Путин – Трампу на пресс-конференции по итогам переговоров в Анкоридже:
Одним из этих лётчиков был герой моего расследования Дмитрий Степанович Кудин, репрессированный в 1938 году. C 1943-го он перегонял американские самолёты, поступавшие по трассе «Аляска – Сибирь», из Сибири на фронт.
Кудин не имеет никакого отношения к моей семье, и его родственники не просили меня заниматься этой историей. Его фотографию я нашёл в газете «Восточно-Сибирская правда» за 1936 год, когда работал над проектом о репрессированных иркутских стахановцах. По крупицам удалось восстановить драматическую биографию героического пилота, и я даже написал о нём статью для современной «Восточно-Сибирской правды».
Единственное, чего тогда не удалось сделать, – ознакомиться с архивным уголовным делом Кудина. На помощь пришла жительница Иркутска Ольга (спасибо ей!): она сходила в местный архив ФСБ и от руки переписала ключевые материалы дела.
Конспект я получил ещё в июне и хотел его опубликовать, но дело Кудина было коллективным. Я нашёл родственников других его фигурантов, отправил им материалы и спросил, не возражают ли они против публикации. Ведь именно эти люди оговорили Кудина на следствии. Ответа я до сих пор не получил и, вероятно, уже не получу.
Но раз сам президент вспомнил об АлСибе – да ещё на таком судьбоносном мероприятии, как саммит на Аляске, – я решил приурочить публикацию материалов дела именно к этому событию.
Дмитрий Степанович отрицал свою вину во время следствия и продолжал добиваться справедливости уже в лагере (он сидел в Севвостлаге, Гаринский район Свердловской области). В деле сохранилось несколько писем лётчика к руководству страны. Ольга переписала начало его письма Вячеславу Молотову, наркому иностранных дел СССР (что тоже символично в контексте саммита на Аляске):
🗂 Архивное уголовное дело №4319 ф/п в отношении Д.С. Кудина. Конспект
«В ходе Второй мировой войны именно на Аляске начиналась легендарная авиамагистраль для поставок боевых самолётов и другой техники по договору ленд-лиза. Это был опасный, сложный маршрут над огромными ледяными пространствами, но лётчики и специалисты двух стран делали всё, чтобы приблизить победу, рисковали, отдавали свои жизни ради общей победы».
Одним из этих лётчиков был герой моего расследования Дмитрий Степанович Кудин, репрессированный в 1938 году. C 1943-го он перегонял американские самолёты, поступавшие по трассе «Аляска – Сибирь», из Сибири на фронт.
Кудин не имеет никакого отношения к моей семье, и его родственники не просили меня заниматься этой историей. Его фотографию я нашёл в газете «Восточно-Сибирская правда» за 1936 год, когда работал над проектом о репрессированных иркутских стахановцах. По крупицам удалось восстановить драматическую биографию героического пилота, и я даже написал о нём статью для современной «Восточно-Сибирской правды».
Единственное, чего тогда не удалось сделать, – ознакомиться с архивным уголовным делом Кудина. На помощь пришла жительница Иркутска Ольга (спасибо ей!): она сходила в местный архив ФСБ и от руки переписала ключевые материалы дела.
Конспект я получил ещё в июне и хотел его опубликовать, но дело Кудина было коллективным. Я нашёл родственников других его фигурантов, отправил им материалы и спросил, не возражают ли они против публикации. Ведь именно эти люди оговорили Кудина на следствии. Ответа я до сих пор не получил и, вероятно, уже не получу.
Но раз сам президент вспомнил об АлСибе – да ещё на таком судьбоносном мероприятии, как саммит на Аляске, – я решил приурочить публикацию материалов дела именно к этому событию.
Дмитрий Степанович отрицал свою вину во время следствия и продолжал добиваться справедливости уже в лагере (он сидел в Севвостлаге, Гаринский район Свердловской области). В деле сохранилось несколько писем лётчика к руководству страны. Ольга переписала начало его письма Вячеславу Молотову, наркому иностранных дел СССР (что тоже символично в контексте саммита на Аляске):
«Уважаемый Вячеслав Михайлович!
