Издание «Проект» сегодня публикует портрет помощника Путина, генерала ФСБ Анатолия Серышева, который по всей видимости стоит за преследованием историка Юрия Дмитриева.

Похоже, у Серышева есть личный мотив – его родственник Василий Серышев тоже был чекистом, он участвовал в сталинских репрессиях, а потом и сам был репрессирован (но не реабилитирован).

В 2016 году «Мемориал» опубликовал в интернете базу данных сотрудников НКВД времен Большого террора, среди них был и Василий Серышев. И хотя Юрий Дмитриев в составлении этой базы прямого участия не принимал, после ее появления в интернете историку стали поступать угрозы. Анатолий Серышев в ту пору был начальником карельского ФСБ.

Некоторое время назад я публиковал здесь свою переписку с псковским ФСБ по поводу фамилий чекистов, вымаранных из уголовных дел репрессированных родственников моей жены. Отдавать нам дела без купюр псковские фсб-шники не хотят, потому что считают, что сотрудники НКВД 1930-х – это сотрудники ФСБ России, а персональные данные последних – государственная тайна.

Мой пост об этом откровении тогда поместили в группу «Генеалогия и семейная история» (27 тыс. подписчиков). В комментариях там случилась бурная дискуссия, большинство участников которой высказались за то, что фсб-шники все делают правильно – потомки репрессированных не должны знать имен палачей их предков.

Аргументы приводились разные. Самый распространенный – мы де будем мстить потомкам палачей. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что в России не было ни одного случая такой мести, хотя огромное количество людей успели узнать, кто лишил жизни и свободы их прабабушек и прадедушек.

Зато теперь мы знаем, что мстить могут и потомки палачей. Мстить тем, кто не дает забыть о «подвигах» их предков. Мстить теми же методами – отправляя на 13 лет в лагеря по сфабрикованным делам.

Так как я в очередной раз занялась генеалогическими изысканиями (как я пытаюсь отправить из Японии ДНК-тест MyHeritage – отдельная история), то решила узнать у знакомых японцев, как у них дела обстоят с генеалогией, знают ли они своих предков и насколько глубоко.

Спрашиваю у своей подруги японки. Да, отвечает, конечно. А на сколько поколений вглубь, уточняю, прадедушек, прабабушек знаешь? «Ну как насколько, – задумывается она, – На шестнадцать».

Оказалось, что в семье подруги есть специальная книга, какейдзу (家系図 на японском, семейное древо, дословно — "Карта принадлежащих к семье", спасибо подписчикам за перевод), которая ведется несколько веков. По отцовской линии такой нет, но в семье ее матери 16 поколений назад прародители прикупили землю и начали на ней бизнес. И чтобы передавать ее по наследству, завели какейдзу, где описаны члены семьи, когда родились, кто наследовал, что именно.

Собственность передавалась и передается по мужской линии – первому сыну. У него же и хранится книга, остальные члены семьи (аутсайдеры, рассмеялась подруга) к ней даже доступа не имеют. Если после смерти мужчины его первый сын по каким-то причинам оказывается неспособен управлять собственностью/бизнесом, например, слишком молод и неопытен, то ли все наследство, то ли право управлять им переходит следующему по старшинству мужчине в семье. В данном случае это брат умершего (не следующий сын). Ситуаций, когда наследство может получить дочь, не бывает. Если наследника нет, найдут какого-нибудь восьмиюродного брата и все имущество отойдет ему.

Подруга рассказала, что в ее семье портреты прародителей по традиции висят на стенах, поэтому она с малых лет помнит, как они выглядели.
#японияповседневности #удивлениедня

Беломорканал vs Канал им. Москвы. Как одна ГУЛАГовская стройка вытеснила из семейной истории другую

Интересно устроена семейная память. Я с детства слышал, что прадед по маминой линии строил Беломорканал – не как заключенный, а как привлеченный специалист. Подозревали даже, что он был как-то связан с ОГПУ, в ведомстве которого находилась стройка.

Убедительным доказательством была вот эта фотография: прадед в гражданском, начальственно опираясь одной ногой на подножку полуторки, разговаривает с двумя мужчинами – один в фуражке и шинели, второй в буденовке. Надпись на обороте гласит: «приезд в Медгору. Беломорканал им. Сталина. 1936 10/XII».

В поселке Медвежья Гора (ныне город Медвежьегорск) действительно находилась администрация Белбалтлага. Вот только построили канал еще в 1933-м, за три года до того, как был сделан этот снимок. В 1931-1933 годах, когда велись работы, прадед учился в одесском строительном техникуме.

