в форму, они сохраняются.
2. Власть в восприятии общества персонифицирована: ее основной носитель – глава государства.
3. Верховный властитель (монарх, председатель совнаркома, генсек или президент) для удержания своего авторитета не нуждается в легальной основе. Сам факт обладания властью зачастую достаточен для признания ее авторитетности.
4. Носитель высшей власти – фактически единственное «ответственное» лицо в пирамиде власти, но и его ответственность носит скорее нравственный, нежели правовой характер.
5. Огромный бюрократический аппарат замкнут на обладателе высшей власти. Значимость той или иной должности в этом аппарате определяется степенью близости ее обладателя к персоне главы государства, характером личных взаимоотношений с ним. До сих пор еще важно, какое место (в прямом смысле слова) по отношению к Президенту занимает тот или иной чиновник, государственный деятель в публичном собрании (будь то важная официальная акция или неофициальное торжество). Данная особенность дает наблюдателям дополнительные основания называть стиль нашей власти «византийским».
6. Власть отчуждена от общества. Эта отчужденность не преодолевается с течением времени. Отсутствие в России гражданского общества стало уже «константой политических отношений». Политическая борьба – это всего лишь конкуренция между элитарными группировками, лишенными широкой социальной опоры.
7. Правовая модель высшей власти, заложенная в Конституции и принятых на ее основе законах, зачастую не совпадает с реальной структурой управленческих центров. Так, чиновники, занимающие высшие должности в Администрации Президента РФ, и руководители крупнейших сырьевых корпораций России могут играть более значительную роль в политическом процессе, чем федеральные министры и даже Председатель Правительства РФ.
8. До сих пор именно алгоритмами кадрового отбора, сложившимися еще в советском прошлом, а не демократическими механизмами обеспечивается формирование политической элиты.
9. Для российской системы власти характерно отсутствие класса «рациональной бюрократии» как в центре, так и в регионах. Имеется в виду такой тип управленцев, которые достаточно компетентны, ограничены правилами и ответственны. Это проблема традиционна для России: она существовала и в условиях самодержавия, и в советские времена, не снята и до сей поры. Наиболее вредоносным ее проявлением, как известно, является коррупция, которая в современных условиях приобрела статус системной.
И.П. Кененова - научная статья (выдержки)
Часть 1
Примечание Дефенсора: как я говорил вчера, РФ - пройденный этап. Нужно смотреть в будущее. Но важно не повторять ошибок прошлого.
Российская традиция государственной власти отвергает веру в право (Конституцию) как заменитель веры в Бога. Но даже если исходить из того, что в Бога верить население России перестало (или почти перестало), это не дает оснований полагать, что жители России вдруг поверят в Конституцию и верховенство права. Скорее, российская реальность показывает противоположные перспективы. О степени подлинного влияния традиции государственной власти на управленческий процесс можно лишь строить предположения, но то, что значение данной традиции зачастую недооценивается, в особенности в конституционно-правовых исследованиях, трудно не заметить. Между тем стоит упомянуть о ее важнейших параметрах, имеющих значение в конституционно-правовом аспекте:
1. Единство, монолитность, нерасчлененность власти. Эти качества могут быть воплощены в доктрине самодержавия, в концепции советов как работающих корпораций или проявляться в процессе функционирования современной «вертикали исполнительной власти». Но, «переливаясь» из формы в форму, они сохраняются.
2. Власть в восприятии общества персонифицирована: ее основной носитель – глава государства.
3. Верховный властитель (монарх, председатель совнаркома, генсек или президент) для удержания своего авторитета не нуждается в легальной основе. Сам факт обладания властью зачастую достаточен для признания ее авторитетности.
4. Носитель высшей власти – фактически единственное «ответственное» лицо в пирамиде власти, но и его ответственность носит скорее нравственный, нежели правовой характер.
5. Огромный бюрократический аппарат замкнут на обладателе высшей власти. Значимость той или иной должности в этом аппарате определяется степенью близости ее обладателя к персоне главы государства, характером личных взаимоотношений с ним. До сих пор еще важно, какое место (в прямом смысле слова) по отношению к Президенту занимает тот или иной чиновник, государственный деятель в публичном собрании (будь то важная официальная акция или неофициальное торжество). Данная особенность дает наблюдателям дополнительные основания называть стиль нашей власти «византийским».