Будучи патриотом своей прекрасной Родины, сохраняя звание гордого сокола нашей страны Советов, лётчика, лётчика-стахановца, обращаюсь к Вам, Вячеслав Михайлович: помогите мне смыть с себя незаслуженное позорное пятно врага народа. На протяжении полутора лет своего заключения я обращался с жалобами к видным деятелям нашей страны с просьбой помочь мне распутать гнусную провокацию, созданную против меня, и помощи я не добился. Обращаюсь теперь к Вам…»
🗂 Архивное уголовное дело №4319 ф/п в отношении Д.С. Кудина. Конспект
💔26❤19🔥7👍1🥱1
Где искать метрические книги европейских стран
Предки заказчика – эмигранты первой волны. Русские православные, но, по семейным воспоминаниям, венчались в греческой церкви Вены в 1930-е годы. Метрические книги этой церкви за нужный период нашлись на портале Matricula Online, и хотя нужная запись найдена не была, я, пользуясь случаем, изучил, как работа с метрическими книгами устроена в Европе.
Matricula Online — это международный и межконфессиональный бесплатный портал, предоставляющий доступ к оцифрованным метрическим книгам. Сейчас на портале представлены книги из восьми стран: Германии (8 875 приходов), Австрии (2 815), Словении (641), Люксембурга (277), Польши и Сербии (по 5), Боснии и Герцеговины (2), Италии (1).
У каждого прихода есть своя страница на сайте с исторической справкой, перечнем населённых пунктов, входивших в приход, фотографией церкви и двумя картами — актуальной и XIX века. Также размещена таблица с метрическими книгами — по виду записи (рождение, брак, смерть) и периоду. Самые ранние из встреченных мной — начала XVII века, самые поздние — 1960-е годы.
Доступ к записям регулируется законодательством каждой страны. В Австрии действует ограничение: по рождениям/крещениям — 100 лет, по бракам — 75 лет, по смертям — 30 лет. В Германии эти сроки длиннее: по рождениям — 120 лет, по бракам — 100 лет, по смертям — 40 лет. В Словении для всех типов записей установлен единый срок — 100 лет. Это значит, что на портале выкладываются только книги, которые старше этих сроков.
Кроме того, важно учитывать, что после введения в разных странах Европы обязательной государственной регистрации актов гражданского состояния (обычно в конце XIX — первой половине XX века) новые записи велись уже в общинах, а не в приходах. Например, в Австрии гражданская регистрация браков началась с 1 августа 1938 года, а рождений и смертей — с 1 января 1939 года. В Германии — с 1 января 1876 года (в Пруссии — с 1 октября 1874 года).
Правда, приходы продолжали заполнять метрические книги для фиксации религиозных обрядов (крещения, венчания, отпевания). Поэтому на Matricula Online встречаются записи и за 1940–1960-е годы.
Интересно, что оригиналы австрийских метрических книг хранятся не в государственных архивах, а в архивах епархий. Обязательно будем туда обращаться, потому что очень рассчитываем найти запись о браке предков заказчика — она должна вывести наше исследование из тупика.
«Качество» рукописного текста, как и у нас, напрямую связано с периодом заполнения: чем ближе к нашему времени, тем более «читаемый» текст. Я, например, не владея немецким, смог разобрать написание имён в интересовавшей меня метрической книге 1930-х (фото 2). А вот книги того же прихода, но периода конца XVIII – начала XIX века для меня оказались практически тайнописью (фото 3).
Кстати, часто встречаются индексы — отдельные книги с именами людей, упоминаемых в метрических книгах. Это может серьёзно облегчить поиск.
Машинного распознавания текста на «Матрикуле» нет, так что Россия со своим «Яндекс Архивом» впереди планеты всей.
Предки заказчика – эмигранты первой волны. Русские православные, но, по семейным воспоминаниям, венчались в греческой церкви Вены в 1930-е годы. Метрические книги этой церкви за нужный период нашлись на портале Matricula Online, и хотя нужная запись найдена не была, я, пользуясь случаем, изучил, как работа с метрическими книгами устроена в Европе.
Matricula Online — это международный и межконфессиональный бесплатный портал, предоставляющий доступ к оцифрованным метрическим книгам. Сейчас на портале представлены книги из восьми стран: Германии (8 875 приходов), Австрии (2 815), Словении (641), Люксембурга (277), Польши и Сербии (по 5), Боснии и Герцеговины (2), Италии (1).
У каждого прихода есть своя страница на сайте с исторической справкой, перечнем населённых пунктов, входивших в приход, фотографией церкви и двумя картами — актуальной и XIX века. Также размещена таблица с метрическими книгами — по виду записи (рождение, брак, смерть) и периоду. Самые ранние из встреченных мной — начала XVII века, самые поздние — 1960-е годы.
Доступ к записям регулируется законодательством каждой страны. В Австрии действует ограничение: по рождениям/крещениям — 100 лет, по бракам — 75 лет, по смертям — 30 лет. В Германии эти сроки длиннее: по рождениям — 120 лет, по бракам — 100 лет, по смертям — 40 лет. В Словении для всех типов записей установлен единый срок — 100 лет. Это значит, что на портале выкладываются только книги, которые старше этих сроков.
