Ночная музыка:

https://www.youtube.com/watch?v=lM0b7XEJflE

Свидетельство инфантильности

К главному событию дня. Книга Буковского, который отсидел в советских лагерях более 10 лет и в итоге был обменян (почти принудительно, поскольку он принципиально отказывался покидать СССР) на лидера компартии Чили — Корвалана, заканчивается следующим описанием:

А чекист, снявший наручники, замечает назидательно:
- Наручники-то, между прочим, американские. — И показывает мне клеймо.

Будто я и без него не знал, что Запад чуть не с самого начала этой власти поставляет нам наручники — в прямом и переносном смысле. Он что думал — разочарует меня?

Я никогда не питал иллюзий относительно Запада. Сотни отчаянных петиций, адресованных, например, в ООН, никогда не имели ответа. Разве уже это одно не показательно? Даже из советских инстанций приходит ответ. Хоть бессмысленный, но приходит. А тут — как в колодец. А так называемая «политика разрядки», Хельсинкские соглашения? Мы-то во Владимире сразу, на своей шкуре, почувствовали, кто от них выиграл.

Не первый день на наших костях строят «дружеские отношения» с Советским Союзом. Но омерзительнее всего, что Запад всегда пытался оправдать себя всякими заумными теориями и доктринами. Точно так же, как советский человек создал бесчисленное множество самооправданий, чтоб облегчить себе соучастие в тотальном насилии, так и Запад успокаивает свою совесть. И самооправдания-то эти иногда одни и те же. Но насилие безжалостно мстит тем, кто его поддерживает. И те, кто думает, что граница свободы и несвободы совпадает с государственной границей СССР, — жестоко ошибаются. Опять пришёл начальник:

- Мы пересекли советскую границу, и я должен объявить вам официально, что вы выдворены, с территории СССР.
- У вас есть какой-нибудь указ, постановление?
- Нет, ничего нет.
- А как же мой приговор? Он отменён?
- Нет, он остается в силе.
- Что ж я — вроде как заключенный на каникулах, в отпуске?
- Вроде того. — Он криво усмехнулся. — Вы получите советский паспорт сроком на пять лет. Гражданства вы не лишаетесь.

Странное решение, наперекор всем советским законам. И после этого они требуют, чтобы их законы принимали всерьёз. Ни посадить по закону не могут, ни освободить. Весёлое государство, не соскучишься.
Самолёт шёл на снижение, и чекисты с любопытством поглядывали на Швейцарию.

- Лесов-то поменьше, чем у нас.
- А участков сколько, гляди! Это ведь всё частники.
- У них тут у каждого свой дом, участок.

Хорошо, когда в мире есть заграница и, воротясь из служебной командировки, можно привезти жене заграничную тряпку. Это ли не высшее благо?
И чем ближе мы были к этой загранице, тем заметнее они менялись. Таяла чекистская непроницаемость, загадочная молчаливость. Оставался советский человек. На меня они поглядывали уже с некоторой завистью — я на их глазах превращался в иностранца.
Подрулили к аэропорту. И тут вдруг на поле выкатились бронетранспортёры, высыпали солдаты. Самолёт оцепили.

- М-да... — грустно сказал чекист. — Вот и всё. Даже в аэропорт не выйдешь.

Теперь уже они были в тюрьме, под стражей. Подъехала санитарная машина — забрали в госпиталь Мишку. Потом выпустили нас с матерью. Посадили в машину советского посольства. Затем подъехала машина американского посла Дэвиса, и мы пересели в неё. Вот и вся церемония обмена. Ни шмона, ни проверки документов. Чудеса. Всё моё барахло, все бесценные тюремные богатства лежали тут же, прямо в тюремной матрасовке, как я их собрал в камере. Книжки, тетрадки, запрятанные ножички и лезвия, шариковые ручки, стержни... Много недель жизни для кого-то. Всё это не имело больше никакой цены — в один миг изменились привычные ценности.

И пока мы ехали к зданию аэропорта, я не мог избавиться от странного ощущения, будто по чекистской оплошности провёз нечто очень дорогое, запретное, чего никак нельзя было выпускать из страны. Только никакой шмон не смог бы этого обнаружить.