В 1932 году был начат другой большой сталинский водный проект – стройка канала Москва – Волга. Строительством руководил Лазарь Коган, бывший начальник Беломорстроя. Освобождавшиеся на строительстве Беломорканала «человеческие ресурсы» и оборудование перебрасывались под Москву. К апрелю 1937 года вся трасса канала была заполнена водой.

На днях я получил из РГАСПИ учетно-партийные документы второго прадеда по линии матери. И каково же было мое удивление, когда я увидел, что в мае 1936 года он приехал из Севастополя в подмосковный Дмитров и поступил на службу в управление канала Москва – Волга! Прадед работал там до декабря 1939-го – сначала начальником электроснабжения, а потом начальником электросетей и подстанций.

То есть семья маминого отца оказалась под Москвой благодаря этой ГУЛАГовской стройке. На берегу канала, поэтически выражаясь, в 1937 году родился мамин отец. Но ни мама, ни, соответственно, я об этом ничего не знали.

А легенда о Беломорканале жила до недавнего времени.

Ко Дню защитника Отечества

Военный – самая распространенная профессия среди четырех поколений моих предков мужского пола. И хотя я вырос в военном городке, но никогда не задумывался, что с армией нашу семью так много связывает. Судите сами:

Отец – майор, отчим – полковник.

Майором был дед, отец отца, второй дед три года служил на флоте, а потом всю жизнь проработал на оборонном предприятии.

Трое из четырех прадедов – участники Великой Отечественной войны и кадровые военные: майор, инженер-майор и генерал-майор. Четвертый прадед перед войной как гражданский специалист работал в Управлении военного строительства Наркомата обороны, строил стратегические объекты в Ленинградском и Московском военных округах.

Ветераны ВОВ – две прабабушки: одна военфельдшер, вторая – старший лейтенант медслужбы.

В Великой Отечественной рядовым участвовал один из прапрадедов, он пропал без вести. Другой – участник Первой мировой войны.

С праздником всех причастных!

Матрикульные книги – бесценный источник информации о дореволюционных железнодорожниках

Кучу времени потратил на поиск информации о прапрадеде-железнодорожнике в архивах РЖД. Оказалось, что искать надо было в Центральном государственном архиве Москвы. Именно там хранятся документы по личному составу Московско-Белорусско-Балтийской железной дороги с 1897 по 1923 год.

Мне прислали копии двух разворотов матрикульных книг – два листа А3 по горизонтали. На каждом развороте 24 (!) графы, среди них: должность, перемещения по служебной лестнице с датами, образование, вероисповедание, год рождения, размер жалования и даже загадочный «номер алфавита жандармской полиции».

Написал подробно о своих поисках и находках здесь. Там же сканы самих матрикульных книг.

#архивы

👮🏻‍♂️ История о жандармском алфавите, или мир не без добрых профессионалов

Первая графа матрикульной книги (о которых я писал утром) – «номер алфавита жандармской полиции». Меня этот жандармский алфавит очень взволновал, когда я только получил из ЦГА Москвы предложение прислать копии этих документов.

Жандармерия для таких обывателей как я – это политическая полиция. Неужели мой дед, репрессированный ОГПУ в 1930-м, имел какое-то отношение к царской охранке? – гадал я в ожидании материалов из архива.

Ответ оказался прозаичным. Жандармерия ведала не только политическим сыском и борьбой с революционным движением. На железной дороге были свои жандармы. И чем они только не занимались! Даже качеством пирожков в станционных буфетах и наказанием пьяных машинистов.

Об этом я узнал из статьи Виктора Федоровича Вакуленко. Он исследует Юго-Восточную железную дорогу, публикуется в газете «Вперед!» - филиале легендарного «Гудка».

Вчера я без особой надежды на ответ написал в редакцию этой газеты и попросил Виктора Федоровича проконсультировать меня по поводу жандармского алфавита. Сегодня Вакуленко сам мне позвонил. Мы проговорили полчаса.

Сначала разобрали поочередно все графы матрикульной книги. «Жандармский алфавит», как я и предполагал, оказался номером в списках железнодорожной жандармерии, которая вела собственный учет железнодорожников, следила в том числе за их благонадежностью.

Номер сберегательной кассы, по мнению Вакуленко, связан со страховкой. Договоры коллективного страхования на царских железных дорогах заключались при посредничестве сберегательных касс.

