«Возвращение фотографий». 1936 год
Тракторист Иннокентий Тирских, первый секретарь обкома Михей Ербанов, директор МТС Михаил Архипов, механик зернозавода Федор Лаптев, профессор института Николай Ладыгин, инженер Александр Воронов, секретарь заводского комитета комсомола Сергей Керзин, машинист паровоза Макар Пайтушев, председатель облисполкома Яков Пахомов, заведующий конефермой Василий Муруев, начальник УНКВД Иван Зирнис…
Всех их объединяет одно: в 1936 году газета «Восточно-Сибирская правда» (ВСП) прославляла их как героев и печатала их фотографии, а уже после 1937 года эти люди были объявлены «врагами народа».
«Возвращение фотографий» — мой способ восстановить память о жителях Восточной Сибири, ставших жертвами террора, и вернуть им то, что у них отняли, — лица, имена и человеческое достоинство. Почему именно Восточной Сибири? Потому что в иркутском НКВД служил мой двоюродный прадед.
В прошлом году в этот день я публиковал фотографии будущих жертв репрессий из подшивки ВСП за 1937 год. В этом году — за 1936-й. Пока на моём сайте размещены первые 30 историй, а всего мой замечательный помощник нашёл в 302 номерах подшивки почти сто снимков.
Постепенно я буду добавлять эти истории на сайт и в специально созданный телеграм-канал «Репрессии в Восточной Сибири». Подпишитесь, если история вашей семьи тоже связана с этим регионом.
Тракторист Иннокентий Тирских, первый секретарь обкома Михей Ербанов, директор МТС Михаил Архипов, механик зернозавода Федор Лаптев, профессор института Николай Ладыгин, инженер Александр Воронов, секретарь заводского комитета комсомола Сергей Керзин, машинист паровоза Макар Пайтушев, председатель облисполкома Яков Пахомов, заведующий конефермой Василий Муруев, начальник УНКВД Иван Зирнис…
Всех их объединяет одно: в 1936 году газета «Восточно-Сибирская правда» (ВСП) прославляла их как героев и печатала их фотографии, а уже после 1937 года эти люди были объявлены «врагами народа».
«Возвращение фотографий» — мой способ восстановить память о жителях Восточной Сибири, ставших жертвами террора, и вернуть им то, что у них отняли, — лица, имена и человеческое достоинство. Почему именно Восточной Сибири? Потому что в иркутском НКВД служил мой двоюродный прадед.
В прошлом году в этот день я публиковал фотографии будущих жертв репрессий из подшивки ВСП за 1937 год. В этом году — за 1936-й. Пока на моём сайте размещены первые 30 историй, а всего мой замечательный помощник нашёл в 302 номерах подшивки почти сто снимков.
Постепенно я буду добавлять эти истории на сайт и в специально созданный телеграм-канал «Репрессии в Восточной Сибири». Подпишитесь, если история вашей семьи тоже связана с этим регионом.
👏31❤23🙏9😢5
Прочитал новую книгу генеалога Виталия Семёнова «Родонавты». В 2022 году я выиграл конкурс на лучшую рецензию на его предыдущую книгу «Генеалогия: стандарт Семёнова», и Виталий в награду подарил мне очередной выпуск альманаха «ГенЭкспо».
Новая рецензия вряд ли понравится Виталию, потому что и сама его книга понравилась мне гораздо меньше. «Стандарт» был учебным пособием, а «Родонавты» — манифест и философский трактат, проповедь с элементами исповеди. Это очень личная книга. Автор предлагает хоть и сыроватую, на мой вкус, но вполне связную концепцию того, как генеалог должен воспринимать самого себя и своё место в истории.
Эта концепция мне в целом не близка. Меня немного смущает и тон, с которым Виталий берётся поучать коллег. Но это его фирменный стиль. К тому же он старше меня, его опыт в генеалогии несравнимо больше, а заслуги бесспорны. Поэтому я не стану подробно писать о том, что мне не понравилось и с чем я не согласен. Зафиксирую только, что мы по-разному относимся к так называемой СВО. И в этом смысле не могу не согласиться с одним из его собственных выводов из первой части книги:
Хочу рассказать о том, что мне в книге действительно понравилось и что импонирует в самом Виталии.
▪️Он не боится критиковать положение дел с архивами в России и при этом тратит много сил, чтобы это положение изменить.
▪️В отличие от многих, он не избегает политических оценок и не боится называть вещи своими именами. Например, пишет об огромных государственных вложениях в пропагандистские симулякры, тогда как судьба источников никого не волнует: «В целом российская историческая культура — это культура фейка, муляжа».
▪️Мне, как и Виталию, совершенно не близок подход, который он остроумно называет «баю-бай-генеалогией». Сторонники этого подхода отказываются связывать прошлое с современностью.
▪️Мне очень импонирует откровенность, с которой Виталий пишет о своих предках и близких родственниках. Пятая глава книги, посвящённая отцу, рассказана с такой любовью и прямотой, что мурашки по коже. Не уверен, что это универсальное правило для публичных генеалогов — писать о своей семье, но сам я точно принадлежу к этому направлению.
▪️Есть в книге немало интересных наблюдений, которые будут полезны коммерческим генеалогам. Например, вот это:
▪️Не могу не согласиться и с главным выводом, который делает Семёнов:
▪️Книга состоит из трёх частей. Авторство первой и третьей принадлежит Семёнову, а средняя часть — это статьи приглашённых авторов, посвящённые генеалогическим источникам. Они невероятно информативны: о генеалогической триаде, домовых книгах, паспортных формах, адресном учёте и выплатных делах. Этот блок почти не связан с основным повествованием — приглашённые авторы никак не комментируют концепцию, предложенную Виталием (а было бы очень интересно прочитать!). Но и сам по себе этот раздел более чем достоин отдельной публикации, и я признателен Виталию за то, что он нашёл для него место в своей книге.
Новая рецензия вряд ли понравится Виталию, потому что и сама его книга понравилась мне гораздо меньше. «Стандарт» был учебным пособием, а «Родонавты» — манифест и философский трактат, проповедь с элементами исповеди. Это очень личная книга. Автор предлагает хоть и сыроватую, на мой вкус, но вполне связную концепцию того, как генеалог должен воспринимать самого себя и своё место в истории.
Эта концепция мне в целом не близка. Меня немного смущает и тон, с которым Виталий берётся поучать коллег. Но это его фирменный стиль. К тому же он старше меня, его опыт в генеалогии несравнимо больше, а заслуги бесспорны. Поэтому я не стану подробно писать о том, что мне не понравилось и с чем я не согласен. Зафиксирую только, что мы по-разному относимся к так называемой СВО. И в этом смысле не могу не согласиться с одним из его собственных выводов из первой части книги:
«Традиционно, в силу своей истории, для России свойственно невероятное количество насилия, которое пробралось в жизнь буквально любого рода, любой семьи. Правильная работа с этим негативным наследием, его купирование, переплавка, не-продолжение его в будущее — важная часть осознанной жизни в России».
Хочу рассказать о том, что мне в книге действительно понравилось и что импонирует в самом Виталии.
▪️Он не боится критиковать положение дел с архивами в России и при этом тратит много сил, чтобы это положение изменить.
▪️В отличие от многих, он не избегает политических оценок и не боится называть вещи своими именами. Например, пишет об огромных государственных вложениях в пропагандистские симулякры, тогда как судьба источников никого не волнует: «В целом российская историческая культура — это культура фейка, муляжа».
▪️Мне, как и Виталию, совершенно не близок подход, который он остроумно называет «баю-бай-генеалогией». Сторонники этого подхода отказываются связывать прошлое с современностью.