Как же закольцована русская история. Но главное здесь — это горькая усмешка свободного человека над государственными законами. Бутафория, прикрывающая организованное насилие. А рубеж между свободой и несвободой проходит совсем не по национальным границам. И там, к счастью, КПП не наставишь

О политической субъектности, по материалам Записок о галльской войне

Далее по тексту Гая Юлия Цезаря:

У гельветов первое место по своей знатности и богатству занимал Оргеториг. Страстно стремясь к царской власти, он вступил в тайное соглашение со знатью и убедил общину выселиться всем народом из своей земли: так как гельветы, говорил он, превосходят всех своей храбростью, то им нетрудно овладеть верховной властью над всей Галлией.

Эти основания, а также авторитет Оргеторига склонили их к решению приготовить все необходимое для похода, скупить возможно большее количество вьючных животных и телег, засеять как можно больше земли, чтобы на походе было достаточно хлеба, и укрепить мирные и дружественные отношения с соседними общинами. Для выполнения всех этих задач, по их мнению, довольно было двух лет, а на третий год должно было состояться, по постановлению их народного собрания, поголовное выселение.

Оргеториг взял на себя посольство к общинам. Во время этой поездки он убеждает секвана Кастика, который много лет был царем секванов и имел от нашего сената титул друга римского народа, захватить в своей общине царскую власть, которая раньше была в руках его отца; к такой же попытке он склоняет и Думнорига, брата Дивитиака, который в то время занимал в своей общине высшую должность и был очень любим простым народом.

Оргеториг доказывает им, что эти попытки очень легко осуществимы, так как сам он должен получить верховную власть в своей общине, а гельветы, несомненно, самый сильный народ в Галлии; он ручается, что при своих средствах и военной силе обеспечит им царскую власть. Под влиянием подобных речей они дают друг другу клятвенные обязательства и надеются, что после захвата царской власти они овладеют всей Галлией при помощи трех самых сильных и могущественных народов.

Но об этих замыслах гельветы узнали через доносчиков. Согласно со своими нравами они заставили Оргеторига отвечать перед судом в оковах. В случае осуждения ему предстояла смертная казнь посредством сожжения. Но в назначенный для суда день Оргеториг отовсюду собрал на суд всех своих крепостных, около десяти тысяч человек, а также приказал явиться всем своим клиентам и должникам, которых у него было много; при помощи всех этих людей он избавился от необходимости защищаться на суде.

Когда возмущенная этим община пыталась вооруженной силой осуществить свое право и власти стали набирать народ из деревень, Оргеториг умер; по мнению гельветов, есть основания подозревать, что он покончил с собой.

После его смерти гельветы тем не менее продолжали заботиться о выполнении своего решения выселиться всем народом.

Многие полагают, что успешно протестирована блокировка Телеграма. В совокупности с усилиями по фактической блокировке Ютуба это может указывать на триумф «партии совка».

Так победим?

Из жизни таёжно-болотных детишек-переростков. Трогательно.

Не испытываю никакого удовлетворения от того, что республиканцы вновь оказались правы. Буквально месяц назад я писал, что индивидуальная свобода сегодня находится под угрозой в любой точке государственно организованного мира. И вот, как по расписанию, перед нами очередной пример — арест Павла Дурова. Интересно, что в этом случае фигурирует то же государство, что и в заметке месячной давности:

«Надежда на "цивилизованный мир"? Тотальная слежка, конструирование внешнего врага — всё это давно уже не игрушки вымирающих деспотов, а общий стандарт управления. То же и с защитой "демократий" от иностранного влияния — она уже мало чем отличается от тех авторитарных практик, от которых призвана защищать. Не дай Бог вам поставить под сомнение новую нормальность, квинтэссенцией которой стала церемония открытия Олимпиады в Париже. Государство наступает по всем фронтам, проникая и обволакивая все сферы жизни, и делает это гораздо изощрённее, чем в XX веке».

Государства соревнуются в мастерстве построения новых границ контроля, и на этом фоне защита демократии от противоправных действий, связанных с неограниченным распространением информации, начинает напоминать карикатуру на саму идею свободы.

Да и не только свободы, но и права. Многие успели отметить абсурдность обвинений, которые, по имеющимся у широкой публики сведениям, «правовое государство» собирается предъявить своему гражданину, имевшему неосторожность приземлиться на его территории.