Билетный кассир (мой дед был кассиром), как оказалось, – привилегированная должность на станции. Кассиры получали больше, чем многие другие сотрудники, особенно мастеровые.

Конторщики (мой дед работал и им) занимались документооборотом, например, учетом грузов.

Объяснил Виктор Федорович и про жалование. В матрикульной книге обозначен годовой оклад, которым, однако, довольствие железнодорожников не исчерпывалось. Им могли компенсировать деньги на аренду жилья и выписывать всякие премии.

Звания мой дед не имел, потому что не имел профильного образования (в книге его образование называется то общим, то домашним; насколько я знаю, он окончил сельскую школу). Кроме званий на железной дороге были еще и чины.

После разбора матрикульной книги мы еще поболтали с Виктором Федоровичем о его исследованиях и о железнодорожной литературе. Вакуленко советовал читать Вульфова и перепроверять публикации в интернете. Рассказал, как сам нашел в архивах настоящую дату запуска их железнодорожного направления. До этого принято было считать, что поезда на юго-восточной линии пошли на несколько месяцев позже. Причем неправильная дата кочевала даже по научным диссертациям.

Замечательный человек! Серьезный исследователь вот так запросто позвонил новичку и потратил на него полчаса своего драгоценного времени. И никакого менторства и высокомерия.

А ведь Виктор Федорович Вакуленко – не первый, кто отзывается на просьбу о помощи в моих генеалогических изысканиях.

И вы не стесняйтесь обращаться к профессионалам. В нашей сфере много отзывчивых людей.

UPD: Полез искать в интернете фотографию Виктора Федоровича, окалось, что он до недавнего времени работал заместителем начальника Юго-Восточной железной дороги!

Сегодняшний юбилей Горбачева – повод рассказать о «персональном деле» моего дедушки Руслана Федоровича Березы. Семистраничную папку с материалами дела 1987 года я в прошлом году нашел в Центральном госархиве Москвы.

Персональное дело – это рассмотрение на собрании поведения коммуниста, нарушившего партийный устав или государственный закон. Не берусь оценивать ценность таких дел как генеалогического источника, но поскольку я почти ничего не знал о деде и собирал его биографию по крупицам, мне дорог был каждый документ с упоминанием о нем.

Похоже дедушка был искренним идейным коммунистом. В 15 лет он вступил в комсомол, в армии был секретарем комсомольского бюро части, перед демобилизацией стал членом КПСС. Не знаю точно, но почти уверен, что в партии мой дед оставался до ее роспуска. В персональном деле есть характеристика, в которой среди прочего указано, что в 1984 году дед закончил Университет Марксизма-Ленинизма по теме «Международные отношения. Внешняя политика СССР».

В мае 1985 года, спустя два месяца после прихода к власти Горбачева, была объявлена антиалкогольная кампания. Соответствующее постановление ЦК КПСС предписывало всем партийным органам усилить борьбу с пьянством и алкоголизмом.

Дед почти всю жизнь работал инженером на оборонном предприятии «Гранит». Оно существует и сейчас, занимается ремонтом объектов Воздушно-космических сил.

В 1985 году он был секретарем парторганизации на одном из таких объектов (в документах они по понятным причинам обозначены номерами). Как партийный босс дед должен был следить за воплощением решения партии об антиалкогольной кампании в жизнь, но видимо недоглядел.

Некий товарищ Русанов, которого уже дважды наказывали за пьянство, продолжал злоупотреблять на производстве. В январе 1986 года его персональное дело было рассмотрено на партбюро. Что сделали с Русановым – неизвестно, но вот моему деду влепили партийное взыскание – «поставить на вид».

Узнать, что было дальше, и посмотреть документы можно по ссылке.

В поддержку Расследования Карагодина ✊

Внимательно слежу за расследованием Дениса Карагодина и вдохновляюсь им. Денис и его команда делают большое и важное дело – извлекают из архивов и обнародуют железобетонные доказательства причастности конкретных людей к массовым убийствам.

В очередной раз процитирую книгу «Неудобное прошлое» Николая Эппле, где он пишет о комиссиях правды и примирения. Мировая практика показывает, что деятельность этих комиссий очень эффективна для проработки травмы, нанесенной обществу государственными преступлениями. Главный принцип работы этих комиссий такой:

«когда осуществление правосудия судебными средствами невозможно, единственным способом восстановления справедливости и защиты жертвы или их памяти является максимально возможное установление обстоятельств совершения преступлений, имен виновных и степени их вины».