6. Власть отчуждена от общества. Эта отчужденность не преодолевается с течением времени. Отсутствие в России гражданского общества стало уже «константой политических отношений». Политическая борьба – это всего лишь конкуренция между элитарными группировками, лишенными широкой социальной опоры.
7. Правовая модель высшей власти, заложенная в Конституции и принятых на ее основе законах, зачастую не совпадает с реальной структурой управленческих центров. Так, чиновники, занимающие высшие должности в Администрации Президента РФ, и руководители крупнейших сырьевых корпораций России могут играть более значительную роль в политическом процессе, чем федеральные министры и даже Председатель Правительства РФ.
8. До сих пор именно алгоритмами кадрового отбора, сложившимися еще в советском прошлом, а не демократическими механизмами обеспечивается формирование политической элиты.
9. Для российской системы власти характерно отсутствие класса «рациональной бюрократии» как в центре, так и в регионах. Имеется в виду такой тип управленцев, которые достаточно компетентны, ограничены правилами и ответственны. Это проблема традиционна для России: она существовала и в условиях самодержавия, и в советские времена, не снята и до сей поры. Наиболее вредоносным ее проявлением, как известно, является коррупция, которая в современных условиях приобрела статус системной.
Политический ориентализм
И.П. Кененова - научная статья (выдержки)
Часть 2
Некоторые из упомянутых (в ч. 1 цикла) признаков, традиции государственной власти проявились еще в период существования Российской империи, часть обнаружилась уже в советский период, но сохраняется и до настоящего времени. Но очевидно, что все они связаны с существованием режима сильной единоличной власти. Между тем еще российским государствоведам XIX века, в том числе Н. М. Коркунову, мы обязаны выводом о том, что бессмысленно переносить разработанные на основе римского права категории на режим единоличной власти в России, так как духовная, философская основа этой власти совсем иная.
Немецкий исследовать Фридрих фон Халем прямо утверждает, что вне западной (римской) правовой традиции не имеет перспектив реализации важнейший конституционный инструмент ограничения государственной власти – принцип разделения властей.
Объясняет он свой вывод несовпадениями практики функционирования византийского (российского) и западного механизмов публичной власти, которые связаны с категориями лица, представительства, компетенции и корпорации.
Во-первых, в византийском (российском) механизме власти категория лица как обладателя прав и обязанностей, способного нести юридическую ответственность, может быть применена лишь к первому лицу в государстве (импе- ратору, президенту), да и то – с известной долей условности. Но одновременно это первое лицо должно требовать для себя непосредственного влияния на органы публичной власти разных уровней (как в издании нормативных предписаний, так и в контроле за их исполнением), а в таком случае управление «обречено» на существование огромного бюрократического аппарата (АП).
Во-вторых, в Византии император не передавал своим представителям (точнее, «приближенным») права, которыми располагал сам, как и российские властители. Поэтому представителями, как и лицами в подлинном юридическом смысле, они и не являлись. Император наделял их своим доверием, правовые границы которого на деле неопределимы.
В-третьих, при отсутствии онтологических предпосылок правовых категорий лица и представительства лишено и понятие компетенции, которое в рамках римской традиции производно от понятия лица. Только лицо как носитель прав и обязанностей может выполнять их под свою ответственность. Понятие корпорации так же играет важную роль в категориальном аппарате западной традиции права.
Вне западной традиции внутри механизма публичной власти формирование государственной воли не подчинено такого рода корпоративным правилам. Это связано с тем, что император (в западной системе) подчинен праву и обязан своим положением праву, то есть его легитимность носит легальный характер. А византийский император (как и глава российского государства) обязан своим положением власти, которой обладает.
В государстве, где право формируется исключительно монархом, действия которого не ограничены четкими правилами (например, конституцией), очень трудно, а чаще всего невозможно, с точностью установить, какие правила поведения относятся к действующему праву, а какие – нет.
Русский мыслитель Николай Трубецкой полагал, что формы правления отличаются друг от друга способами формирования политической элиты, а вовсе не местом главы государства во властном механизме, как мы привыкли считать. Воспитание на основе имитационных ценностей, ротация элит в замкнутом (номенклатурном) цикле, латентность и неправовой характер правил социального лифта, отсутствие легального механизма смены власти на разных уровнях – все эти черты сохраняются с советского времени, не позволяя говорить о действительной реформе государственного режима, но лишь о его деградации.