Кроме того, важно учитывать, что после введения в разных странах Европы обязательной государственной регистрации актов гражданского состояния (обычно в конце XIX — первой половине XX века) новые записи велись уже в общинах, а не в приходах. Например, в Австрии гражданская регистрация браков началась с 1 августа 1938 года, а рождений и смертей — с 1 января 1939 года. В Германии — с 1 января 1876 года (в Пруссии — с 1 октября 1874 года).
Правда, приходы продолжали заполнять метрические книги для фиксации религиозных обрядов (крещения, венчания, отпевания). Поэтому на Matricula Online встречаются записи и за 1940–1960-е годы.
Интересно, что оригиналы австрийских метрических книг хранятся не в государственных архивах, а в архивах епархий. Обязательно будем туда обращаться, потому что очень рассчитываем найти запись о браке предков заказчика — она должна вывести наше исследование из тупика.
«Качество» рукописного текста, как и у нас, напрямую связано с периодом заполнения: чем ближе к нашему времени, тем более «читаемый» текст. Я, например, не владея немецким, смог разобрать написание имён в интересовавшей меня метрической книге 1930-х (фото 2). А вот книги того же прихода, но периода конца XVIII – начала XIX века для меня оказались практически тайнописью (фото 3).
Кстати, часто встречаются индексы — отдельные книги с именами людей, упоминаемых в метрических книгах. Это может серьёзно облегчить поиск.
Машинного распознавания текста на «Матрикуле» нет, так что Россия со своим «Яндекс Архивом» впереди планеты всей.
❤31👍10
«По заявлению жены, она не обращалась в военкомат, так как боялась получить извещение о гибели»
Эту фразу военком занёс в графу «причина не розыска до настоящего времени» анкеты на розыск 21 сентября 1950 года. Война уже пять лет как закончилась. Последнее письмо от мужа пришло в ноябре 1941-го, но надежда увидеть его живым теплилась ещё почти девять лет.
Армии побеждают, политики договариваются, границы меняются. А матери и жёны — боятся, ждут, надеются.
Эту фразу военком занёс в графу «причина не розыска до настоящего времени» анкеты на розыск 21 сентября 1950 года. Война уже пять лет как закончилась. Последнее письмо от мужа пришло в ноябре 1941-го, но надежда увидеть его живым теплилась ещё почти девять лет.
Армии побеждают, политики договариваются, границы меняются. А матери и жёны — боятся, ждут, надеются.
1💔53🕊13😢10
Гениальная идея: памятник «умершей» деревне
На днях заказчица Татьяна, для которой я делал исследование о ее белорусских предках, прислала трогательное видео. Две жительницы Витебской области поставили памятник опустевшей деревне Жарневка, где когда-то родились.
На памятнике указаны имена и фамилии жителей Жарневки, схематически изображены их дома, бывшая школа и дороги, которые ведут в такие же «умершие» деревни.
Памятник поставили не у сохранившегося деревенского колодца, как сначала планировалось, а на местном кладбище. Во-первых, у женщин есть опасения, что земли бывшей деревни распашут. Во-вторых, расчет на то, что сюда будут приезжать родственники местных жителей, чтобы посетить могилы близких, а заодно отдать дань памяти малой родине.
Рядом с монументом женщины планируют поставить две таблички — одну с историей Жарневки, вторую — с именами погибших и угнанных в Германию в годы Второй мировой.
Меня эта история особенно растрогала, потому что исследование для Татьяны далось мне невероятно тяжело. Многострадальная белорусская земля пережила столько войн, что традиционных генеалогических источников (метрических книг, исповедок, ревизий) здесь осталось очень мало.
Чтобы собрать крупицы информации о семье Татьяны, мы подняли огромный массив косвенных документов: списки жителей; списки заемщиков Крестьянского поземельного банка; мирские приговоры и избирательные списки; дела по воинской повинности (отсрочки, формулярные и призывные списки); финансовые документы; школьные переписи...
Особенно ценно было получить это видео именно от Татьяны: хотя ее предки происходили не из Жарневки, а из другой деревни Дубровенского района, она, далекий от генеалогии человек, смогла оценить величие замысла двух этих простых женщин.
Впрочем, Татьяна не ограничилась одним моим отчетом, а поехала в свою деревню и нашла фундамент дома, где жили ее прадедушка и прабабушка, где росла ее мама, — он уже порос молодыми деревьями.
Кстати, памятник деревне, как сообщают СМИ, обошелся создательницам примерно в 30 тыс. российских рублей (средняя пенсия в Витебской области — ₽22 тыс.). Мастерская, проникшись идеей, сделала работу по себестоимости.