▪️Мне очень импонирует откровенность, с которой Виталий пишет о своих предках и близких родственниках. Пятая глава книги, посвящённая отцу, рассказана с такой любовью и прямотой, что мурашки по коже. Не уверен, что это универсальное правило для публичных генеалогов — писать о своей семье, но сам я точно принадлежу к этому направлению.
▪️Есть в книге немало интересных наблюдений, которые будут полезны коммерческим генеалогам. Например, вот это:
«…В коммерческой генеалогии, как и в любом клиентском бизнесе, есть только один золотой стандарт — коммуникация, понимание клиента и максимальное его удовлетворение от заказа. А если клиент не знает, чего он хочет, то нужно сформировать с ним вместе то, что ему интересно. Все прочие „золотые стандарты“ и „научности“ можно смело выкидывать на помойку. Нужна научность — двигайтесь в поле науки, а не бизнеса».
▪️Не могу не согласиться и с главным выводом, который делает Семёнов:
«Вот главные мысли, которым учит генеалогия: понимание своей ответственности за будущее. Постарайтесь сами стать объектом исследования с точки зрения своих потомков. Подумайте, как бы оценил ваши действия и жизнь ваш потомок, который будет жить через 50 или 100 лет. Что он скажет о вас? Восхитится ли? Посмотрит ли на вас с удивлением, отвращением или скукой?»
▪️Книга состоит из трёх частей. Авторство первой и третьей принадлежит Семёнову, а средняя часть — это статьи приглашённых авторов, посвящённые генеалогическим источникам. Они невероятно информативны: о генеалогической триаде, домовых книгах, паспортных формах, адресном учёте и выплатных делах. Этот блок почти не связан с основным повествованием — приглашённые авторы никак не комментируют концепцию, предложенную Виталием (а было бы очень интересно прочитать!). Но и сам по себе этот раздел более чем достоин отдельной публикации, и я признателен Виталию за то, что он нашёл для него место в своей книге.
1👍50❤17🔥5👎1
В конце июля я ехал на поезде из Петербурга в Псков, чтобы повидаться с моим другом Львом Шлосбергом. Против него возбудили два уголовных дела по политическим статьям и посадили под домашний арест. Увидеться со Львом можно было только в суде, где слушалось его первое уголовное дело.
«Ласточка» остановилась в Луге минут на 20. Я вышел на перрон подышать и думал о братьях Вериго — моих дальних родственниках, уроженцах Луги. Георгий, муж сестры моей прабабушки, был арестован, но чудом избежал тройки. Его брат Николай был расстрелян с личной санкции Сталина. Я не раз писал о братьях Вериго в канале.
Пока я стоял на перроне и разглядывал красивое здание вокзала, мне пришло сообщение от подписчика N, независимого исследователя Большого террора из Петербурга:
Я был поражён таким совпадением и даже огляделся по сторонам. Тот пост о Николае Вериго я написал в начале июля, N прочитал его через пару недель и откликнулся ровно тогда, когда я проезжал Лугу! Знак судьбы, не иначе.
В начале ноября N наконец попал в архив ФСБ по Петербургу и Ленобласти, а сегодня прислал подробнейший, на 16 страниц, конспект дела Вериго. В ближайшее время я опубликую его на своём сайте.
30 октября Лев Шлосберг выступил в суде с последним словом. Заседание проходило накануне Дня памяти жертв политических репрессий, и Лев, среди прочего, прочёл 27 имён расстрелянных в Пскове. Большинство из них были приговорены к смертной казни Тройкой НКВД по Ленинградской области – решение об их убийстве было вынесено в том самом Большом доме на Литейном, где неделю спустя N будет переписывать в свой блокнот дело Николая Вериго.
Вот так причудливо иногда история сплетается с современностью.
«Ласточка» остановилась в Луге минут на 20. Я вышел на перрон подышать и думал о братьях Вериго — моих дальних родственниках, уроженцах Луги. Георгий, муж сестры моей прабабушки, был арестован, но чудом избежал тройки. Его брат Николай был расстрелян с личной санкции Сталина. Я не раз писал о братьях Вериго в канале.
Пока я стоял на перроне и разглядывал красивое здание вокзала, мне пришло сообщение от подписчика N, независимого исследователя Большого террора из Петербурга:
«Игорь, доброе утро! Подписан на Ваш канал, прочитал про Вериго. Я немножко по своей исторической теме работаю с АУД на Шпалерной, поэтому могу и его дело заказать для ознакомления и переписать (обычно от руки в блокнот пишу по листам и потом дома перевожу в ворд)…»
Я был поражён таким совпадением и даже огляделся по сторонам. Тот пост о Николае Вериго я написал в начале июля, N прочитал его через пару недель и откликнулся ровно тогда, когда я проезжал Лугу! Знак судьбы, не иначе.
В начале ноября N наконец попал в архив ФСБ по Петербургу и Ленобласти, а сегодня прислал подробнейший, на 16 страниц, конспект дела Вериго. В ближайшее время я опубликую его на своём сайте.
30 октября Лев Шлосберг выступил в суде с последним словом. Заседание проходило накануне Дня памяти жертв политических репрессий, и Лев, среди прочего, прочёл 27 имён расстрелянных в Пскове. Большинство из них были приговорены к смертной казни Тройкой НКВД по Ленинградской области – решение об их убийстве было вынесено в том самом Большом доме на Литейном, где неделю спустя N будет переписывать в свой блокнот дело Николая Вериго.
Вот так причудливо иногда история сплетается с современностью.
❤40🕊33💔16👍4
Ворошиловский расстрел
Выражение «ворошиловский стрелок» сегодня знакомо немногим. Так назывался советский значок для отличников стрельбы. По распространённой версии, название связано со случаем на командирских стрельбах 1932 года, когда нарком обороны Климент Ворошилов, взяв у офицера револьвер, продемонстрировал образцовый результат и произнёс ставшую известной фразу: «Нет плохого оружия — есть плохие стрелки».
Фамилия Ворошилова несколько раз встречается и в следственном деле капитана Николая Вериго, конспект которого я недавно получил из архива УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Имя Ворошилова носила 3-я военная школа лётчиков и лётчиков-наблюдателей в Оренбурге, где Вериго служил командиром отряда до своего ареста 11 октября 1937 года. В честь Ворошилова была названа и Ленинградская школа лётчиков-наблюдателей, в которой Вериго учился в 1927–1928 годах и где, по материалам дела, преподаватель связи и одновременно «агент польского главного штаба» якобы завербовал его в Польскую военную организацию (ПОВ).
Культ личности Ворошилова в те годы неудивителен: старый большевик, видный руководитель Красной армии в годы Гражданской войны, с 1925 года он возглавлял военное ведомство — был, как сейчас бы сказали, министром обороны СССР.
22 декабря 1937 года Ворошилов вместе с коллегами по Политбюро — Сталиным, Молотовым и Кагановичем — завизирует «сталинский список» по Оренбургской области, перечень людей, которых Военная коллегия Верховного суда (ВКВС) должна будет приговорить к расстрелу. В него попадёт Николай Вериго и еще 176 человек.
5 февраля 1938 года выездная сессия ВКВС за полчаса вынесет приговор капитану Вериго, и в этот же вечер он будет расстрелян. В тот же день смертные приговоры будут приведены в исполнение в отношении других упомянутых в деле Вериго (и в списке Ворошилова) офицеров и преподавателей школы:
26-летнего техника-интенданта артиллерийского полигона Михаила Ковшевацкого;
33-летнего командира отряда лётной школы, капитана Василия Латенко;
34-летнего командира учебной авиаэскадрильи Эдуарда Каминского;
36-летнего преподавателя лётной школы Гордея Козича;
39-летнего преподавателя цикла связи лётной школы Саввы Субоча;
40-летнего старшего инженера по эксплуатации лётной школы Александра Петрука;
49-летнего мастера цеха автошколы Александра Осинского.