Этим Карагодин и занимается. Причем в отличие от многих (в том числе и от меня) делает это совершенно без эмоций – сухо и юридически выверено.

Помню, как нашел на сайте Дениса фото, на котором засветился следователь по делу моего прапрадеда – Рейнгольд Эйсерт. В посте об этой находке я неосторожно написал, что начальник Новосибирского НКВД Горбач, тоже изображенный на этой фотографии, «вынес смертный приговор» прадеду Дениса Степану Карагодину. Денис пришел в комментарии и поправил меня – смертного приговора Горбач не выносил, он только курировал и фальсифицировал шпионские обвинения.

Сегодня стало известно, что сын одного из фигурантов расследования Карагодина Алексея Митюшова написал на Дениса заявление в полицию. Митюшов поставил подпись на выписке из акта расстрела Степана Карагодина. Это медицинский факт, есть заверенная ФСБ бумага, но сын чекиста утверждает, что сведения недостоверные.

К сожалению, не уточняется, сколько лет Митюшову-младшему. Отец его родился в 1913 году, значит и сын должно быть уже очень пожилой человек. Не удивлюсь, если его используют, чтобы давить на Карагодина или создать прецедент – другим исследователям неповадно будет копаться в архивах.

Думаю, что те, кто это придумал, глубоко ошибаются. Число подписчиков телеграм-канала расследования Карагодина увеличилось в три раза за несколько часов. Десятки, если не сотни тысяч людей узнают о расследовании из сообщений СМИ. Наверняка найдутся те, кто последуют примеру Дениса.

Выражаю поддержку Денису Карагодину. В ближайшее время я и сам планирую начать публиковать материалы дела своего репрессированного прадеда и «нарабатывать» досье (как выражается Денис) на всех причастных к этому делу. Причем я не собираюсь ограничиваться только чекистами. Им пришлось бы непросто без доносов и оговоров.

Сказать всю правду – значит опубликовать фамилии и биографии доносчиков и лжесвидетелей.

Дочь за отца не отвечает, товарищ Сталин?

5 марта – день смерти Сталина. Не хотел ничего писать на эту тему сегодня. Глупо радоваться исчезновению физической оболочки, когда дело ее продолжает жить.

И все же этот день – повод, чтобы рассказать историю и показать документы, которые я раньше тут не выкладывал, хотя нашел в архивах давно. Эта история о страхе – когда дети вынуждены отрекаться от родителей и даже хоронить их раньше времени. И, возможно, о надежде.

В прошлом посте я писал о деле волоколамских железнодорожников 1930 года. По нему проходил мой прапрадед Ефрем Афанасьевич Палагин. Но, как выяснилось, он был не единственным моим родственником среди фигурантов этого дела.

У Палагиных было семеро детей, моя прабабушка Женя была самой младшим ребенком. Старшего сына звали Николай.

В начале 1930-х Николай Палагин женился на соседской девушке – Валентине Ивановне. Ее девичью фамилию мы не знали, знали только, что она родилась во Ржеве.

Уроженцем Ржева был подельник Ефрема Палагина Иван Васильевич Ефимов. У меня возникла мысль – а не дочь ли Ивана Ефимова Валентина Ивановна? Поселок при станции Волоколамск был небольшой, вряд ли среди железнодорожников было много уроженцев Ржева (хотя кого там только не было).

Выяснить девичью фамилию Валентины Ивановны не составило большого труда. Как и ее муж Николай Палагин, в 1930-1940-х годах Валентина работала на железной дороге. Я запросил ее личное дело в Ржевском филиале архива РЖД и получил несколько бумаг, среди них – две автобиографии.

Отцом Валентины Ивановны действительно оказался Иван Васильевич Ефимов - ветеран Первой мировой, столяр, работавший на железной дороге. В 1930 году его, как и моего прапрадеда Ефрема Палагина, арестовали по печальной известной 58 статье, а в 1931 году – сослали в Архангельскую область на три года – времена тогда были вегетарианские.

В 1933 году Иван Васильевич освободился и вернулся на малую родину – во Ржев. До второго ареста в апреле 1937 года он работал по специальности.

Ефимова обвинили в «проведении контрреволюционной троцкистской агитации пораженческого характера». В конце июня состоялся суд, и ему дали пять лет. Спустя три месяца, в сентябре 1937-го, Иван Васильевич все еще сидел в тюрьме Ржева, когда на него завели новое уголовное дело – снова о троцкистской агитации, но уже среди сокамерников.