На днях заказчица Татьяна, для которой я делал исследование о ее белорусских предках, прислала трогательное видео. Две жительницы Витебской области поставили памятник опустевшей деревне Жарневка, где когда-то родились.
На памятнике указаны имена и фамилии жителей Жарневки, схематически изображены их дома, бывшая школа и дороги, которые ведут в такие же «умершие» деревни.
Памятник поставили не у сохранившегося деревенского колодца, как сначала планировалось, а на местном кладбище. Во-первых, у женщин есть опасения, что земли бывшей деревни распашут. Во-вторых, расчет на то, что сюда будут приезжать родственники местных жителей, чтобы посетить могилы близких, а заодно отдать дань памяти малой родине.
Рядом с монументом женщины планируют поставить две таблички — одну с историей Жарневки, вторую — с именами погибших и угнанных в Германию в годы Второй мировой.
Меня эта история особенно растрогала, потому что исследование для Татьяны далось мне невероятно тяжело. Многострадальная белорусская земля пережила столько войн, что традиционных генеалогических источников (метрических книг, исповедок, ревизий) здесь осталось очень мало.
Чтобы собрать крупицы информации о семье Татьяны, мы подняли огромный массив косвенных документов: списки жителей; списки заемщиков Крестьянского поземельного банка; мирские приговоры и избирательные списки; дела по воинской повинности (отсрочки, формулярные и призывные списки); финансовые документы; школьные переписи...
Особенно ценно было получить это видео именно от Татьяны: хотя ее предки происходили не из Жарневки, а из другой деревни Дубровенского района, она, далекий от генеалогии человек, смогла оценить величие замысла двух этих простых женщин.
Впрочем, Татьяна не ограничилась одним моим отчетом, а поехала в свою деревню и нашла фундамент дома, где жили ее прадедушка и прабабушка, где росла ее мама, — он уже порос молодыми деревьями.
Кстати, памятник деревне, как сообщают СМИ, обошелся создательницам примерно в 30 тыс. российских рублей (средняя пенсия в Витебской области — ₽22 тыс.). Мастерская, проникшись идеей, сделала работу по себестоимости.
1❤70🔥47👍7👏2⚡1
Задача и правда была бы очень непростой, если бы не номер партбилета в наградном листе. Дальше оставалось лишь отправить запрос в РГАСПИ и три месяца ждать ответа.
Но что такое три месяца, когда семья искала эту фотографию долгие годы. Иван Александрович погиб в марте 1945-го, ровно через месяц после составления того самого наградного листа.
Я хорошо понимаю, что чувствовал Сергей. Когда-то и сам благодаря РГАСПИ нашёл единственное сохранившееся фото бабушкиного дяди — 21-летнего лейтенанта Дани, умершего от ран в январе 1945-го.
Хочется верить, что однажды архив КПСС полностью оцифруют, нейросети распознают имена, и тысячи семей увидят лица тех, кому обязаны жизнью.
А пока — ищем номера партбилетов (они могут храниться в партийных фондах региональных архивов) или выясняем дату и место вступления или выбытия из партии (по этим данным в РГАСПИ тоже находят учётно-партийные документы).
Но что такое три месяца, когда семья искала эту фотографию долгие годы. Иван Александрович погиб в марте 1945-го, ровно через месяц после составления того самого наградного листа.
Я хорошо понимаю, что чувствовал Сергей. Когда-то и сам благодаря РГАСПИ нашёл единственное сохранившееся фото бабушкиного дяди — 21-летнего лейтенанта Дани, умершего от ран в январе 1945-го.
Хочется верить, что однажды архив КПСС полностью оцифруют, нейросети распознают имена, и тысячи семей увидят лица тех, кому обязаны жизнью.
А пока — ищем номера партбилетов (они могут храниться в партийных фондах региональных архивов) или выясняем дату и место вступления или выбытия из партии (по этим данным в РГАСПИ тоже находят учётно-партийные документы).
🔥31❤16👍8🕊3👏1
Памятник умершей деревне по-американски
Недавно я писал о памятнике «умершей» деревне в Беларуси — пост собрал почти семь тысяч просмотров, сотни людей им поделились. Вчера в Калифорнии, по дороге из Долины Смерти в Лос-Анджелес, мне попался памятный знак другому исчезнувшему месту — американскому городу-призраку Балларату. Табличка гласит:
Death Valley Escape Trail — так называют исторический маршрут, по которому переселенцы в 1850 году (в частности Brier Party и группа Jayhawkers) пытались выбраться из Долины Смерти во время Золотой лихорадки. Многие застряли в этих суровых условиях без воды и пищи, часть погибла. Позднее энтузиасты и историки начали отмечать этот «путь спасения» памятными знаками.