Этих людей Николай Вериго оговорит на допросах, а они оговорят его. Вероятнее всего, под пытками, применение которых было официально санкционировано Сталиным в 1937 году. Характерный пример: 13 сентября 1937 года в письменном указании Ежову Сталин требовал «избить Уншлихта за то, что он не выдал агентов Польши по областям (Оренбург, Новосибирск и т.п.)». Уншлихт считался одним из «руководителей» ПОВ — той самой фиктивной всесоюзной шпионской организации, которую НКВД сконструировало в рамках «польской операции».
Спустя полтора года после оренбургских расстрелов, СССР подпишет пакт Молотова–Риббентропа с секретным протоколом о разделе сфер влияния в Восточной Европе, включая территорию Польши. Через неделю начнётся Вторая мировая война. Ещё через два года гитлеровская Германия нападёт на СССР. В первые годы войны Красной армии будет остро не хватать тысяч профессиональных офицеров, уничтоженных в период Большого террора. Враг окажется под Москвой. Победа будет достигнута ценой десятков миллионов жизней советских граждан.
В 1956 году та же Военная коллегия Верховного суда, которая вынесла смертный приговор Вериго, отменит его «по вновь открывшимся обстоятельствам» и прекратит дело «за отсутствием состава преступления». Будут реабилитированы и другие расстрелянные оренбургские офицеры.
А Климент Ворошилов в эти годы будет занимать формально высшую государственную должность в СССР — председателя Президиума Верховного Совета.
Выражение «ворошиловский стрелок» сегодня знакомо немногим. Так назывался советский значок для отличников стрельбы. По распространённой версии, название связано со случаем на командирских стрельбах 1932 года, когда нарком обороны Климент Ворошилов, взяв у офицера револьвер, продемонстрировал образцовый результат и произнёс ставшую известной фразу: «Нет плохого оружия — есть плохие стрелки».
Фамилия Ворошилова несколько раз встречается и в следственном деле капитана Николая Вериго, конспект которого я недавно получил из архива УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Имя Ворошилова носила 3-я военная школа лётчиков и лётчиков-наблюдателей в Оренбурге, где Вериго служил командиром отряда до своего ареста 11 октября 1937 года. В честь Ворошилова была названа и Ленинградская школа лётчиков-наблюдателей, в которой Вериго учился в 1927–1928 годах и где, по материалам дела, преподаватель связи и одновременно «агент польского главного штаба» якобы завербовал его в Польскую военную организацию (ПОВ).
Культ личности Ворошилова в те годы неудивителен: старый большевик, видный руководитель Красной армии в годы Гражданской войны, с 1925 года он возглавлял военное ведомство — был, как сейчас бы сказали, министром обороны СССР.
22 декабря 1937 года Ворошилов вместе с коллегами по Политбюро — Сталиным, Молотовым и Кагановичем — завизирует «сталинский список» по Оренбургской области, перечень людей, которых Военная коллегия Верховного суда (ВКВС) должна будет приговорить к расстрелу. В него попадёт Николай Вериго и еще 176 человек.
5 февраля 1938 года выездная сессия ВКВС за полчаса вынесет приговор капитану Вериго, и в этот же вечер он будет расстрелян. В тот же день смертные приговоры будут приведены в исполнение в отношении других упомянутых в деле Вериго (и в списке Ворошилова) офицеров и преподавателей школы:
26-летнего техника-интенданта артиллерийского полигона Михаила Ковшевацкого;
33-летнего командира отряда лётной школы, капитана Василия Латенко;
34-летнего командира учебной авиаэскадрильи Эдуарда Каминского;
36-летнего преподавателя лётной школы Гордея Козича;
39-летнего преподавателя цикла связи лётной школы Саввы Субоча;
40-летнего старшего инженера по эксплуатации лётной школы Александра Петрука;
49-летнего мастера цеха автошколы Александра Осинского.
Этих людей Николай Вериго оговорит на допросах, а они оговорят его. Вероятнее всего, под пытками, применение которых было официально санкционировано Сталиным в 1937 году. Характерный пример: 13 сентября 1937 года в письменном указании Ежову Сталин требовал «избить Уншлихта за то, что он не выдал агентов Польши по областям (Оренбург, Новосибирск и т.п.)». Уншлихт считался одним из «руководителей» ПОВ — той самой фиктивной всесоюзной шпионской организации, которую НКВД сконструировало в рамках «польской операции».
Спустя полтора года после оренбургских расстрелов, СССР подпишет пакт Молотова–Риббентропа с секретным протоколом о разделе сфер влияния в Восточной Европе, включая территорию Польши. Через неделю начнётся Вторая мировая война. Ещё через два года гитлеровская Германия нападёт на СССР. В первые годы войны Красной армии будет остро не хватать тысяч профессиональных офицеров, уничтоженных в период Большого террора. Враг окажется под Москвой. Победа будет достигнута ценой десятков миллионов жизней советских граждан.
В 1956 году та же Военная коллегия Верховного суда, которая вынесла смертный приговор Вериго, отменит его «по вновь открывшимся обстоятельствам» и прекратит дело «за отсутствием состава преступления». Будут реабилитированы и другие расстрелянные оренбургские офицеры.
А Климент Ворошилов в эти годы будет занимать формально высшую государственную должность в СССР — председателя Президиума Верховного Совета.
Игорь Яковлев
«Польская операция» НКВД в Оренбургской военной школе лётчиков (1937–1938): по материалам следственного дела капитана Н. И. Вериго…
«Польская операция» НКВД, начатая приказом № 00485 от 11 августа 1937 года, стала одной из крупнейших и наиболее смертоносных национальных операций периода Большого террора. В документах НКВД и Политбюро поляки объявлялись главной «шпионской базой иностранных…
💔19😢13❤7👍1🤬1
Новый поворот в деле об украденной могиле. Полиция во второй раз отказалась возбуждать уголовное дело по статье о надругательстве над местом захоронения, но при этом признала: разрешения на захоронение покойного, который занял могилу нашей родственницы, государственные органы не выдавали.
Предыстория такова.
▪️В мае родственники нашли на Демьяновском кладбище в подмосковном Клину могилу брата моего прапрадеда (1893–1954). А вот могилы его жены (1896–1965), которая была рядом, не оказалось — от неё осталась только табличка, перенесённая к памятнику мужа. Само же место её могилы было «отдано» новому захоронению 2022 года.
▪️Мы подали заявление в полицию с требованием возбудить уголовное дело по факту надругательства над телами умерших и местами их захоронения (ст. 244 УК РФ).
▪️В июне полиция направила нам откровенно издевательский отказ, который мы обжаловали в прокуратуру.
▪️В сентябре прокуратура отменила постановление об отказе и обязала МВД провести новую проверку.
В ноябре нам сообщили о её результатах:
Родственников нового «жильца» нашей могилы найти не смогли: ЗАГС не ответил на запрос, по последнему адресу покойного «дома никого не было», а на повестку, оставленную в двери, «никто не прибыл». «Установить лиц, причастных к захоронению, не представилось возможным» — почему, не объясняется.
Зато есть куда более важная деталь: «разрешение уполномоченного органа местного самоуправления в сфере погребения и похоронного дела на захоронение тела N … не выдавалось».