И.П. Кененова - научная статья (выдержки)
Часть 2
Некоторые из упомянутых (в ч. 1 цикла) признаков, традиции государственной власти проявились еще в период существования Российской империи, часть обнаружилась уже в советский период, но сохраняется и до настоящего времени. Но очевидно, что все они связаны с существованием режима сильной единоличной власти. Между тем еще российским государствоведам XIX века, в том числе Н. М. Коркунову, мы обязаны выводом о том, что бессмысленно переносить разработанные на основе римского права категории на режим единоличной власти в России, так как духовная, философская основа этой власти совсем иная.
Немецкий исследовать Фридрих фон Халем прямо утверждает, что вне западной (римской) правовой традиции не имеет перспектив реализации важнейший конституционный инструмент ограничения государственной власти – принцип разделения властей.
Объясняет он свой вывод несовпадениями практики функционирования византийского (российского) и западного механизмов публичной власти, которые связаны с категориями лица, представительства, компетенции и корпорации.
Во-первых, в византийском (российском) механизме власти категория лица как обладателя прав и обязанностей, способного нести юридическую ответственность, может быть применена лишь к первому лицу в государстве (импе- ратору, президенту), да и то – с известной долей условности. Но одновременно это первое лицо должно требовать для себя непосредственного влияния на органы публичной власти разных уровней (как в издании нормативных предписаний, так и в контроле за их исполнением), а в таком случае управление «обречено» на существование огромного бюрократического аппарата (АП).
Во-вторых, в Византии император не передавал своим представителям (точнее, «приближенным») права, которыми располагал сам, как и российские властители. Поэтому представителями, как и лицами в подлинном юридическом смысле, они и не являлись. Император наделял их своим доверием, правовые границы которого на деле неопределимы.
В-третьих, при отсутствии онтологических предпосылок правовых категорий лица и представительства лишено и понятие компетенции, которое в рамках римской традиции производно от понятия лица. Только лицо как носитель прав и обязанностей может выполнять их под свою ответственность. Понятие корпорации так же играет важную роль в категориальном аппарате западной традиции права.
Вне западной традиции внутри механизма публичной власти формирование государственной воли не подчинено такого рода корпоративным правилам. Это связано с тем, что император (в западной системе) подчинен праву и обязан своим положением праву, то есть его легитимность носит легальный характер. А византийский император (как и глава российского государства) обязан своим положением власти, которой обладает.
В государстве, где право формируется исключительно монархом, действия которого не ограничены четкими правилами (например, конституцией), очень трудно, а чаще всего невозможно, с точностью установить, какие правила поведения относятся к действующему праву, а какие – нет.
Русский мыслитель Николай Трубецкой полагал, что формы правления отличаются друг от друга способами формирования политической элиты, а вовсе не местом главы государства во властном механизме, как мы привыкли считать. Воспитание на основе имитационных ценностей, ротация элит в замкнутом (номенклатурном) цикле, латентность и неправовой характер правил социального лифта, отсутствие легального механизма смены власти на разных уровнях – все эти черты сохраняются с советского времени, не позволяя говорить о действительной реформе государственного режима, но лишь о его деградации.
Дмитрий Галковский, 2004 год:
Чечня это личная черепаха Путина, которая отвлекает внимание от действительно серьёзной, СТРАТЕГИЧЕСКОЙ задачи, которая выполняется современным руководством РФ. Эта задача из-за примитивности общественного устройства РФ лежит на поверхности. Без черепахи её бы сразу заметили.
Задача называется просто: "Независимая Украина". На сколько эта задача решена реально? Я думаю, процентов на 13%. По проценту в год. 1991 - 1%, 1992 - 2%. Пока не дотянут хотя бы процентов до 30%, существование украинского государства можно прекратить в момент.
Один самолёт со спецназом, один выстрел из стартового пистолета, и несколько тысяч киевских чиновников, усиленно изображающих из себя "украинцев", бросятся врассыпную: политики, бизнесмены, генералитет, попы. Они даже не смогут добежать до границы, ибо половина переловит вторую половину, свяжет и в готовом виде привезёт киевскому генерал-губернатору.
До сих пор власть (и "оппозиция") на Украине поддерживается усилиями Москвы. 50% работы Кремля это поддержка Украины, медленно, со скрипом, на квадратых колёсах подтаскиваемой к воротам ЕС.