В конце 1849 года несколько групп переселенцев — в основном из Иллинойса и Айовы — направлялись в Калифорнию в поисках золота. Их было около сотни человек. По дороге они решили срезать путь и пошли по ещё малоизвестным маршрутам на запад. В итоге оказались в огромной пустыне, которую позже назовут Долиной Смерти.
Жара, отсутствие воды, голод — люди и скот начали погибать. Чтобы спастись, группы разделились. Часть переселенцев всё же смогла найти выход из Долины через перевалы на запад, в сторону Панаминтских гор и далее к поселениям в Калифорнии. Это и стали называть Death Valley Escape Trail — маршрут бегства или спасения.
Считается, что именно тогда родилось название «Долина Смерти»: по преданию, один из переселенцев, уходя, оглянулся и сказал: «Goodbye, Death Valley».
В XX веке историки и краеведы начали отмечать памятными знаками ключевые точки этого пути. В 1970-х, как видно из таблички, организация Death Valley Escape Trail Conference устанавливала каменные памятники вдоль маршрута.
История с этими знаками, которые и спустя 50 лет после установки поддерживаются посреди пустыни в идеальном состоянии, — интересный пример того, как американские краеведы работают с событиями, исторический масштаб которых у нас в России вряд ли бы показался достойным внимания.
Бережное сохранение локальной истории вообще очень свойственно американцам. В каждом захолустном городке вы всегда найдёте музей со скромной экспозицией (какое-нибудь старое колесо, мотыга, пара личных вещей первопоселенцев) и большим гифт-шопом, где изображения этих артефактов представлены на одежде и сувенирах.
Мечтаю, чтобы и в России так было.
Недавно я писал о памятнике «умершей» деревне в Беларуси — пост собрал почти семь тысяч просмотров, сотни людей им поделились. Вчера в Калифорнии, по дороге из Долины Смерти в Лос-Анджелес, мне попался памятный знак другому исчезнувшему месту — американскому городу-призраку Балларату. Табличка гласит:
Ballarat (Балларат) – 3,5 мили вперед
Теперь это город-призрак. Балларат обслуживал близлежащие шахтёрские лагеря с 1897 по 1917 годы. За это время они добыли почти миллион долларов золота. Сегодня сохранились лишь несколько глиняных построек и тюрьма. Seldom Seen Slim (Редко Видимый Слим), последний житель города, был похоронен на кладбище Boothill (Бутхилл) в 1968 году.
В городе была школа, но не было церкви.
Post Office Spring (Родник Пост-Офис), в четверти мили к югу, — это место, где в январе 1850 года Brier Party (партия Бриера), некоторые из Jayhawkers (Джейхокеры) и другие ’49ers (переселенцы 1849 года) выбрались при бегстве из Death Valley (Долины Смерти).
В воскресенье утром, 22 марта 1908 года, в Балларат прибыл автомобиль Thomas Flyer (Томас Флаер), участник самой длинной гонки в истории. Он выиграл New York to Paris Race (гонку Нью-Йорк – Париж), преодолев 13 341 милю за 169 дней. Сегодня этот автомобиль хранится в Harrah’s Museum (Музее Харра) в Reno (Рино).
Памятный знак был установлен в марте 1972 года организацией Death Valley Escape Trail Conference, Trona Chapter (Конференция по маршруту спасения из Долины Смерти, отделение в Троне).
Death Valley Escape Trail — так называют исторический маршрут, по которому переселенцы в 1850 году (в частности Brier Party и группа Jayhawkers) пытались выбраться из Долины Смерти во время Золотой лихорадки. Многие застряли в этих суровых условиях без воды и пищи, часть погибла. Позднее энтузиасты и историки начали отмечать этот «путь спасения» памятными знаками.
В конце 1849 года несколько групп переселенцев — в основном из Иллинойса и Айовы — направлялись в Калифорнию в поисках золота. Их было около сотни человек. По дороге они решили срезать путь и пошли по ещё малоизвестным маршрутам на запад. В итоге оказались в огромной пустыне, которую позже назовут Долиной Смерти.
Жара, отсутствие воды, голод — люди и скот начали погибать. Чтобы спастись, группы разделились. Часть переселенцев всё же смогла найти выход из Долины через перевалы на запад, в сторону Панаминтских гор и далее к поселениям в Калифорнии. Это и стали называть Death Valley Escape Trail — маршрут бегства или спасения.