Кажется, что защитники западной демократии, проще говоря евробюрократы или коллективная демпартия США, боятся не вторжения извне, а того, что этот виртуальный забор не выдержит напора даже не сколько реальной свободы слова и мысли, а реальности как таковой.

Поэтому напомню: не стоит очаровываться западными агитками «за всё хорошее — против всего плохого». Подыгрывание «хорошим силовикам» — тем, кто якобы с чистыми руками и ясными глазами охраняет покой европейского обывателя и русского политэмигранта от зловещих автократий, сегодня с неизбежностью приведёт общество в стойло, мало отличимое по своей сути от типичных авторитарных государств. Разница лишь в том, что цепи на ваших ногах будут выглядеть немного гламурнее. История учит нас тому, что привилегии домашнего животного неизбежно оборачиваются положением убойного скота.

И именно поэтому никакой терпимости к врагам свободы — ни с хорошими лицами, ни с плохими. За каждым из них, если приглядеться внимательнее, вы увидите чудовище в человеческом обличии. И чем дольше вы позволяете им «защищать» вас, тем быстрее их клыки сомкнутся на вашем горле.

Любое государство рано или поздно умирает. Оно может ярко родиться, пройти через пик развития, но в конечном итоге институты и система управления начинают деградировать, что приводит к смерти. Поэтому сейчас в мире нет государств, которые бы существовали хотя бы тысячу лет. Когда-то давно (когда я был глупее) мне казалось смешным, что США даже трёх веков не существуют. Ведь мы в школе изучали историю от самого Рюрика. Столько событий, персоналий, дат. Даже карты есть на которых никакой Америки ещё нет, а наши города есть. Вот настолько мы древние. Но что в действительности? В действительности мы имеем, что США существую уже 248 лет без какого-либо краха государственности, серьёзных социальных потрясений или мировых войн на своей территории. Самая крупная национальная трагедия (гражданская война) там произошла аж 160 лет назад. А с тех пор тишь да гладь. Да, государство неизбежно деградирует, но отсутствие масштабных провалов в системе управления и обрыва экономических цепочек позволяло целым поколениям стабильно работать, строить какие-то планы и приумножать капитал.

А вот проблема России (не РФ, а именно России как широкого территориального и исторического образа) как раз в том, что тут невозможно ничего планировать. Люди рождаются в одном государстве, проходят в течение жизни через пару кризисов и войн, а потом умирают в другом. Целые поколения трудятся с утра до вечера, но их дети по итогу не получают плоды трудов, потому что внезапно государство опять обвалилось и надо начинать всё сначала. Столыпин мечтал о 20 годах внутреннего и внешнего покоя для России, чтобы жизнь изменилась. Вот настолько маленькие требования у наших людей. Какие уж там американские 160 лет спокойствия. Те, кто постарше с ностальгией вспоминают брежневский застой, а те, кто помладше — путинские нулевые. Хотя ни там, ни там так и не вышли на 20 лет стабильности. А потом спрашивают почему плохо живём. А как иначе, если что ни день, то новая война, крах государства или революция. В таких условиях выстроить работающие государственные институты с наследственностью поколений просто нереально. Поэтому на личном уровне, наверное, и переживать не стоит. Ну обвалится, да обвалится. Главное сохранить семью, а если повезло накопить золотишко, то и его.

Небольшое напутствие первокурсникам

Помните, что университет – это люди. Люди, университетское сообщество – это и есть содержание университета. Настоящий университет – это не образовательное учреждение, а дух. Дух свободного разума и упорядоченного небезразличия.

Зеленые сертификаты по-советски. Зарисовки из жизни «великой державы»:
https://xn--r1a.website/conflicts_jurisdictions_laws/1051

Неповторимый оригинал и жалкая пародия

> https://xn--r1a.website/politicanimalis/1202

Всё проще: для разных.. кхм.. этно-цивилизационных групп оптимальны разные политические условия. Просто в силу специфики интеллектуального, эмоционального, социального развития.

Самоуправление, республика, условная демократия — это всё для европейцев.

Латиноамериканским народам органично подходят умеренные военные или гражданские диктатуры. Сегодняшний Сальвадор как пример.

У китайцев своя атмосфера. Государство как цивилизационный культ. В любые времена, с партией или без.