Мы еще вспомним эти слова, подводя итоги СВО. Собственно, итоги СВО уже нарисовались.
https://galkovsky.livejournal.com/35468.html
Чечня это личная черепаха Путина, которая отвлекает внимание от действительно серьёзной, СТРАТЕГИЧЕСКОЙ задачи, которая выполняется современным руководством РФ. Эта задача из-за примитивности общественного устройства РФ лежит на поверхности. Без черепахи её бы сразу заметили.
Задача называется просто: "Независимая Украина". На сколько эта задача решена реально? Я думаю, процентов на 13%. По проценту в год. 1991 - 1%, 1992 - 2%. Пока не дотянут хотя бы процентов до 30%, существование украинского государства можно прекратить в момент.
Один самолёт со спецназом, один выстрел из стартового пистолета, и несколько тысяч киевских чиновников, усиленно изображающих из себя "украинцев", бросятся врассыпную: политики, бизнесмены, генералитет, попы. Они даже не смогут добежать до границы, ибо половина переловит вторую половину, свяжет и в готовом виде привезёт киевскому генерал-губернатору.
До сих пор власть (и "оппозиция") на Украине поддерживается усилиями Москвы. 50% работы Кремля это поддержка Украины, медленно, со скрипом, на квадратых колёсах подтаскиваемой к воротам ЕС.
Мы еще вспомним эти слова, подводя итоги СВО. Собственно, итоги СВО уже нарисовались.
https://galkovsky.livejournal.com/35468.html
Livejournal
137. ВНИМАНИЕ, ЧЕРЕПАХА!
В 2004 году прошла очередная встреча на высшем уровне. Каков смысл регулярных встреч "восьмёрки" (а точнее "тройки")? Никакой внятной информации о переговорах нет. Организовывать ежегодные протокольные мероприятия, тратя большие деньги на охрану и отнимая…
Forwarded from Василий Тополев
"Путин поспорил с учителем истории о причинах пугачевского восстания. «Почему это стало возможным? Это такой элемент ослабления центральной власти», — подвел итог Путин".
Исторически каждый новый присоединённый к Московскому княжеству город с округой становился отдельным уездом. Управление всеми уездами замыкалось на Москву, где существовали даже специфические «министерства регионального развития», например, Казанский и Сибирский приказы.
К началу XVIII века уездов насчитывалось несколько сотен, и управлять ими из Москвы становилось почти невозможно. Пётр попытался разделить свою молодую империю на восемь вице-королевств - губерний, делившихся на провинции, а провинции уже на уезды. Но реформа, как и почти все реформы Петра, осталась незавершённой. Передавать реальную власть губернаторам Пётр не спешил, пытаясь все держать в своих руках. Вдобавок параллельно с губернской административной системой существовала параллельная военно-налоговая - страна делилась на дистрикты, каждый из которых содержал свой полк.
(На самом деле всё было ещё запутаннее, но не суть).
После смерти Петра число провинций начало расти, достигнув ко времени Екатерины числа 23. Административный бардак сохранялся, но главное - управление на местах всё так же было плотно завязано на Москву и Петербург. Местные чиновники были связаны по рукам и ногам многочисленными указами и инструкциями, лившимися на них из столиц. В результате власть на местах оставалась слабой, лишённой серьёзных полномочий, а вместе с тем и ответственности.
Ответом Екатерины на восстание Пугачёва стала областная реформа. Вся европейская Россия была разделена на 50 наместничеств (позднее губерний). Почти все функции центрального правительства переносились в губернии, в столицах теперь контролировались только общегосударственный бюджет, внешнюю политику и вооружённые силы. (Хотя и управление армией было в значительной степени децентрализовано: гарнизонные батальоны подчинялись напрямую губернаторам, а во время войны командующий армией имел права повышать подчинённых в звании вплоть до полковника). Губернатор получал широкие полномочия, бюджет, но вместе с тем был ответственен за всё происходящее в губернии (вплоть до рекрутского набора). Вторым человеком в губернии становился предводитель дворянства - новая выборная должность: императрица демонстрировала своему дворянству, что достаточно ему доверяет, чтобы поручить контролировать работу назначенного ею наместника (губернатора).
Иными словами, ответом на кризис стало не усиление центральной власти, а масштабная децентрализация. И, в общем, ответом успешным: ничего подобного восстанию Пугачёва в России больше не происходило, а сами пятьдесят губерний в почти неизменных границах дожили до 1918 года.