Считается, что именно тогда родилось название «Долина Смерти»: по преданию, один из переселенцев, уходя, оглянулся и сказал: «Goodbye, Death Valley».
В XX веке историки и краеведы начали отмечать памятными знаками ключевые точки этого пути. В 1970-х, как видно из таблички, организация Death Valley Escape Trail Conference устанавливала каменные памятники вдоль маршрута.
История с этими знаками, которые и спустя 50 лет после установки поддерживаются посреди пустыни в идеальном состоянии, — интересный пример того, как американские краеведы работают с событиями, исторический масштаб которых у нас в России вряд ли бы показался достойным внимания.
Бережное сохранение локальной истории вообще очень свойственно американцам. В каждом захолустном городке вы всегда найдёте музей со скромной экспозицией (какое-нибудь старое колесо, мотыга, пара личных вещей первопоселенцев) и большим гифт-шопом, где изображения этих артефактов представлены на одежде и сувенирах.
Мечтаю, чтобы и в России так было.
❤24👍11💔2🔥1
Рекламная пауза (в адрес-календарях рубежа XIX – XX веков)
Выходные я провёл за просмотром памятных книжек и адрес-календарей Харьковской губернии — искал в них предков заказчика. Всего просмотрел около пятидесяти выпусков — с 1862 по 1917 год.
Адрес-календари и памятные книжки — незаменимый источник, если ваши предки жили и работали в крупных городах. В них фиксировались чиновники, военные, духовенство, врачи, учителя, адвокаты, купцы и другие группы городского общества. Чаще всего указывались фамилия, имя, отчество, должность, место службы и иногда адрес проживания.
Для генеалога такие издания особенно ценны тем, что показывают повседневную «ткань жизни» семьи. Если просмотреть несколько выпусков подряд, можно восстановить динамику перемещений и роста благосостояния рода, уточнить географические точки поиска в архивах, узнать о деловых связях предков.
Главная проблема с адрес-календарями сегодня — низкое качество отсканированных pdf-файлов, которое не позволяет производить полноценный поиск по фамилии. Этому мешают и дореволюционная орфография, переносы. К счастью, в более поздних календарях (в Харькове — с конца 1880-х) появились алфавиты, где все упоминающиеся персоны приведены в алфавитном порядке. Правда, в более ранних выпусках в Харькове встречаются списки домовладельцев: в 1874 году — по улицам, а в 1877, 1881 и 1887 — уже с алфавитом по фамилиям.
Сегодня в «Яндекс Архиве» можно работать с адрес-календарями Москвы, Петербурга, Иркутска, Барнаула, Гродно, Киева, Екатеринослава, Тамбова и некоторых других городов Российской империи — там поиск выполняют нейросети. Надеюсь, со временем Яндекс добавит и все остальные справочники, которые пока доступны на разных сайтах (например, РНБ или «ИстМат»).
Ну а чтобы отдохнуть и развлечься в процессе поиска, можно устраивать себе рекламные паузы — рассматривать объявления на страницах адрес-календарей. В Харькове реклама впервые появилась в выпуске за 1872 год. Я собрал несколько примеров рекламных объявлений с рисунками. Мои любимые — грустный лев из магазина меховых изделий и дамы — с вставной челюстью и без.
Но внимание стоит обратить не только на картинки, но и на стиль рекламных призывов. Ну разве это не прекрасно:
Шутки шутками, а реклама может оказаться очень полезной для вашего исследования. У меня был случай, когда в рекламном объявлении из справочника по купечеству Петербурга оказалась важная подсказка: предок заказчика был указан как «преемник» основателя предприятия. Выяснилось, что они дальние родственники, хотя фамилии у них были разные. В том петербургском справочнике, кстати, некоторые объявления были проиллюстрированы фотографиями бизнесменов, в харьковских адрес-календарях я таких примеров не встречал.
Выходные я провёл за просмотром памятных книжек и адрес-календарей Харьковской губернии — искал в них предков заказчика. Всего просмотрел около пятидесяти выпусков — с 1862 по 1917 год.
Адрес-календари и памятные книжки — незаменимый источник, если ваши предки жили и работали в крупных городах. В них фиксировались чиновники, военные, духовенство, врачи, учителя, адвокаты, купцы и другие группы городского общества. Чаще всего указывались фамилия, имя, отчество, должность, место службы и иногда адрес проживания.
Для генеалога такие издания особенно ценны тем, что показывают повседневную «ткань жизни» семьи. Если просмотреть несколько выпусков подряд, можно восстановить динамику перемещений и роста благосостояния рода, уточнить географические точки поиска в архивах, узнать о деловых связях предков.