Для арабов хороша монархия, она уравновешивает мусульманскую общину, не противореча ей онтологически, при этом коммуникабельна для внешнего мира и стабильна внутри.

Ну а африканцам и индусам показаны серп и молот. Тотальный дирижизм и принудительный вывод в люди. Но это если мы желаем им всего хорошего, конечно. Если мы не желаем им ничего хорошего, то можно лишить их твердой руководящей руки, и они будут десятками миллионов умирать от голода, как это уже бывало.

Порядок предопределяется биологией, а она у всех перечисленных групп разная.

Применение серпа и молота к европейцу так же болезненно и жестоко, как применение высоких стандартов самоуправления к тем, кто на это просто не способен.

Во многом дискуссии о месте России и её народа в этой системе предопределены неоднородностью последнего, что показал ХХ век. Отсюда пошло представление о том, что русский народ — это пластилин, с которым можно делать всё, что угодно (в том числе и сворачивать горы, при желании).

Среди нас есть и плоть от плоти европейцы, и натуральные белые негры, чего уж говорить и о других населяющих Россию народах, которые ждут своих раисов, донов, или вообще охотятся на северных оленей и живут в юртах. Всем этим людям нужно и ценно разное. И по-разному они при ходят к состоянию порядка. Вот и думай, какая здесь нужна система, хотя этот вопрос уже и не актуален.

> https://xn--r1a.website/russ_orientalist/18514

А еще я напомню, какие регионы больше потеряли от краха римского мира

"Конституционный Суд в рассматриваемом постановлении пересмотрел походя, в ряде случаев даже никак существенно не мотивируя этого, десяток своих правовых позиций за почти 20 лет по ряду вопросов: применении исковой давности и давностных сроков вообще; гарантий прав лиц для стабильного правоприменения; распространения исковой давности при исках прокуроров по антикоррупционным основаниям и многие другие, причем в стиле «Вы не понимаете, это другое»". Юлий Тай комментирует выводы КС по делу о сроках давности в требованиях прокуратуры.

https://zakon.ru/blog/2024/10/31/ne_vsyo_tak_ploho_vsyo_namnogo_huzheili_kogda_idet_borba_s_korrupciej_pravo_molchit

О республике и res publica. Из старых заметок.

=====

Согласно хрестоматийному фрагменту из диалога Цицерона De re publica, «Государство есть достояние народа, а народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов…» (De re publ. I.XXV.39). Очевидно, меж тем, что в таком виде текст Цицерона искажается практически до неузнаваемости. Основная смысловая тяжесть в пассаже сама собой падает на государство, как на наиболее смыслово нагруженный концепт, и получается, что римский оратор определяет здесь именно его. «Вопросы права», стоящие в этом же пассаже чуть ниже, также притягиваются к «государству» и читаются в совершенно определенном контексте, как система норм и правил поведения, закрепленных государством в законах и гарантированных от нарушения его силой. Понятие «народа» и просто теряется – на фоне государства и права слабому в семантическом смысле народу ничего не светит.

Однако давайте попробуем прочесть этот фрагмент на латыни: Res publica est res populi, populus autem non omnis hominum coetus quoquo modo congregatus, sed coetus multitudinis iuris consensu et utilitatis communione sociatus. При подобном прочтении в глаза сразу бросается одна вещь. В первой дефиниции слово res определяется через само себя, и, значит, реальным определяемым быть никак не может (иначе придется допустить, что Цицерон был чужд начаткам логики и не знал, что такое порочный круг). Publica – это прилагательное, следовательно, также не может служить определяемым, но лишь определением. К тому же, это слово однокоренное стоящему чуть дальше в форме родительного падежа слову populus, то есть, «народ». Таким образом, единственным реальным определяемым в этой фразе становится именно народ, а вовсе не то, что В. Горенштейн перевел понятием «государство».