Областная реформа до сих пор вызывает дискуссии. Екатерина не сумела привести в порядок законодательную систему (Уложенная комиссия провалилась) - правовая система представляла собой хаотичное нагромождение указов, накопившихся со времён Уложения Алексея Михайловича 1649 года. Не было в империи и нужного числа подготовленных бюрократов - открывать гимназии, как раз предназначенные готовить чиновников, стала только сама Екатерина. В результате децентрализация власти неизбежно привела к расцвету коррупции. Создание пятидесяти новых губернских управлений потребовало больших денег, и бюджет стал устойчиво дефицитным (и оставался дефицитным, по сути, до Александра III). Иными словами, результаты реформы получились смешанными.
Но в мире, где любая проблема решается с помощью формулы "слабо ебёте", знать о таких деталях, конечно, ни к чему.
Исторически каждый новый присоединённый к Московскому княжеству город с округой становился отдельным уездом. Управление всеми уездами замыкалось на Москву, где существовали даже специфические «министерства регионального развития», например, Казанский и Сибирский приказы.
К началу XVIII века уездов насчитывалось несколько сотен, и управлять ими из Москвы становилось почти невозможно. Пётр попытался разделить свою молодую империю на восемь вице-королевств - губерний, делившихся на провинции, а провинции уже на уезды. Но реформа, как и почти все реформы Петра, осталась незавершённой. Передавать реальную власть губернаторам Пётр не спешил, пытаясь все держать в своих руках. Вдобавок параллельно с губернской административной системой существовала параллельная военно-налоговая - страна делилась на дистрикты, каждый из которых содержал свой полк.
(На самом деле всё было ещё запутаннее, но не суть).
После смерти Петра число провинций начало расти, достигнув ко времени Екатерины числа 23. Административный бардак сохранялся, но главное - управление на местах всё так же было плотно завязано на Москву и Петербург. Местные чиновники были связаны по рукам и ногам многочисленными указами и инструкциями, лившимися на них из столиц. В результате власть на местах оставалась слабой, лишённой серьёзных полномочий, а вместе с тем и ответственности.
Ответом Екатерины на восстание Пугачёва стала областная реформа. Вся европейская Россия была разделена на 50 наместничеств (позднее губерний). Почти все функции центрального правительства переносились в губернии, в столицах теперь контролировались только общегосударственный бюджет, внешнюю политику и вооружённые силы. (Хотя и управление армией было в значительной степени децентрализовано: гарнизонные батальоны подчинялись напрямую губернаторам, а во время войны командующий армией имел права повышать подчинённых в звании вплоть до полковника). Губернатор получал широкие полномочия, бюджет, но вместе с тем был ответственен за всё происходящее в губернии (вплоть до рекрутского набора). Вторым человеком в губернии становился предводитель дворянства - новая выборная должность: императрица демонстрировала своему дворянству, что достаточно ему доверяет, чтобы поручить контролировать работу назначенного ею наместника (губернатора).
Иными словами, ответом на кризис стало не усиление центральной власти, а масштабная децентрализация. И, в общем, ответом успешным: ничего подобного восстанию Пугачёва в России больше не происходило, а сами пятьдесят губерний в почти неизменных границах дожили до 1918 года.
Областная реформа до сих пор вызывает дискуссии. Екатерина не сумела привести в порядок законодательную систему (Уложенная комиссия провалилась) - правовая система представляла собой хаотичное нагромождение указов, накопившихся со времён Уложения Алексея Михайловича 1649 года. Не было в империи и нужного числа подготовленных бюрократов - открывать гимназии, как раз предназначенные готовить чиновников, стала только сама Екатерина. В результате децентрализация власти неизбежно привела к расцвету коррупции. Создание пятидесяти новых губернских управлений потребовало больших денег, и бюджет стал устойчиво дефицитным (и оставался дефицитным, по сути, до Александра III). Иными словами, результаты реформы получились смешанными.
Но в мире, где любая проблема решается с помощью формулы "слабо ебёте", знать о таких деталях, конечно, ни к чему.
Еще пара слов про Русско-Японскую:
Генерал Куропаткин в своих «Итогах» японской войны писал о командном составе: "Люди с сильным характером, люди самостоятельные, к сожалению, в России не выдвигались вперёд, а преследовались; в мирное время они для многих начальников казались беспокойными. В результате такие люди часто оставляли службу. Наоборот, люди бесхарактерные, без убеждений, но покладистые, всегда готовые во всём соглашаться с мнением своих начальников, выдвигались вперёд".