9 ноября 1937-го тройка УНКВД по Калининской области приговорила его к расстрелу. 11 ноября приговор был приведен в исполнение.

К концу сентября 1942 года из-за бездарного военного руководства Сталина нацистская армия вплотную подошли к Москве. В октябре немцами был оккупирован поселок Шаховская, где тогда жили Николай и Валентина Палагины с двумя детьми, младшему было всего пять месяцев.

Уехать они не успели и все три месяца оккупации жили под немцами. Николай дважды сбегал с работ, на которые его определяли нацисты. Когда немецкая армия отступала, Палагины двое суток прятались в лесу, чтобы их не угнали в плен.

В апреле 1942 года Валентина Ивановна вышла на работу счетоводом станции Шаховская. В анкете, которую она заполняла при трудоустройстве, на вопрос «Кто из ваших родственников осужден, есть ли арестованные, за что» ответила: «Осужденных и арестованных нет».

В автобиографии 1944 года (см. фото ниже) Валентине пришлось написать, что отец ее развелся с матерью в 1930 году (арест по первому делу) и умер в 1936-м – за год до второго ареста и расстрела.

Обратите внимание: рядом с именем отца указан его возраст – 59 лет. В 1936-м, когда Иван Ефимов «умер», – ему было только 50, а в 1937-м, когда его по-настоящему убили – 51.

Знала ли она о расстреле? Означает ли это число – 59 – надежду, что отец все еще жив?

Развиртуализироваться с четвероюродной сестрой Катей мы должны были в совместной поездке в Смоленский архив. Планировали пошерстить там метрические книги одной из церквей Гжатска (современного Гагарина), где в начале 20 века жили наши общие предки – прапрадед Ефрем Афанасьевич Палагин и его жена Наталья Никитична.

Катя – праправнучка сразу двух героев моих последних постов – Ефрема Палагина и Ивана Ефимова (автора стихов к 8 марта). Прадед Кати Николай Палагин был старшим братом моей прабабушки Жени и мужем дочери Ивана Ефимова Валентины.

Встретились мы в итоге в московском Музее истории ГУЛАГа на семинаре по подготовке к самостоятельной генеалогической экспедиции. Хорошо, что мы побывали на нем до поездки в Смоленск. Стало понятно, что случись она по плану, мы оказались бы совершенно к ней не готовы. То есть в архиве мы поработали бы, но воспользоваться всеми возможностями таких экспедиций вряд ли смогли.

Этот семинар руководитель Центра документации музея ГУЛАГа Мария Лоцманова придумала благодаря собственным поездкам по местам жизни и ссылки своих репрессированных предков. Отлично систематизированная база, лайфхаки и живое общение с единомышленниками – другими участниками семинара. Очень рекомендую, если живете в Москве. Следите за афишей музея. Например, в фейсбуке.

Хочу восхититься информационной системой «Архивы Московской области». Пока это самый удобный архивный сервис из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться.

В системе два больших госархива – Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО) и Московский областной архивный центр – и 10 муниципальных архивов.

Удобная навигация по фондам. Удобный поиск. Я шутки ради вбил в поисковую строку одну из наших фамилий и нашел в фондах запись о рождении брата прабабушки, о существовании которого даже не подозревал. Об этом напишу отдельно.

Но самое интересное начинается после регистрации на сайте – в личном кабинете.

Во-первых, там можно купить абонемент на доступ к оцифрованным фондам ЦГАМО. Для этого нужно указать необходимое количество часов и оплатить через интернет-банк квитанцию, которая формируется автоматически. Доступ на один час стоит 132 рубля. Удобно, что на кавитации есть QR-код, то есть заполнять все эти безумные реквизиты архива не придется – только свои собственные данные.

Единственный минус – нет никаких оповещений об открытии доступа после оплаты. Письмо об этом мне не пришло, и я время от времени обновлял страницу в личном кабинете. Где-то через полчаса увидел, что статус изменился на «оплачен». То есть доступ можно получить не сразу, но быстро.

Во-вторых, необходимые документы можно заказывать прямо через личный кабинет. Для этого нужно только указать номера фонда, описи, дела и необходимых страниц и выбрать разрешение скана (300 и 600 точек на выбор).