При этом в возбуждении уголовного дела снова отказано — по причине «отсутствия события преступления» (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК).
То есть полиция устанавливает факт самовольного захоронения, не отрицает, что оно произведено в чужую могилу, но всё равно «не видит» события преступления.
На Демьяновском кладбище похоронены братья великого русского композитора Петра Ильича Чайковского. Что, если завтра попросят потесниться и их?
Снова будем жаловаться в прокуратуру. Похоже, у нас появляются неплохие шансы добиться справедливости и наказать виновных.
Предыстория такова.
▪️В мае родственники нашли на Демьяновском кладбище в подмосковном Клину могилу брата моего прапрадеда (1893–1954). А вот могилы его жены (1896–1965), которая была рядом, не оказалось — от неё осталась только табличка, перенесённая к памятнику мужа. Само же место её могилы было «отдано» новому захоронению 2022 года.
▪️Мы подали заявление в полицию с требованием возбудить уголовное дело по факту надругательства над телами умерших и местами их захоронения (ст. 244 УК РФ).
▪️В июне полиция направила нам откровенно издевательский отказ, который мы обжаловали в прокуратуру.
▪️В сентябре прокуратура отменила постановление об отказе и обязала МВД провести новую проверку.
В ноябре нам сообщили о её результатах:
Родственников нового «жильца» нашей могилы найти не смогли: ЗАГС не ответил на запрос, по последнему адресу покойного «дома никого не было», а на повестку, оставленную в двери, «никто не прибыл». «Установить лиц, причастных к захоронению, не представилось возможным» — почему, не объясняется.
Зато есть куда более важная деталь: «разрешение уполномоченного органа местного самоуправления в сфере погребения и похоронного дела на захоронение тела N … не выдавалось».
При этом в возбуждении уголовного дела снова отказано — по причине «отсутствия события преступления» (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК).
То есть полиция устанавливает факт самовольного захоронения, не отрицает, что оно произведено в чужую могилу, но всё равно «не видит» события преступления.
На Демьяновском кладбище похоронены братья великого русского композитора Петра Ильича Чайковского. Что, если завтра попросят потесниться и их?
Снова будем жаловаться в прокуратуру. Похоже, у нас появляются неплохие шансы добиться справедливости и наказать виновных.
🙏33😢18👍11❤6🤯3
Борьба за украденную могилу очень сплотила нас с дальними родственниками. Нас в чате Беляевых шестеро: я — потомок Евгения Георгиевича Беляева, Олег — Дмитрия Георгиевича, а сестры Ирина, Лариса, Татьяна и Тамара — Александры Георгиевны. Пострадавшее захоронение принадлежит брату наших предков – Петру Георгиевичу Беляеву и его супруге Валентине Николаевне — именно её могила и была «украдена».
У Петра и Валентины была дочь Наталья. На Великой Отечественной войне она была радисткой Украинского штаба партизанского движения. В 1944-м её перебросили в Чехословакию, в тыл врага. Я как-то публиковал найденное в районной газете интервью, которое Наталья Петровна дала школьнице в 2005 году. В нём она рассказывает о своём героическом боевом пути.
А на днях в чат Беляевых родственники прислали другое интервью радистки Наташи — опубликованное в журнале «Советская женщина» 1984 года.
В интервью Наталья Петровна, кстати, упоминает и свою маму, Валентину Николаевну:
Не случись этой истории с могилой — возможно, наше общение с Беляевыми постепенно бы сошло на нет, как это бывает с большинством чатов с дальними родственниками. И «Советская женщина» так бы и пылилась в домашнем архиве. И мы бы не увидели фотографии Натальи Петровны (слева – в белом костюме, справа – в белом платке).
А я сегодня отправил в клинскую прокуратуру повторную жалобу на отказ в возбуждении уголовного дела об осквернении могилы Валентины Николаевны.
У Петра и Валентины была дочь Наталья. На Великой Отечественной войне она была радисткой Украинского штаба партизанского движения. В 1944-м её перебросили в Чехословакию, в тыл врага. Я как-то публиковал найденное в районной газете интервью, которое Наталья Петровна дала школьнице в 2005 году. В нём она рассказывает о своём героическом боевом пути.
А на днях в чат Беляевых родственники прислали другое интервью радистки Наташи — опубликованное в журнале «Советская женщина» 1984 года.
В интервью Наталья Петровна, кстати, упоминает и свою маму, Валентину Николаевну:
«…Пошли дальше высоко в горы… В Доновалы. Идти было трудно. Дождь, Скользко. У меня была кожаная куртка, которая за несколько часов стала мне мала, села от дождя. Нет нитки сухой. Ветер, сухой колючий снег, гололед. И вот… я сорвалась. Лечу вниз. Мне кричат: "Держись!" В уме проискользнула единственная мысль: "Мама похоронку получит". Никогда в бою об этом не думала, а здесь… <…> Только недавно узнала: путь этот, которым мы прошли, называют в Чехословакии "маршем смерти"… Действительно тогда многие партизаны – и наши, и словаки – погибли. А мне вот чудом удалось остаться живой…»
Не случись этой истории с могилой — возможно, наше общение с Беляевыми постепенно бы сошло на нет, как это бывает с большинством чатов с дальними родственниками. И «Советская женщина» так бы и пылилась в домашнем архиве. И мы бы не увидели фотографии Натальи Петровны (слева – в белом костюме, справа – в белом платке).
А я сегодня отправил в клинскую прокуратуру повторную жалобу на отказ в возбуждении уголовного дела об осквернении могилы Валентины Николаевны.
1❤40🕊20💔13👏3🔥1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
«А могилы тоже Лариса Долина "уводит"?» — в шутку спросили зрители YouTube-канала «Живой гвоздь» (б. «Эхо Москвы»), когда ведущие анонсировали мое интервью об украденной могиле дальней родственницы и бездействии полиции подмосковного Клина.
Черный юмор, конечно, но с кейсом Долиной нашу историю роднит то, что жертвой кладбищенских мошенников тоже может стать любая российская семья.
Я очень благодарен ведущим «Живого гвоздя» Никите Василенко и Лизе Аникиной за то, что они вызвались рассказать о «могильном вопросе». Это первое медиа, обратившее внимание на нашу историю.
Думаю, теперь клинской полиции будет сложнее в третий раз отказать нам в возбуждении уголовного дела.
Черный юмор, конечно, но с кейсом Долиной нашу историю роднит то, что жертвой кладбищенских мошенников тоже может стать любая российская семья.
Я очень благодарен ведущим «Живого гвоздя» Никите Василенко и Лизе Аникиной за то, что они вызвались рассказать о «могильном вопросе». Это первое медиа, обратившее внимание на нашу историю.
Думаю, теперь клинской полиции будет сложнее в третий раз отказать нам в возбуждении уголовного дела.
❤37🔥18💯10👏5
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Нам вернут украденную могилу! Помогло… РЕН ТВ!
Кажется, эпопея с украденной в подмосковном Клину могилой моей дальней родственницы благополучно завершилась. Сегодня мы встретились с семьей нового «жильца» нашего захоронения (его звали Евгений Петрович Игнатьев) и договорились, что они перенесут памятник и ограду с нашего участка, где похоронены Петр Георгиевич и Валентина Николаевна Беляевы.
Потратив полгода на переписку с силовиками и отчаявшись добиться от них справедливости, я стал обращаться в СМИ. Сначала откликнулся YouTube-канал «Живой гвоздь», затем — его полная противоположность, телеканал РЕН ТВ. Продюсеры программы «Экстренный вызов 112» внимательно изучили нашу ситуацию, посмотрели переписку с полицией и были, мягко говоря, шокированы. После этого по своим каналам они нашли родственников Евгения Игнатьева.