Аналогичную оценку дал В. Ключевский: "Война обнаружила полную непригодность флота, его материальной части и личного состава, а в сухопутной армии целый ряд глубоких изъянов: отсутствие знаний, произвол и бюрократический формализм высших чинов, а вместе с тем подавленность рядового офицерства, лишённого подготовки, инициативы".
В своих мемуарах Витте признавался: "Не Россию разбили японцы, не русскую армию, а наши порядки, или правильнее, наше мальчишеское управление 140-миллионным населением в последние годы".
В годы войны в интендантских службах процветали хищения. В то же время единственным крупным чином, привлечённым к ответственности за данный вид преступления, был бывший начальник управления транспорта 1-й Маньчжурской армии генерал-майор Николай Ухач-Огорович.
Генерал Куропаткин в своих «Итогах» японской войны писал о командном составе: "Люди с сильным характером, люди самостоятельные, к сожалению, в России не выдвигались вперёд, а преследовались; в мирное время они для многих начальников казались беспокойными. В результате такие люди часто оставляли службу. Наоборот, люди бесхарактерные, без убеждений, но покладистые, всегда готовые во всём соглашаться с мнением своих начальников, выдвигались вперёд".
Аналогичную оценку дал В. Ключевский: "Война обнаружила полную непригодность флота, его материальной части и личного состава, а в сухопутной армии целый ряд глубоких изъянов: отсутствие знаний, произвол и бюрократический формализм высших чинов, а вместе с тем подавленность рядового офицерства, лишённого подготовки, инициативы".
В своих мемуарах Витте признавался: "Не Россию разбили японцы, не русскую армию, а наши порядки, или правильнее, наше мальчишеское управление 140-миллионным населением в последние годы".
В годы войны в интендантских службах процветали хищения. В то же время единственным крупным чином, привлечённым к ответственности за данный вид преступления, был бывший начальник управления транспорта 1-й Маньчжурской армии генерал-майор Николай Ухач-Огорович.
Новиопиум для народа
Из текста С.В. Волкова
"Логика в поведении «всех разочаровывающей» РФ-ной власти на самом деле есть. Она в том, чтобы сидеть как можно более спокойно и комфортно в устраивающей ее «стабильности», для чего по возможности избегать обязывающих к чему-то шагов, а резкий клон в ту или иную сторону именно и есть «обязывающий» момент, предполагающий какие-то действия, которые неизвестно к чему приведут.
Поведение это облегчается тем, что число вообще чего-то от нее «ожидающих» (имеющих ясные идейно-политические предпочтения) в целом очень невелико, несколько процентов населения, а для остальных достаточно общего имиджа «носителя порядка», «патриота», «укротителя олигархов» и т.п. (который, в общем, имеется).
Так что она вполне может себе позволить обижать и разочаровывать политически озабоченных лиц разного рода".
https://xn--r1a.website/salery_quotes/1005
Из текста С.В. Волкова
"Логика в поведении «всех разочаровывающей» РФ-ной власти на самом деле есть. Она в том, чтобы сидеть как можно более спокойно и комфортно в устраивающей ее «стабильности», для чего по возможности избегать обязывающих к чему-то шагов, а резкий клон в ту или иную сторону именно и есть «обязывающий» момент, предполагающий какие-то действия, которые неизвестно к чему приведут.
Поведение это облегчается тем, что число вообще чего-то от нее «ожидающих» (имеющих ясные идейно-политические предпочтения) в целом очень невелико, несколько процентов населения, а для остальных достаточно общего имиджа «носителя порядка», «патриота», «укротителя олигархов» и т.п. (который, в общем, имеется).
Так что она вполне может себе позволить обижать и разочаровывать политически озабоченных лиц разного рода".
https://xn--r1a.website/salery_quotes/1005
Telegram
Волков Сергей Владимирович
Путин как обломщик кайфа
Очевидная черта нынешней власти – она никому не дает как следует порадоваться и не оправдывает ничьих возлагаемых на нее ожиданий. Внушив некоторые надежды и породив ощущение предстоящего кайфа, она вскоре его обламывает.
Речь…
Очевидная черта нынешней власти – она никому не дает как следует порадоваться и не оправдывает ничьих возлагаемых на нее ожиданий. Внушив некоторые надежды и породив ощущение предстоящего кайфа, она вскоре его обламывает.
Речь…