Главная проблема с адрес-календарями сегодня — низкое качество отсканированных pdf-файлов, которое не позволяет производить полноценный поиск по фамилии. Этому мешают и дореволюционная орфография, переносы. К счастью, в более поздних календарях (в Харькове — с конца 1880-х) появились алфавиты, где все упоминающиеся персоны приведены в алфавитном порядке. Правда, в более ранних выпусках в Харькове встречаются списки домовладельцев: в 1874 году — по улицам, а в 1877, 1881 и 1887 — уже с алфавитом по фамилиям.
Сегодня в «Яндекс Архиве» можно работать с адрес-календарями Москвы, Петербурга, Иркутска, Барнаула, Гродно, Киева, Екатеринослава, Тамбова и некоторых других городов Российской империи — там поиск выполняют нейросети. Надеюсь, со временем Яндекс добавит и все остальные справочники, которые пока доступны на разных сайтах (например, РНБ или «ИстМат»).
Ну а чтобы отдохнуть и развлечься в процессе поиска, можно устраивать себе рекламные паузы — рассматривать объявления на страницах адрес-календарей. В Харькове реклама впервые появилась в выпуске за 1872 год. Я собрал несколько примеров рекламных объявлений с рисунками. Мои любимые — грустный лев из магазина меховых изделий и дамы — с вставной челюстью и без.
Но внимание стоит обратить не только на картинки, но и на стиль рекламных призывов. Ну разве это не прекрасно:
«Всѣ заказы исполняются со всевозможною аккуратностию и поспѣшностию», «…въ моей мастерской въ большомъ выборѣ различные гробы съ полною и лучшею обстановкою…», «Вездѣ требуйте вина Лемеръ и Ко.»
Шутки шутками, а реклама может оказаться очень полезной для вашего исследования. У меня был случай, когда в рекламном объявлении из справочника по купечеству Петербурга оказалась важная подсказка: предок заказчика был указан как «преемник» основателя предприятия. Выяснилось, что они дальние родственники, хотя фамилии у них были разные. В том петербургском справочнике, кстати, некоторые объявления были проиллюстрированы фотографиями бизнесменов, в харьковских адрес-календарях я таких примеров не встречал.
❤18🔥7👍4👏3
В прошлом посте я вспомнил случай, когда нашел важную для исследования подсказку в рекламном объявлении. В том же исследовании была еще одна потрясающая находка и тоже не из самого очевидного источника — журнала «Огонек».
Предки заказчика, петербургские купцы, жили рядом с Московской заставой. Возможно, единственный сохранившийся снимок их дома (на фото обведен красным) был сделан с воздуха во время одного из первых полетов «Ильи Муромца» Игоря Сикорского.
Фотография вышла в «Огоньке» № 8 от 23 февраля 1914 года с короткой заметкой: сообщалось, что гигантский аэроплан Сикорского побил мировые рекорды, выполнив несколько полетов с 16 пассажирами и собакой. Вместе с фотографией аппарата и пассажиров журнал поместил и «интересный снимок Петербурга около Московской заставы», снятый в полете при ветре 13 м/с.
Чтобы полет был комфортнее, салон оборудовали электрическим освещением, плетеными креслами и водяным отоплением от труб радиаторов. Кто именно летел в тот день — неизвестно, доподлинно рассказывают лишь об одном пассажире — всеобщем любимце аэродрома, собаке по кличке Шкалик.
За два месяца до этой публикации на «Муромце» в воздух поднимался и сам конструктор. А в июне 1914 года самолет с Сикорским на борту совершил рейс Санкт-Петербург — Киев — Санкт-Петербург. Игорь Иванович был уроженцем Киева. Сегодня имя Сикорского носит киевский международный аэропорт Жуляны.
С началом Первой мировой «Муромцы» стали основой Эскадры воздушных кораблей — по сути, первой в мире специализированной части тяжелых бомбардировщиков. Эти самолеты выполняли дальнюю разведку и бомбардировки по тылам и узлам связи Восточного фронта, в том числе ночные. За кампанию «Муромцы» совершили сотни боевых вылетов при сравнительно низких потерях по меркам того времени.
После большевистского переворота от одного из бывших коллег, уже служившего у большевиков, Игорь Иванович услышал предупреждение: «Положение очень опасное — видел приказ о вашем расстреле». Для новых властей Сикорский был «двойной угрозой»: близок к двору и чрезвычайно популярен. Его знали в Петрограде, сам Николай II приезжал в Царское Село смотреть полеты. В условиях красного террора Сикорский отнесся к угрозе серьезно: перестал жить в своей квартире и ночевал в ангарах аэродрома.