Обновление статуса запроса будет приходить вам на электронную почту и отражаться в личном кабинете. Статусов четыре: «создан», «одобрен главным хранителем», «ожидает оплаты» и «выполнен». Хранитель обычно одобряет запрос в тот же день. Статус «ожидания оплаты» присваивается после отправки в ваш адрес квитанции. Она приходит и на почту, и через Госуслуги. Второй вариант очень удобен, потому что вообще не надо ничего заполнять. Чек об оплате надо отправить им на почту, и в тот же день в ответ пришлют сканы запрошенных документов.

Скан одной страницы в разрешении 300 dpi стоит 25-30 рублей.

Я сделал первый заказ 26 февраля, и 4 марта сканы были уже у меня. То есть для выполнения запроса архиву потребовалось меньше недели!

Респект архивному управлению Московской области!

#архивы

На фото моя троюродная тетя Татьяна Поликарпова из Одессы. Мы познакомились с ней сегодня на передаче «Жди меня»: я был по скайпу, а она – в киевской студии телеканала «Интер».

История со «Жди меня» началась в декабре прошлого года, когда я нашел на украинском сайте «Наш полк» (аналог российского «Бессмертного полка») страницу Александра Павловича Петренко – младшего брата моего прадеда Николая Павловича. Татьяна Поликарпова – внучка Александра Петренко, в руках она держит его фото.

В феврале на московской студии передачи про меня записали небольшой сюжет. Сегодня его показали Татьяне и другим зрителям перед тем, как вывести меня на экран.

Меня подключили заранее, в начале блока, поэтому я видел сюжет о Татьяне и наблюдал за ее реакцией на сюжет обо мне. Не помню, когда я последний раз так волновался. В какой-то момент едва сдержал слезы. Неудивительно, что у «Жди меня» многие годы такие высокие рейтинги.

Татьянин дед – ветеран Великой Отечественной войны. Он попал в плен в августе 1941-го, сидел в печально известной «Уманской яме». Бежал. Воевал в партизанском отряде, а после освобождения оккупированной немцами территориии вернулся в регулярную армию и дошел до Берлина. В 1948 году был арестован «за плен» и отсидел 8 лет.

У Александра Петренко было два сына. Вскоре после ареста умерла его жена, и их младшего ребенка – отца Татьяны Поликарповой Николая – взял к себе мой прадед. То есть отец Татьяны рос вместе с моей бабушкой тоже, кстати, Татьяной Николаевной. К сожалению, в прошлом году Николая Александровича не стало. Да и бабушка моя не дожила до этой встречи.

Когда мы попрощались, ведущий вручил Татьяне Поликарповой конверт с моими координатами. Мне тоже продюсеры скоро должны прислать ее контакты. Забавно, но именно об этом я просил в декабре, когда написал на сайт «Нашего полка» письмо.

И все же я нисколько не жалею, что ожидание так затянулось, и мы встретились в студии «Жди меня».

Надеюсь, наша история вдохновит украинцев искать родню в России.

Может быть эта история остудит горячие головы, и на Донбассе опять не полыхнет.

P.S. Видео выложу, когда передача выйдет в эфир.

Вот такую инструкцию «Жди меня» высылает всем своим героям, которые выходят на связь по скайпу. Чтобы отвечать их высоким требованиям, мне вчера пришлось сделать перестановку в комнате – перетащить стол к окну, перевернуть книги так, чтобы корешки были красивым фоном для моей физиономии, а из других книг соорудить стойку для телефона, который снимал меня сбоку. Не терпится посмотреть, как это будет выглядеть в финальном монтаже.

А вот, что я нашёл на сайте Архивы Московской области, просто вбив в поиске девичью фамилию прабабушки. Это запись о рождении ее брата, о существовании которого я не подозревал. Видимо мальчик рано умер, потому что в семье память о нем не сохранилась, в отличие от других шести братьях и сёстрах прабабушки.

О том, отец прабабушки Ефрем Палагин в те годы работал на ст. Можайск, я недавно узнал из матрикульных книг. Зато благодаря этому документу я наконец выяснил год рождения его жены — 1882 или 1883-й.

Неожиданно ценной оказалась графа «который [ребенок] по счёту». Если Владимир был седьмым, а всего детей выжило семеро, значит моя прабабушка, родившаяся в 1920 году, была самой младшей из них. Следовательно ее брат Георгий, которого я всегда считал младшим, родился до 1917 года.

Ну и версия и о том, что у Ефрема Палагина дети были от разных женщин, тоже, кажется, оказалась несостоятельной.

#архивы