С концепцией «народа» у Цицерона тоже оказывается не все понятно. Почему communio utilitatis переводится как «общность интересов» и что такое consensus iuris в ситуации отсутствия (хотя бы на уровне дефиниции) государства? Если говорить коротко, то я бы предложил следующее рассуждение. Utilitas, стоящая здесь в род. падеже единственного числа, вряд ли может быть передана словом «интересы» во множественном числе. Дело здесь не в грамматической чистоте, а в том, что при таком переводе, как мне представляется, серьезно искажается смысл, тем более, для современного читателя. Гораздо лучше, по-моему, это слово передается русским «польза» или «выгода», что сохраняет отсылку к коммерческой стороне дела и позволяет уберечься от нежелательных коннотаций. Но, и здесь возникает вопрос, в каком случае у многих людей может быть единая «общность пользы»? Представляется, что ответ на этот вопрос возможен лишь единственный. Под «людьми» Цицерон понимает, прежде всего, римских граждан и, более того, домовладык. Каждый из них имеет свой интерес и свои договоренности с теми или иными контрагентами, также входящими в состав той же гражданской общины. Соответственно, единственной «общностью» для них оказывается заинтересованность в том, чтобы их сделки работали, bona fides поддерживалась, правила общежития соблюдались – ведь при этом условии каждый из них, скорее всего, получит свою utilitas.

Наконец, ius в этом контексте оказывается той самой системой правил общежития, паутиной индивидуальных и коллективных сделок, договоров, пактов и конвенций. Лишь в этом случае рядом с понятием «право» объяснимо наличие «согласия»: если право представляет собой конгломерат норм, обеспеченных внешним принуждением, оно не требует согласия и не нуждается в нем. В случае же, если право понимается как показано выше, то условием его действия и действенности в гражданской общине становится именно consensus, разумное согласие. Согласие, кстати, что естественно, не единовременное, но постоянно обновляемое. То есть, consensus iuris, «правовое согласие» в формулировке Цицерона, должно восприниматься, скорее всего, как реитеративная практика публичного проговаривания и утверждения правил и норм общежития. Поддержание этого консенсуса, утверждение и повторение данных практик, создающее из множества индивидов гражданскую общину или народ, и есть та самая res publica.

Завершая этот пассаж, предложу свою трактовку определения Цицерона, с которого я начал. Итак, «Общее дело – достояние народа; народ же не любое скопление людей, собранное каким-либо образом, но соединение множественности, связанное между собой правовым согласием и общностью пользы».

Вепри наши пишут:

Забавно, что руководство партии «Единая Россия» признает совершенно открыто факт целенаправленного завоза радикальной молодежи их стран Средней Азии для их «канализации в российское общество».

То есть, чтобы там все было тихо - а тут их «перевоспитать».

Речь вот об этом высказывании: https://xn--r1a.website/nationalist_russian/29726

В очередной раз теория заговора, не имевшая ну совершенно никаких оснований, оказалась реальностью. Кто бы мог подумать, согласитесь? О завозе мигрантов обычно говорится в рамках другой теории заговора (к которой теория о целенаправленном завозе среднеазиатов относится как часть к целому): теории направленной исламизации РФ. К этому вопросу можно перейти через чудесное слово, приведенное выше: «перевоспитывать».

Кто кого в итоге будет перевоспитывать?

Если отойти от смешных формулировок выше по тексту и говорить серьезно, то все здоровые люди процесс исламизации фиксируют невооруженным взглядом. Отрицать это невозможно. Даже писать об этом сегодня (я имею в том числе и этот текст) как-то странно. Будто бы рассказываешь о том, что трава зеленая, а небо – голубое. То же касается и последствий.

Как я писал ранее, завоз среднеазиатской молодежи (по признанию «Васильева», радикально-мусульманской) рассматривается росбюрократией в рамках системы divide et impera и преследует целью не только поддержать дружественные бантустаны, но и создать/усилить внутренний конфликт в российском обществе.

Росбюрократия хотела бы воспарить над конфликтом недобитых-недопосаженных русских-российских пассионариев и неуравновешенных среднеазитов. Первым пытаются подать разного рода суррогат вроде «Русской Общины», вторым – «правильных» проповедников. Если первые часто хавают, то вторым скучные подставные лица, рассказывающие о дружбе промеж народов, не интересны (в интернете они найдут куда более подходящих под их экспансионистский заряд радикальных проповедников).

Считаю, что юристов, рассуждающих о применении искусственного интеллекта в профессии, нужно подвергать остракизму. Общее дело надо защищать от этих сумасшедших. Напоминаю, что юриспруденция зародилась как занятие жрецов. Никакого упрощения юридической функции в долгосрочной перспективе внедрение ИИ не несет, а грозит кабалой и запредельным расслоением сообщества.