В начале этой недели съемочная группа РЕН ТВ во главе с корреспондентом Владиславом Хлебодаровым выехала из Москвы в Клин. Мой родственник Олег Сергеевич Тараканов свозил их на Демьяновское кладбище, после чего они вместе заехали в МУП «Ритуал». Там подтвердили, что захоронение Игнатьева было самовольным — то есть разрешение на него не выдавалось. Затем телевизионщики поехали с Олегом Сергеевичем к родственнице Игнатьева, и она рассказала, что разрешение на захоронение дал священник Успенской церкви, при которой и существует кладбище.
Позже Владислав записал со мной небольшое интервью в студии РЕН ТВ в Москве. Я рассказал о Петре Георгиевиче и Валентине Николаевне, показал старые фотографии и вновь подробно изложил всю эпопею переписки с полицией и прокуратурой.
И вот вчера в эфире РЕН ТВ вышел пятиминутный сюжет. А сегодня Олег Сергеевич встретился с сыном Игнатьева. Мужчины договорились, что в ближайшее время новый памятник и ограда, отделяющая Петра Георгиевича от места, где похоронена его жена, будут перенесены, и мы сможем восстановить надгробие Валентины Николаевны.
Говорят, шумиха в СМИ навела в Клину немало шороху. Очень надеюсь, что всем причастным к этому безобразию действительно настучали по голове. Заявление из прокуратуры я, тем не менее, забирать не собираюсь.
Спасибо журналистам и всем подписчикам, которые советовали обращаться в СМИ.
Кажется, эпопея с украденной в подмосковном Клину могилой моей дальней родственницы благополучно завершилась. Сегодня мы встретились с семьей нового «жильца» нашего захоронения (его звали Евгений Петрович Игнатьев) и договорились, что они перенесут памятник и ограду с нашего участка, где похоронены Петр Георгиевич и Валентина Николаевна Беляевы.
Потратив полгода на переписку с силовиками и отчаявшись добиться от них справедливости, я стал обращаться в СМИ. Сначала откликнулся YouTube-канал «Живой гвоздь», затем — его полная противоположность, телеканал РЕН ТВ. Продюсеры программы «Экстренный вызов 112» внимательно изучили нашу ситуацию, посмотрели переписку с полицией и были, мягко говоря, шокированы. После этого по своим каналам они нашли родственников Евгения Игнатьева.
В начале этой недели съемочная группа РЕН ТВ во главе с корреспондентом Владиславом Хлебодаровым выехала из Москвы в Клин. Мой родственник Олег Сергеевич Тараканов свозил их на Демьяновское кладбище, после чего они вместе заехали в МУП «Ритуал». Там подтвердили, что захоронение Игнатьева было самовольным — то есть разрешение на него не выдавалось. Затем телевизионщики поехали с Олегом Сергеевичем к родственнице Игнатьева, и она рассказала, что разрешение на захоронение дал священник Успенской церкви, при которой и существует кладбище.
Позже Владислав записал со мной небольшое интервью в студии РЕН ТВ в Москве. Я рассказал о Петре Георгиевиче и Валентине Николаевне, показал старые фотографии и вновь подробно изложил всю эпопею переписки с полицией и прокуратурой.
И вот вчера в эфире РЕН ТВ вышел пятиминутный сюжет. А сегодня Олег Сергеевич встретился с сыном Игнатьева. Мужчины договорились, что в ближайшее время новый памятник и ограда, отделяющая Петра Георгиевича от места, где похоронена его жена, будут перенесены, и мы сможем восстановить надгробие Валентины Николаевны.
Говорят, шумиха в СМИ навела в Клину немало шороху. Очень надеюсь, что всем причастным к этому безобразию действительно настучали по голове. Заявление из прокуратуры я, тем не менее, забирать не собираюсь.
Спасибо журналистам и всем подписчикам, которые советовали обращаться в СМИ.
🔥90👍30❤18🙏7
В этом году мне наконец удалось установить название села в Украине, откуда в конце XIX века в Россию — в Самарскую губернию — переехали мои предки Яковлевы (чью фамилию я ношу).
Это село Троицкое Павлоградского района Днепропетровской области (тогда — Павлоградский уезд Екатеринославской губернии).
Сегодня Троицкое отделяют от линии фронта всего 70 километров. Если посмотреть на правую часть карты, видно, как недалеко от Троицкого населенные пункты, чьи названия стали хорошо известны всем, кто следит за фронтовыми сводками: Великая Новоселка, Покровск и Мирноград, Доброполье.
Я нашел на ютубе съемку Троицкого с дрона в 2016 году. На переднем плане — Свято-Троицкий храм, построенный в 1780 году. В этом храме на протяжении более чем столетия моих предков крестили, венчали и отпевали. Троицкий храм и дал название селу.
Страшно представить, как могла бы выглядеть съемка с совсем другого дрона десять лет спустя. Мы все хорошо знаем, во что война превращает города и села.
Поэтому главное мое новогоднее пожелание: мира земле моих предков!
Это село Троицкое Павлоградского района Днепропетровской области (тогда — Павлоградский уезд Екатеринославской губернии).
Сегодня Троицкое отделяют от линии фронта всего 70 километров. Если посмотреть на правую часть карты, видно, как недалеко от Троицкого населенные пункты, чьи названия стали хорошо известны всем, кто следит за фронтовыми сводками: Великая Новоселка, Покровск и Мирноград, Доброполье.
Я нашел на ютубе съемку Троицкого с дрона в 2016 году. На переднем плане — Свято-Троицкий храм, построенный в 1780 году. В этом храме на протяжении более чем столетия моих предков крестили, венчали и отпевали. Троицкий храм и дал название селу.
Страшно представить, как могла бы выглядеть съемка с совсем другого дрона десять лет спустя. Мы все хорошо знаем, во что война превращает города и села.
Поэтому главное мое новогоднее пожелание: мира земле моих предков!
1❤51🕊28👍6😢1💔1
Дедывоевали 🕊
В этом году мне наконец удалось установить название села в Украине, откуда в конце XIX века в Россию — в Самарскую губернию — переехали мои предки Яковлевы (чью фамилию я ношу). Это село Троицкое Павлоградского района Днепропетровской области (тогда — Павлоградский…
Устроил перепись родного села — выписал 1241 имя!
На праздниках наконец закончил одно большое дело, которое затеял еще прошлым летом. Как я писал перед Новым годом, мои предки Яковлевы, чью фамилию я ношу, переселились из Украины на территорию современной Саратовской области России на рубеже XIX–XX веков.
Яковлевы были в числе примерно 200 дворов из восьми разных сел Павлоградского уезда Екатеринославской губернии (ныне Павлоградский район Днепропетровской области Украины), которые выкупили в складчину земли купца Зейферта в Николаевском уезде Самарской губернии (современный Перелюбский район Саратовской области) и основали там село Марьевка.
Один из старожилов Марьевки — его звали Тихон Дмитриевич Янин — оставил подробные воспоминания об этих событиях и со слов своей матери составил список отцов-основателей села. Однако в этом списке Янин не указал, из каких именно населенных пунктов в Украине вышел каждый из первопоселенцев.
К счастью, в метрических книгах Перелюбской церкви, к приходу которой относилась Марьевка, украинцы даже спустя 15 лет после переезда продолжали фиксироваться с привязкой к месту исхода. Например, мой прапрадед, переехавший в Марьевку в возрасте трех лет, указывался как «Екатеринославской губернии Павлоградского уезда села Троицкого крестьянин Иван Васильев Яковлев».