В начале 1918-го авиаконструктор перебрался в Европу, жил в Англии и Франции, а в 1919 году эмигрировал в США, где первое время подрабатывал преподаванием математики. В 1923 году он основал на Лонг-Айленде фирму Sikorsky Aero Engineering Corporation и возглавил ее. Старт был трудным. Большую роль сыграла поддержка Сергея Рахманинова: композитор согласился стать вице-президентом компании и внес 5000 долларов — деньги и его имя спасли предприятие. В 1929 году, когда дела пошли лучше, Сикорский вернул долг с процентами.
До 1939 года Сикорский создал около полутора десятков типов самолетов, затем сосредоточился на вертолетах. Интересно, что свой самый первый опытный вертолет он собрал еще в 1909 (!) году в России. Мощности тогдашних двигателей не хватало, и проект не дал полноценного полета с пилотом, из-за чего Сикорский на время переключился на самолеты.
В эмиграции авиаконструктор возглавлял толстовское и пушкинское общества, занимался философией и богословием, участвовал в монархических организациях. На средства Игоря Ивановича в Стратфорде (штат Коннектикут) была построена православная церковь, прихожанином которой Сикорский оставался до конца жизни.
Предки заказчика, петербургские купцы, жили рядом с Московской заставой. Возможно, единственный сохранившийся снимок их дома (на фото обведен красным) был сделан с воздуха во время одного из первых полетов «Ильи Муромца» Игоря Сикорского.
Фотография вышла в «Огоньке» № 8 от 23 февраля 1914 года с короткой заметкой: сообщалось, что гигантский аэроплан Сикорского побил мировые рекорды, выполнив несколько полетов с 16 пассажирами и собакой. Вместе с фотографией аппарата и пассажиров журнал поместил и «интересный снимок Петербурга около Московской заставы», снятый в полете при ветре 13 м/с.
Чтобы полет был комфортнее, салон оборудовали электрическим освещением, плетеными креслами и водяным отоплением от труб радиаторов. Кто именно летел в тот день — неизвестно, доподлинно рассказывают лишь об одном пассажире — всеобщем любимце аэродрома, собаке по кличке Шкалик.
За два месяца до этой публикации на «Муромце» в воздух поднимался и сам конструктор. А в июне 1914 года самолет с Сикорским на борту совершил рейс Санкт-Петербург — Киев — Санкт-Петербург. Игорь Иванович был уроженцем Киева. Сегодня имя Сикорского носит киевский международный аэропорт Жуляны.
С началом Первой мировой «Муромцы» стали основой Эскадры воздушных кораблей — по сути, первой в мире специализированной части тяжелых бомбардировщиков. Эти самолеты выполняли дальнюю разведку и бомбардировки по тылам и узлам связи Восточного фронта, в том числе ночные. За кампанию «Муромцы» совершили сотни боевых вылетов при сравнительно низких потерях по меркам того времени.
После большевистского переворота от одного из бывших коллег, уже служившего у большевиков, Игорь Иванович услышал предупреждение: «Положение очень опасное — видел приказ о вашем расстреле». Для новых властей Сикорский был «двойной угрозой»: близок к двору и чрезвычайно популярен. Его знали в Петрограде, сам Николай II приезжал в Царское Село смотреть полеты. В условиях красного террора Сикорский отнесся к угрозе серьезно: перестал жить в своей квартире и ночевал в ангарах аэродрома.
В начале 1918-го авиаконструктор перебрался в Европу, жил в Англии и Франции, а в 1919 году эмигрировал в США, где первое время подрабатывал преподаванием математики. В 1923 году он основал на Лонг-Айленде фирму Sikorsky Aero Engineering Corporation и возглавил ее. Старт был трудным. Большую роль сыграла поддержка Сергея Рахманинова: композитор согласился стать вице-президентом компании и внес 5000 долларов — деньги и его имя спасли предприятие. В 1929 году, когда дела пошли лучше, Сикорский вернул долг с процентами.
До 1939 года Сикорский создал около полутора десятков типов самолетов, затем сосредоточился на вертолетах. Интересно, что свой самый первый опытный вертолет он собрал еще в 1909 (!) году в России. Мощности тогдашних двигателей не хватало, и проект не дал полноценного полета с пилотом, из-за чего Сикорский на время переключился на самолеты.
В эмиграции авиаконструктор возглавлял толстовское и пушкинское общества, занимался философией и богословием, участвовал в монархических организациях. На средства Игоря Ивановича в Стратфорде (штат Коннектикут) была построена православная церковь, прихожанином которой Сикорский оставался до конца жизни.
❤31👍12🔥1😢1