Как раз тогда, когда я нашел такую запись и, наконец, узнал, откуда именно Яковлевы переехали в саратовщину, мне пришла в голову идея с помощью метрических книг дополнить список отцов-основателей данными о селах исхода, а также именами их жен и потомков.
Метрические книги Перелюбской церкви сохранились только за девять лет (1901–1904, 1907, 1909, 1911, 1912, 1914), и то в основном лишь разделы о рождении. Информацию я, как умел, стал заносить в экселевскую таблицу.
В итоге «список Янина» за счет отцов и восприемников из метрических книг был расширен с 201 до 433 мужчин. У 344 из них удалось установить село исхода. Еще у 25 крестьян был указан солдатский статус.
Стали известны имена 285 жен переселенцев. У 270 семей за эти девять лет родился хотя бы один ребенок, у 137 — двое, у 69 — трое, у 34 — четверо, у 11 — пятеро, у двух — шестеро.
Таким образом, общая численность «переписанного» мной населения, проживавшего в Марьевке в 1901–1914 годах, составила 1241 человек — и это не просто цифра, это имена, а у детей еще и даты рождения.
Опубликовал таблицу на своем сайте (смотреть лучше с компа). Со временем имена начнут индексироваться поисковиками, и кто-то из потомков марьевцев сможет узнать, из какого именно украинского села в Россию переехали их предки в начале XX века.
Вряд ли я бы занялся этой переписью, если бы не война. Для меня этот проект стал не просто генеалогическим волонтерством, но и одним из немногих доступных и относительно безопасных способов наглядно показать, какую чудовищную трагедию Россия и Украина переживают уже почти четыре года.
На праздниках наконец закончил одно большое дело, которое затеял еще прошлым летом. Как я писал перед Новым годом, мои предки Яковлевы, чью фамилию я ношу, переселились из Украины на территорию современной Саратовской области России на рубеже XIX–XX веков.
Яковлевы были в числе примерно 200 дворов из восьми разных сел Павлоградского уезда Екатеринославской губернии (ныне Павлоградский район Днепропетровской области Украины), которые выкупили в складчину земли купца Зейферта в Николаевском уезде Самарской губернии (современный Перелюбский район Саратовской области) и основали там село Марьевка.
Один из старожилов Марьевки — его звали Тихон Дмитриевич Янин — оставил подробные воспоминания об этих событиях и со слов своей матери составил список отцов-основателей села. Однако в этом списке Янин не указал, из каких именно населенных пунктов в Украине вышел каждый из первопоселенцев.
К счастью, в метрических книгах Перелюбской церкви, к приходу которой относилась Марьевка, украинцы даже спустя 15 лет после переезда продолжали фиксироваться с привязкой к месту исхода. Например, мой прапрадед, переехавший в Марьевку в возрасте трех лет, указывался как «Екатеринославской губернии Павлоградского уезда села Троицкого крестьянин Иван Васильев Яковлев».
Как раз тогда, когда я нашел такую запись и, наконец, узнал, откуда именно Яковлевы переехали в саратовщину, мне пришла в голову идея с помощью метрических книг дополнить список отцов-основателей данными о селах исхода, а также именами их жен и потомков.
Метрические книги Перелюбской церкви сохранились только за девять лет (1901–1904, 1907, 1909, 1911, 1912, 1914), и то в основном лишь разделы о рождении. Информацию я, как умел, стал заносить в экселевскую таблицу.
В итоге «список Янина» за счет отцов и восприемников из метрических книг был расширен с 201 до 433 мужчин. У 344 из них удалось установить село исхода. Еще у 25 крестьян был указан солдатский статус.
Стали известны имена 285 жен переселенцев. У 270 семей за эти девять лет родился хотя бы один ребенок, у 137 — двое, у 69 — трое, у 34 — четверо, у 11 — пятеро, у двух — шестеро.
Таким образом, общая численность «переписанного» мной населения, проживавшего в Марьевке в 1901–1914 годах, составила 1241 человек — и это не просто цифра, это имена, а у детей еще и даты рождения.
Опубликовал таблицу на своем сайте (смотреть лучше с компа). Со временем имена начнут индексироваться поисковиками, и кто-то из потомков марьевцев сможет узнать, из какого именно украинского села в Россию переехали их предки в начале XX века.
Вряд ли я бы занялся этой переписью, если бы не война. Для меня этот проект стал не просто генеалогическим волонтерством, но и одним из немногих доступных и относительно безопасных способов наглядно показать, какую чудовищную трагедию Россия и Украина переживают уже почти четыре года.
1👍33🕊21💔14🔥9❤2
Очень ценю каждого из 1389 моих подписчиков. Но особенно дорого было сегодня получить письмо из псковского СИЗО от моего друга и коллеги, российского политика и политзаключенного Льва Шлосберга с просьбой присылать ему посты из канала «Дедывоевали»!
Мы обсуждали в переписке, информацию из каких медиа я мог бы отправлять Льву, чтобы он держал руку на пульсе, и он сам вспомнил о моем канале, за которым, как выясняется, всегда внимательно следил.
А я всегда учился у Льва интересу к истории собственной семьи и мест, с ней связанных. Вчера в «Новой газете» вышло эссе Шлосберга о Псковском тюремном замке, где он сидит второй месяц за пост о войне. Оцените, с какой любовью к родному городу Лев пишет даже о городской тюрьме:
По самым консервативным оценкам, в России на 15 января 2026 года — 1279 политических заключенных. Это люди, лишенные свободы исключительно за их убеждения и взгляды.
Пишите политзекам! Это огромная поддержка для них. Написать в СИЗО и колонию можно, не выходя из дома, через сервисы «ЗонаТелеком» и «ФСИН-письмо», к которым подключено большинство учреждений. Стоимость одной страницы письма — 75 руб. (оплата картой).
Найти корреспондента можно, например, через @svobot_bot. Этот бот присылает имя и адрес политзека, выбранные случайным образом по одной из четырех категорий — «сидят за веру», «за политику», «за мир» и «именинники».
И да, самое важное. Писать политзаключенным безопасно. Не было еще ни одного случая, чтобы за это кого-то преследовали.
Мы обсуждали в переписке, информацию из каких медиа я мог бы отправлять Льву, чтобы он держал руку на пульсе, и он сам вспомнил о моем канале, за которым, как выясняется, всегда внимательно следил.
А я всегда учился у Льва интересу к истории собственной семьи и мест, с ней связанных. Вчера в «Новой газете» вышло эссе Шлосберга о Псковском тюремном замке, где он сидит второй месяц за пост о войне. Оцените, с какой любовью к родному городу Лев пишет даже о городской тюрьме:
«Утром 6 декабря, первом для меня в следственном изоляторе, заместитель начальника СИЗО, пройдя вместе со мной в камеру после проверки, сказал: «Эта камера теперь — ваш дом. Нужно поддерживать в нем порядок». Обстановка дома была, конечно, непривычной.
Но довольно быстро, буквально за два-три дня, я понял, что, несмотря на перемещение в СИЗО, чувство дома у меня никуда не исчезло. Это не то чувство, которое привязано к конкретным стенам — семейным или казенным, — нет, это мое чувство Пскова как дома.
До ареста в СИЗО я не мог это предположить. Находясь в Псковском тюремном замке, я чувствую себя дома, потому что я в Пскове.
Чувство родного города незримо прошло сквозь стены тюрьмы и тихо сказало мне: «Ты у себя дома. Будь спокоен. Я вместе с тобой». Я почувствовал это и понял.
Много событий в жизни нашей семьи связано с улицей Некрасова. Здесь с дореволюционных времен и до 1974 года стоял дом, ставший домом семьи Алесиных в 1938 году, куда старый полиграфист Мендель Алесин со своим 16-летним внуком, моим будущим отцом Марком, вернулись из эвакуации в 1945-м.
Здесь второй век стоит здание бывшей 2-й, затем 8-й школы (при строительстве в начале ХХ века — Мариинская женская гимназия, сейчас — Псковский технический лицей), где до и после войны преподавал мой дед, художник и педагог Евсей Беркал, здесь учились его дети — сын Хонэ (выпускник 1941 года, прошедший всю войну) и дочь Бронислава, моя мама, учившая потом детей в этой же школе химии и биологии. Здесь я сам провел 10 школьных лет с 1970-го по 1980-й, здесь училась моя сестра Ирина.
На этой же улице (на месте нынешнего здания телефонной станции) стояло здание Псковского загса, где мои родители поженились в 1962 году.
На этой же улице — Дом Советов, в котором я отработал депутатом Псковского областного собрания с 2011 по 2021 год, это было место моего представительского служения.
На этой же улице с 2015 года работает офис Псковского «Яблока», здесь осталось мое рабочее место.
И на этой же улице — псковская тюрьма, где я оказался сейчас. Многие члены нашей семьи ходили рядом с этим зданием, а я оказался внутри него. Но я чувствую себя дома в любом здании на этой улице, в любом месте Пскова. Это мой город, в нем нет для меня чужих мест.»
По самым консервативным оценкам, в России на 15 января 2026 года — 1279 политических заключенных. Это люди, лишенные свободы исключительно за их убеждения и взгляды.
Пишите политзекам! Это огромная поддержка для них. Написать в СИЗО и колонию можно, не выходя из дома, через сервисы «ЗонаТелеком» и «ФСИН-письмо», к которым подключено большинство учреждений. Стоимость одной страницы письма — 75 руб. (оплата картой).
Найти корреспондента можно, например, через @svobot_bot. Этот бот присылает имя и адрес политзека, выбранные случайным образом по одной из четырех категорий — «сидят за веру», «за политику», «за мир» и «именинники».
И да, самое важное. Писать политзаключенным безопасно. Не было еще ни одного случая, чтобы за это кого-то преследовали.
❤49🕊28👍6🙏3👏1
С небес… в отхожее место
Пути генеалогии неисповедимы. Недавно рассказывал вам, как удалось найти единственную фотографию дома предков заказчика в Петербурге — её сделали с борта одного из первых самолётов «Илья Муромец», построенного авиаконструктором Сикорским.
Мы долго ждали открытия Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга, чтобы узнать, как этот дом выглядел изнутри. И вот дождались (Лариса, спасибо!).
В фонде Петроградского городского кредитного общества (ЦГИА СПб, ф. 515) сохранилось дело о залоге имущества предка заказчика — того самого дома с фотографии из «Огонька». Более ста листов, охватывающие почти 30 лет (1880-е — 1910-е). Среди финансовых бумаг оказалось множество полезных генеалогических сведений: о происхождении, купеческом статусе, хозяйственной деятельности, но главное — об имуществе.
Дом закладывался несколько раз, и в деле сохранилась подробная опись с оценкой строения на 1890 год. Это таблица на четырёх листах, где по пунктам перечислены все конструктивные элементы и их стоимость: фундаменты, своды, крыша, лестницы, полы, потолки, окна, двери…
Но больше всего, уж простите, меня заинтересовала последняя страница с перечислением санитарных удобств (см. второе фото).
В трёхэтажном доме, где находились и фабрика, и жильё владельцев, и квартиры для найма, было три «отхожих места» — по одному на каждый этаж. Ни ватерклозетов, ни «мочевиков», ни раковин, ни ванн, которые уже начали встречаться в городской застройке, в этом доме не было.
Теперь — немного о терминах.
Отхожее место — традиционное название туалета без централизованного смыва. В частных петербургских домах XIX века это был наиболее распространённый тип уборной. Обычно — либо деревянная будка над выгребной ямой во дворе, либо небольшое помещение с парашей внутри здания. В доходных домах такие нужники часто устраивали на лестничных клетках — по одному на этаж. Это была маленькая комната с деревянным сиденьем или просто отверстием в полу, под которым располагалась шахта, ведущая в выгребную яму. Сливов не предусматривалось — отходы скапливались под домом или во дворе, создавая летом особенно тяжёлый запах.
Любопытная деталь: отхожее место было одним из самых дорогих элементов дома. Его стоимость составляла 70 рублей — дороже были только каменные лестницы (100 руб. за штуку). Для сравнения: русская печь оценивалась всего в 50 рублей.
Ватерклозет в XIX веке был технической новинкой, доступной в основном обеспеченным горожанам. Это прообраз современного унитаза — с водяным смывом и сифоном, предотвращающим проникновение запаха из сточной системы. По переписи 1890 года, ватерклозеты имелись в каждой восьмой однокомнатной и каждой третьей двухкомнатной квартире Петербурга. А в многокомнатных «барских» квартирах устанавливались почти всегда. К 1900 году ими были оснащены до 60% городских квартир. Дом предков заказчика, увы, входил в те 40%, где такой роскоши ещё не было.
Мочевик — дословный перевод английского urinal, то есть писсуар. В Петербурге 1870–1890-х годов мочевики стали частью первых стационарных городских туалетов, рассчитанных в первую очередь на мужчин, но, судя по нашей таблице, практиковались и в частных домах.
Вообще первый общественный туалет — ретирадник — появился в Петербурге в 1871 году у Михайловского манежа: деревянное здание на каменном фундаменте с железной крышей, отоплением и газовыми фонарями. Внутри — два отделения: мужское и женское. В мужском зале были два клозета и мочевик. Клозеты — это ватерклозеты с подключением к городскому водопроводу. Мочевик первоначально представлял собой высокий жёлоб с текущей водой, но мужчины часто промахивались мимо. Тогда конструкцию изменили: сделали пол наклонным к стене, а по стене пустили трубку с капающей водой. Получилась большая наклонная плоскость, по которой стекали отходы — практично и гигиенично.
Большую статью по истории туалетного вопроса в российских столицах недавно публиковал «Коммерсантъ».
Пути генеалогии неисповедимы. Недавно рассказывал вам, как удалось найти единственную фотографию дома предков заказчика в Петербурге — её сделали с борта одного из первых самолётов «Илья Муромец», построенного авиаконструктором Сикорским.
Мы долго ждали открытия Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга, чтобы узнать, как этот дом выглядел изнутри. И вот дождались (Лариса, спасибо!).
В фонде Петроградского городского кредитного общества (ЦГИА СПб, ф. 515) сохранилось дело о залоге имущества предка заказчика — того самого дома с фотографии из «Огонька». Более ста листов, охватывающие почти 30 лет (1880-е — 1910-е). Среди финансовых бумаг оказалось множество полезных генеалогических сведений: о происхождении, купеческом статусе, хозяйственной деятельности, но главное — об имуществе.
Дом закладывался несколько раз, и в деле сохранилась подробная опись с оценкой строения на 1890 год. Это таблица на четырёх листах, где по пунктам перечислены все конструктивные элементы и их стоимость: фундаменты, своды, крыша, лестницы, полы, потолки, окна, двери…
Но больше всего, уж простите, меня заинтересовала последняя страница с перечислением санитарных удобств (см. второе фото).
В трёхэтажном доме, где находились и фабрика, и жильё владельцев, и квартиры для найма, было три «отхожих места» — по одному на каждый этаж. Ни ватерклозетов, ни «мочевиков», ни раковин, ни ванн, которые уже начали встречаться в городской застройке, в этом доме не было.
Теперь — немного о терминах.
Отхожее место — традиционное название туалета без централизованного смыва. В частных петербургских домах XIX века это был наиболее распространённый тип уборной. Обычно — либо деревянная будка над выгребной ямой во дворе, либо небольшое помещение с парашей внутри здания. В доходных домах такие нужники часто устраивали на лестничных клетках — по одному на этаж. Это была маленькая комната с деревянным сиденьем или просто отверстием в полу, под которым располагалась шахта, ведущая в выгребную яму. Сливов не предусматривалось — отходы скапливались под домом или во дворе, создавая летом особенно тяжёлый запах.
Любопытная деталь: отхожее место было одним из самых дорогих элементов дома. Его стоимость составляла 70 рублей — дороже были только каменные лестницы (100 руб. за штуку). Для сравнения: русская печь оценивалась всего в 50 рублей.
Ватерклозет в XIX веке был технической новинкой, доступной в основном обеспеченным горожанам. Это прообраз современного унитаза — с водяным смывом и сифоном, предотвращающим проникновение запаха из сточной системы. По переписи 1890 года, ватерклозеты имелись в каждой восьмой однокомнатной и каждой третьей двухкомнатной квартире Петербурга. А в многокомнатных «барских» квартирах устанавливались почти всегда. К 1900 году ими были оснащены до 60% городских квартир. Дом предков заказчика, увы, входил в те 40%, где такой роскоши ещё не было.
Мочевик — дословный перевод английского urinal, то есть писсуар. В Петербурге 1870–1890-х годов мочевики стали частью первых стационарных городских туалетов, рассчитанных в первую очередь на мужчин, но, судя по нашей таблице, практиковались и в частных домах.
Вообще первый общественный туалет — ретирадник — появился в Петербурге в 1871 году у Михайловского манежа: деревянное здание на каменном фундаменте с железной крышей, отоплением и газовыми фонарями. Внутри — два отделения: мужское и женское. В мужском зале были два клозета и мочевик. Клозеты — это ватерклозеты с подключением к городскому водопроводу. Мочевик первоначально представлял собой высокий жёлоб с текущей водой, но мужчины часто промахивались мимо. Тогда конструкцию изменили: сделали пол наклонным к стене, а по стене пустили трубку с капающей водой. Получилась большая наклонная плоскость, по которой стекали отходы — практично и гигиенично.
Большую статью по истории туалетного вопроса в российских столицах недавно публиковал «Коммерсантъ».
👍26❤10🔥8👏2
Telegram
Репрессии в Восточной Сибири
Ровно 90 лет назад, 27 января 1936 года, Иосиф Сталин принял в Кремле делегацию Бурят-Монгольской АССР. Один из руководителей делегации, нарком земледелия республики Ардан Маркизов, взял с собой на прием восьмилетнюю дочь Гелю (Энгельсину). Она подарила товарищу…
Сегодня исполняется 90 лет знаменитому снимку, ставшему символом «любви великого вождя к детям». Об истории этой фотографии и ее героях я сегодня пишу в канале «Репрессии в Восточной Сибири» — телеграм-версии проекта «Возвращение фотографий».
В рамках этого проекта, напомню, мы с помощником ищем в подшивках газеты «Восточно-Сибирская правда» за 1930-е годы фотографии людей, которые впоследствии были репрессированы.
Одним из них был Ардан Маркизов — отец той самой девочки на руках у Сталина, семилетней Гели Маркизовой. Маркизов был старым большевиком, наркомом земледелия Бурятской ССР, членом делегации республики, которую Сталин принял в Кремле в январе 1936 года. В конце 1937 года Маркизов был арестован, в июне 1938-го — расстрелян.
Не менее драматична судьба его жены, матери Гели — Доминики Федоровны. Как ЧСИР она год провела в тюрьме, а затем вместе с детьми (Гелей и ее братом) была сослана в захолустный городок в Туркестане, где работала по профессии — детским врачом.
В 1940 году Доминика Федоровна умерла при загадочных обстоятельствах. По официальной версии — покончила жизнь самоубийством. Геле уход матери из жизни объяснили просто: «Не выдержала ваша маменька позора, вот и перерезала себе глотку». Истину Энгельсина Ардановна узнала лишь спустя полвека, писала газета «Московский комсомолец»:
На канале «Репрессии в Восточной Сибири» я стараюсь избегать эмоциональных оценок и непроверенных фактов. Только газетные вырезки — фотографии, фрагменты статей — и сухие анкетные данные из формуляров на «Открытом списке»: жил, работал, арестован, приговорен, расстрелян.
И сегодня я подумал, что ведь этот проект про модный нынче термин «кэнсэлинг». Это когда тех, кого вчера прославляли, сегодня «отменяют». Причем это происходит не только в России, но и на Западе. Но, как говорит мой начальник: что в мире — мэйнстрим, в России — экстрим. Сталинизм доводил «кэнсэлинг» до его логического завершения. Полезно помнить об этих событиях, чтобы не зайти в нынешнем «кэнсэлинге» слишком далеко.
В рамках этого проекта, напомню, мы с помощником ищем в подшивках газеты «Восточно-Сибирская правда» за 1930-е годы фотографии людей, которые впоследствии были репрессированы.
Одним из них был Ардан Маркизов — отец той самой девочки на руках у Сталина, семилетней Гели Маркизовой. Маркизов был старым большевиком, наркомом земледелия Бурятской ССР, членом делегации республики, которую Сталин принял в Кремле в январе 1936 года. В конце 1937 года Маркизов был арестован, в июне 1938-го — расстрелян.
Не менее драматична судьба его жены, матери Гели — Доминики Федоровны. Как ЧСИР она год провела в тюрьме, а затем вместе с детьми (Гелей и ее братом) была сослана в захолустный городок в Туркестане, где работала по профессии — детским врачом.
В 1940 году Доминика Федоровна умерла при загадочных обстоятельствах. По официальной версии — покончила жизнь самоубийством. Геле уход матери из жизни объяснили просто: «Не выдержала ваша маменька позора, вот и перерезала себе глотку». Истину Энгельсина Ардановна узнала лишь спустя полвека, писала газета «Московский комсомолец»:
«Правду я узнала после того, как посмотрела ее дело в ФСБ. Там я нашла один документ, который наконец раскрыл тайну ее гибели. Начальник НКВД Туркестана посылает запрос Берии с таким содержанием: “Здесь находится ссыльная Маркизова, которая хранит подарки от Сталина и пять портретов ее дочери с вождем. Что делать?” И сбоку синим карандашом написано очень четко: “УСТРАНИТЬ”. Тогда мне стало ясно, что она не покончила с собой — она просто была устранена, убита. С перерезанным горлом ее нашли в больнице…»
На канале «Репрессии в Восточной Сибири» я стараюсь избегать эмоциональных оценок и непроверенных фактов. Только газетные вырезки — фотографии, фрагменты статей — и сухие анкетные данные из формуляров на «Открытом списке»: жил, работал, арестован, приговорен, расстрелян.
И сегодня я подумал, что ведь этот проект про модный нынче термин «кэнсэлинг». Это когда тех, кого вчера прославляли, сегодня «отменяют». Причем это происходит не только в России, но и на Западе. Но, как говорит мой начальник: что в мире — мэйнстрим, в России — экстрим. Сталинизм доводил «кэнсэлинг» до его логического завершения. Полезно помнить об этих событиях, чтобы не зайти в нынешнем «кэнсэлинге» слишком далеко.
1🕊18💔12👍5😢4👏2